Work Text:
Сайно познакомился с аль-Хайтамом в Академии - первое впечателение было далеко не самым положительным, поскольку их разговор закончился спором. Они не сошлись во мнениях и каждый счёл другого идиотом. Юношеский максимализм бурно играл внутри них и всякая беседа рано или поздно превращаль в перепалку по поводу и без. Но этот "напыщенный идиот", как окрестил для себя его Сайно, безусловно, привлекал внимание. Почти все девушки были очарованы красотой юного аль-Хайтама, глубоко поражённые в самое сердце. Он мог бы даже сказать, что у того был некий шарм - ученик академии был определённо красив - утончённый профиль притягивал взор многих, глубокий взгляд зелёных глаз гипнотизировал, а вкусу в одежде мог бы позавидовать даже он сам.
Аль-Хайтам вёл себя воистину аристократично - настолько, что его педантичные наклонности порой раздражали. Но Сайно иногда за собой замечал, что стал невольно оглядываться каждый раз, ища взглядом своего одногруппника. И ведь он находил - не важно, где аль-Хайтам сидел на занятиях - Сайно гипнотизировали его плавные движения, когда он беседовал с преподавателем, держал перо, вырисовывая красивые буквы, или просто поправлял свои серебристые волосы.
Внешность аль-Хайтама его точно привлекала, а вот его характер, который способствовал появлению споров, втыкая палки в колёса налаживанию их отношений, оставлял желать лучшего. По крайней мере, ему так казалось. Но он не мог вечно спорить с аль-Хайтамом.
А потом всё изменилось - пыл Сайно постепенно сходил на нет и он смог внимательнее присмотреться к аль-Хайтаму. Тот оказался довольно интересным человеком - начитанный юноша мог поддержать практически любую беседу.
С аль-Хайтамом Сайно мог говорить обо всём - начиная с любимой еды и заканчивая опасными темами, например, критикой методов Академии. Ему удалось узнать будущего секретаря лучше и, пообщавшись с ним чуть дольше, они стали проводить время вместе намного чаще, за пределами Академии.
Аль-Хайтам, как истинный учёный, подолгу задерживался после занятий в лаборатории, проводя различные эксперименты в поисках чего-то неизведанного. Сайно не особо был против того, чтобы ждать его у входа в Академию, но иногда тот забывал о времени, слишком увлекаясь исследованиями.
Вскоре аль-Хайтам выходил из огромного здания, перемазанный непонятно чем, но вполне удовлетворённый. "И снова его эксперимент закончился не слишком хорошо," - думал тогда Сайно, сосредоточенно разглядывая человека напротив. Подобное было редкостью, ведь аль-Хайтам был чересчур аккуратен, и, возможно, даже педантичен в своих исследованиях. Но заставлять друга ждать слишком долго казалось ему неправильным, а поэтому он пренебрёг своими принципами. Это было действительно мило, ведь за довольно малое время Сайно удалось узнать, насколько неохотно тому было делать подобное.
Он невольно потянулся к лицу юноши, чтобы стереть грязь, параллельно шепча слова благодарности, но, быстро опомнившись, убрал руку прямо в миллиметре от светлой кожи. Сайно не мог сказать, чем был вызван этот секундный порыв, но его щёки тут же залились краской, что было видно даже на его смуглой коже.
Отвернувшись, он быстро подавил смущение внутри себя и сказал что-то невнятное про то, что аль-Хайтаму всё же стоит умыться, чтобы они смогли прогуляться. Сайно быстро зашагал по спуску прочь от Академии, надеясь, что друг не заметил перемену его настроения. Но, если бы он тогда всё-таки обернулся, то увидел бы на лице аль-Хайтама точно такое же выражение, словно то было отражением в зеркале.
Об этом случае они никогда не говорили.
Но после него Сайно решил хотя бы для себя уяснить, что именно происходило между ним и аль-Хайтамом. Ему нужен был чёткий ответ - они просто друзья или нечто большее? Казалось бы, в его возрасте люди легко поддавались любым порывам, даже не разобравшись в их причинах и последствиях. Их соблазняла возможность познать новые чувства и удовлетворить различные потребности - от невинной романтики вплоть до животного вожделения. Сайно не понимал такой спешки в любовных вопросах, которые определённо требовали долгих раздумий.
Юноша закинул небольшой мешок с едой в походную сумку - ему удалось уговорить аль-Хайтама сходить с ним на пару дней в пустыню. Всё же, он довольно давно не был в родных краях и скучал по знойному ветру вместе с палящем солнцем, что слепило глаза. Пустыня была его стихией - там, где не подготовленные городские путники падали от изнеможения и жажды, ему удавалось практически без проблем путешествовать. Простые люди - особенно без глаза бога - не подозревали об опасностях, что таили в себе бескрайние пески, и поэтому очень немногие возвращались оттуда.
