си-диез

джисон старается думать об этом, как о плюсе на будущее — жить с человеком, который легко может тебя рассмешить, звучит хорошо. приятный бонус соседства. приятная смена атмосферы в квартире. приятно видеть улыбку чанбина. [или: джисон соглашается делить одну квартиру с чанбином, попутно пытаясь избавиться от своих внутренних страхов]

Notes:

я очень бережно отношусь к этой работе. надеюсь, вы поймете, почему.

Work Text:

у джисона не было ни единого шанса.

— с кимчи или с лососем? — чан задумчиво взвешивает в руках упаковки с кимпапом, пока джисон лежит подбородком на его плече, тупо уставившись в полку круглосутки, где они оказались в час ночи по абсолютно неважным этой вселенной причинам. дело было даже не в том, что джисон по жизни не особо везучий, и даже не в том, что у него, как и у каждого порядочного молодого человека двадцати двух лет, не было денег на то, чтобы снимать квартиру самостоятельно. дело было в законах подлости, которые существали, наверное, со времён сотворения мира, и этим неимоверно действовали на нервы. у джисона не было ни единого шанса.

когда чан решает дилемму всей своей жизни, покупая несколько упаковок кимбапа и банановое молочко себе и джисону, они садятся за столик у входа в круглосутку, перед этим хорошенько протерев сиденья и сам столик салфеткой, и одновременно тяжело выдыхают, как только холодная поверхность сиденья соприкасается с пятой точкой через ткань джинсов. чан протыкает трубочкой фольгу, делает маленький глоток своего молочка и откидывается на спинку стула. часть улицы освещена неоновой вывеской и светом, проникающим сквозь окно — они даже могут видеть кассира, скучающего у безлюдной кассы. джисон стучит ступней по асфальту, прихлопывая кроссовком несколько сухих желтых листьев, занесённых под столик прохладным ветром.

— соглашайся, — без всяких вступлений говорит чан, шурша упаковкой кимпапа. джисон дергается и ежится от ветра, проникающего под ветровку. натягивает ворот водолазки выше на подбородок и бурчит, тыкая кимпап пальцем, прежде чем полноценно взять его в руки.

— мне надо подумать, — джисон слегка лукавит: он не собирается думать об этом. он собирается выждать дня два ради приличия, а потом отказаться, мотивируя это... да чем угодно. на улице темно; джисон надеется, что чан не прочтет это намерение на его лице.

— не понимаю, зачем, — но чан слишком прямой и слишком заинтересован в жизнях близких людей, чтобы его затей можно было избежать без лишних и неудобных вопросов, — ты не можешь найти соседа уже второй месяц. у тебя что, деньги лишние? я бы на твоем месте уже схватил чанбина за шкирку и бежал заключать договор аренды.

джисону не оставляют ни единого шанса, видит бог.

— но ты не на моем месте, хëн, — джисон жалко улыбается, крутя трубочку в пальцах, сминая ее в разные стороны, — я же сказал... я подумаю.

чан слегка ворчит, похлопывая себя по карманам ядерно-розовой дутой куртки в поисках жвачки, чтобы перебить запах изо рта после острого кимчи и молочка.

— иногда мне в голову закрадывается мысль, что ты мне что-то недоговариваешь.

— ну так пусть выкрадывается, в чем проблема? — дразнится джисон, набивая щеки рисом. чан не знает, хочется ему дать джисону подзатыльник, или же пощипать за эти самые щеки. у джисона, типа, статус неприкосновенности. не потому что он такой крутой, скорее его трогать попросту жалко. джисон в последнее время выглядит так, будто скоро очень болезненно и тихо переломается пополам. по закону подлости, он даже не делится этим с самым близким человеком. хотя чан и так видит. даже учитывая то, насколько темно на улице.

джисону действительно позарез нужен сосед по квартире — платить в одиночку за его личное гнездышко становится очень и очень затруднительно.

переезжать джисон решительно не собирается. это не квартира мечты, но она хорошая: одинаково близко к его работе, к его универу, где он появляется только ради сессий, к студии, которую чан снимает, чтобы немного побаловаться с музыкой. в этой квартире не новый, но приличный ремонт, три комнаты, отхватить которые было в свое время подарком с небес, вид из окна на буйно-зеленый летом и болезненно-голый зимой парк, мирные соседи снизу и конченный придурок, живущий этажом выше (джисон терпит грохот и музыку по ночам только потому что не уверен, что сможет выстоять против настолько деятельного и полного энергией человека в рукопашной). всего этого лишаться джисон не готов ни под какими предлогами. вдобавок ко всему, он еще и ненавидит перемены и энергозатратные бытовые хлопоты, а переезд выглядит очень энергозатратно. одна мысль об этом заставляет джисона чесаться от тревоги. мысль о подселении к себе кого-нибудь тоже вызывает чесотку, но из двух зол джисон стоически выбирает меньшее.

он пересматривает свой опрометчивый выбор, когда чан, прознавший об очередных трудностях лучшего друга, советует наиочевиднейшее. что угодно, только не это.

у джисона не было ни единого шанса не влюбиться в со чанбина, еще со времен их знакомства через чана и его студию, которой, по факту, пользуются три человека попеременно, а иногда и все вместе.

чан стал отрезком, соединяющим две точки. чанбину быстро приглянулся суетливый чанов парнишка, читающий рэп собственного сочинения прямо с салфеток из кофейни, и он подумал, что неплохо было бы этого парнишку приватизировать. с тех пор у джисона очень большие проблемы. начиная дрожащими коленками, на которых часто покоится чужая рука в очень дружеском доверительном жесте, пока они втроем зависают у чана в студии на диване, заканчивая очень постыдными мокрыми снами, после которых джисону приходится вспоминать, что он на самом деле одинокий бариста тире фриланс продюсер, а не обладатель самого горячего бойфренда на планете земля. джисон потом обычно ворчит весь оставшийся день, добавляя в свой рабочий график еще одну ночную смену. бывают в жизни огорчения.

но он может это выдерживать. пока что. ему не приходится лицезреть очень уж благосклонного к нему чанбина ежедневно, слышать раздражающее «бро» в свою сторону и терпеть покровительственное похлопывание по коленке или щеке, которым одаривают скорее несмышленышей, чем потенциальных бойфрендов. со чанбин, помимо невероятно неуловимого обаяния, имеет свойство раздражать джисона до скрипа зубов. и хотя бы тут джисон может свои чувства не сдерживать. а когда и переругивания каким-то невероятным путем перетекают в неприличное по дружеским меркам бешенство — одиночество его квартиры, его маленькой крепости, всегда к его услугам. переживать это самое бешенство, если в квартире станут жить двое, будет еще затруднительнее, чем платить за нее в одиночку.

все это, естественно, джисон чану не рассказывает. поэтому, спустя примерно неделю, когда еще один вариант для соседства оказывается провальным (будь проклят ли феликс и его внезапная платежеспособность), чан многозначительно пялится джисону в глаза все время, пока они вновь зависают с чанбином в маленькой студии. не то чтобы чанбин уже не в курсе джисоновых проблем, просто не торопит и не давит. ему, по большому счету, переезд вообще не к спеху. и даже эта молчаливая вежливость кажется джисону издевательством высшей степени. кто-то может позволить себе не торопить события, пока джисон подумывает о том, чтобы найти еще одну работу и перейти на трехчасовой режим сна.

затем чанбин, как обычно, без задних мыслей хватает джисона за бедро, когда хвалит его новые тексты, и джисон прощает ему проявления буржуазии, раздумывая о фразе «eat the rich» в контексте римминга. ни единого шанса остаться в своем уме рядом с этим человеком.

после напряженной рабочей ночи, полной раздумий, залетных клиентов мутного вида и сожалений по поводу и без, джисон держится только на бесплатном кофеине и силе воли. когда он возвращается в свою квартиру в шесть утра, то понимает, что еще раз три ночные смены подряд он не выдержит. а значит с этим срочно надо что-то делать.

— какие люди, — вместо приветствия чанбин шуршит чем-то в трубке и зевает так громко, что динамик трещит, — да еще и в такой час.

джисон останавливается в шаге от холодильника и едва не отвешивает самому себе по лицу — путать время суток для него не в новинку, но не настолько, чтобы трезвонить людям в такую рань.

— прости, пожалуйста, — джисон почти хнычет в расстройстве; когда что-то не ладится, тогда уж все не ладится. чанбин на том конце провода мило сопит и, судя по голосу, крайне противно улыбается.

— ничего страшного, сон-а. сработал лучше будильника, который я отключил пять минут назад. хотел чего-то?

джисон с силой вжимает ладонь в лицо, сдерживая страдальческий стон. дернул же черт.

— да. эм, ты еще ищешь квартиру? — джисон нервно закусывает губу, одинаково мечтая и об отрицательном, и о положительном ответе; он своими руками подписывает собственный приговор, и это невыносимо.

— ищу, — подтверждает чанбин после непродолжительной паузы, и джисон кусает губу сильнее, — ты наконец-то созрел для моей скромной компании?

— кончай издеваться, — плаксивость в голосе джисона становится все отчетливее; за окном начинает накрапывать дождь, — жизнь толкает меня на отчаянные шаги. я больше не могу платить за аренду один, поэтому, пожалуйста, не мог бы ты переехать ко мне?

чанбин делает еще одну паузу, и в течение этого непродолжительного молчания джисон закипает почти как хот-пот. затем он произносит мягким, воркующим голосом:

— я перееду к тебе, джисон. не беспокойся больше ни о чем и ложись спать. ты устал и это слышно.

джисону хватает секунды, чтобы сдуться и растечься от заботы в чужих словах и голосе. он прислоняется лбом к остужающей поверхности холодильника и вздыхает.

— хорошо, хëн. спасибо огромное.

— тебе спасибо, — загадочно хмыкает чанбин, — поговорим, когда отдохнешь.

— на том свете, разве что, — обреченность в голосе джисона заставляет чанбина слегка обеспокоиться.

чанбин кажется очень самодостаточным, когда приезжает, чтобы подписать обновленный договор аренды и щелкает джисона по носу, на прощание подмигивая. пялясь на свою копию договора, джисон наконец-то понимает, что не знает о со чанбине почти ничего (не считая рассказов чана или самого чанбина, когда они зависали в студии), и это заставляет его остановиться посреди кухни и упереть руки в бока. ладно, он, возможно, придурок, влюбившийся с первого взгляда, и он виноват; со чанбин подозрительно самодостаточный. и подозрительно платежеспособный. джисон даже не знает, где тот работает — не подвернулось случая спросить.

чанбину также не нужна помощь с перевозкой вещей. он лишь присылает сообщение с ближайшей датой и временем, просит ожидать его въезда и ставит подмигивающий смайлик, который в любой другой ситуации с любым другим человеком снился бы джисону в кошмарах, но от смайликов чанбина многообещающе воняет флиртом, и джисон сдается. в смешанных чувствах убирает квартиру накануне, поменявшись сменами с занозой ли минхо, перемывает всю посуду, уносит свои шмотки из спальни, предназначенной для чанбина (спальней комнату можно назвать с большой натяжкой, но раскладной диван там достаточно удобный), и протирает пыль, чего он не делал примерно никогда, но ради приличия разок можно.

перспектива жить с со чанбином, казавшаяся такой смехотворной и далекой еще две недели назад, ударила по джисону, как быстро несущийся поезд. теперь ему придется притворяться даже в собственном доме, и это минус. и совсем не важно, в чем притворяться: что он не устал, что ему не хочется лечь и не вставать примерно вечность, что он умеет готовить (иначе это просто позорище), или что он не, самую чуточку, влюблен. свернувшись клубочком в ванне горячей воды и обняв себя руками, джисон оптимистично — по привычке — думает, что от любви еще никто не умирал, но потом едва перебарывает желание дать себе по лицу: от любви много кто умирал. не попасть в прецедент задачка не из простых.

джисона заканчивает мотать из стороны в сторону к полудню следующего дня, когда перед подъездом останавливается машина с со чанбином и его вещами. не время быть драматичным, когда нужно принимать соседа и показывать ему чудеса гостеприимности, дабы бедняга не сбежал и не оставил джисона с арендой один на один. все в порядке. они уже общались раньше, это не должно сильно отличаться. «представь, что ты съехался с чаном», говорит себе джисон перед тем, как открыть чанбину дверь.

представить чана оказывается проблематичным, когда чанбин, занеся все коробки и чемоданы с помощью нового соседа по квартире, с облегченным вздохом хлопает джисона по заднице в своеобразную благодарность, без лишних слов держа путь на кухню так, будто бывал в этой квартире тысячу раз. джисон зарекается думать о чане в этом контексте когда-либо еще.

— будешь кофе? — джисон делает вид, будто ищет что-то в пустом кухонном ящике, — с... ничем.

— если не трудно, — судя по голосу, чанбин слегка улыбается за его спиной, пока опускается на табурет, — я заказал доставку. отпразднуем новоселье, все дела.

— курочка? — поднимает бровь джисон, оборачиваясь. чанбин медленно кивает с самым серьезным выражением лица. затем их обоих прорывает на нервное хихиканье, и атмосфера сама собой немного разряжается.

все не так плохо, повторяет себе джисон в сотый раз за день, помогая чанбину разбирать вещи. чанбин с ним по первости даже вежлив и достаточно мил, чтобы как-то напрягаться. комнату хвалит, на диван не жалуется. джисон выгружает его книги из коробки и стопками кладет на подоконник; книжной полки у него как-то и не завелось. чанбин возится у шкафа, развешивая свои сплошь черные вещи. доставку приносят быстро; они делают перерыв и плюхаются на софу у телека, который джисон включает иногда, чтобы был хоть какой-то фоновый шум помимо грохота от соседа сверху.

— наверное, нужно сразу договориться о границах, и все такое, — начинает джисон, когда съедает свою часть курочки, точнее, не всю. чанбин замечает, что джисон мало ест, но виду не подает.

джисон не знает, насколько необходим этот разговор, просто делает предположение: до этого чанбин не вел себя, как неукоснительно соблюдающий чужие границы человек. вряд ли специально (джисон размышлял еще раньше, лежа без сна в очередную дождливую и шумную ночь), просто чанбин кажется тем, кто едва ли соблюдает даже собственные границы. после шлепков по заднице (да, это не единичный случай) у джисона осталось очень мало сомнений.

— разумно, — чанбин открывает крышку принесенной им же банки пепси и делает глоток. джисон засматривается на его открытую шею, — какие у тебя будут просьбы? помимо очевидного «не врываться в толчок, пока там занято» и все в таком духе.

— для начала, — джисон подавляет желание сделать глубокий вздох, чтобы не звучать, как последний зануда, — заранее извиняюсь за свой режим сна. моя работа убила во мне всë живое, поэтому я могу, типа, бродить по квартире в четыре часа ночи или тусоваться на кухне. я постараюсь не шуметь, но надеюсь, что ты спишь крепко, потому что помимо меня существует мудак, который живет прямо надо мной, ну, теперь над нами. не знаю, что он делает по ночам, но у него талант будить меня даже после снотворного.

чанбин выпускает слабый смешок, криво улыбаясь уголком губ:

— я запомню, спасибо. а что насчет твоих собственных границ?

джисон все-таки вздыхает. он ненавидит то, как легко съехал с темы собственного комфорта на чужой. и теперь это еще и заметно.

— ну да. вообще-то, нет ничего особенного, все стандартно: стучать в дверь комнаты, если понадоблюсь, не пиздить мои носки или нижнее белье...

— что? — прыскает чанбин, и джисон не может удержаться от того, чтобы шлепнуть его ладонью по коленке в приступе возмущения.

— не смешно! я жил в общаге. там пиздили все, что было чистым и не дырявым.

— у тебя травма, — утвердительно кивает чанбин, великодушно отводя глаза, чтобы не смущать джисона еще больше.

— типа того, — джисона посещает идея последовать чанбинову примеру и открыть свою банку пепси, — я уточнил просто на всякий случай. из нас двоих я больше похож на того, кто будет пиздить чужое белье.

— я бы и так поделился.

невозмутимый комментарий чанбина заставляет джисона прыснуть во время глотка и пролить напиток на домашнюю футболку. комната утопает в фыркающем смехе. сипя и откашливаясь, джисон мельком успевает подумать, что никогда не смеялся так много за раз в собственной квартире. даже когда чан оставался на ночевку и включал джисону любимые подборки сомнительных тиктоков.

джисон старается думать об этом, как о плюсе на будущее — жить с человеком, который легко может тебя рассмешить, звучит хорошо. приятный бонус соседства. приятная смена атмосферы в квартире. приятно видеть улыбку чанбина. джисон хватается за ворот футболки, оттягивая, чтобы мокрая липкая ткань не касалась кожи.

— сходи, переоденься, — чанбин сгребает в кучку оставшиеся упаковки от еды, склоняясь над столиком перед софой, — с вещами я закончу сам, там почти ничего не осталось, больше никакой эксплуатации бедного тебя на сегодня.

