Work Text:
судя по очень виноватому лицу кассирши — единственной, что стояла у одной из шести касс (что было прямо-таки возмутительно — в вечерний-то час пик!) — вся эта толпа перед и за чимином рассосется очень нескоро. на часах было восемь вечера, толпа у касс супермаркета бушевала и жаждала крови, пока несчастная девушка с перекосившимся на груди бейджиком безуспешно пыталась обслужить одну из покупательниц: кажется, пропала связь и оплатить картой было нельзя.
нащупав в кармане кошелек с наличкой, чимин облегченно вздохнул, поставил оттягивающую плечо корзинку на пол и едва ли не с улыбкой подумал о том, что еще лет семь назад самой большой проблемой при походе в магазин была нехватка мелочи на газировку. сейчас, перешагнув рубеж двадцатилетия и с концами сепаратировавшись от родителей, приходилось ходить в магазин за серьезной, «взрослой» едой, неизменно каждый раз застревая в таких вот очередях и проводя в них по пять-десять минут каждый день.
пять-десять минут это, на самом-то деле ужасно много — спустя неделю или полторы таких вот ожиданий в очереди натекает целый час — но почему-то к двадцати пяти годам чимин проникся каким-то совершенно взрослым отчаянием и противным: «будь что будет», с такой интонацией, которую используешь, когда на тебя на всей скорости движется локомотив, совершенно не собирающийся останавливаться.
сегодня же, по чесноку, ситуация была прямо-таки выдающаяся. может быть, все в отпуск ушли, или между сменами что-то не поделили, но факт остаётся фактом: в очереди чимин стоял уже почти пятнадцать минут, скипя зубами, но почему-то не уходя из магазина с пустыми руками. теперь хотелось чисто из принципа и какого-то бычьего упорства пробить свою корзину, состоящую преимущественно из овощей с йогуртами — идея пойти в другой магазин уставшие мозги так и не посетила. спина чесалась из-за нового средства для стирки, от недовольного нудежа со всех сторон, держащегося на одной противной ноте болела голова, а от невозможности упасть на пол и заснуть прямо здесь почему-то подкатывали первичные симптомы истерики.
по мнению самого чимина, его жизнь сейчас напоминала эту очередь: вокруг одни идиоты, а он один против всех них с пачкой йогуртов и неуемным желанием спать. да, наверняка стоило не послушаться волевую мать, наперекор поступить туда, куда так хотелось — танцы чимин не просто любил: он ими жил — а сейчас не батрачить на нелюбимой работе с девяти до пяти (на практике, разумеется, не до пяти, а зачастую до семи или восьми). очень хотелось прямо сейчас расплакаться от несправедливости судьбы — эта вонючая очередь стала последней каплей в его ржавом ведре под названием «терпение и выдержка» — но ничего не оставалось, кроме как сжать пластик корзинки покрепче в левой руке, а указательным пальцем правой поковыряться в ухе.
еще через десять минут откуда-то выскочил менеджер и громко прокричал, что скоро кто-то подойдёт и тоже начнет обслуживать посетителей: толпа недовольно загудела, но волноваться не перестала. сзади кто-то начал толкаться; чимин, уже почти задремавший прямо стоя, встрепенулся и осоловело заморгал, пытаясь вспомнить, что он и где он. наручные часы показывали половину девятого, с каждой минутой становилось все труднее держать глаза открытыми, а у кого-то позади начал плакать ребенок. вот она, взрослая жизнь!
в конце концов, решив скрасить ожидание за пролистыванием ленты в инстаграме, он потянулся за телефоном, как вдруг чей-то голос совершенно случайно привлекает его внимание.
«тэхен, смотри, эти батончики! помнишь, мы такие в восьмидесятые покупали?», тихо произносит кто-то сзади с плохо скрываемой радостью в голосе.
«восьмидесятые? да этому мужчине наверняка за тридцать, раз он помнит такие мелочи», лениво думается чимину, и он кидает взгляд через плечо, намереваясь узнать, кого так поразила находка.
но за его спиной в зоне слышимости стоят только двое — молодые парни, один из которых как-то слишком радостно тычет батончиком прямо в лицо своему собеседнику с флегматичным выражением лица, который опирается на полупустую тележку. на вид им обоим не больше двадцати пяти; почему тогда этот парень говорил про восьмидесятые? несостыковка какая-то.