Сам же Сайно был только рад спустя долгое время ступить на тёплый песок, в котором немного утопали ноги и прогуляться под жарким солнцем, после испив воды из красивого оазиса.
Приготовления были закончены - он аккуратно положил сумку около кровати и, накрывшись одеялом, стал разглядывать потолок. Юноша ведь мог отправиться туда один, чтобы в полном спокойствии и тишине, прерываемой лишь пустынной живностью, гулять по родным сердцу землям. Но почему-то ему захотелось разделить радость от возвращения домой с кем-то важным. С тем, кто поймёт, насколько дорога для Сайно пустыня. И аль-Хайтам определённо подходил под эти параметры.
Сайно перевернулся набок - его взгляд наткнулся на небольшую стопку исписанных листов, что лежали на тумбочке. Рука невольно потянулась к одному из них и, подняв его над головой напротив лунного света, он внимательно вгляделся в изображение на нём. Уверененные и чётко нарисованные линии складывались в начертания древних рун, значение которых изучал аль-Хайтам в своём даршане. Сайно провёл пальцем по строчке причудливых иероглифов, которые рассказывали одну из древних легенд про Алого Короля - тот был славным воином, что бесстрашно вёл за собой народ пустыни.
Он не особо вчитывался в историю, больше заинтересованный разглядыванием аккуратного почерка своего друга. Сайно никак не мог вспомнить, каким образом записи аль-Хайтама оказались здесь - может быть, тот забыл их, когда последний раз был у него в гостях. Возможно эти бумаги являлись чем-то важным для друга и именно поэтому стоило их вернуть завтра, ведь они могли оказаться частью исследования, в одно из которых с головой опять окунулся аль-Хайтам.
Но, если честно себе признаться, Сайно не понимал такого взбудораженного стремления друга к изучению этих иероглифов. Нельзя было не признать, что иногда это было действительно захватывающим, но многие знания скрывали за собой никем ранее не виданную опасность - а это, наоборот, пугало.
Сайно сложил листы в сумку, чтобы завтра вернуть другу, и снова лёг, гипнотизируя взглядом потолок. Он ещё немного поворочался в кровати, всё думая о том, как обсудить с аль-Хайтамом собственные чувства, не разрушив дружбу.
На улице ещё какое-то время копошились ночные звери, только начиная свой день, и Сайно старался вслушаться в их шуршание, которое упорно заглушали собственные мысли. Но, сколько бы он не копался в себе этой ночью, день перед ней всё же был тяжёлым и усталость вскоре утянула его в объятья сна.
На утро аль-Хайтам уже ждал его в положенном месте. Выглядел он несколько иначе - вместо повседневной одежды на нём были широкие тёмно-зелёные штаны, снизу заправленные в его обычные сапоги, а плащом юноша пренебрёг, несмотря на всю свою любовь к нему. Сайно оказался рядом, наблюдая, как тот поправляет рукава мешковатой рубашки, что была почти в тон штанам - те оказались чуть темнее. Его вежливо поприветствовали, продолжив поправлять рукава.
Сайно не хотел его отвлекать и, поставив походный рюкзак на землю, невольно зацепился взглядом за рубашку аль-Хайтама. Медленно опустившись по воротнику, он остановился на вырезе, что позволял немного разглядеть ключицы. Юноша так бы и смотрел на открытый участок кожи, если бы аль-Хайтам не напомнил о себе, спросив, каким путём они пойдут.
Сайно тряхнул головой, возвращаясь в реальность - сегодня его мысли путались, ведь он сам постоянно размышлял о планах на этот день - поговорить с аль-Хайтамом, чтобы наконец-то поделиться с ним своими чувствами и разобраться в себе.
Они отправились навстречу безжалостным пескам.
И всё же, как бы ужасно не описывали пустыню путники соседних народов, называя её "обжигающей убийцей", Сайно испытал непередаваемое блаженство, вновь ощутив под ногами тёплый песок.
"Дом", - он вдохнул знойный воздух полной грудью, лучше сосредоточившись на ощущениях. Сайно закрыл глаза - совсем рядом с ним копошилась маленькая ящерка, что тут же убежала, завидев его - пара песчинок упала ему на ногу. Ветер потихоньку нарастал, двигая перекати-поле, что едва слышно шелестело вдали. День только начинался, а поэтому солнце словно пробивалось даже сквозь закрытые глаза. Оно ещё не обжигало, а только нежно грело смуглую кожу, будто бы приветствуя его.
Приятно было снова оказаться в родных краях.
Аль-Хайтам отнёсся понимающе к этой минуте единения с пустыней, не решившись прервать друга. И Сайно был ему благодарен - тот наверняка понимал, насколько важным для него был этот миг. Момент, в который сердце замирало, душа наполнялась радостью и приятной ностальгией, а сам он точно знал, что нужно делать - двигаться вперёд.