— скажешь тоже, эксплуатация, — фыркает джисон, но с дивана поднимается, тихо радуясь, что сумел пережить первый настоящий разговор тет-а-тет, — ты, случаем, футболками не делишься? белье бельем, а эта, кажется, была последней чистой.

от чанбина доносится тихое хмыканье, джисон жалеет в ту же секунду, когда смотрит вниз и видит взгляд исподлобья, направленный прямо на него.

— делюсь. если хорошо попросить.

— какой щедрый, — бурчит джисон, уходя в свою комнату шагом немного более быстрым, чем требовалось для того, чтобы не вызывать подозрений. рано радовался.

в первую ночь с чанбином за стенкой джисон слегка нервничает. он слишком давно не ночевал с кем-то в одном пространстве, и это слегка тревожно и волнительно. конечно, никто никогда не жаловался, но джисон беспокоится, что может захрапеть и помешать чужому сну. уже поздно, но беспокойный сосед сверху еще ни разу ничего не уронил на пол и ни разу не врубил свой дурацкий бумбокс, так что это успех — с одной стороны, а с другой — гипотетический храп джисона нечему будет перекрыть.

опасения джисона не сбываются: из них двоих храпит чанбин. скорее даже, очень громко сопит. в тишине квартиры, даже сквозь неплотно закрытые двери, джисон четко слышит звуки чужого дыхания. это действительно не храп, как показалось ранее, он вынужден это признать со смесью смущения и обреченности. джисон настолько отвык от чужого присутствия, что сопение для него отдается столь же громко, что и тиканье настенных часов в бабушкином доме. и контрастная тишина из-за внезапно тихого соседа-мудака делает звук еще громче.

джисон думает, что ему нужно время, но он привыкнет. ощущать чужое присутствие. слышать звуки чужого дыхания. находиться в окружении чужих вещей. ну, правда, он же не всегда был таким отшельником, как сейчас. это не должно быть слишком сложным. на самом деле, единственным действительно осложняющим фактором является то, что это присутствие чанбина. дыхание чанбина. вещи чанбина. чанбин.

чанбин, который делает его нервным, раздражительным, волнующимся и слегка возбужденным. во всех смыслах.

так что, джисону придется адаптироваться, если он не хочет дергать глазом каждый раз, когда переступает порог собственной квартиры. такая реакция — не очень хороший знак, но его чувства еще слишком новые и свежие. судя по предыдущему опыту, ему рукой подать до стадии фангерлинга, и переживать ее с чанбином за стенкой звучит как очень издевательский квест.

джисон едва заставляет себя перестать прислушиваться к чужому дыханию и засыпает, свернувшись калачиком под одеялом.

он не готов к тому, что стадия фангерлинга наступит следующим же утром, но мастерски справляется с ситуацией, совсем немножко впечатавшись плечом в косяк двери, когда видит голую спину чанбина у плиты в семь утра.

джисон, вообще-то, не особо умеет готовить что-либо, кроме кофе на своей работе. он питается полуфабрикатами, раменом и тем, что каким-то образом становится готовым, если это забросить в кипящую воду или масло на пять минут. поэтому, когда за чисткой зубов он вспоминает, что рамена не осталось, а риса в холодильнике — буквально на полпорции, то прислоняется лбом к грязному от разводов зеркалу и позволяет прохладной поверхности остудить его кипящую голову. он думает, что нужно сходить за продуктами после работы. он продолжает об этом думать, когда направляется на кухню, на внезапный запах жарящихся яиц. мысль вылетает из его головы, как пробка, когда чанбин поворачивается к нему, восхитительно растрепанный и немного опухший со сна, перекатывая мыщцами под смуглой кожей спины, и слегка отвлеченно улыбается:

— доброе утро. ничего, что я тут хозяйничаю?

джисон облокачивается о косяк двери, пытаясь выглядеть, ну... хотя бы не нелепо. пиздец.

— все в порядке, — джисон трет глаза, якобы со сна, но на самом деле потому что улыбка чанбина ослепительна и потому что ему срочно нужно оторвать взгляд от чужой груди, — это и твоя квартира тоже, ты теперь здесь такой же хозяин, как и я. я даже удивлен, что ты нашел здесь что-то съедобное и мне почти стыдно.

чанбин тихо хихикает, выключая плиту, и возится с яичницей, раскладывая ее по двум тарелкам.

— и чем же ты тогда планировал завтракать? — интересуется он, говоря немного неразборчиво и лениво. джисон добредает до табуретки и плюхается на нее так, что бедная издает жалобный скрип.

— я редко завтракаю, по утрам есть не особо хочется. аппетит догоняет к обеду.

чанбин ставит перед джисоном его тарелку. на ней те самые полпорции риса, покрытые яичницей, и немного курочки еще со вчерашнего дня, которую джисон с вечера убрал в холодильник и о которой напрочь забыл.

— лучше позавтракай со мной сегодня, — просит чанбин, усаживаясь напротив, — за компанию.

— спасибо, — растерянно благодарит джисон, уставившись в тарелку, и берет в одну руку палочки, а в другую — ложку, — позавтракаю.

— милашка, — хмыкает чанбин, и на моментом взметнувшийся к его лицу возмущенный взгляд пожимает плечами, — что? по утрам и наедине ты совсем не такая вредная задница, как обычно. я мог бы к этому привыкнуть.

джисон обреченно стонет, утыкаясь лбом в обратную сторону ладони.

— заткнись, хен, ты портишь вайб, — джисон пытается мучительно не краснеть, потому что именно это он говорит чанбину обычно, когда чрезвычайно смущен его словами или действиями. и то, что чанбин это заметил, заставляет джисона хотеть провалиться под землю.

— счастье длилось недолго, — цыкает чанбин, отправляя в рот кусочек яичницы и до глубины души поражая джисона своим умением не закапать желтком домашние штаны, — ешь давай. я ухожу через десять минут, если у тебя нет ко мне никаких просьб...

джисон отрицательно качает головой, а потом выпаливает:

— а где ты работаешь? — он изображает самую правдоподобную незаинтересованность, какую только может, но правда состоит в том, что его жутко интересует, где работает чанбин.

чанбин подозрительный, говорит себе джисон в сотый раз. помимо раздражающего поведения, непрошибаемой тихой уверенности и неуловимого обаяния, в нем кроется, по самым скромным интуитивным подсчетам, целая необъятная вселенная, состоящая из сплошных секретов. чанбин, и джисон уверен в этом, скрывает кучу тайн. например, как ему удается быть таким классным и бесячим одновременно. или как он остаётся таким невозмутимым, поднимая внутри джисона ревущую бурю одним неосторожно отмеренным взглядом. может, он работает психологом? гипнотизером. кем угодно, если это подразумевает наличие навыка втемяшиться в чужую голову и остаться там, присосавшись к стенке черепа изнутри. невероятный талант и просто загадка века.

— айти, — скучнейшим образом отвечает чанбин, отводя глаза, и джисон мысленно пинает воздух с досады. с другой стороны, это рационально и вполне себе объясняет, почему чанбин мог позволить себе не торопиться с поиском жилья и лениво рассматривать варианты. джисону просто повезло, что ему удалось вызвонить чанбина до того, как тот подобрал бы себе какую-нибудь приличную квартирку с приличным соседом или даже совсем без.

— интересно, — сосредоточенно кивает джисон сам себе, тем самым заставляя чанбина выдать вторую нежную улыбку за утро. джисон мог бы привыкнуть к этому зрелищу. люди быстро привыкают к хорошему.

— нет совершенно ничего интересного в айти, — улыбка чанбина не гаснет, лишь слегка приглушается, оставаясь едва различимой тенью у складок носа и губ, когда он поднимается из-за стола, чтобы быстро сполоснуть свою тарелку. джисон торопится доесть свой завтрак, запоздало растроганный заботой, которую раньше получал только от чана. за долгое время добровольного одиночества только чана волновало, не забыл ли джисон поесть, потому что джисон забывает, если быть честным. частенько.

— спасибо! — успевает бросить джисон в чужую спину, пока чанбин уходит переодеваться в свою комнату, махнув рукой в «да чего уж там» жесте.

в точно таких же растроганных чувствах джисон моет свою тарелку и сковороду, когда слышит чанбиново «до вечера!» и звук захлопывающейся двери. после себя чанбин оставляет легкий шлейф приятного парфюма, который джисон унюхал еще в студии. невероятно. джисон собирается на работу, словно во сне. ли минхо, едва увидев его, устало корчит лицо в подобии отвращения, будто ему засветили лампой прямо в глаза, и тычет пальцем в его сторону, заставив джисона застыть на месте:

— отвратительно, — минхо стягивает форменный фартук с шеи и запускает им в джисона; тот не обижается, после ночной смены кто угодно бы хотел кидаться вещами, — а ну быстро сотри с лица бодрость или что бы это ни было. я запрещаю выглядеть бодро в восемь утра. что вообще с тобой случилось, предатель? перехватил стаканчик эспрессо у конкурентов по дороге сюда? я на тебя донесу и заберу себе твою премию.

джисон с силой сжимает губы, подавляя улыбку и позволяя минхо нести любую чушь, которая может прийти в его шатенистую, не спавшую кучу часов голову. из всех, кто работает с ним на этой точке (ладно, выбор не то чтобы очень велик) ли минхо импонирует джисону больше всего. приятно иметь на своей стороне того, кто ненавидит окружающий мир так же сильно, как и ты, если не сильнее. джисон даже не прочь назвать его приятелем, будь он уверен, что может это себе позволить. он складывает фартук минхо бережными движениями рук, поглаживая приятную ткань, присоединяется к минхо за стойкой и слегка толкает его бедром, здороваясь.

— я тоже люблю тебя, минхо-хен. может, тебе сделать стаканчик чего-нибудь на дорожку?

минхо отшатывается от него, кривя рот в притворном ужасе:

— ты хоть представляешь, сколько кофе я уже выпил? хочешь моей смерти? я планирую сегодня просто уснуть, а не уснуть вечным сном.

джисон фыркает, надевая собственный фартук и завязывая его за спиной:

— а то я не знаю, что ты пьешь одно молоко и сахар. сладкоежка. единственный сон, который тебе светит — сахарная кома.

— а ну заткни свой рот, — минхо щелкает джисона по лбу, но не сердится взаправду; у него нет на это никаких моральных или физических сил, — как там твой новый сосед? еще не сбежал?

ну, естественно, минхо в курсе джисоновых дел. минхо всегда в курсе джисоновых дел, если это касается его финансов. так уж получилось, что они оба несут тяжкое бремя мизерной заработной платы на своих плечах — минхо при всем при этом еще и содержит трех кошек, что самому джисону кажется невероятным героизмом.

минхо даже пытался помочь ему найти соседа, но не сильно преуспел. джисон заметил, что минхо, услышав о том, что джисону не придется съезжать в коробку от холодильника, испытал облегчение от данной новости.

так что, джисон снова пихает его бедром, когда обрабатывает руки антисептиком, прежде чем притронуться к чему-либо еще за стойкой.

— мой сосед...

он раздумывает секунды полторы, а потом его язык решает начать жить своей жизнью.

— сделал мое утро. без пиздежа, хен. он мне завтрак приготовил. и помыл за собой посуду. я в раю?

минхо страдальчески трет переносицу.

— я тебя ненавижу, серьёзно. единственный завтрак, который меня может ждать дома, это корм в миске дуни. за который мне, возможно, придется драться.

— тогда рекомендую поторопиться, — мерзко хихикает джисон, за что получает полотенцем по шее.

в конце концов, минхо уходит домой, драться за корм и отсыпаться после смены. джисон снова пытается влиться в привычную рутину, сбитый с толку чанбином — не чем-то конкретным в его поведении или действиях — просто чанбином в целом.

возможно, джисон начинает привыкать. не к его присутствию, далеко нет, но к мысли о собственной влюбленности, точнее, к мысли о ее принятии.

когда джисон учился в средней школе, то был влюблен в хохотушку ким джиу, таскавшую у него пачки молока на обеде в школьной столовой. он не был страшненьким по общим стандартам, она же была красавицей. тогда он только-только понял, что заглядывается на мальчиков точно так же, как и на девочек, и абсолютно приемлемая по всем общественным стандартам безопасная влюблённость в джиу казалась ему благословением с небес, чем-то, что легко принять для самого себя, чем-то, о чём легко рассказать кому-то еще. казалась.

джисон бегал от собственных чувств, как мальчишка, коим он и являлся. мысль о том, чтобы испытывать такие уязвимые и сокровенные чувства, была невыносимо смущающей. он стыдился собственную влюбленность, стыдился того, что вообще способен испытывать что-то подобное. джиу была замечательной, но наличие чувств к ней заставляло джисона испытывать непрекращающийся стыд.

он выдавил из себя эту влюбленность по капле. на вручении аттестатов он смотрел на широкую улыбку джиу, видел блеск ее глаз, слышал ее красивый голос и не испытывал ровным счетом ничего, кроме облегчения от того, что больше ее не увидит. она больше не сворует его молоко, не погладит по плечу, в которое влетел волейбольный мяч, не заставит его ладони потеть от одной мысли о постыдном признании.

трудно сказать, что именно было причиной такой его реакции. возможно, боязнь быть отвергнутым. его прогрессирующая тревожность. его неуверенность в том, что он имеет право на какие-либо романтические чувства, произрастающая из утрамбованной глубоко внутри нелюбви к себе. джисону потребовались годы, несколько несмелых, хаотичных попыток построить отношения на первых курсах университета, до того, как он перешел на заочное обучение и окончательно растерял редкие, непрочные нити знакомств. и он никогда не признавался первым. так и не смог себя заставить, ни разу. джисону потребовались годы.

чтобы сейчас, протирая стойку от крошек, которые оставил минхо после дегустации нового печенья в одну харю, джисон смог осознать, что рассуждать о влюбленности в со чанбина оказалось легче, чем обычно. по крайней мере, с самим собой.

в идеале следующим шагом джисона на пути к признанию реальности его чувств стало бы озвучивание их чану. в идеале, ну знаете. потому что чан его лучший друг уже как четыре года, тащил его ментальное здоровье на себе, как доблестный солдат тащит раненного товарища по минному полю (в худшие времена), видел, как плачет джисон, и сам плакал при нем или вместе с ним. а еще никогда не стесняется обниматься, потому что токсичная маскулинность сосет, и нет ничего предосудительного в том, чтобы лучшие друзья просидели в обнимку почти сорок минут, пуская сопли на плечи друг друга, после какого-нибудь тошнотворно чувственного разговора по душам. чан просто всегда здесь для джисона, и джисон платит ему тем же самым, и иногда они сами не верят, что все началось с того, что чан перепутал свое нижнее белье в общажной сушилке с джисоновым и закономерно получил за это по шее от тощего, но злющего парня из комнаты напротив.

случаи... случаются. никогда не знаешь, куда приведет тебя тот или иной. джисон может лишь благодарить судьбу за то, что когда-то она столкнула их с чаном лбами. он занимает слишком большое место в джисоновой жизни, чтобы от этого можно было хоть как-то отмахнуться. но рассказывать ему о своих влюблённостях всегда было... мучительно. когда озвучиваешь вещи вслух, они становятся еще более реальными, а свои влюбленности джисон всегда старался дереализовать. может, поэтому он так быстро расставался с людьми. как строить что-либо с тем, кто не позволяет себе любить?

про ким джиу чан впервые услышал спустя год дружбы, когда джисон уже успел завести первые отношения (это был хван хёнджин, вообще-то, отличный парень с их курса) и разорвать их по невнятным причинам. они с чаном сидели в джисоновой комнате, пили что-то не сильно алкогольное по этому поводу, чан пошутил: «ну что, первый блин — комом?», и вместо ожидаемого смешка получил в ответ задушенный всхлип и Историю Первой Любви, закончившуюся, ну, одним большим и оглушающим ничем. джисону действительно нравился хёнджин, и он надеялся побороть себя хотя бы в этот раз, но будучи слишком тревожным, он почти что задушил свои чувства в зародыше. хуже ситуацию делало то, что хёнджин действительно оказался хорошим: он старался проявить понимание, даже если сам чувствовал себя далеко от определения «отлично». джисон же чувствовал себя слишком виноватым перед хёнджином, чтобы хотя бы показаться ему на глаза. возможно, это было именно то событие, которое толкнуло его перевестись на заочное отделение и съехать, наконец, из общаги.

с чаном они связь после этого не потеряли, она лишь только росла и крепла, потому что теперь они на самом деле прикладывали усилия для дружбы, сопоставляя свои расписания, а не просто плыли по удобному течению совместной рутины. к счастью. потому что джисон не представляет, как бы жил без чана.

и даже так... джисону все еще бывает сложно, пускай он и не влюблялся уже довольно долгое время. на его удачу, чан, помимо всего прочего, еще и в меру сочувствующий: ни один из джисоновых особо тяжелых вечеров не проходил без чановой поддержки.

теперь джисон думает о том, что в этот раз все ощущается немного иначе.