— слушай, действительно они... надо же, — басит второй парень. — ты тогда еще прическу ту дурацкую носил — я думал, что если ты ее не сменишь, то мы расстанемся.
«обкуренные чтоль?», удивляется чимин, вслушиваясь внимательнее и почему-то чувствуя себя охочей до сплетен бабулькой: «ну не могли они тогда быть уже настолько взрослыми — им же под пятьдесят быть должно... или в каннаме уже научились возвращать молодость?». отвечать ни на один из этих вопросов, разумеется, никто чимину не собирался.
диалог за спиной, тем временем, продолжался: явно не подозревая о том, что их подслушивают, странные покупатели продолжали обмениваться репликами.
— я думал, что мы уже забыли про тот кошмар, — обреченно тянет первый парень. другой, названный тэхеном, только хмыкает. — по крайней мере, это выглядело не так страшно, как корабль из волос на твоей голове, когда ты пытался повторить причёску одной из придворных дам марии антуанетты.
— чонгук, это уже запрещенная техника! — прямо-таки обреченно вздыхает тот. — я надеялся, ты уже забыл...
— такое не забывается, — дразнится чонгук и начинает чем-то приглушенно шуршать: наверняка, кладёт несколько батончиков с прилавка в тележку.
волоски на загривке чимина начинают загадочно шевелиться. что же это, получается, вампиры? настоящие? вот же — угораздило!
вампиров считали за выдумку, страшную сказку для детей чтобы не бегали по улицам ночью — иначе цап-царап и нет дитенка. взрослые же (чимин себя к ним причислял) к подобным вещам относились несерьезно и с толикой издевки: еще в сказки верить не хватало! оставалось только мисочки с печеньем и стаканы с молоком для домового оставлять, не иначе.
между тем тэхен обратил внимание на парня перед ними, который ну уж слишком палевно даже для простого смертного пытался послушать их разговор. хотя сами виноваты: тыщу раз просил чонгука не вспоминать моменты из их жизни, датированные ранее чем девяностым годом. просил? просил. но как говорится, в одно ухо влетело, в другое вылетело, а с парнишкой что-то надо делать.
тэхен ткнул рассеянного чонгука в бок — тот что-то совсем уж заностальгировал, задумчиво перебирая в руках уже изрядно помятый шоколадный батончик — и тихо просипел: «что будем делать? этот вот — кивок вперед — все слышал».
чонгук вынырнул из размышлений, вздрогнул и вперился взглядом в чиминову спину, которая опять завертелась, словно понимая, что в нее сейчас воткнулось аж два сердитых взора.
— может его это, того-этого? — расплывчато каркнул чонгук и провел большим пальцем по горлу.
— ты дурак! — тихо пробубнил тэхен и ткнул его пальцем в плечо.
— сам дурак, — насупился чонгук и отвернулся. судя по надутым губам и сморщенному лбу — соображал, как им избавиться от свидетеля без лишней мороки и кровопролития.
тем временем чимин, даже не подозревавший о том, что его собираются лишить жизни, продолжил раздумывать о том, что ему только что удалось услышать. толпа все так же осталась недвижимой, но все как-то подуспокоились, давая возможность сосредоточиться на сложившейся ситуации.
охотников за привидениями он смотрел достаточно давно, да и атрибутики для ловли потусторонних сущностей под рукой, увы, не оказалось — в сумке только мобильный, перцовка и паспорт. ни евангелия, ни осинового кола, ни чеснока на крайняк (чимин, как и любой другой смертный, шел на поводу клише массовой культуры, и ничего другого, понятное дело, придумать не мог).
он бы, наверняка, и продолжил придумывать какие-то совершенно идиотские и нереалистичные способы девампиризации двух персонажей за спиной (что провернуть было невозможно даже в теории: они оба были выше чимина на пятерку сантиметров, да и в массе он уступал), но случилось событие, сравнимое, наверное, со вторым пришествием — открыли ещё две кассы.
аккумулировав остатки сил, чимин перехватил корзинку поудобнее и ринулся вперед, пробиваясь к кассе. ему было не до этики и морали: сейчас он ненавидел абсолютно всех. вывалив небогатый набор продуктов на ленту, он подмигнул опешившей кассирше, и уже спустя рекордные двадцать секунд цокнул телефоном о терминал, оплачивая покупки, и устремился на свежий воздух через услужливо разъехавшиеся двери. свернув на парковку, он притормозил, пытаясь нашарить ключи от машины по многочисленным карманам куртки.
