Work Text:
Голод - ужасная вещь.
Хэ Сюань знает. Ему известно, как скверно ощущается пустой желудок. Он знает, как легко это может сломить человека. Не преувеличением будет сказать, что он позволил бы небесным чиновникам сковать себя и подвергнуть пыткам, при условии что это избавит его от этого чувства. Временами, оно становится слишком сильным. Его желудок превращается в бездонную яму. Тогда он ест. Ест, ест и ест, пожирает тела моряков оказавшихся достаточно неудачливыми, чтобы заблуждать в его владениях. Ест до посинения и уставшей челюсти, но внутри все еще так пусто, поэтому он ест еще.
И ощущает теплые руки на своей холодной коже. Чувствует, как они скользят под его одежды и останавливаются в районе живота, ощущает приятный поток духовной энергии, уносящий боль. Он пришел к выводу, что лишь духовная энергия способна заставить его чувствовать себя лучше.
Человек, которому принадлежат эти руки мычит, время от времени произнося,
— Хэ-сюн, ты вновь проголодался, — а иногда не говоря ничего. Благословение, снизошедшее прямиком с небес.
Временами он не может есть. Чувство все еще там, где-то внутри, но как если бы все в его желудке перевернулось вверх дном, и тогда даже запах еды дурманит. Это малоприятно, весь Дворец Черных Вод пропах трупами и кровью, даже несмотря на то, что он всегда ест в одном месте.
Он сидит на своем троне и чахнет. Представляет, что он где-то в другом месте, где-то по приятнее.
И вот они, эти руки, внимательные и нежные, стремящиеся заполнить дыру и стереть болезненность.
— Хэ-сюн, ты снова голодаешь.
Неважно, как много раз были произнесены эти два предложения, они всегда звучат одинаково. Ни разу в них не было и намека на раздражение или нетерпимость, всегда теплые, обеспокоенные и такие, такие нежные.
Ши Цинсюань ставит напротив него небольшую тарелку с едой, усаживается на резную ручку трона и начинает кормить его, медленно, как мать кормит больного ребенка, попутно сцеловывая слезы. Дать увидеть себя в подобном виде должно ощущаться отвратительно, но оно не, потому что он научился доверять. Хэ Сюань любит эти руки, дорожит ими. Он целует их и держит рядом; оберегает их и старается делать все, чтобы они оставались мягкими и теплыми.
Он прекрасно знает, что у него ужасные привычки. Прекрасно знает, как Ши Цинсюань переживает, но также в курсе, что это нельзя исцелить. Телесные увечья, полученные в бытие человеком, навсегда остаются в посмертии. Поэтому, ему остаётся только терпеть. И позволять богу, в которого он влюбился, заботиться о нем. У него не хватает духу сказать, что лекарства от его недуга не существует, не с долгосрочным эффектом, по крайней мере, потому что Ши Цинсюань старается и Ши Цинсюань заботится.