(он уже обманывался таким раньше, когда его отношения с ким сынмином зашли немного дальше робких поцелуев в шею, потому что ким сынмин чертовски смелый малый. возможно, чужая смелость в какой-то степени передалась ему самому, и он почти не медлил, когда в ответ на чужое признание сказал «ты мне тоже». позже джисон пожалел об этом, естественно)

(однако)

возможно, если у джисона хватит смелости рассказать чану в ближайшее время, то с ним еще не все потеряно?

как можно скорее.

— как можно скорее! — чан всучивает джисону пакет, в котором многообещающе звенят пивные бутылки, — засунь это в холодильник! ну и пиздец творится на улице, ребят, меня хоть выжимай над тазом.

— зонтики для слабаков, а? — поднимает бровь чанбин, перехватывая пакет у джисона и унося его на кухню, — не май месяц, мог бы и догадаться.

чан его комментарий игнорирует со всей своей невозмутимостью, протестующе восклицая, когда джисон тянет его в крепкие объятия, сильно-сильно прижимаясь к груди.

— промокнешь же, — бормочет чан, похлопывая джисона по ткани футболки на худой спине, — ты чего, сон-а?

— соскучился по твоей роже, — честно отвечает джисон, но щипок в бок получает, напополам с чужим смешком. чанбин возвращается в прихожую со своей собственной чистой и сухой кофтой в руках для чана и замирает у стены, наблюдая за ними потеплевшим взглядом. есть что-то драгоценное в том, как джисон жмется к чану, втянув голову в плечи, как птенец.

чанбин знал чана еще со школы, но по-настоящему близко общаться они стали только последние год или два: жизнь развела их по разным университетам, а потом вновь столкнула, в самой что ни на есть банальной очереди в магазине. таким образом чанбин узнал, что чан один из немногих его школьных приятелей, кто не засел, как он сам, в скучном офисе или не сторчался. разговаривая с чаном об общем прошлом и настоящем, чанбин понял, что чан остался таким же, каким и был тогда — теплым, приятным, напоминающим по ощущениям самый настоящий дом. терять контакт снова не хотелось, так что они договорились встретиться как-нибудь за обедом — встретились, и не один раз.

теперь чанбин стоит посреди коридора в квартире, снятой напополам с чановым лучшим другом, и смотрит на то, как его давний товарищ и новый приятель очень уютно заполняют пространство своими объятиями и чем-то совсем неуловимым. чанбин слегка вздыхает, прислонившись плечом к косяку и немного тоскуя. последнее время ему было одиноко просто до ужаса; слава богу, джисон достаточно шебутной, чтобы смести это одиночество с полуоборота.

— меня сейчас стошнит, — умильно бурчит он, испытывая к этим двоим сиюминутные теплые чувства.

— идем, третьим будешь, — зовет чан, вытягивая одну руку. как настоящий цундере, чанбин с тихим цоком спешит присоединиться. он обвивает руками чана и джисона, впервые основательно касаясь джисоновой талии — она совсем тонкая и дрожит.

— ты все еще холодный и мокрый, — заключает чанбин, отстраняясь от чана через мгновение и кидаясь в него сухой кофтой, — если простудишь мне соседа, я тебя прокляну.

— на понос? — чан иронично поднимает бровь, но все же хлопает сохраняющего молчание джисона по спине и отстраняет от себя.

— на запор.

— почему вы такие, — обреченно стонет джисон наконец, — кто решил, что отмечать новоселье это хорошая идея?

— ты, джисон. ты решил, — заботливо напоминает чанбин, оттесняя джисона в комнату, и бросает за спину, — разувайся, нечего топтаться и грязь разводить.

— живет тут пять минут и уже командует, — ворчит чан не без улыбки.

джисон решает последовать за чанбином. сегодня он чувствует себя особенно уязвимо: погода располагает к тому, чтобы расклеиться до состояния подмоченной картонки, а предстоящие откровения перед лучшим другом прибавляют плечам веса немного более существенного, чем ткань футболки и голый воздух, пусть и метафорического. джисон старается успокоиться, размеренно вдыхая и выдыхая. сам того не замечая, он следует за чанбином аж до самой кухни, где бесцельно стоит за его спиной, пока чанбин набирает воду, чтобы сварить рамен.

чанбин будто бы даже что-то понимает. по крайней мере, состояние джисона смутно улавливает.

— не хочешь ветчины немного нарезать? — предлагает чанбин спокойным тоном, стараясь говорить вкрадчиво. чан в соседней комнате, слегка напевая под нос, меняет промокшее худи на сухую чанбинову кофту. джисон кивает и без лишних слов лезет в холодильник за банкой спэма.

открывая банку и берясь за нож, джисон старается приободриться.

— честно говоря, я правда считаю, что собраться вместе это хорошая идея, — говорит он, просто чтобы что-то сказать, — мы делаем это только в студии, а там комната три на два и диван, где вы оба устраиваете соревнование кто быстрее выдавит меня с места. не очень честно с вашей стороны, к слову. ты видел свои бёдра? это оружие массового поражения, если бы мою башку сдавило что-то подобное, я бы уже давно- ауч!

джисон вскрикивает с внезапной болью и закономерной досадой: наболтав явно лишнего и перенервничав, он резко резанул ножом по указательному пальцу. ехидная ухмылка, только начавшая зарождаться на чанбиновом лице по мере развития джисоновой болтовни, тут же слетает, стоит чанбину услышать болезненное шипение. он оказывается рядом с джисоном в два счета и хватает его за пораненную ладонь, смотря, как быстро ранка наполняется кровью. на кухню заглядывает чан с обеспокоенным выражением лица.

— что случилось? — чан хмурится, смотря, как чанбин за руку тащит джисона к раковине.

— я случился, — джисон давит измученную улыбку, вздыхая, — руки-крюки.

— он сегодня встал не с той ноги, — ворчит чанбин больше для того, чтобы скрыть собственное беспокойство, — достань аптечку из этого шкафчика, пожалуйста.

— у меня нет аптечки, — говорит джисон поспешно, но чан опережает его, доставая характерно пахнущую лекарствами коробку оттуда, куда указал чанбин.

— зато у меня есть, — чанбин фыркает, выключая холодную воду и легонько промокая пораненный палец сухими бумажными салфетками.

— перекись, — озвучивает чан, передавая чанбину маленький баллончик.

хорошо, теперь джисон чувствует себя еще уязвимее и беспомощней, чем пять минут назад. еще секунда, и он затрясется и расплачется, как маленькая чихуа-хуа. чанбин и чан склоняются над его рукой и перевязывают несчастный палец так, будто от этого зависит джисонова жизнь.

— спасибо, что вошли в мою грешную жизнь, ребят, — все же давит он, действительно растрогавшись.

— всегда пожалуйста, сон-а, — хмыкает чан, переглядываясь с чанбином и качая головой.

нужно срочно реабилитироваться, думает джисон, когда его палец наконец оставляют в покое. кажется, он давно уже так сильно не расклеивался при чане. а при чанбине вообще никогда. неужели он настолько метеочувствительный?

вновь хватая нож (под пристальным взглядом чана, усевшегося за стол), джисон аккуратно и сосредоточенно нарезает остатки ветчины и помогает чанбину забросить их в кипящую воду к полуготовому рамену. чанбин разбивает туда несколько яиц, накрывает кастрюлю крышкой и блаженно выдыхает, поворачиваясь к друзьям.

— по пиву? — предлагает он, зная, что никто не откажется.

— другой разговор, — кивает чан, вскакивая с места.

они берут с собой по бутылке пива и по тарелке рамена, усаживаясь в гостиной на диване.

по факту, гостем здесь является чан, но кажется, будто это чанбин — джисон с чаном не единожды проводили междусобойчики в этой квартире, зависая и разговаривая обо всем что придет в голову до поздней ночи. присутствие чанбина в уже давно знакомом сеттинге ощущается инородно.

джисон спешит это исправить.

— вы обязаны посмотреть со мной «моё имя», — он растягивается между чаном и чанбином на диване, приваливаясь спиной к чановой груди и, помедлив немного, складывает свои ноги чанбину на колени. тот тут же накрывает его голени своими ладонями, не давая шанса передумать. воистину, никаких границ.

— я уже смотрел, — пожимает плечами чан, — но могу посмотреть за компанию снова.

— это та дорама, где хан сохи каждую серию бьёт мужиков? — интересуется чанбин, и чан с джисоном кивают в унисон, — класс, тогда я в деле.

— ни секунды в тебе не сомневался, никогда, — бормочет чан, аккуратно склоняясь к чанбинову открытому ноутбуку, чтобы не потревожить джисона. тот делает глоток из бутылки, чувствуя, как нервозность понемногу исчезает, поддаваясь теплу чанова полуобъятия и совсем легкому массажу — чанбин, судя по всему, в принципе не может не мять любую часть тела, которая только попадает ему в руки. видимо, джисону стоило просто сесть ему на лицо еще месяц назад, и никто бы не смутился.

чан включает первую серию, они втроем внимательно смотрят в экран, и джисон чувствует себя в своей тарелке впервые за день. ничего не изменилось с тех самых посиделок в чановой студии, они все еще дружная компашка, и ни дикий мандраж перед предстоящими откровениями, ни наличие объекта влюбленности в пятидесяти сантиметрах, массирующего его ноги, не мешают джисону наслаждаться этим часом спокойствия.

— какая же легенда, — тихонько вздыхает он под конец серии, немного потягиваясь и отставляя пустую бутылку пива на пол.

— не то слово, — задумчиво тянет чанбин, едва ощутимо водя кончиками пальцев до коленок джисона и обратно, — точно надо будет досмотреть вместе.

чан молча косится на них двоих, и если бы джисон мог увидеть его лицо, то точно разглядел бы на нем отражение происходящей в голове бурной мыслительной деятельности. чан аккуратно поднимается с дивана, стараясь не слишком тревожить джисона, уставившегося на чанбиновы пальцы, и уходит на кухню, забирая с собой пустую посуду. из кухни доносится звук включающегося крана с водой.

— и долго еще будешь этим заниматься? — джисон старается не выдавать волнения в голосе, на случай если чанбин в очередной раз не придает значения своей чрезмерной тактильности, когда кивает на его руки.

— а что, не нравится? — интересуется чанбин, не просто выдерживая чужой взгляд, но и нагло возвращая его. пальцы чанбина задерживаются на коленках джисона, на мгновение, прежде чем он основательно обхватывает их ладонями и сгребает ноги джисона, прижимая их к своей груди. его взгляд становится ехидным.

джисон благодарит небеса за то, что ему хватило дальновидности нацепить с утра спортивные штаны, а не короткие шорты.

— приютил футфетишиста, — драматично шепчет джисон, заставляя чанбина счастливо расхохотаться.

джисон добавляет эту совсем не страшную неловкость между ними в список тех вещей, к которым он мог бы привыкнуть. в конце концов, джисон уже переживал такое раньше и даже выходил из подобных ситуаций с минимальными потерями, если можно назвать гей-панику таковой. кажется, в прошлой, забытой жизни, когда у него еще были хоть какие-то подобия отношений, это называлось флиртом и зарождающимся влечением. джисон почти не помнит, если честно. возможно, ему придется открывать это для себя по новой, кто знает. пока что ему нравится, но чанбину он об этом не скажет. кишка тонка.

— в любом случае, отлично сработано, — чанбин продолжает, как ни в чем не бывало, и склоняет голову, кладя щеку на одну из джисоновых коленок и заставляя сердце джисона пропустить особенно оглушающий удар, — чан сейчас моет нашу посуду, чтобы не сидеть рядом с мерзкими нами.

— красиво, — кивает джисон.

— мне тоже нравится.

— я вас, блять, слышу! — орет чан из кухни, выключая воду.

чан не знает, радоваться ли ему, что его друзья чувствуют себя достаточно комфортно друг с другом и без его присутствия, или же ужасаться, ведь подобное развитие событий несет в себе много постыдных конкретно для него перспектив. в любом случае, пока джисон в порядке и спокоен, то чан спокоен тоже. он немного забыл провести с чанбином предостерегающую беседу, которую вкратце можно было бы изложить как «если джисон расстроится, я закопаю тебя под деревом, без обид, дружище», но не то чтобы чанбин действительно в ней нуждается. по правде говоря, в ней нуждается сам чан — для собственного внутреннего успокоения.

что ж, очевидно, с беседой он опоздал в любом случае. чан встает в дверном проеме, уперев руки в бока, и смотрит как чанбин в шутку пытается покусать джисона за коленки, пока тот очень вяло и неправдоподобно отбрыкивается. чан щурится и бормочет «вот задница», прежде чем развернуться и уйти обратно на кухню. когда он в прошлый раз накинулся на джисона с попытками укусить за плечо, джисон чуть не залягал его до смерти. тут есть о чем подумать.

позже, когда чан показал им с чанбином все смешные тиктоки, которые насохранял себе за последнюю неделю, а чанбин вероломно согласился на еще три серии «моего имени» и сварил им рагу с кимчи, джисон лежит в своей кровати в полной темноте, прислушиваясь к чужому дыханию из соседней комнаты, и гадает, спит ли еще чан на соседнем с ним месте и, если да, будет ли прилично будить его только для того, чтобы рассказать о своих проблемах.

гадать долго не приходится. когда размеренное сопение чанбина окончательно убеждает джисона, что его сосед крепко спит, джисон поднимается с постели, прокрадывается к двери, закрывая ее как можно тише, и возвращается обратно, юркая под одеяло. он медлит еще насколько мгновений и решается нарушить тишину своим шепотом.

— хён?

с соседнего места доносится бормотание и кокон из одеяла, в который чан завернулся, начинает шевелиться.

— ну наконец-то, — чан ворчит таким же шепотом, активно пытаясь повернуться к джисону без того, чтобы разрушить свой одеяльный кокон, — я думал, ты уже никогда не позовешь. в чем чай?

— что за чай? — не понимает джисон. он не видит, но может почувствовать, как чан закатил глаза.

— это слэнг такой. не важно. рассказывай.

джисон едва сдерживается, чтобы не захныкать.

— я очень, чтоб ты знал, разочарован своей предсказуемостью, — он ложится на бок, устраиваясь поудобнее, и смотрит туда, где угадываются черты чанова любопытного лица, — как ты вообще догадался?

— джисон-и, дружище. мы знакомы с тобой слишком долго, чтобы я не мог физически почувствовать, как у тебя в заднице свербит от переживаний. это как паучье чутье, только джисоночутье. ты собираешься рассказать мне или как?

— боже мой, — джисон не удерживается от тяжелого вздоха, — твое джисоночутье тебя не подводит. я думаю, ты уже заметил, что в последнее время со мной что-то происходит, и у тебя даже есть догадки.

чан сохраняет молчание, позволяя джисону спокойно продолжить.

— короче, без лишних слов, — джисон натягивает одеяло повыше, закрывая нижнюю часть лица, из-за чего его речь звучит приглушенней, — я думаю, мне нравится чанбин?

даже шепча, джисон звучит так, будто задает вопрос самому себе. чан тихонечко цокает.

— о, дорогой, — из-за одной только интонации джисону почти хочется его пнуть, — конечно, тебе нравится чанбин. я рад, что мы пришли к этому выводу в эту прекрасную ночь, после того, как он подержался за все места, которые у тебя только имеются, прямо на моих глазах. какое крепкое соседство.

— завали! — джисон шипит, все же пиная наугад куда-то в одеяльный кокон и по сдавленному оханью понимая, что попал либо в живот, либо ниже, — ни слова про то, что было сегодня. это был не я, меня подставили.

джисон закусывает губу, но решает побыть немного откровенным и много засранцем, поэтому открывает рот снова:

— в свою защиту хочу сказать, что у него охуенные руки и они неплохо смотрелись бы на моей-

— библии! — чан молниеносно вытягивает руку из-под одеяла, наугад залепляя ладонью чужой рот, — на твоей библии, которой у тебя нет, хан джисон, но еще слово, и я ее тебе подарю, обещаю.

джисон убирает со своего лица чужую ладонь, чтобы потом клюнуть поцелуем прямо в середину и несколько раз сжать в своей. чан после этого жеста сразу как-то размякает, и его язвительное настроение уступает место его привычному беспокойству.

— ну так что, — негромко спрашивает он после непродолжительной паузы, — теперь, когда вы с чанбином соседи, как планируешь справляться?

джисон тяжело вздыхает.

— не знаю, то есть... это сложно, — чан сжимает ладонь джисона в ответ, ощутимо, давая понять, что он рядом, и джисон находит в себе силы продолжить, — я еще не уверен, что могу сделать шаг к нему, но мне кажется... кажется, что я точно не хочу отказываться от этих чувств. я чувствую, будто... будто созрел для того, чтобы хотя бы попытаться. ну, не как обычно, а основательно попытаться, иначе это будет таким же позором, как в тот раз с сынмином, когда я-

— тшшш, — чан тянется, чтобы успокаивающе погладить джисона по голове, и тот понимает, что слишком много думает о провале, — все в порядке. ты не провалишься. у тебя получится, я уверен. я очень горжусь тем, что ты решаешься на это сейчас. ты молодец.

чан говорит едва слышно, утешающе и спокойно, с расстановкой и уверенностью. джисон думает, что даже если он не очень верит в себя, то просто обязан поверить чану сейчас.