За ними тянулась вереница следов на песке, что тут же стирал слабый ветер, засыпая всё светлыми песчинками.
Небольшое путешествие ему понравилось - в самом начале они минули деревню Аару и двинулись в глубь пустыни. К полудню, когда солнце начало нещадно печь, выжигая всю живность вокруг, они наткнулись на оазис. Он был их спасением, ведь аль-Хайтам заметно устал, обдуваемый знойным ветром и давящим со всех сторон жарким воздухом. Друг опустился на колени у самой кромки воды, где пробивалась мелкая растительность, и умылся, после какое-то время наблюдая за стекающими с его волос каплями.
Следущая остановка была последней в тот день - сделав небольшой круг, они оказались неподалёку от деревни Аару. Здесь бескрайние пески плавно перетекали в скалы, и Сайно счёл это отличным местом для ночлега.
Оказалось, что аль-Хайтам не умел разжигать костёр - и ему пришлось провести пару уроков, рассказывая о различных способах и методах. Получилось, конечно же, не сразу. Но его друг был терпеливым учеником, что не могло не порадовать Сайно.
- Погоди, ты неправильно делаешь, - он почти на автомате положил свои руки поверх рук аль-Хайтама и только спустя пару секунд осознал, что сделал - щёки мгновенно покраснели. А он, стараясь не подавать виду, скрыл своё лицо за чёлкой и продолжил объяснять и показывать, из последних сил сохраняя невозмутимость.
Вскоре костёр был зажжён и они стали готовиться к ночлегу. Пока аль-Хайтам разбирал вещи из своей сумки, Сайно гипнотизировал взглядом языки пламени, что отражались в его алых, словно кровь, глазах. Огонь чуть извивался, ярко выделяясь на фоне ночной пустыни, а его кончик постоянно стремился вверх, чтобы прорезать тёмное небо, что было усыпано звёздами. Несомненно, красивое зрелище.
Он бы мог всю ночь разглядывать это пламя, вслушиваясь в треск сухих веток, тихое копошение скарабеев вдали и слабое завывание ветра. Смотреть на звёзды, запрокинув голову высоко к небу, вспоминая множество легенд, что рассказывали ему в детстве. Ему бы очень хотелось поделиться этими преданиями с аль-Хайтамом, но сегодня он наконец смог более менее набраться смелости для признаний. А значит, что отступать ему нельзя.
Когда друг устроился рядом с ним, грея руки у огня, Сайно заговорил. Фразы были оборванными, он произносил их медленно, даже не смотря на аль-Хайтама - казалось, если их взгляды встретятся, то Сайно тут же растеряет свою уверенность и сбежит, а потом всю оставшуюся жизнь будет притворяться, словно ничего не было. Но не смотрел он не только поэтому, ведь боялся увидеть его реакцию. Какой бы она не была: хорошей - сердце Сайно упадёт в пятки от счастья, плохой - у него не будет ответа на вопрос о том, как сохранить хотя бы те остатки их дружбы, которая вот-вот могла разрушиться. Он шёл на большой риск, признаваясь в своих чувствах и краем глаза наблюдая за аль-Хайтамом - тот смотрел на него, внимательно слушая.
Сайно не смог различить эмоции на лице друга, но всё равно выпалил фразу признания в чувствах. И только под конец своей речи он посмотрел на аль-Хайтама - друг улыбался, оглаживая мягким взглядом его лицо. Сайно же пытался понять, что всё это значит. Секунда молчания была подобна вечной пытке, ведь время для него замерло, отсчитываемое громкими ударами собственного сердца.
И аль-Хайтам, заметив волнение друга, трепетно накрыл его руку своей. Тёплая рука, согретая огнём, помогла чуть успокоиться и Сайно еле заметно выдохнул.
- Я чувствую к тебе тоже самое, - сердце, кажется, пропустило удар. И в голове словно молнией по небу пронеслась единственная мысль - его чувства взаимны. Он столько времени метался в сомнениях и теперь точно мог сказать - всё это было не зря. Нужно было лишь сделать первый шаг.
Они легли спать совсем рядом, так близко, что Сайно мог иногда улавливать чужое дыхание. И от холодных ветров его спасал вовсе не яркий костёр, а тепло любимого человека рядом.
Он был счастлив.
***
За несколько месяцев отношений с аль-Хайтамом Сайно узнал о нём много нового. Будучи просто друзьями, они скрывали некоторые моменты своей жизни и слабости, утаивая различные интимные моменты. Но теперь, когда их чувства оказались взаимными, прятать от чужих глаз было нечего.
Если Сайно любил поваляться в постели по утрам после пробуждения, то аль-Хайтам не терял времени, сразу же приступая к делам. Хоть ему и хотелось иногда понежиться в кровати с любимым перед завтраком, у такой привычки был значительный плюс - окончательно его всегда будил манящий аромат с кухни.
