Chapter Text
Мир горит и разваливается на части перед его глазами.
В какой-то момент он проваливается во тьму, а когда просыпается, понимает, что находится в бункере Датча, и рядом только Джозеф Сид. И этот человек говорит, что не планирует его убивать.
Как только Джозеф выходит из комнаты, Гарретт бросает взгляд на наручники, которыми прикован к кровати.
Он не собирается жить здесь с человеком, убившим Датча, Фейргрейвов и всех тех, кто сопротивлялся Вратам Эдема.
И помощник шерифа делает то единственное, что может в данной ситуации.
Он бьется головой о металлический каркас кровати. Пусть шумно, но останавливаться нельзя, у него не так много времени, прежде чем Джозеф вернется в комнату.
Он настойчиво продолжает разбивать свою голову о металл, пока перед глазами не темнеет.
***
Вокруг лишь тьма, и вдруг Гарретт стоит в тускло освещенной церкви, а Джозеф Сид прямо перед ним с вытянутыми руками.
Что?
— В наручники его, салага, — приказывает маршал Берк. И Гарретт разглядывает сначала того, а затем переводит взгляд на остальное семейство Сид.
Берк, Джейкоб, Фейт, Джон, черт, да даже шериф Уайтхорс, по сути, все они должны быть мертвы.
Что за хрень?
Все смотрят на него, а Берк снова говорит арестовать Джозефа Сида. Появляется странное головокружение, так называемое чувство дежавю. Он делал это раньше, или же ему просто так кажется?
Прежде чем Берк успевает отдать приказ в третий раз, Гарретт заковывает в наручники человека перед ним, и все вместе они направляются к дверям церкви.
Когда он оглядывается на братьев и сестру Сид, Джейкоб и Фейт переговариваются, но вот Джон… Джон Сид смотрит прямо на него, их взгляды на короткий момент встречаются, и что-то странное есть в глазах этого человека.
Он не может понять, что именно, поэтому поворачивает голову назад, следуя за Уайтхорсом, Берком и Хадсон обратно к вертолету.
***
Гарретт бежит через лес, прочь от горящих останков вертолета, подальше от эдемщиков, пули которых едва не превратили его в решето.
Он не осознает, что уже направляется к трейлеру, где впервые встретился с маршалом, пока Берк не вызывает его по рации. К тому времени это место уже виднеется, и Гарретт вламывается внутрь.
После многое происходит так же, как и в первый раз: Берк заводит машину, а эдемщики гонятся за ними.
В какой-то момент Берк протягивает динамитные шашки.
Гарретту должно быть чертовски везло до этого, поскольку, как только он собирается бросить последнюю шашку динамита, машину, протараненную джипом, заносит, и та выскальзывает из рук.
Вместо намеченной цели, зажженный динамит остается в кузове их машины.
Он видит, как шашка катится, и не может позволить ей взорваться, как и не вариант просто сидеть и надеяться, что какое-то чудо погасит фитиль. Гарретт пытается подобраться к ней, несмотря на протесты непонимающего Берка и крики: «Какого черта ты вообще вытворяешь?». Еще одна машина врезается в них, почти заставляя Гарретта вылететь из окна, а динамит закатывается еще дальше.
— Салага!
Слишком поздно.
Взрыв, и на мгновение вокруг только палящий жар и ослепляющий свет.
А потом они снова в церкви, Джозеф Сид с вытянутыми руками стоит напротив, а Джон Сид пристально смотрит.
— В наручники его, салага.
В этот самый момент, помощник шерифа понимает, что он во временной петле, как бы безумно это не звучало. Это не научно-фантастический рассказ, это реальная жизнь, и не бывает никаких гребаных временных петель в реальной жизни, верно?
Или может, он в аду?
В любом случае, он застрял, и даже не знает, почему и как это исправить.
***
О да, Гарретту, однозначно, чертовски везло в первый раз, потому что это все происходит уже, как минимум, в пятый раз, а он и Берк даже не добрались до моста, с которого должны были слететь в реку.
Он умирал уже достаточно, чтобы однозначно заявить, что это полная лажа. Ему бы никогда даже не пришло в голову задуматься о подобном раньше.
В восьмой раунд (после того, как Берк случайно переехал его машиной, какого черта, Берк), маршал снова говорит «В наручники его, салага», а Гарретт опять повторяет все свои действия.
Заковать Сида, сесть в вертолет, пережить крушение, сбежать с Берком.
Раз за разом. Снова и снова.
Но сейчас, когда шериф и Берк открывают дверь, Гарретт чувствует, как кто-то хватает его за бицепс.
Жутко от того, что это может быть один из ненормальных культистов, но когда он смотрит и понимает, что это не менее ненормальный Джон Сид… честно говоря, это даже более странно, ведь до сих пор мужчина, как и все остальные, следовал сценарию, где тот просто пристально смотрит на Гарретта с расстояния.
Голубые глаза обжигают, удерживают на месте, и Гарретт внезапно вспоминает ехидные комментарии, брошенные Акулой и Аделаидой когда-то давно. Мир сжимается вокруг, пока они просто стоят и смотрят друг на друга.
— Мистер Сид, отойдите, — говорит шериф, но Джон игнорирует мужчину, он продолжает удерживать Гарретта и смотреть, сжимая и разжимая челюсти, словно хочет что-то сказать.
— Все в порядке, брат, — говорит Джозеф, и Джон отпускает, убирает руку, словно обжегся просто прикоснувшись.
Они садятся в вертолет, тот разбивается, и они с Берком бегут от погони на машине.
На этот раз они наконец-то добираются до моста и падают с него в реку.
Гарретт просыпается в бункере и видит Датча живым и здоровым.
Он ни разу не был так счастлив прийти в сознание закованным в наручники.
А еще он никогда раньше не ощущал себя настолько отчаявшимся: он знает, что оказался в центре чего-то, чего совсем не понимает.
Так же Гарретт в замешательстве от того, почему Джон Сид был настолько зациклен на нем, даже до того, как началась вся эта чушь с временными петлями, прежде чем он убил его в первый раз.