— я рад, что ты сказал мне, спасибо, — добавляет чан спустя некоторое время, в течение которого джисон наслаждался теплом его ладони на своей голове, — я все думал, что тебя так тревожит. хорошо знать, что с тобой происходит, сон-а. не переживай в одиночку.

джисон думает, что если разрыдается прямо сейчас, это будет вишенкой на торте его жалкости. вместо этого он бормочет:

— как я вообще заслужил тебя в свою жизнь?

и придвигается, утыкаясь лицом чану в шею и обнимая его одеяльный кокон. чан в ответ берет его в охапку.

— дурак. я тебя люблю, вот как.

— и я тебя люблю, хён.

— всю футболку мне обсопливил.

— иди ты.

джисон не удерживается от еще одного, почти нежного, пинка. вместе с огромным облегчением приходит сонливость. джисон засыпает быстро, и вместе с тем бесконечно медленно, будто проваливаясь в темное ничто. в эту ночь он спит долго и крепко, впервые за долгое время.

не секрет, что джисонова работа — тот еще день сурка, сплошной замкнутый круг, и каждый его рабочий день (или ночь) начинаются одинаково: он приходит на свою точку, десять минут болтает с ли минхо, получает от него заряд бодрости на весь день (или ночь) в виде невероятно изощренных подколок по поводу и без, сменяет его за стойкой и проводит так всю смену, пока ли минхо не вернется обратно и весь этот круг не повторится снова. так уж протекают его будни. по правде говоря, он давно думает о том, чтобы сменить наконец работу. пусть на ней будут платить так же, как и здесь — джисону просто не помешал бы адекватный график. минхо с ним абсолютно солидарен каждый раз, как у них заходит разговор.

в сфере обслуживания, кошмар, который занимает особое место в списке преступлений против сотрудников — это отношение клиентов. залетных хамов самых разных мастей в связи с демографическим расположением точки тут не счесть. терпеть можно, но иногда джисон жалеет, что плюнуть в кофе это не выход.

сегодня джисону везет неимоверно — ему хамят с восьми утра до полудня включительно. проводя ревизию на полке с сиропами и жалея о том, что когда-то вообще устроился на эту работу, джисон слышит, как за его спиной открывается дверь, впуская нового клиента.

— здравствуйте.

джисон спешит обернуться на хорошо знакомый голос. невероятно. просто сказочное везение. чанбин замирает, слегка удивленный, а потом улыбается, и улыбка затрагивает и его глаза тоже. джисон не может не расплыться в ответной улыбке — ему невероятно льстит, что чанбин рад его видеть, хотя казалось бы.

— утром виделись, — джисон опирается о свою стойку локтями, подпирая ладонями лицо, и приподнимает бровь, — какими судьбами?

чанбин подходит ближе и склоняет голову к плечу, прищуриваясь.

джисонов язык, видимо, считает, что времени флиртовать лучше уже не случится — конечно, что может быть лучше флирта на рабочем месте в середине рабочего дня в понедельник? только флирт с человеком, с которым после этого придется неловко пить чай вечером на кухне, обсуждая прошедший день и собственных клиентов. как жилетку для жалоб, джисон чанбина уже облюбовал, естественно. чанбин обычно жалуется на коллег и тупые задания. у них идиллия, если что.

— решил впервые зайти сюда за кофе во время ланча, — чанбин легонько гладит ладонью столешницу перед собой, весомо опираясь на нее двумя руками после и заставляя джисона бесшумно сглотнуть, когда тот смотрит на нависнувшего над ним чанбина снизу вверх, — место прямо рядом с моим офисом, каким-то образом все это время обходил его десятой дорогой. то есть вот здесь ты проводишь худшие часы своей жизни?

— добро пожаловать, — безрадостно лыбится джисон, сдувая челку со лба, — я заебался за сегодня так, как не заебывался уже давно, твое появление как глоток свежего воздуха, серьёзно.

— правда? — чанбин поднимает бровь, и джисон разворачивается обратно к полке с сиропами, чтобы хоть как-то скрыть затянувшийся приступ смущения.

— без шуток, — джисон переставляет бутылки с сиропами по степени того, как много осталось внутри, просто чтобы занять руки, — сегодня не было никого, кто бы сжалился надо мной и решил, что этот бедняга бариста не заслуживает хамства в понедельник. кроме тебя, естественно. ты меня обожаешь.

джисон закусывает губу сильнее, чем хотел бы, немного замедляя движения рук. чанбин молчит на три секунды дольше, чем, как джисон считает, стоит молчать невпечатленному человеку. джисон очень надеется, что чанбин остался невпечатленным. иначе будет еще более неловко.

— я тебя обожаю, — наконец произносит чанбин полувопросительным тоном.

— да, я понял, спасибо, — кивает джисон наинаглейшим образом. как там чан говорил, когда агитировал джисона настраиваться на успех в особо тяжёлые времена? «go hard or go home»? джисон пытается.

— невероятно, — бормочет чанбин за его спиной едва слышно, качая головой, и произносит громче, — что посоветуешь? из вкусного.

джисону действительно приходится приложить усилия, чтобы не ответить «себя». он даже секундно пробегается глазами по углам на потолке в поисках скрытых камер; находит лишь одну, установленную руководством, и вздыхает: не розыгрыш. просто господь его испытывает.

— я пью помои, это мой личный сорт героина, — джисон поворачивается к чанбину лицом, когда чувствует, что может с этим самым лицом совладать, — но минхо, тот самый мой сменщик, обожает рафы, пьет их литрами. минимум кофе, максимум молока и сахара.

— звучит, как скорая смерть, — чанбин делает вид, что раздумывает, — мне подходит. средний, пожалуйста.

— один момент, — джисон готовит кофе молча, не поднимая взгляд от того, что делают его руки, но чувствует, что чанбин следит за каждым его движением. это заставляет руки джисона немного вспотеть. когда он ставит перед чанбином стакан, то старается как можно незаметнее обтереть их об фартук.

— твои руки кажутся довольно... ловкими, — комментирует чанбин наконец, не переставая улыбаться уголком губ. в этом уголке будто навсегда спряталась джисонова погибель.

— ага, да. ты прав. особенно когда я режу ветчину. пикни карточкой вот сюда, пожалуйста, — «не паникуй» вертится у джисона в голове, одной непрерывной строчкой, как сигнал sos.

— спасибо, джисон.

— пожалуйста, хён.

чанбин оплачивает напиток и, подмигнув, направляется к выходу, на ходу делая первый глоток.

— чаевые получишь дома, — говорит он перед тем, как открыть дверь и выйти наружу, — скажем, куксу на ужин? твой минхо не дурак, это и правда вкусно. до вечера.

— до вечера, хён, — джисон на автомате поднимает руку, чтобы неловко помахать, но останавливается, потому что чанбина уже и след простыл.

естественно, они встречаются этим же вечером, а то как же. джисон оказывается перед глубокой тарелкой с домашним куксу и почти молится на нее и на чанбина, пришедшего с работы чуть пораньше и заморочившегося домашней едой. чанбин как раз решает немного поболтать, заваривая зеленый чай, когда джисон набивает лапшой с мясом, омлетом и овощами обе щеки.

— как дела на работе? — спрашивает чанбин ровным тоном, ставя перед джисоном кружку с чаем, — клиенты совсем достали?

джисон жует так быстро, как может.

— и не говори, — он склоняет голову к плечу, накручивая на палочки новую порцию лапши, — пренеприятнейшие люди, все до единого.

— вот как? — хмыкает чанбин, выглядя скорее весело, чем обиженно, будто знает, что джисон никогда не станет с ним связываться.

— да, — кивает джисон и жует еще одну долгую минуту, прежде чем продолжить, — хотя, пожалуй, был один. поздоровался и спросил совета, да еще и чаевые оставил. чудо, а не клиент. чаевые, к слову, сказка.

— я знаю, — чанбин подпирает подбородок рукой, и джисон даже не может возмутиться: конечно, он знает. еще бы со чанбин не знал, что он хорош — скорее небо рухнет.

— а как твой рабочий день прошел? — неловко спрашивает джисон, отпивая из кружки с чаем. на чанбине одна из его бесчисленных черных футболок, растянутая. его волосы растрепались, пока он чесал свой затылок, а глаза полуприкрыты, потому что он весь день смотрел в экран ноутбука и они немного болят. джисон, честно, очарован.

— скучно, как и обычно, — чанбин передергивает плечами, заставляя ворот футболки сместиться самым отвлекающим образом, — в перерыв забежал за кофе, бариста был милашкой.

джисон немного давится, закашливаясь. чанбин заботливо пододвигает к нему салфетницу.

— кофе тоже был ничего, — вздыхает чанбин, и лыбится, как ненормальный.

— ты меня до могилы доведешь, — хрипит джисон обвиняюще. чанбин теперь даже не раздражает его больше — только заставляет почувствовать себя совсем уж бессильным и беспомощным. джисон бы отдал ему вообще все прямо сейчас, серьёзно. когда чанбин поймёт, что может вить из него веревки, джисону конец.

если чанбин уже не. эта мысль заставляет джисона положить палочки и уткнуться лицом в ладони, сильно зажмурившись и тяжело вздохнув. что если чанбин уже догадался и дразнит его? какой же стыд.

— ты чего? — джисон не видит, но слышит как голос чанбина изменился; сначала пропало тихое посмеивание, а потом его голос стал ниже и крепче, — джисон, что-то случилось?

— все в порядке, — бурчит джисон, не открывая лица, — я просто устал, секундная слабость. не обращай внимания, хён.

джисона окончательно добивает то, каким теплым голосом чанбин обращается к нему после этого.

— давай-ка доедай, — чанбин встаёт из-за стола, на ходу допивая остатки своего чая, — и пойдём на диван, посмотрим телек. хочешь, массаж тебе сделаю?

джисону кажется, будто он ослышался. он тут же поднимает взгляд.

— зачем?

— ну, знаешь, когда люди устают, а особенно физически, массаж хорошо помогает расслабиться и-

— нет, хён, зачем ты все это делаешь? — джисон не мигает, смотря чанбину прямо в глаза. это, наверное, первый раз, когда он выдерживает больше трех секунд, — ты обо мне заботишься едва ли не сильнее, чем чан, буквально. ты думаешь, я не заметил, что ты меня практически кормишь? я даже еду не покупаю, это всегда делаешь ты. и ты всегда такой добрый, что я... не то чтобы я не благодарен, я просто не понимаю...

— не понимаешь что? — чанбин склоняет голову к плечу, оперевшись бедром о раковину, с пустой кружкой в руках.

— почему ты все это делаешь для меня? — джисон сцепляет руки в замок под столом, ощущая себя словно голым. это было самое близкое к откровению из всего, что джисон только способен сказать на данный момент. сложно поверить, что кто-то может просто... заботиться о тебе. у джисона не так много близких людей для этого.

теперь тяжело вздыхает чанбин. он возводит глаза к потолку, щурясь на неяркий свет лампочек, потом смотрит в свой пустой стакан, будто раздумывая над ответом, и ставит его в раковину, складывая руки на груди. выглядит так, будто собирается кого-то отчитывать — так обычно делал отец джисона, когда его мама посылала мужа провести воспитательную беседу.

— я бы счел, что это шутка, если бы не знал тебя, — наконец говорит он, заставляя джисона вздрогнуть, — но мы общаемся уже достаточно времени, и еще немножко — живем вместе, так что мне хватило этого, чтобы понять, какой ты человек. ну и еще чан постоянно треплется о тебе, так что.

чанбин молчит пару мгновений.

— так что? — джисон тратит последние крупицы смелости на это уточнение.

— так что отвечу честно, — когда чанбин снова открывает рот, джисон едва ли не задерживает дыхание, — здесь никакого подвоха, джисон. ты мне просто нравишься. ты круто пишешь тексты, классно шутишь, ты хороший друг, неплохой человек, кофе варишь как профи, у тебя даже вайбы мемов с котятами, которые такие миленькие, того гляди расплачутся. да ты же кругом одуванчик, как тебя можно не любить?

джисон роняет челюсть прямо на том месте, где сидит.

— ко всему прочему, я люблю заботиться о близких людях, и ничего сложного в этом я не вижу.

напряженный мыслительный процесс на лице джисона можно было бы схематично изобразить на бумаге, настолько он явен.

— то есть, я безобидный и слегка жалкий, поэтому у тебя есть потребность обо мне позаботиться?

в джисона тут же летит кухонное полотенце; он только чудом спасает его от купания в тарелке с недоеденным куксу.

— ты чем слушал вообще? — беззлобно ругается чанбин, и на губах джисона расползается улыбка.

— расслабься, здоровяк, я прикалываюсь, — джисон отправляет полотенце обратно, резво принимаясь за остатки еды, — я понял, что я очаровашка, и меня нельзя не любить. спасибо, хён, это так мило с твоей стороны.

чанбин только качает головой, направляясь к выходу из кухни.

— поговорим об этом, когда у тебя снова наступит приступ неуверенности в себе. я жду на диване.

джисон сцепляет зубы немного сильнее, чем требуется, когда жует. чанбин читает его гораздо легче, чем хотелось бы. ему остается только надеяться, что до главного чанбин не доберется. пока что.

джисон постоянно ищет подтверждения тому, что чанбин не причинит ему боль (случайно или намеренно). теперь же ему кажется, будто чанбин на это не способен патологически. или же это сам джисон готов принять все, что угодно.

чанбин бывает слегка... чересчур. не какой-то одной деталью, поступком или же моментальным всколохом окружающего пространства. чанбин такой весь, целиком и полностью. джисон мог бы им задохнуться.

сейчас чанбин почему-то чересчур теплый. в квартире не то чтобы багамы или на крайний случай чеджу в июне, у джисона на ногах, несмотря на отапливаемые полы, теплые носки с дэдпулом (чан подарил).

но чанбин теплый. когда прислоняется кожей плеча к джисонову плечу, теплый. и когда прикасается к джисоновым пальцам, передавая пульт, теплый. джисон выбирает канал почти бездумно — просто что-то, что не будет сильно мельтешить. на экране коала взбирается по дереву, пока на фоне голос телевизионного натуралиста вещает об образе жизни коал. возможно, чанбин только что признал, что это джисон может вить из него верёвки, если вздумается.

— ты сказал, что я твой близкий человек, — джисон слышит голос и не сразу понимает, что это он сам, — то есть, мы теперь друзья?

чанбин не выглядит впечатленным, когда закатывает глаза к потолку и легонько пихает джисона плечом в плечо.

— не могу поверить, что ты говоришь это сейчас, когда я собираюсь массировать тебе спину. но спасибо, что заметил, полагаю, — чанбин немного ворчит, не глядя на джисона, но поворачивается, когда чувствует на своем лице пристальный взгляд, — что?

— у меня не особо много друзей.

и вот, он снова... чересчур. в этот раз — чересчур понимающий. с такими же чересчур понимающими глазами.

— я знаю. в любом случае, на одного больше. можем подержаться за мизинчики, если тебе полегчает.

— да иди ты, — джисон пихает чанбина в ответ.

удивительно, как чанбин способен погасить тревогу джисона в зачатке.

— отлично, — чанбин берет диванную подушку за своей спиной и кидает на пол, перед собой, — садись. сильно мять тебя не буду, просто разомну плечи и шею.

— футболку снимать? — интересуется джисон и тут же мысленно дает себе по лбу. чанбин задумывается на секунду.

— лучше да, чем нет. как хочешь.

— хорошо, сэнсей, — послушно кивает джисон, стягивая футболку и приземляясь на подушку, спиной к чанбину. закусывает губу в ожидании, оказавшись зафиксированным между чанбиновых коленей, и смотрит в экран. коала все так же сидит на дереве.

чанбин же замирает, уставившись на худую спину джисона. ему почти что страшно притронуться, настолько трогательно выглядят родинки на плечах джисона и его темный, встрепанный затылок. хочется провести пальцами по линии роста волос на загривке, чтобы узнать, насколько они мягкие в этом месте.

когда чанбин понимает, что, в общем-то, ничто не мешает ему сделать это прямо сейчас, проходит еще несколько бесконечно неловких моментов. их двоих спасает только то, что ни один не видит выражения лица другого. особенно когда чанбин проводит пальцами по джисонову загривку, убеждаясь, что волосы джисона бесконечно мягкие в этом месте. если бы джисон только видел...

вместо этого джисон предпочитает крупно вздрогнуть, согнувшись еще сильнее, чем до этого, даже учитывая, что у чанбина теплые руки.

— выпрями спину, пожалуйста, — тут же просит чанбин, сосредоточенно кружась пальцами по чужой коже.

он крепко вдавливает пальцы в разные точки у джисона на шее, круговыми движениями, и джисон не сдерживает стон, когда чанбин слегка смещается к плечам.

чанбин сбивается всего на секунду, продолжая невозмутимо разминать чужие мышцы. джисон думает, что больше никогда не сможет без стыда смотреть ему в глаза.