— эй, пацан, притормози! — донеслось сердитое сзади. чимин, практически достигший своей машины, интуитивно догадался, что обращаются к нему и притормозил, тут же оборачиваясь на голос. к нему приблизился один из парней, что стояли за спиной в магазине. кажется, чонгук.
— а где твой товарищ? — брякнул чимин, тут же едва ли не взвыв от отчаяния: мозги от усталости совершенно откисли, а за такие вопросы ему сейчас кажется открутят глупую голову.
— мой муж сейчас оплачивает нашу корзину на кассе, — миролюбиво ответил чонгук, продолжая задумчиво изучать чиминово напряженное от раздумий лицо. — а пока он этим занимается, я решил перехватить тебя на пару слов. ты же не торопишься, верно? — его глаза тускло засияли красным.
— не тороплюсь. — послушно согласился чимин. ноги онемели, а язык во рту ворочался сам по себе — словно чимин на время перестал быть его владельцем. пальцы рук тоже слушаться не хотели: пакет с продуктами выскользнул из руки, с тихим шорохом приземляясь на мокрый после дождя асфальт.
они замерли друг напротив друга, не поронив ни слова: на парковке в мгновение ока стало до ужаса тихо, словно в радиусе сотни метров вымерло все живое. чимин запаниковал, но на все попытки сдвинуться с места и покинуть зачарованное поле тело не реагировало. из горла донесся полузадушенный всхлип — закричать не удалось.
— я, в общем-то, сам виноват: не стоило трындеть при всём честном народе о нашем многовековом прошлом, — искренне признался чонгук, доверительно положив свою ладонь на чиминово плечо. тот едва заметно поежился: та была мертвенно холодной. действительно — вампир. — но знаешь, к счастью у этой, скажем так, проблемки есть замечательное решение. догадываешься, какое? — чимин обреченно кивнул. чонгук улыбнулся уголками губ и несколько раз хлопнул его по плечу:
— тогда не будем тянуть. было приятно поболтать, парень. — и коснулся лба чимина двумя пальцами.
… придя в сознание, чимин с трудом открыл глаза, тут же заозиравшись в попытке понять, где он и что он. спустя несколько секунд понял: кажется, лежит на парковке у торгового центра, в который обыкновенно ездит после работы. как он здесь оказался? не имеется ни малейшего предположения.
тут над ним навис незнакомый парень, с тревогой глядящий в его лицо.
— все хорошо? — поинтересовался он у чимина с плохо скрываемым волнением в голосе. — вы упали в обморок и кажется ударились головой… помните, как вас зовут?
— помню, — с трудом просипел чимин, обеими руками хватаясь за голову: та гудела со страшной силой. видать, и вправду приложился. но с чего вдруг? он ни разу за всю свою жизнь не падал в обмороки…
— вам вызвать скорую? — поинтересовался парень, приземлившись на корточки рядом. чимин отрицательно помотал тяжелой головой, с трудом поднимаясь на ноги. незнакомец поднялся вслед за ним, тут же схватив за локоть, когда чимина зашатало. руки у парня были ледяные. «словно у мертвеца», подумал чимин и поморщился: эта мысль почему-то вызвала у него приступ дежа вю. да и что-то в облике незакомца казалось странным, неправильным. словно одну из привычных деталей пазла заменили новой, совершенно неподходящей, но найти ее никак не удавалось. снова со страшной силой заболела голова.
— спасибо, я в порядке, — через силу улыбнулся он. — сейчас вызову такси до дома.
— точно? мы с мужем готовы проводить вас. — чимин сощурился, заглядывая за спину незнакомца: в паре шагов действительно стоял молодой мужчина, задумчиво крутящий в пальцах брелок от машины.
— право, не стоит, — еще раз кивнул чимин, пытаясь понять, что за мысль, крутящаяся на переферии, не дает ему покоя. но на ум ничего не шло. кажется, просто переутомился, упал, вот теперь и мысли в кучу собрать не может.
— в таком случае, всего вам хорошего и спокойной ночи! — улыбнулся парень, и развернулся к нему спиной, направляясь к ждавшему его мужчине.
чимин вдруг понял, что показалось таким странным в облике незнакомца: всё это время глаза парня тускло светились красным.