Work Text:
Почему же ты молчал?
Все казалось сном — нет, кошмаром. Липкий и жуткий кошмар просачивался в каждый уголок сознания, создавая ощущение нереальности происходящего. Это всё не реально. Это не может быть реальностью.
Почему ты проходил через это один?
Мы обещали делиться всем друг с другом. Ты выглядел таким одиноким в нашей команде. Ты был новеньким, но в тебе была искра, горящий энтузиазм. Я видел это в тебе, ведь сам был таким же. Я хотел помочь тебе раскрыться. Ты создал иллюзию того, что у меня получилось тебе помочь. Да, именно иллюзию. Ты дал мне поверить в то, что я помог перестать быть тебе одиноким и лишним среди нас. Ты был прекрасным актёром.
Почему ты ничего не говорил даже мне?
Я бы тебя понял, и ты это прекрасно знал. Я никогда не отказывал тебе в помощи. Я подавал тебе руку, когда ты падал, не боясь, что могу упасть вместе с тобой. Я хранил твои редкие секреты и никому не разбалтывал, как бы меня ни уговаривали. А ты знал, насколько хорошо Кира и Вик могли уговаривать. Но я молчал. Всегда… А редки были секреты, потому что ты был скрытен, но умудрялся делать вид, что так и нужно, что всё в порядке. Я не хотел влезать в твои дела, раз ты был против. Возможно, это была моя самая большая ошибка.
Почему ты не признался мне?
Не признался, что и ты любил меня так же сильно, как и я тебя. Все видели наши взгляды друг на друга. Мои были слишком очевидными. Забавно, но я думал, что ты не догадаешься. Я ведь самый умный, а все вокруг ничего не заметят. А ты походу заметил это самым первым. Сразу же.
Твои же взгляды я никогда не понимал. Что-то проскальзывало в твоих карих глазах, какие-то искры, но я не хотел присваивать это себе. Меня и без этого называют эгоистичным нарциссом. Мне было стыдно даже подумать о том, что эти искры для меня. Но ты никогда не думал обо мне в таком ключе. Знал, что это маска, которую я осмеливался снимать только при тебе и ради тебя. Ты ценил это, я знаю. Ты сам мне это говорил, тогда в парке весной.
Почему ты лгал?
Я бы не разозлился. Я видел твою тревогу последние месяца два-три. Особенно после того, как ты оказался наедине с Моргартом, пока мы лежали в отключке, словно играем первый день в своей жизни. Ты буквально не выходил из тревожного состояния, но молчал о настоящей причине, сваливал все на экзамены и учебу. А я верил. Я хотел в это верить. Ведь что может быть хуже экзаменов, верно? Я совершенно не замечал твою ложь. Я верил тебе всеми клеточками своей души. Я знаю, ты не хотел мне лгать, ты никогда не желал мне ничего плохого. Я уверен — ты не хотел этого делать. Верно полагать о том, что тебе было самому больно лгать мне, смотря в глаза.
Почему ты не открыл мне замысел?
Я и подумать не мог, что Моргарт захочет переманить к себе именно тебя. Ты казался таким сильным и непреклонным… Да ты и остаешься сильным в моих глазах. До сих пор. Навсегда.
Когда я только узнал об этом, то просто не мог поверить. Почему ты играл на два фронта? Моя первая мысль была не о том, что ты предатель, а о том, что тебя подтолкнуло. Ты не мог нас предать. Ты не мог предать меня. Я знаю, потому что ты тоже это говорил, но уже в моей комнате зимой. Я верил тебе тогда и сейчас тоже верю. Но тогда почему? А ответ был так очевиден, но не для меня, как всегда.
Где-то любовь лечит, а где-то выступает в роли опасной и быстрой отравы. К сожалению, тебе выпала вторая карта. Ты пытался меня оттолкнуть, но я не замечал скрытого замысла в этом и лишь сильнее тянулся к тебе, словно астматик к ингалятору, или же подсолнух к солнцу.
Ты пытался показать Моргарту, что я для тебя ничего не значу, что я просто друг, если уж не просто коллега, что он может не шантажировать тебя мной… Так ведь все было? Он же этим тебя шантажировал?
Даже Моргарт заметил наши взгляды, наши касания, наши слова, наши разговоры ни о чем, но и они значили для нас многое. Почему же я не заметил и так тормозил?..
Милый, тебе нужно было всего лишь мне рассказать. Ты прекрасный актёр, так и я не хуже. Мы бы сыграли с тобой прекрасный спектакль для Моргарта, а ребята подавали бы реквизит и восхищались нашей игрой. Мы ведь идеально чувствовали друг друга. Нам даже не нужен сценарий. В конце нам никто бы не похлопал, ведь спектакль только для Моргарта, но мы бы и без хлопков знали, как прекрасно отыграли.
Сказал бы ты мне свой план, замысел… Я выбрал бы любую роль.
Перед глазами все ещё твое бездыханное тело.
Глаза, в которых больше не горел энтузиазм, не было искр, даже не было уже такой привычной тревоги.
Губы, которые я успел поцеловать парочку раз до твоей трагедии, были такими синими и тонкими, а я помню их пухлыми и ярко-красными. Потому что ты, дурачок, не переставал их кусать.
Бледные и холодные руки… Я в надежде схватил тебя за руку — вдруг почувствую всё то же тепло? Нет… Они были так же холодны, как и мои обычно.
Ты мне всегда их грел зимой, а летом и весной я всегда пытался найти причину чтобы ты вновь взял меня за руки. Иногда я сам брал тебя за руку без причины. Ты как-то особо не сопротивлялся, но только до того момента, когда ты остался наедине с Моргартом. Потом мне приходилось придумывать такие изощренные планы, чтобы просто хоть на секунду коснуться тебя… Меня чуть ли не трясло, когда мой план проваливался. Меня это лишь обижало, но подозрений не вызывало. И тут я тормоз.
Я услышал разговор ребят через несколько дней после твоей… Вик сказал: «Мне показалось, будто крик Филиппа услышал весь Питер…»
И правда. Моя реакция в тот момент не была заторможена. Я сразу отреагировал на меч в твоей грудной клетке, который проходил насквозь. Может, даже ты успел услышать, как я загорланил во весь голос твое имя. Кричал так, словно в этом крике я хотел размыть все наши недомолвки между нами. У нас их было действительно много.
Спорим, ты тоже думал про достаточное количество времени? Мы ведь успеем все друг другу договорить? Мы успеем сесть в нашей любимой кофейне и поговорить? Не избегая опасных тем, а говорить прямо: «У меня проблема». Я никогда бы не клеймил тебя предателем, даже если ты уже наломал дров к тому времени.
В этом разговоре мы бы не избегали опасные темы, а так же сказали прямо — я люблю тебя. Я был готов сказать тебе это первым. Повторить, если бы это потребовалось.
Мне неважно, ответил бы ты мне сразу. Я очень люблю тебя, мне несложно было подождать.
Прости, я был слишком нетороплив, и ты так и не узнал, насколько сильно я хотел быть рядом с тобой. Прости, что оставил попытки узнать что же с тобой действительно происходит. Прости, что так быстро сдался. Прости, что не успел превратить нашу любовь в лекарство, а не в яд.