— у тебя вместо мышц камень, — комментирует чанбин, благородно игнорируя издаваемые джисоном звуки, — и это не комплимент. не помешало бы периодически повторять.

— это предложение? — джисон слегка поворачивает голову в его сторону, и чанбин с ехидством замечает покрасневшее ухо.

— это рекомендация, засранец. а теперь быстро уговори меня, пока я добрый.

джисон цокает, но не может не лыбиться, как ненормальный.

— о, наидобрейший из живущих, со чанбин, пожалуйста, разминайте мне шею почаще, — джисон жмурится от удовольствия, — да, вот тут, посильнее, спасибо.

чанбин молча повинуется, в каком-то смысле завороженный процессом. он еще никогда не касался джисона в этом месте таким образом — он дружески приобнимал его за плечи, иногда хватал за шею, тыкал пальцем в открытый участок кожи под ухом, привлекая внимание джисона в студии. ничего из этого не ощущалось так основательно, правильно и хорошо.

не секрет, что чанбин любит трогать близких людей, это его способ выражения симпатии. в этот раз прикосновения скорее утоляют голод — сейчас чанбин ощущает себя почти что сытым. что-то очень уютно урчит в самом нутре.

мысль о том, чтобы наклониться и обнять джисона за плечи, оформляется в его голове издевательской полупрозрачной дымкой. чанбину почти приходится приказать себе не терять голову. он удивленно наблюдает за потоком своих мыслей со стороны.

«интересная реакция» думает чанбин.

джисон расслабляется до такой степени, что быстро становится сонным. чанбин в последний раз с нажимом проводит пальцами по его покрасневшей коже, усыпанной родинками, и командует надеть футболку.

джисон рассыпается в благодарностях, пятясь в свою спальню и на ходу зевая.

там, за закрытой дверью, джисон падает лицом в подушку и беззвучно кричит секунд эдак пять. его кожа горит везде, где чанбин его касался.

джисон сомневается, что сможет выдержать такие проявления чанбиновой дружбы (и все равно на них подписывается).

ближе к часу ночи джисона будит электронный скрежет над головой, и он почти пугается, когда спросонья слышит сначала грохот от соседа сверху (который был так добр, дав джисону достаточно тихих ночей, чтобы почти забыть о его существовании), а потом раскатистое «какого хуя?» из соседней комнаты.

джисон поднимается с постели, шлепая к своей двери босыми ногами. чанбин, совершенно дико сверкая глазами, выглядывает в гостиную, выглядя не менее заспанно и растрепанно.

— знакомься, мудак из квартиры сверху, — зевая, говорит джисон, опираясь плечом о дверной косяк своей комнаты, — ты застал камбэк легенды. этот уебок периодически пытается в рок-н-ролл прямо над моей башкой, иногда его концерты даже посещает полиция.

— он явно не получал качественных пиздюлей, — на лице чанбина расползается полоумная улыбка. она становится шире, когда к грохоту сверху прибавляется приглушенный скрим-вокал, — да тут сам господь велит.

и чанбин на мгновение исчезает в своей комнате. джисон с любопытством заглядывает в дверной проем, наблюдая, как чанбин натягивает толстовку и спортивные штаны.

— ты чего? — с подозрением спрашивает джисон.

— пойду, успокою рок-звезду. тебе завтра на работу, да и мне тоже. играть на моих нервах можно только тебе, чану и моей сестрице. жди, я скоро.

джисон даже не успевает моргнуть — чанбин пулей отправляется в прихожую, натягивая кроссовки, а оттуда — на лестничную площадку, вверх по пролету. джисону неуютно от неприятного предчувствия, он не особо любит скандалы, а особенно бытовые — их у него и в общаге было в избытке. он почти висит на дверной ручке, вглядываясь туда, где в темноте должен быть верх лестницы. прислушивается пару секунд, слышит, как чанбин долбится в чужую дверь, и скрывается в квартире, прикрывая дверь и ежась. подслушивать джисон не имеет никакого желания, но в одном чанбин прав — им обоим завтра нужно идти на работу, и если есть хоть что-то, что может заставить мудака из квартиры сверху завалиться, то джисон может потерпеть.

шум прекращается, судя по всему, когда сосед открывает чанбину. джисон ждет минуту, две, три, пять, и не понимает, что можно обсуждать целых пять минут. стоит в прихожей, обхватив себя руками, и раскачивается с пятки на носок, гипнотизируя взглядом входную дверь. а еще очень переживает за чанбина.

мало ли. может этот мудак еще и агрессивный, помимо всего прочего.

джисон почти успевает нафантазировать самые страшные вещи, когда чанбин входит в квартиру, закрывая за собой дверь. выдыхает, упирая руки в бока, и возводит глаза к потолку.

— слышишь, как тихо? — спрашивает он, и джисон кивает, — теперь так будет всегда. не благодари.

— что ты ему сказал? — джисон разевает рот.

— ну, — чанбин наклоняется, чтобы стянуть кроссовки, — сказал, что недавно переехал сюда. и что очень люблю тишину. и что натяну ему веки на затылок, если он вот прямо сейчас не вырубит свой бумбокс.

— и все? — джисон с сомнением хмурит брови, — этого хватило?

— я очень убедительный, — чанбин ослепительно улыбается, и кажется почти плюшевым. джисон не может представить, чтобы он выглядел угрожающе, пусть даже для кого-то чужого. да и росту в нем, будем честны...

— поверить не могу, — себе под нос бормочет джисон, плетясь за чанбином из прихожей, — все было так просто?

чанбин хмыкает.

— ну, почти, — он на ходу стягивает толстовку, — не переживай. лучше иди спать, завтра тяжело будет вставать. доброй ночи.

— доброй ночи, — эхом отзывается джисон, растерянно смотря на закрывшуюся за чанбином дверь его спальни. он не может поверить в то, что происходит, еще около минуты, а потом усталость оказывается сильнее. джисон решает, что ему определенно стоит отблагодарить чанбина за то что тот вошел в его грешную жизнь.

— говоришь, с тех пор больше ни звука от мудозвона сверху? — минхо скептически поднимает бровь, пока тщательно моет свои руки после улицы, — а ты уверен, что твой соседушка по квартире не пришил парня? ну так, уточняю на всякий.

джисон закатывает глаза, убирая за собой беспорядок на рабочем месте, чтобы предоставить его чистым для минхо. неудивительно, что в голове его сменщика сразу возник подобный вопрос: минхо, типа, фанат сериала «закон и порядок», а еще обожает нагнетать обстановку, так что джисон всегда знает, что от него можно ожидать подобных вопросов. это не мешает и не раздражает, просто смешит.

— да, хён, уверен, — джисон толкает его бедром, пробираясь мимо к мусорному ведру, — я видел этого парня пару дней назад, он пронесся мимо меня на лестнице со скоростью молнии маккуина, взглянул в мою сторону так, будто я убил всю его семью, но так и не поздоровался. подозреваю, теперь наша квартира его враг номер один.

— немудрено, — тянет минхо, вытирая руки бумажным полотенцем.

джисону, на самом деле, без особой разницы — он наконец-то нормально спит, не подскакивая в любое время ночи из-за шума. частично, его проблемы с режимом были как раз из-за этого — он спит довольно чутко и не может заснуть после грубого пробуждения. всегда приходится ждать, пока шум прекратится, и досыпать оставшееся время, сколько успеет. чанбин очень сильно упростил джисону жизнь, и это не может не греть сердце. с каждым днем джисон все сильнее укрепляется в мысли, что не хочет, чтобы это заканчивалось.

очередная рабочая смена подходит к концу. клиентов было много, день прошел быстро и все, чего хочет джисон, это скорее сбежать домой.

чанбин входит в помещение, когда джисон уже снимает фартук.

— приветик, — он стягивает с головы капюшон толстовки, полы его плаща слегка припорошены дождевыми каплями, а черный зонтик в его руках явно мокрый насквозь, — на улице льет, как из ведра.

— здравствуйте, — минхо несколько мгновений смотрит на него выжидающе, думая, что это очередной клиент, но когда на лице джисона расцветает абсолютно дурацкая улыбка, тут же находя отражение в чанбиновых глазах, минхо все становится предельно ясно, — да вы же живете вместе, ребята, я прав?

— в яблочко, — чанбин тянется, чтобы пожать минхо руку, — а ты ли минхо, верно? джисон тебя обожает.

— ну еще бы он не, — минхо щурится, посылая ехидную улыбку джисону, и тот пихает его локтем. тычки разного рода, как усвоил минхо, джисонов язык любви.

— и тебе привет, хён, рассказывающий мои секреты направо и налево, — джисон выходит из-за стойки, снимая с вешалки собственную куртку, — ты не успел за моим волшебным кофе, моя смена официально кончилась, но ты все еще можешь отведать пойла минхо-хёна. если осмелишься.

— зараза! — возмущается минхо, заставляя чанбина рассмеяться в голос.

— вы забавные, — говорит он с толикой тепла в голосе, — но я пришел не за кофе, а за тобой. закончил сегодня на работе позже обычного, решил подобрать тебя по дороге домой. к тому же начался дождь, а ты с утра не взял зонт, хотя я предупреждал.

джисон натягивает куртку с самым невозмутимым лицом на свете, пока минхо заинтересованно наблюдает за ними двумя.

— прогнозы погоды это обман, чтобы набрать классы, — изрекает джисон, когда застегивает молнию до конца, чтобы защитить шею от холода, — подай кепку, пожалуйста.

чанбин снимает черную кепку с вешалки, передавая джисону. вместо того, чтобы хоть как-то прокомментировать, он просто качает головой, натягивая капюшон толстовки обратно.

— просто невероятно, — чанбин вздыхает, — ладно, пойдем. до свидания, ли минхо.

— пока, минхо-хён! — джисон машет рукой на прощание, позволяя чанбину выйти первым, чтобы тот раскрыл зонт над их головами.

— и вам не хворать, — минхо хмыкает, наблюдая, как за ними закрывается дверь, — вот голубки.

на улице уже давно стемнело. дождь не то чтобы слишком сильный, но можно успеть хорошо промокнуть, пока добираешься до автобусной остановки. иногда джисон совершает небольшую прогулку от работы до дома, когда в настроении, но сейчас явно не время для променада.

— ты сегодня прилично задержался, — говорит джисон, аккуратно ступая по мокрому асфальту, стараясь не наступать в образовавшиеся лужи и не сильно вылезать из-под зонтика, — что-то случилось?

чанбин перешагивает очередную лужу и слегка поворачивает голову к джисону; его челка немного вьется из-за влажности и джисон в очередной раз очарован.

— вообще, когда я уже собрался уходить, свалилась кое-какая работа, но я решил не брать ничего на дом и не откладывать на завтра тоже, — чанбин пожимает плечами, и джисон, крепко прижимающийся к чанбину своим, чувствует это через несколько слоев одежды, — ничего, с чем бы я не справился.

— ты молодец, — джисон закусывает губу, — такой организованный.

чанбин слегка запрокидывает голову, смеясь. джисон даже слегка оскорбляется.

— ты так думаешь, потому что не видел, как я по ночам работаю за ноутом в своей комнате.

— возможно, но это не отменяет того факта, что ты очень собранный человек, и вообще-

— осторожно!

джисон слегка теряет равновесие, когда пытается обойти большую лужу и одновременно не теснить чанбина на тротуаре. он оступается, держа руки в карманах куртки, почти готовый наступить прямо в середину глубокой и грязной лужи (да простят его кроссовки) чтобы не упасть, но чанбин ловит его за талию, утягивая в сторону. джисон неловко пропрыгивает на одной ноге несколько раз, прежде чем снова твердо встать на обе. он ойкает, делая еще несколько неловких шагов вперед, прежде чем понять, что чанбин не спешит отпускать его талию.

так они и шагают, нога в ногу: рука чанбина на талии джисона, джисон крепко прижимается плечом к чужой груди, не желая вытаскивать из карманов руки и тем самым нарушать их близость. лицо чанбина самым наглейшим образом не выражает ни единой эмоции, которая бы выдавала его отношение к данной ситуации. будто джисон просто чихнул, а чанбин просто ответил «будь здоров». джисон откровенно пялится на чанбинов профиль, больше не утруждая себя тем, чтобы смотреть под ноги: кроссовки все равно уже промокли, а наступать перед собой в темноте теперь уже не страшно — чанбин поймает, если что.

— не смотри на меня так, — чанбин решает не делать вид, что его не сверлят вопросительным взглядом уже больше десяти секунд, но смотреть в глаза все еще отказывается, — теперь мы оба хорошо помещаемся под зонтом. мне нравится твоя талия, кстати. держаться... удобно.

джисон не собирается задыхаться от чужих слов хотя бы потому что уже и так достаточно опозорился сегодня. даже если задохнуться очень хочется. его лимит на отчаяние явно превышен и стремится в минус. джисона ведет от близости чанбина и ощущения, будто они — та самая парочка из дорам.

— ну, держись, — джисон неопределенно ведет плечами; играть в невозмутимость у него едва ли получается, но он не собирается сдаваться, — раз удобно.

— ага, — легко кивает чанбин, ухмыляясь краешком губ, когда толкает джисона бедром на ходу. джисон не может сдержать еще одну тупую улыбку, просящуюся на лицо. даже если чанбин не догадывался до этого, то ему пора начать догадываться сейчас — джисон в него по уши, еще сильнее, чем прежде. постоянное присутствие чанбина в его жизни благотворно сказывается. хотя, тут как посмотреть.

они садятся на автобус до дома и едут снова плечом к плечу, будто приклеенные. чанбин одной рукой держит джисона за бедро, а второй — сложенный зонт. джисон держится за свой ускользающий рассудок; он совсем не ожидал, что его вечер пройдет вот так. он мог бы привыкнуть к чанбину, забирающему его с работы.

— зайдем в магазин? — чанбин наклоняется, тихо спрашивая куда-то в джисонову шею. если та и покрыта красными пятнами сейчас, заметить нет никакой возможности. джисон обожает свою куртку.

— зайдем, — кивает джисон, отворачиваясь, — хочу пачку сырных читос. или две.

— две лучше, чем одна, — чанбин умудренно соглашается, одобрительно стискивая бедро джисона пальцами. джисон в шаге от того, чтобы затрястись. он определенно был маленькой чихуа-хуа в прошлой жизни.

и еще он передумал задыхаться. все равно... чувства к чанбину уже не задушить. с этим джисон немного опоздал. ладно. вставая с места, чтобы выйти на их остановке, джисон думает, что, должно быть, ничего страшного. может, он и паникует. слегка. самую малость. ну, а когда он не паниковал рядом с чанбином? не было ни дня.

(и в то же время... с чанбином джисон чувствовал себя бесконечно спокойно. волнение, безумно бьющееся сердце, трясущиеся коленки? все это не мешало джисону ощущать себя в безопасности. когда чанбин был рядом, джисон всегда чувствовал себя, как дома)

должно быть, это хорошая паника. не обязательно та, что ранее предвещала джисону скорую боль и непременное расставание. заслужил же он хоть раз не потонуть в шторме после недолгого штиля?

чанбин отвлекает его от раздумий, подавая руку, чтобы джисон смог перепрыгнуть лужу под дверями автобуса. джисон издает маленький фырк, кладя свою ладонь в чужую и делая большой шаг вниз. немного попадает под дождь, но чанбин вновь прижимает его к себе за талию, и джисону приходится быстро положить свою руку на его плечо, чтобы она не затекла, прижатая к чанбинову боку. господи, а казалось, что более неловко уже не может быть.

— знаешь, я бы смог пережить, если бы немного промок, — пробует джисон, после нескольких минут молчаливой ходьбы. в этой части района фонари еще более тусклые.

— если тебе неловко, так и скажи, я не стану целенаправленно причинять тебе дискомфорт, — чанбин отвечает спустя несколько мгновений, все с тем же невозмутимым лицом, хотя тут джисону уже сложно что-либо рассмотреть в тусклом освещении улицы и тени зонта.

— не в этом дело, — тихонько хнычет джисон, — не разыгрывай со мной эту карту; не помню, чтобы прикосновения ко мне когда-либо были под большим вопросом.

— ты никогда не высказывался по этому поводу, — чанбин пожимает плечами, немного замедляя темп шага, — мне отпустить тебя?

— да не в этом дело! — повышает голос джисон и закусывает губу, на секунду прикрывая глаза и решаясь, — ты не хочешь меня отпускать?

чанбин останавливается, заставляя остановиться и джисона, прямо под еще одним тусклым фонарем. замирает, с рукой на джисоновой талии, а потом внушительно и медленно поворачивается к джисону лицом, и джисон наконец может его лицо рассмотреть: ничего святого на нем не осталось. джисону приходится вдохнуть и выдохнуть ртом, иначе не получается — легкие парализовало.

— ты не ответил на вопрос, — заключает чанбин, находясь неприлично близко к джисону, — мне отпустить тебя, джисон?

— не знаю, — отрывисто произносит джисон, вцепляясь в чанбиново плечо, — ты не хочешь меня отпускать?

— не знаю, — зонтик в руке чанбина слегка меняет положение; джисон теперь способен рассмотреть его лицо. как и ожидалось, ничего святого в этих глазах, не сводящих взгляда с джисоновых губ.

— ладно, — кивает джисон, как завороженный, кладя вторую руку на другое плечо чанбина, для симметрии. ни единой мысли в голове.

— ладно, — вторит чанбин, прижимаясь крепче. джисон чувствует тепло его ладони сквозь ткань куртки.

— замечательно.

— полагаешь?

— не знаю. ты мне скажи.

— обязательно.

с каждой репликой их лица, почему-то, сближаются. что-то происходит, вопреки тем остаткам рассудка, за которые джисон уже не пытается цепляться. если чанбин пойдет на это, то и джисон тоже. кто он такой, чтобы отказываться? чанбин метается взглядом от губ джисона к его широко открытым глазам, и сглатывает:

— обязательно скажу.

его охрипший голос едва слышно из-за шума дождя и бешеного сердцебиения в ушах. джисон думает, что никогда не хотел поцеловать кого-либо так сильно.

он почти чувствует горячее дыхание на собственных губах, почти успевает закрыть глаза, но мимо проносится машина, сверкая фарами в их сторону, и мудак-водитель считает, что нажать на гудок в такой момент — отличная идея. у людей порой совершенно нет чувства такта. чанбин и джисон отскакивают друг от друга так синхронно, будто тренировались как минимум несколько раз для этого.

джисон таки попадает под дождь. они с чанбином какое-то время просто смотрят на растерянные лица друг друга, кепка джисона и его куртка намокают. затем чанбин отмирает с глубоким вздохом, делает шаг вперед, укрывая джисона зонтом, и прикасается пальцами к его ладони.

— отомри. ничего страшного не случилось.

— да уж, — джисон точно так же глубоко вздыхает и ворчит, — и ничего хорошего, к сожалению, тоже.

чанбин передергивает плечами, вглядываясь вдаль, мимо джисона. джисон гадает, жалеет ли он о том, что ничего не случилось, как жалеет сам джисон. в конце концов, одно джисона радует точно — он со всей уверенностью полагает, что определенно не пожалел бы ни о чем после. возможно, он бы сейчас даже поспорил на деньги.

чанбин не спешит делиться мыслями. вместо этого увереннее переплетает их пальцы и кивает в ту сторону, куда смотрел последние десять секунд.

— супермаркет. мы почти рядом с домом. пошли, ты хотел читос.

— я и сейчас хочу, — джисон шмыгает носом. чанбин тянет его за собой за руку. джисон впадет в истерику, если не получит сегодня хотя бы пачку чипсов в качестве компенсации. или две. две лучше, чем одна.

не то чтобы джисон ожидал, что они обсудят их почти-поцелуй. это его жизнь, а значит ничего здесь не идет так, как ему хочется, ну или как ему будет легче. джисон предполагал, что они с чанбином вряд ли по приходу домой сядут на диван, взявшись за руки, и начнут говорить о своих чувствах (или об их, в случае чанбина, отсутствии) словами через рот. не-а, нет такой опции.

джисон скорее ожидал, что чанбин станет избегать его дней так пять, а то и неделю, для профилактики. прекратит трогать его при любом удобном случае, типа, ноу хомо и все дела. потом успокоится, снова включит свою гипертактильность на полную, продолжит делать вид, что все окей и вообще по-старому, ну или как там подобные неловкие моменты переживают в тайских лакорнах (джисон перепробовал разные медиа, он в сортах молодежного контента разбирается).

в общем и целом, составил целый сценарий. с ноткой драматичности, естественно (в виде собственных рыданий в подушку по ночам и попыток пережить уже эту влюблённость, как он делал со всеми предыдущими).

в чём-то этот сценарий был даже хорош. шагая по темной улице бок о бок с чанбином, джисон нес в руках пакет со своими двумя пачками читос и четырьмя банками энергетика и испытывал... облегчение. теперь его чувства очевидны (ну, правда, тут только слепой не заметит), назад дороги нет, пан или пропал, а в случае джисона скорее второе. а раз второе — то можно заранее начинать готовиться к любимой фазе, то бишь, как ее? фаза разбитого сердца? вкуснятина. лучше всяких сырных читос.

одного джисон не ожидает, когда они возвращаются домой: в прихожей чанбин берет из его рук пакет, помогает снять куртку и, как в плохом ромкоме, тянется к его рту большим пальцем, стирая что-то с краешка губ.

— лопал шоколад на работе? — чанбин поднимает бровь, облизывая собственный большой палец и обеспечивая джисону раздолье в причинах для инфаркта, — еще и мятный, гадость. прости, я всю дорогу до дома косился на это пятнышко.

из всех причин для возмущений джисон выбирает самую абсурдную: мельком глядит на себя в зеркало в коридоре и поворачивается к чанбину с комично-разъяренным лицом.

— то есть я чумазый в автобусе ехал и людям показывался?! — джисон не сильно, но яростно шлепает ладонью по плечу чанбина, давящегося хохотом, — и что ты имеешь против мятного шоколада, громила?

— тебе список в алфавитном порядке или? — чанбин раскрывает мокрый насквозь зонт и ставит его сушиться прямо на пол, перед входом в гостиную, — прости еще раз, что не сказал сразу. я наслаждался.

— кто бы, блять, сомневался, — бурчит джисон, вернувшись к зеркалу. сценарий можно порвать в клочья и им же подтереться, по крайней мере одной его частью: чанбин определённо собирается делать вид, что все в порядке, но вот с игнорированием они пролетают капитально. и с прикосновениями. честно говоря, у джисона ощущение, что со вторым пунктом они вышли на следующий уровень, что не может не пугать, но и в пиздецкий восторг не привести не может. да, джисон настолько отчаялся. и еще у него щеки выглядят, как два красных фонаря. как же неловко.

на следующий день в полдень джисон проходит стадию торга по кюблер-росс (типа. он просто пытается найти происходящему рациональное объяснение, которое нельзя было бы подогнать под его собственные желания, потому что, будем честны, когда что-либо вообще происходило по его желанию?)

— ам, чани-хён, надеюсь ты не спишь, прости что отвлекаю, да еще и звонками, в нашем зумерском этикете так не принято и все дела, но у меня вопросик наклевался... чанбин-хён когда-нибудь пытался поцеловать тебя в качестве шутки? просто спрашиваю.

джисона оглушает скрежет динамика, стоит чану завизжать на ультразвуковой — приходится отодвинуть телефон от уха на расстоянии вытянутой руки и закрыть динамик ладонью, от греха подальше.

— это значит «нет»? — джисон закусывает губу, почесывая затылок свободной рукой.

— это значит «я сожру тебя с потрохами, если ты немедленно не дашь мне контекст», — контрастно спокойно говорит чан, вернув себе самообладание. желание быть в курсе всего у него всегда превалировало над прочими (грубо говоря, он всегда успеет разораться, но тратить драгоценное время лучше на горячий чай из сплетен).

джисон перестает нервно бродить туда-сюда по комнате и плюхается на диван, подбирая ноги и утыкаясь лбом в колени. у него выходной, но у чанбина — нет, так что джисон пользуется моментом одиночества, что, вообще-то, для него теперь редкость, и что самое страшное — он совсем не против.

— тебе издалека начинать, последовательно и с подробностями, или можно с плеча рубануть?

— смерти моей хочешь? — шепотом произносит чан как можно драматичнее, — давай от печки, я как раз успею разогреть поп-корн.

— ну ты и язва, — джисон даже возмущаться не может, — моя жизнь превращается в ужасно-прекрасный хаос, а ты потешаешься надо мной так, будто это не твоя вина!

чан на том конце провода чем-то сильно и громко давится.

— охуел?!— слегка визгливо отзывается чан, явно откашливаясь от чего-то, — почему моя?!

— кто еще привел ко мне чанбина, хлопнул по плечу со словами «дружитесь, ребятки» и оставил меня на съедение волкам? — шипит джисон, — мы вчера почти поцеловались. вечером. под дождем. я целиком и полностью перекладываю вину за это на твои плечи.

тишина на другом конце провода гробовая. джисон уже начинает волноваться, когда чан снова подает признаки жизни.

— почти. — заключает чан, а потом динамик шуршит его шумным вздохом, — честно говоря, я разочарован. я думал, ты сядешь ему на лицо при первой же возможности.

— я не настолько отчаянный! — хнычет джисон, — но мне очень хотелось. мы почти... никогда не целуйся там, где тебя легко могут прервать, слышишь? иначе катастрофа обеспечена.

— спасибо, сэнсей, — чан хмыкает, на фоне слышны постукивания по клавиатуре, — обязательно учту. лучше расскажи, что случилось после. то, что ты не провалился под землю от стыда — хороший знак.

— откуда тебе знать, что не провалился? — бурчит джисон, меняя положение. он ложится на диван, протягивая ноги, кладет одну руку под голову и сжимает свои волосы в кулак, — ты меня знаешь, чувак. я уже собирался каяться во всех грехах, помогать ему собирать его вещи... или даже свои. прошел пять стадий горя за три минуты, решил, что, может, снова поступлю, как обычно. ну, ты сам знаешь.

— да, знаю, — глухо отзывается чан.

— но... он был таким спокойным вчера по этому поводу. ни капли паники, мне кажется, он даже... не знаю, расстроился. не хочу себя настраивать на лучшее, потому что потом получится, как всегда, но черт... — джисон остервенело трет глаза, — он меня с ума сводит.

— я заметил. кто угодно бы заметил, если честно. ты, типа, даже не скрываешься.

— завали, — джисон накрывает лицо ладонью, будто ему очень трудно выносить весь этот диалог, — это все еще твоя вина, помни это.

— вот не надо меня третьим вмешивать, не хочу ощущать свое фантомное присутствие в ваших игрищах, — чан ежится и цыкает в трубку, — в любом случае, если ты спокоен, то и я спокоен тоже. если что, я всегда здесь, готовый в любой момент надрать своему другу задницу за тебя. у меня приоритеты.

джисон почти мурчит.

— мне нравятся твои приоритеты, но не нужно. я справлюсь.

— точно?

— ага. и начну с ужина.

джисон действительно начинает с ужина. он не знает, как так сложилось, что чанбин готовит для них почти всегда. с наступлением этой эпохи в его жизни началась благодать, но паразитом джисон себя все равно чувствует. стоит, наверное, отплатить чанбину за его усилия, даже если сам чанбин не считает это чем-то важным. джисон начнет с малого, а там как карта ляжет.

приходится вспомнить, что готовила джисонова мамочка и сам чанбин. за последние сорок минут джисон умудряется порезаться, обжечься и обварить пальцы. пару раз жалеет, что решил пожарить курочку сам, а не заказать доставку, но вовремя крепится с духом: если чанбин может, то и он тоже. соус делается просто, обвалять в нем курицу — еще проще, сварить токпокки не вызывает никаких проблем (помимо неаккуратно посаженного ожога от капель горячей воды). джисон считает, что справился с задачей, когда выключает плиту и смотрит на часы. у него вполне есть время на еще один кризис и новую серию «мистер сердце». выходной проходит хорошо и продуктивно: он выспался, поговорил с чаном, разнообразил свой досуг готовкой, посмотрел пару серий любимых дорам, даже успел поспорить с какими-то аджуммами на форуме.

когда чанбин возвращается домой после работы, джисон уже изнывает от скуки — время тянется медленнее, если чего-то очень сильно ждешь. забирая у чанбина его сумку с ноутбуком, джисон понимает, что очень сильно по нему соскучился.

— я по тебе соскучился, — честно говорит он, — это был такой длинный день. я даже не знаю, можно ли это считать выходным, отдохнувшим я себя совсем не чувствую.

вешая свое пальто на вешалку, чанбин отвечает:

— могу понять, — он похлопывает джисона по заднице, едва ли не заставляя того пустить ностальгическую слезу, — иногда день может просто провалиться в никуда. скажи мне, когда у тебя следующий выходной, я попробую согласовать даты. потусуемся вместе.

— хорошая идея, — джисон немного обескуражен тем, насколько просто было убедить чанбина потратить на него свой выходной — и это при учете, что джисон совсем не собирался его ни в чем убеждать, — ты такой заботливый, хён.

— ты как-то часто комплиментишь мне в последнее время, — чанбин подозрительно щурится, но тень смешинки в уголке его губ, как обычно, сдает его с потрохами, — неужели нравлюсь?

джисон удерживает себя от пораженного вздоха лишь недюжинной силой воли.

— без комментариев, — фыркает он, избегая смотреть чанбину в глаза, — бери свой ежедневный комплимент и проваливай. на кухню. я приготовил тебе поесть.

— ты что? — чанбин, казалось, моментально забывает обо всем, что происходило ранее — он удивляется так сильно, что джисон почти оскорблен.

— неужели в это так трудно поверить? — страдальчески стонет джисон, возводя глаза к потолку, — это даже съедобно, я проверял. сходи переоденься, я разогрею.

— сегодня что, рождество? — чанбин уходит к себе, бурча под нос. джисон фыркает ему вслед с напускным раздражением, осознавая, насколько слова чанбина были близки к правде.

«неужели нравлюсь?» да как он вообще смеет? после того, как они чуть не поцеловались вчера? только слепой не заметил бы, что джисон тянулся к чанбину не меньше, чем сам чанбин к нему. чанбин что, таким образом прощупывает почву? в таком случае, джисон обязательно даст ему понять, что с ним не стоит пытаться шутить. разогревая еду, джисон ловит себя на мысли, что у него, ко всему прочему, начинает болеть голова. стоит проветрить в квартире.

— хён? — зовет он, повысив голос, когда токпокки на сковороде разогреваются достаточно, чтобы от них шел парок.

— да? — отвечает чанбин из глубины квартиры, а потом через несколько секунд появляется на кухне в домашнем.

— ты умеешь делать массаж головы или, скажем, висков? — интересуется джисон, выключая плиту, когда и курочка доходит до нужной температуры.

— допустим, — чанбин выглядит озадаченным ровно секунду, а потом приближается к джисону и кладет подбородок ему на плечо, заставляя его замереть, — ты это приготовил? пахнет вкусно. ты тоже, кстати.

джисон едва не роняет ложку, которой орудовал ранее, наполняя тарелки.

— вкусно в смысле хорошо или вкусно в смысле «я бы тебя съел»? — джисон без понятия, когда флирт успел стать его защитным механизмом, однако.

— так тебе и скажи, — ухмыляется чанбин, забирая свою тарелку, — спасибо, приятель.

джисон таки роняет ложку, слава богу, в сковороду. от слова «приятель» так и веет «ноу хомо» вайбами, как у чанбина только язык повернулся? не на джисоновой кухне.

может, это действительно скука этого долгого дня, а может, джисон уже перешел в стадию принятия, перескочив депрессию — он не знает и знать точно не хочет. однако, облегчение, формировавшееся со вчерашнего дня и только теперь легшее ему на плечи нежной метафорической дымкой, ощущается приятно. он устал беспокоиться, устал бояться, господи, за последние сутки он отбоялся больше, чем за последние пять лет своей жизни! он просто хочет почувствовать, что еще может кого-то любить. нормальной любовью, а не тем дерганным импульсом, который передавить легче, чем чихнуть. как же хочется...

— хочешь, типа, сесть? — подает голос чанбин с дивана, — ты стоишь так уже какое-то время, немного жутко, если честно.

— извини, выпал из жизни, — джисон встряхивает головой, плюхаясь рядом с чанбином, пока тот ест, — как тебе?

— амброзия, — скромно комментирует чанбин между тем как прожевать и проглотить, — ты даже соус сделал сам? золото.

— скажи, ты правда собираешься хвалить меня за любой жизненно-важный базовый навык? — джисон подбирает ноги, обнимая свои колени, — мне интересно.

— почему нет? — чанбин пожимает плечами, поднимаясь с места с пустой тарелкой в руках, — тебя хочется хвалить. такой хороший мальчик.

чанбиново воркование заставляет что-то внутри джисона оглушительно взреветь.

— спасибо, полагаю, — обескураженно лепечет он, закусывая губу.

когда тот возвращается, джисон, все еще в прострации, молча укладывает голову на его колени.

— ах да, массаж висков, — заключает чанбин, укладывая пальцы на джисоновы виски, — тебе не кажется, что я тебя балую?

— ты сам сказал «почему нет?», — джисон прикрывает глаза, — в конце концов, заслуживаю же я хоть что-то хорошее в своей жизни? пусть даже это ты. и твой массаж висков.

чанбин сохраняет молчание несколько мгновений, то ли переваривая, то ли молча соглашаясь.

— это было глубоко, чувак. и трогательно, чего греха таить, я почти пустил слезу. мы теперь на таком уровне близости, я правильно понимаю?

— любая пришедшая в твою голову мысль — правильная мысль, — туманно отвечает джисон, наслаждаясь тем, как приятно чанбин массирует его виски. чанбин решает не отвечать, а может, ему впервые совсем нечего ответить. на данный момент джисона устроит любой из этих вариантов.

спустя несколько минут чанбин незаметно переходит с висков на кожу головы: путается пальцами в чужих волосах, слегка их оттягивая, гладит по ним, массирует у корней, легко дергает, задевая уши. джисон с тихим вздохом принимает все, боясь открыть глаза и увидеть, каким взглядом чанбин на него смотрит. боясь не увидеть в нем желаемого.

может, он бы сразу всё понял, если бы нашел в себе смелость приоткрыть глаза и встретиться с чанбином взглядами. может, он бы подавился своей догадкой в ту же секунду, кто знает? джисон не может утвержать, что умеет читать по лицу. для такого рода навыков нужно быть более решительным; пока что джисон решает не сдаваться и позориться до конца.

он шумно вздыхает, будто бы действительно успел устать, и поворачивается на бок, утыкаясь лицом чанбину в живот и обнимая его за талию. рука чанбина в его волосах вздрагивает, стоит джисону горячо выдохнуть, и живот чанбина под хлопковой тканью футболки вздрагивает тоже.

— тепло, — бормочет джисон, все больше впадая в дрёму, — давай еще так побудем чуть-чуть.

— конечно, — голос чанбина звучит приглушенно, будто издалека; его рука не может остановиться, поглаживая джисона по голове, — столько, сколько захочешь.

может, именно это заставляет джисона впоследствии тянуться за бóльшим: то, насколько чанбин безотказен, когда дело касается джисона. это выражается во всем, что чанбин делает или чего не делает и, честно говоря, это выглядит, как безумие. джисон чувствует себя маленьким избалованным засранцем, когда получает все, что просит, и даже больше, будто бы чанбин задался целью окружить его всеми благами и ресурсами, которые только способен обеспечить.

на самом деле, это здóрово толкает джисона на ответные действия; ему неловко просто принимать — даже в не самом своем лучшем состоянии он всегда проверял, в порядке ли чан, не нуждается ли он во внимании или помощи. это то, как работают человеческие отношения, но с крашами у джисона всегда все было по-другому: он просто впадал в ступор и становился настолько пассивным, насколько это вообще было возможно.

с со чанбином у джисона будто бы все впервые. настолько сильный голод в том числе.

джисон еще не решил, голод какого толка, поэтому переодически кусает чанбина, когда тот пытается щелкнуть его по носу. так, просто чтобы проверить.

когда они спустя долгое время снова собираются в студии чана, атмосфера разительно отличается от прошлого раза. чана почти тошнит от сексуального напряжения, которое он чует даже при насморке.

— вы, ребята, вылетите отсюда сразу же, если я хоть краем глаза замечу что-то стремное, — предупреждает чан с порога, останавливаясь взглядом на их сцепленных руках.

— тогда тебе стоит закрыть дверь прямо сейчас, — гыкает чанбин, протискиваясь внутрь, — если ты, конечно, не хочешь послушать новую лирику джисона. мне кажется, у тебя даже завалялась подходящая демка.

— ты что, услышал текст раньше меня? — чан хватается за сердце в притворном возмущении, заставляя джисона виновато улыбнуться.

не то чтобы он целенаправленно показывал чанбину свою лирику, он просто... забылся. начал зачитывать, слегка пританцовывая перед холодильником, пока чанбин заваривал им по кружке чая. что-то про темную ночь, оглушительный смех, гулянки до рассвета и безбашенную молодость. что-то про то, что сам хотел бы ощущать. что-то про то, как чанбин заставлял его себя чувствовать.

когда он опомнился, было поздно: чанбин уже смотрел на него с этим щенячьим выражением лица, будто хотел в порыве гордости погладить по голове и шлепнуть по заднице одновременно. ничего не помешало ему сразу же сделать это, к слову.

пришлось в срочном порядке записывать строчки на салфетках (чанбин пообещал, что обязательно подарит ему нормальный блокнот). джисон уже и забыл, когда в последний раз ему так хотелось выплеснуть себя словами.

— прости, хён, — говорит джисон, жалобно дуя губы, — в свое оправдание, я довёл лирику до совершенства специально для тебя, ты же послушаешь?

чан быстро сменяет гнев на милость:

— я не просто послушаю, я еще и трек тебе подберу, и запись сделаю. вещай, рыбка моя.

— класс, ты лучший, — джисон в секунду оказывается возле микрофона, ожидая, когда чан с чанбином поудобнее усядутся на диване.

джисон энергичный, с самых первых строчек, ему будто горы по плечу, когда он на своей волне. он больше всего чувствует себя живым, когда делает то, что ему нравится. а музыкой заниматься ему нравится еще с тех пор, как он с чаном знаком. и беспорядок в голове становится упорядоченным и понятным, если причесать его в рифмы и как следует задокументировать на бумаге. кругом одни плюсы.

— он невероятно хорош, скажи? — чанбин восторженно улыбается чану, стоит джисону закончить, улыбается так, будто презентует кому-то свою самую большую гордость, и чан понимает.

— ага, он всегда таким был, — чан склоняет голову к плечу, смотря на краснеющую джисонову шею. попались.

ладно, возможно, это было лучшим, что джисон написал в своей жизни — раз чан звонит ему посреди рабочего дня и странным голосом сообщает, что его лирику хотят купить. джисон слышит название лейбла и присвистывает: возможно, чан действительно имеет немножко больше связей, чем показывает обычно.

джисон обещает дать ответ позже, а сам думает: «это песня чанбина, как я могу ее продать?»

когда чанбин снова заходит за ним после работы, джисон нервничает. ему больше не стремно идти, держась за руки, к слову. чанбин любую вещь заставляет ощущать естественной. просто пошутит, что они уже на таком уровне близости, и страх исчезает.

— чан сказал, что у меня хотят купить ту песню, — говорит джисон, когда они уже на полпути к дому. на улице холодно, промозглый ветер забивается под широкую куртку; джисону бы послушать чанбина и начать уже одеваться по погоде.

чанбин удивленно распахивает глаза и заметно радуется.

— джисон, это... очень круто, — чанбин несколько раз сжимает ладонь джисона в своей в ободряющем жесте, — что планируешь сделать?

— не знаю, — тот жмет плечами, — хотел посоветоваться, стоит ли.

— а почему нет?

джисон прикусывает щеку изнутри.

— она кажется мне немного личной. да и в целом, странно все это. никогда бы не подумал, что этим кто-то заинтересуется. достаточно ли она хороша, чтобы быть востребованной хоть кем-то?

чанбин почти задыхается от возмущения.

— шутишь что ли? — он дергает джисона за руку, — она замечательная. естественно, она заслуживает быть востребованной, иначе она бы и не стала таковой.

они немного молчат, пока мимо них проходит небольшая шумная компания подростков, а потом чанбин снова говорит:

— касаемо первого... мне кажется, для творческих людей любое их детище — это что-то личное. даже то, что делается на заказ. иначе в чем смысл индивидуальности? ты все равно оставляешь частичку себя во всем, что выходит из-под твоих рук. хотя я пойму, если ты решишь отказаться, все-таки это чертовски хорошая лирика, такое действительно хочется спрятать для себя.

«я не хочу прятать это для себя. я хочу отдать это тебе»

— наверное, я подумаю еще немного, — решает джисон, потянувшись, чтобы почесать затылок.

— конечно, — слегка улыбается чанбин, — может, зайдем в магазин и я сегодня сделаю лазанью, хочешь?

— чем я тебя заслужил? — задает встречный вопрос джисон, серьёзно хмуря брови. чанбин теряется из-за того, как прямо выглядит лицо джисона.

— а разве нужно чем-то заслуживать? — искренне не понимает чанбин, — разве у нас не идиллия и симбиоз?

— ну да, тоже верно, — джисон щурится, — мы, типа, веном. не говори чану, что я так сказал, он вычеркнет меня из завещания.

— не скажу, — обещает чанбин, порядком развеселенный, — иначе он и меня вычеркнет.

— договорились, — выдыхает джисон, — пошли. зайдем в магазин и ты сделаешь лазанью. сто лет ее не ел.

— я знаю. ты только вчера жаловался, — ухмыляется чанбин. джисон легонько пихает его плечом.

джисон не знает, как объяснить то, как он ощущает себя в последнее время. он чувствует радостное возбуждение, неясную тревогу и томление одновременно. он все что-то предвкушает и этого же страшится. сейчас джисон ступает по неисследованному ранее полю — он не думает, что когда-либо дожидался, чтобы его чувства созрели до такой степени. возможно, если бы чанбин предложил ему выйти за себя, по-соседски, джисон бы согласился без промедления. не то чтобы это большая новость, естественно.

в супермаркет неподалеку от дома они все так же входят, держась за руки. чанбин не отпускает джисона даже когда берет корзину для продуктов.

— я буду говорить, что нужно, а ты клади в корзину, — распоряжается он, и джисон кивает с самым ответственным видом. ему такая бытовуха все больше и больше по душе, он даже не чувствует усталости.

искусственный яркий свет немного режет глаза. они медленно прогуливаются между стеллажей, чанбин находит листы для лазаньи, придирчиво осматривает помидоры, пять минут пялится в холодильник с замороженным мясом, выбирая фарш — все это время джисон поглядывает на его сосредоточенное лицо и позволяет себе ненадолго выпасть из жизни. когда они оказываются у полки с сырами, чанбин начинает странно себя вести.

— ты чего? — непонимающе спрашивает джисон, когда чанбин резко оттесняет его к краю соседнего стеллажа, как бы прячась. чанбин раздраженно вздыхает.

— увидел призрака прошлого, — на скептический джисонов взгляд он шепотом поясняет, — там в конце секции мой бывший. со своим нынешним. а мы не очень хорошо разошлись, и я бы предпочел сейчас быть не то что в другом конце секции — как минимум в другом конце страны.

— ничего себе, — округляет глаза джисон, слегка выглядывая из импровизированного укрытия, — все настолько плохо?

— словами, которыми мы друг друга покрыли в последнюю встречу, хватит на все буквы алфавита, — чанбин топчется на месте и в целом выглядит нервозно, — он пожелал мне сдохнуть в одиночестве, и я сказал, что лучше так, чем еще секунду с ним в одном помещении. ну, как видишь...

— ага, — многозначительно заключает джисон, поджимая губы и не зная, что делать с этой новой информацией.

чанбин никогда не рассказывал о своих прошлых отношениях. джисон может понять, он тоже никогда этого не делал, поэтому и сам не спрашивал. просто ему нужно немного времени на то, чтобы обработать новые данные, потому что, вау, чанбин встречался с кем-то (неудивительно) и этот кто-то с ним расстался (возмутительно), а еще этот кто-то — парень. что ж. не то чтобы чанбин до этого вел себя очень гетеросексуально, но все же это знание открывает перед джисоном новые горизонты. хэштег «целый новый мир» и все такое.

— он случайно к нам не направляется? — интересуется чанбин, не делая попыток самому выглянуть из укрытия. джисон наклоняется вместо него и вытягивает губы.

— ну, — у него есть около двух секунд, чтобы оценить того, с кем встречался чанбин, понять, что он совсем не подходит на подобный типаж, и разочаровать чанбина ответом, — он двигается сюда вместе со своим нынешним. может, они тоже хотят приготовить лазанью.

— блять, — с чувством шепчет чанбин.

— не волнуйся, — говорит джисон, сжимая его ладонь, — твой бывший тут с нынешним, и ты тоже. ничего страшного не происходит. мы просто выбираем сыр.

— джисон, что ты...

джисон легонько тянет чанбина из укрытия на себя, заглядывая ему в глаза. подносит их сцепленные руки к своему лицу и чмокает тыльную сторону ладони чанбина. улыбается так беззаботно, как только может. чанбин настолько удивляется, что забывает о том, что волновало его три секунды назад. они снова встают плечом к плечу напротив стеллажей, и чанбин не своим голосом просит:

— возьми моцареллу и пармезан, пожалуйста.

он почти не замечает, как его бывший (со своим нынешним) проходят мимо, едва взглянув на них. он просто выбирает сыр... со своим нынешним. секундное прикосновение к его ладони ощущалось потрясающе — ему никогда не целовали руки.

джисон следит за парой только краем глаза, ощущая легчайшую досаду — слишком уж он не такой, как тот, кого чанбин любил раньше. может, шепчет ему внутренний голос, это и к лучшему.

— конечно, — бормочет он, кладя сыр в корзину, и прибавляет, — любимый.

— джисон, — чанбин поворачивается к нему со странным выражением лица, — я слабый человек. прекрати, если не хочешь, чтобы я прямо сейчас рухнул в обморок.

джисон возвращает ему такой взгляд, что чанбину действительно становится нехорошо.

— правда? — невинно осведомляется он, — а тогда под дождём ты так не говорил.

чанбин почти издает задушенный хрип, то ли возмущения, то ли поражения. джисону приходится хихикать в рукав куртки, чтобы не добивать его окончательно. джисон рад, что может шутить об этом, на самом деле. чанбин наивен, если полагает, что джисон слишком робок для этого (джисон был. больше нет)

— это удар ниже пояса, — комментирует чанбин сдержанно. его плечи трясутся от беззвучного смеха. джисон думает, что он действительно справился с тем, чтобы избавить чанбина от как минимум одного плохого впечатления этой неприятной встречи. может, джисон бы справился с тем, чтобы оградить чанбина от таких вещей. пока что он сомневается в своих силах.

джисон просит чана записать песню. не для продажи, просто... в подарок. чан понимает, ещё бы он не; он предоставляет джисону свою студию и, может, немного пускает слезу, слушая голос лучшего друга в наушниках, звонкий и свежий.

— ты расцвел, — говорит он, отдавая джисону флешку с файлом спустя несколько дней.

— по-моему, я просто отчаялся, — джисон вздыхает, передавая чану контейнер с домашней едой от чанбина, потому что чан достаточно безответственный, чтобы не есть, когда работает.

— это не взаимоисключающие вещи.

— ты так сильно пытаешься меня подбодрить, что это почти смешно, но я приму это, — он поджимает губы, — я планирую подарить это чанбину. думаю, это единственный способ выразить себя, учитывая, что я эмоционально сломан.

чан без слов покидает свое кресло, чтобы влететь в худое тело джисона со всего размаху и обнять его как можно крепче.

— у тебя все получится, — обещает чан, притираясь щекой к джисонову виску. джисон в ответ сильно-сильно стискивает его в объятиях. он отчаянно не хочет расчувствоваться: слишком много было бы сырости для последних дней осени.

— твой «i can fix him» комплекс действительно плох, да?

— ну ты и задница.

чанбин соглашается на предложение выпить вместе как-то уж слишком быстро — джисон подозревает, что у него на работе все не очень гладко и он устает. джисон старается ему помогать во многом, но перед работой он бессилен — никогда не шарил в чём-то сложнее проги для редактирования музыки. да и чанбин бы не согласился, слишком уж ревностно относится к своей работе (джисон знает, он такой же, если дело заходит за тексты)

тем не менее, чанбин подгоняет свое расписание так, чтобы освободить выходной в один с джисоном день и покупает столько соджу, что джисон серьёзно беспокоится за свою печень. он мог бы легко перенести две-три бутылки, но... они не доживут до следующего дня и джисона это, как ни странно, устраивает. после того, что он собирается сделать, ему только туда и дорога. правда, печень все же жалко.

джисон звонит в доставку и в тайне от чанбина платит сам, потому что сегодня атмосфера не располагает к нахлебничеству. чан в какаотоке желает джисону удачи и добавляет кучу самых глупых стикеров на грани фола. джисон любит его бесконечно, но и прибить хочет совершенно нерационально.

в общем и целом, они с чанбином оказываются на полу гостиной посреди ковра, с кучей бутылок соджу и едой из доставки уже в какие-то жалкие девять вечера. их междусобойчик начинается с классических жалоб на жизнь и работу — просто удивительно, как хорошо они спелись на этой почве.

джисон успевает искусать себе все губы к тому времени, как они опустошают первую бутылку: на чанбине тесные светло-голубые джинсы с дырками, неизменная черная футболка, а его слегка влажные, вьющиеся после душа волосы имеют совесть приятно блестеть. джисон не то чтобы сильно озаботился своим внешним видом, он просто знает, что его ноги лучше всего выглядят в черных скинни и этим пользуется. он считает, что если уж матушка-природа и одарила его каким-никаким очарованием, то оно обязательно себя проявит. сегодня ли — другой вопрос.

— тебе не кажется, что мы как-то по-стариковски устроились? — подает голос чанбин, прикрывая один глаз и глядя вторым на джисона через прозрачное донышко своей рюмки, — нажалуемся и на боковую?

джисон усмехается, рефлекторно тянется рукой к карману толстовки, где лежит флешка. он определенно собирается сделать самый личный подарок в своей жизни, и это его беспокоит. открываться всегда тяжело.

— у тебя есть другие предложения? — интересуется он и не удерживается, чтобы подразнить, — вообще-то, я собирался лечь в десять. пей быстрее, мы не укладываемся в стариковское расписание.

— ну какой же ты, — чанбин пытается подобрать слова, отвинчивая крышку новой бутылки, но скатывается в еле слышное рокочущее ворчание, — ладно, я предлагаю сделать то, что делают все молодые люди: поиграть в «я никогда не».

джисон нервно хихикает.

— ты бы еще уно достал.

чанбин дуется.

— это был запасной вариант, на случай, если ты не согласишься.

— боже. это звучит так плохо, что аж хорошо. ладно, «я никогда не». я сегодня в настроении для полнейшего позора, так что, — джисон забирает у чанбина бутылку, наливая ему и себе.

— отлично, — оживляется чанбин, потирая ладони, — «я никогда не». мы сегодня точно будем в хлам.

— тебе, я смотрю, это как никогда нужно, — джисон, при всей своей иронии, умудряется заложить в голос каплю сочувствия.

— ты не представляешь просто, как, — туманно отвечает чанбин, избегая смотреть в глаза.

джисон не хочет допытываться. он просто пожимает плечами:

— я начну, если не возражаешь.

— вперёд! — агитирует чанбин взмахом руки.

джисон думает недолго.

— я никогда не просил чана снять мне что-то с верхней полки, — стреляет он наугад и прыскает, когда чанбин тянется за рюмкой.

— какая же ты задница, хан джисон, — чанбин выпивает соджу и ждет, когда джисон наполнит его рюмку снова, — я никогда не сжигал свой рамен.

— это низко, даже для тебя, — щурится джисон под противное хихиканье, но соджу выпивает и наливает себе еще. ему становится немного азартно, как было в самом начале, когда они еще не жили друг с другом, не наладили бытовой симбиоз и бесили друг друга так, что только зубы скрипели, — ладно. я никогда не работал над десятичными кодами.

чанбин пьет залпом и зло.

— я никогда не варил кофе айриш.

джисон фыркает в рюмку.

— я никогда не читал «луну и грош».

— я никогда не надевал носки разного цвета.

— я никогда не запугивал мудака из квартиры сверху.

— я никогда не смотрел тайские лакорны.

— кощунство, — джисон прищуривается, допивая последние капли второй бутылки, — ты будешь смотреть «заклятых друзей» со мной. не обсуждается.

— как скажешь, сон-а, — чанбин дует губы, пытаясь дразнить.

у него, может быть, получается: джисон в ответ примерзким образом показывает язык, вредничая напропалую. когда чанбин резко встает на ноги, слегка пошатнувшись, джисон даже теряется.

— ты куда? — пытается он узнать, но чанбин только отмахивается, направляясь в свою комнату. чанбин появляется в гостиной снова, когда джисон уже крутит крышку третьей бутылки.

— держи, — чанбин плюхается напротив, протягивая джисону толстый блокнот в кожаном переплете. черном.

— ты серьёзно? — брови джисона взлетают к переносице.

— я обещал, что подарю, — чанбин жмет плечами, — бери. пожалуйста.

— возьму, конечно, — у джисона слабеет голос, когда он забирает вещь из чужих рук, укладывая блокнот на свои колени и проводя по обложке ладонью. приятно. во всех смыслах, — спасибо.

— тебе спасибо, — подает голос чанбин, смотря на джисона поверх рюмки, — ты меня хорошенько встряхнул своей тягой к музыке. когда мы с чаном вместе учились, мне нравилось сочинять. а еще я качал на телефон самые хреновые приложения и пытался... не знаю... сделать что-то, что мне понравится. наслаждаться процессом. строил из себя битмейкера, в общем. после выпуска как-то не было времени и желания, а потом снова чан. снова музыка. когда он притащил тебя в первый раз... я как будто снова глубоко задышал. раньше дышал вполсилы, а теперь...

чанбин под джисоновым растерянным взглядом быстро тушуется.

— теперь тебе снова есть, чем дышать? — предполагает джисон, потянувшись, чтобы почесать щеку.

— ага, типа того, — чанбин прочищает горло, — ты мне напомнил меня самого, вот и все.

джисон понимающе мычит, отводя взгляд. есть у него эфемерное ощущение, что то, что он услышал, было каким-то образом и в какой-то степени личным. это не первый раз, когда чанбин чем-то делится, но первый раз, когда это касается самого джисона. смущает. оказывается, не только джисон имел определенные мысли на чанбинов счет уже тогда.

они какое-то время молчат, тишина стоит почти идеальная — только почти неслышное гудение ламп и слякотное хлюпанье за окном (дождь почти успокоился).

чанбин все еще не смотрит на джисона.

— пообещай мне кое-что, сможешь?

— смотря, что нужно, — лукавит джисон, будто бы не готов пообещать что угодно.

— оставайся таким же, — просит чанбин, — вот прямо совсем. я уже достаточно поменялся, чтобы перестать себе нравиться, но ты, — он тянется, чтобы щелкнуть джисона по носу, и тот позволяет, — позволь свету гореть.

джисон обескураженно хмурится. в нем нет света. никогда не было. даже возможность того, чтобы кто-то его разглядел, выглядит смехотворно. джисон просто одинокий и тревожный. ладно, возможно, менее одинокий и менее тревожный сейчас, но все же... иррационально хочется, чтобы чанбин побыстрее в нем разочаровался и перестал пудрить мозги.

— хочешь, чтобы я расплакался? так я расплачусь, погоди, — говорит он обманчиво весело, решительно запускает руку в карман толстовки и достает на свет божий флешку с песней, — сначала я дам тебе это. не бог весть что, конечно. не круче твоего блокнота.

чанбин тупо пялится на флешку замыленным взглядом пару секунд, прежде чем взять ее и покрутить в пальцах.

— это... флешка?

— ты профи, со чанбин, сразу видно, что айтишник, — грустно улыбается джисон, — это действительно флешка. я говорил с чаном по поводу своей песни. я не продам ее, хён. она твоя.

чанбин открывает и закрывает рот, его глаза влажно блестят от легчайшего опьянения и широко распахнуты.

— а еще ты не прав, — джисон неловко потирает лоб, — когда говоришь, что не нравишься себе. возмутительно слышать, я бы подрался с тобой за тебя же. возьми свои слова обратно.

когда к чанбину возвращается голос, джисон успевает налить им по новой.

— ты подарил мне песню, — тупо говорит он.

— я тебе ее написал, — поправляет джисон.

— и ты бы за меня подрался.

— до кровавых соплей.

— тебе нельзя пить, — жалобно бормочет чанбин, сжимая флешку в кулаке, — ты становишься оружием массового поражения.

— а какую массу мы поражаем сегодня? — интересуется джисон, подпирая щеку рукой.

— меня, полагаю, — отвечает чанбин больше самому себе. он действительно выглядит глубоко пораженным. джисон этим почти что доволен. по крайней мере, разочарованным чанбин не выглядит, это, наверное, уже плюс.

джисон наводит на него пальцы, сложенные пистолетом. щурит левый глаз.

— пуф, — он делает «выстрел» дует на собственные пальцы, будто бы из них идет дымок, — поражен. прямо в сердце.

чанбин хватается за грудь.

— жестоко, — он склоняет голову к плечу, кивком указывая на их полные рюмки, — позволь последний раунд напоследок.

— валяй, — джисон с готовностью берет рюмку, — мне больше нечего скрывать.

чанбин под вопросительным взглядом джисона тоже берет свою. сует флешку в задний карман джинсов, опирается на вторую руку, скользит взглядом от одного узора на ковре к другому. потом поднимает на джисона глаза, слегка сощурившись, и цыкает:

— я никогда не хотел поцеловать своего соседа по квартире.

и, прежде чем джисон успевает обработать, выпивает соджу, не моргнув глазом.

последняя нервная клетка джисона сдает позиции: он необъяснимым образом в миг оказывается разозленным, когда следом за чанбином опрокидывает в себя напиток, резким движением утирая рот рукавом толстовки. блять. неужели нужно было проходить через все это?

нельзя сказать, кого из них бросает ко второму первым. возможно, это был чанбин — только потому что в итоге это он тот, кто опрокидывает джисона на спину, устраиваясь меж его худых бедер. у джисона есть ровно две секунды, чтобы посмотреть на его смазанное из-за собственного помутневшего взгляда лицо. потом их рты сталкиваются, яростно глотая чужое отчаяние, и остальное как-то плавно съезжает на второй план, а возможно даже прямолинейно идет нахуй. особенно опрокинутая на ковер и джисона бутылка соджу. джисон сжимает в кулак волосы на затылке чанбина, чувствуя, как под спиной разливается лужа. чанбин слизывает немое признание с языка джисона с характерным причмокиванием. у признания вкус персика, замоченного в спирте. вкусно. чанбин тоже вкусный, джисон предполагал.

— пиздец, — выдыхает чанбин, когда дышать джисоном становится затруднительно.

джисон сцепляет ноги на его пояснице, прижимаясь крепче. он тихо обещает себе, что поставит свечку в храме за создателей скинни.

— подними меня, пожалуйста, — просит он, не делая никаких телодвижений, — я весь мокрый.

джисон едва подавляет стон, когда чанбин, сделав некоторые усилия, поднимается на колени, а затем и на ноги с ним на руках, висящим, как коала.

чанбин без лишних слов относит его на кухню. сажает на кухонный стол рядом с раковиной, помогает стянуть мокрую на спине толстовку, берется за подол футболки и останавливается в ступоре.

— мы целовались только что, — говорит он, тупо моргая.

— а ты хорош в том, чтобы подводить итоги, — джисон сам стягивает футболку, бросая ее в раковину, — думаю, это примерно то, чем занимаются люди, которые только что признались, что хотят поцеловать друг друга. я могу ошибаться, поправь меня, если я не прав.

на покрасневших губах чанбина появляется маленькая ухмылка.

— твой защитный механизм потрясающий, — он подается вперед, заставляя джисона слегка отклониться, — ты сразу становишься невыносимым засранцем. мне нравится.

— вот как? надо же.

джисон чанбина откровенно дразнит: начиная тоном голоса и заканчивая пальцами, теребящими волосы на чанбиновом затылке.

— я не думаю, что понял, нравится мне или нет, — чанбин изображает задумчивость, поднимая глаза к потолку и сжимая губы, — не мешало бы распробовать, что к чему.

джисон наклоняется настолько близко, насколько позволяет положение.

— пробуй, — смело предлагает он, — сколько влезет.

не то чтобы чанбину нужно повторять дважды. он будто бы пьет джисона и не может напиться. джисона ведёт то ли от алкоголя, то ли от происходящего: слишком уж сюрреалистично выглядит все, что сейчас происходит.

он не может не чувствовать себя всемогущим — разрушение всех имеющихся границ кружит ему голову. и развязывает язык. джисон не знает, что из этого хуже. ему приходится буквально отрывать себя от чанбина. жалко, но так нужно.

— прежде чем я совсем потеряю стыд, — джисон шепчет в чужие губы в перерыве между глубокими вздохами, — тебе нужно знать. я тот еще лузер, когда дело касается отношений. плохие вещи происходят со мной независимо от моего желания, и это стоило мне кучи других, хороших вещей. я ужасный, правда, но, пожалуйста... я так хочу, чтобы на тебе все прекратилось. я так хочу тебя сохранить.

чанбин берет лицо джисона в свои ладони, нежно-нежно поглаживая щеки. джисон непроизвольно жмется к нему, ощущая себя потерянно.

— джисон. ты, должно быть, очень плохо понимаешь ситуацию. еще с тех пор, как ты позвонил мне и попросил въехать к тебе, я уже знал... ты от меня больше никуда не денешься.

джисон всхлипывает, прикрывая глаза. чанбин торопится крепко его обнять.

— давай попробуем, хорошо? — просит он, поглаживая джисона по голой спине, — давай ходить на свидания. смотреть вместе твои любимые дорамы. пить кофе, сидя у минхо под носом, пока у тебя выходной. валяться на диване в обнимку. доставать чана. я возмещу тебе за все твои нервы, хорошо? — чанбин проводит рукой по голове джисона, едва слышно воркуя ему на ухо, — это поможет нам с тобой, как считаешь?

— я буду очень стараться, — тихонько обещает джисон. клюет чанбина в щеку и снова зарывается лицом в изгиб его шеи. проходит какое-то время, прежде чем они оба могут успокоиться и джисон может снова подать голос, — я весь липкий и пахну соджу. можно в душ?

— естественно, — слегка удивляется чанбин, отстраняясь и помогая джисону слезть со стола.

— и... хён?

— да?

— можешь остаться сегодня со мной? в моей спальне. мне кажется, я иначе точно не усну.

чанбин кивает, не раздумывая. джисон сжимает его руку напоследок и уходит в ванную. там он плотно закрывает дверь, включает кран на полную, упирается руками в раковину и сгибается пополам в беззвучных рыданиях. это финиш.

все нервное напряжение, копившееся в нем последнее время, покидает его тело с каждым натужным всхлипом. его спина мелко вздрагивает, а пальцы белеют из-за того, как сильно он вцепился в керамическую раковину. на это ушли чёртовы годы. чёртовы годы на то, чтобы почувствовать себя готовым. чтобы решиться на что-то подобное. а чанбин просто взял, и сделал для него невозможное. джисон выплакивает из себя последнее, что в нем осталось, и залезает под душ, кое-как раздевшись.

чанбин ждет его на кухне, даже не сунув носа в чужую спальню без разрешения (он убрал вещи джисона и пустые бутылки тоже). джисон зовет его с собой кивком головы, и чанбин плетётся следом, готовый потакать любым просьбам. когда джисон в свежей одежде плюхается на одну половину кровати, хлопая рукой по другой, чанбин ложится к нему лицом и обеспокоенно вздыхает. конечно, он замечает. только слепой не заметит красных глаз джисона и его припухших век. чанбин пододвигается ближе и крепко обнимает джисона одной рукой.

— джисон?

— м-м? — джисон тыкается носом в щеку чанбина.

— наверное, это стало очевидным еще полчаса назад, но я все равно скажу, пока мы валяемся здесь в абсолютные дрова и никто не собирается делать вид, что ничего не произошло. я... ты мне-

— стой!

джисон сам пугается того, как громко звучит его голос, а после того, как чанбин вздрагивает, джисон клацает зубами от злости на самого себя.

— погоди, пожалуйста, — прибавляет он тише, но суетливо; выползает из-под чанбиновой руки, переворачивает растерянного чанбина на спину и заползает ему на грудь, строя жалобные глаза, — не говори этого, ладно? не потому что я не хочу слышать, я просто... черт, хён, я никогда не признавался первым, я просто хочу сделать это для тебя. можно, я буду первым? пожалуйста, это важно для закрытия моего гештальта.

— вперёд, — чанбин держится молодцом, будучи сбитым с толку, но все еще понимающим.

— ты мне нравишься, — выпаливает джисон, — ты нравишься мне с тех пор, как чан нас познакомил. ты нравишься мне так сильно, что я тебя почти люблю. я, может быть, действительно люблю тебя. я постоянно пялился на тебя, как кошмар какой-то, прости за это. ты просто настолько сильно мне нравишься. я не хотел жить с тобой, потому что боялся, что ты увидишь, какой я, когда совсем не держусь, и сбежишь от меня. я хотел жить с тобой, потому что чувствовал себя живым, когда мы проводили время вместе. я все время противоречу самому себе, но это неважно. ты мне нравишься. ты раздражал меня до чесотки, но я люблю тебя.

— можно, я снова тебя поцелую? — вместо ответа спрашивает чанбин, и джисону совсем нетрудно подтянуться к его лицу и соединить их губы. больше не трудно показывать свои чувства. джисон планирует стать самым лучшим в этой сфере.

рука чанбина тянется вбок, чтобы отключить ночник, но джисон перехватывает ее на полпути, переплетая их пальцы.

— оставь свет включённым, — просит он, — хочу видеть твое лицо перед тем, как засну.

чанбин слегка улыбается, целуя тыльную сторону ладони джисона.

— я тоже тебя люблю. если что. просто говорю, на всякий.

— я знаю. я, типа, классный, как можно не?

за сердитым хлопком по джисоновой заднице следует его довольный донельзя смех. чану предстоит выпить целый чайный океан.

Actions

Kudos

lexieele, DeadlyBamboo, turruru, Katee355, OutcastDokkaebi, ElenaHedg, anemotya, shierind, binniesungie, flummoxbaby, kaorina, Goblinka_Ari, Orrina31011, Yadovitaya_Iva, timoffeeva, lotus_recesses, Lovetheism, muffin_loover, lixlixty, imnamesan, venomaenom, Takihara, tutuomo, lmhsdd, tiredrina, yolll, skaldin_kesting, SchizophreniaOnTheRoad, plsdontbitethispotato, hjmoon, pnwsm6, paper_mouse, alyonush, zheny, Yorhan, sealratty, Vinniva, Macrocosma, myan_myan, silent_alien, juremspuran, dont_shush_me, fukria, Amarant_AO3, and lueurdusoleil as well as 17 guests left kudos on this work!

Comments

Sorry, this work doesn't allow non-Archive users to comment. You can however still leave Kudos!

Archive of Our Own^beta

Actions

Work Header

си-диез

burningcore

Summary:

Notes:

Work Text:

Actions

Kudos

Comments

Footer

About the Archive

Contact Us

Development