- Доброе утро, - уже такой привычный ритуал - Сайно тихо пробирался в другое помещение и, подкрадываясь к аль-Хайтаму, обнимал его со спины. Поначалу тот вздрагивал от неожиданности, едва не роняя всю приготовленную еду, но вскоре привык к такой причуде и всегда ждал его.
Аль-Хайтам пробубнил что-то невнятное в ответ, слишком занятый раскладыванием фруктов на тарелки.
"Никакого доброго утра?" - пронеслось в мыслях Сайно. И, раз уж аль-Хайтам решил не любезничать сегодня, то нужно было преподать ему урок. Пришлось взять табуретку - в некоторых ситуациях у его роста были значительные минусы - в следущий миг аль-Хайтам вздрогнул, в последний момент успев заглушить непристойный звук стиснутыми зубами.
Сайно удалось узнать парочку его слабостей - уши были одной из главных. И он не придумал ничего лучше, чем провести влажным языком по ушной раковине - это всегда действовало безотказно и аль-Хайтам полностью оказывался в его власти.
Раньше ему всегда было интересно, зачем же любимый носил своеобразные наушники, если у каждого жителя Сумеру был лёгкий терминал Акаши. Сайно думал, что аль-Хайтам создал свой собственный скрытый канал знаний на Акаше, но всё оказалось гораздо проще - его уши были слишком чувствительными. Поэтому ему приходилось прикрывать их - чтобы ненароком не задеть чем-нибудь или спасти от знойного ветра в пустыне. Именно так аль-Хайтам оправдывался перед другими людьми и, отчасти, это действительно было правдой. Но лишь Сайно знал о том, что такую особенность можно использовать и в других целях.
И сейчас ситуация была просто идеальной для этого.
- Так мы опять останемся без завтрака, - аль-Хайтам положил руку ему на бедро, чуть стиснув пальцы на смуглой коже. Сайно же не смог сдержать довольной улыбки - хоть такой способ и являлся для него любимым, было просто приятно отвлечь аль-Хайтама от кучи умных мыслей, которыми он вечно забивал себе голову. Тот периодически витал в облаках и иногда, планируя отдохнуть, снова и снова размышлял о древних рунах, что так и остались неразгаданными в его лаборатории.
Сегодня Сайно хотелось насладиться горячей, только приготовленной едой, а поэтому он решил сжалиться над аль-Хайтамом и не мучать его, невинно положив голову тому на плечо. Юный учёный же, наконец-то закончил с приготовлением завтрака и едва ощутимо ущипнул Сайно за руку, прогоняя его к столу. Напоследок аль-Хайтам получил от него поцелуй в щёку и им наконец-то удалось поесть.
Помимо подобных милых моментов по утрам, аль-Хайтам принёс и другие радости в его жизнь. Теперь они больше проводили времени вместе, не только оставаясь друг у друга на ночь, но и чаще чувствовали тоску от разлуки. Всё же, начало отношений - пора неимоверной любви и стремления к близости. И именно поэтому Сайно иногда уводил аль-Хайтама в тёмные уголки Академии - они держались за руки при всех, а вот целоваться на людях его любимый стеснялся - приходилось прятаться от остальных студентов.
Но в этом Сайно находил особое удовольствие - прятки от любопытных глаз в тени разбавляли адреналином рутинную учебную жизнь, только подогревая азарт. В такие моменты они балансировали на грани - ему до жути хотелось сильнее прижаться к аль-Хайтаму, яснее почувствовать своей кожей его, но было нельзя. Не время и не место. Приходилось ждать конца занятий, когда они могли быть самими собой и не скрывать свои чувства.
Намного легче стало после окончания учёбы. И если аль-Хайтам стал секретарём, то Сайно пошёл дальше - он захотел охранять жизни людей от опасных знаний. Их цели разошлись, но им всё же удалось сохранить отношения. В этом были свои плюсы - чем дольше Сайно проводил время вдали от любимого, выискивая учёных-преступников с другими матрами, тем более долгожданной была их встреча.
И, когда их жизнь стала более-менее стабильной - хотя, какая уж стабильность при поимке обезумевших учёных - только вступившему на свой пост генералу матры пришло письмо. Такого он точно не ожидал - его самая способная, но до жути ленивая, ученица* написала ему. Сайно так и не смог сам угадать причину того, зачем же Лиза отправила ему письмо спустя несколько лет после академии. Он вздохнул - с её потенциалом у неё были такие хорошие возможности. Она могла стать великой учёной и привнести в науку Сумеру множество открытий. Но Сайно ни за что не стал бы ей препятствовать - он как никто другой понимал причину её ухода из Академии.
Генерал открыл письмо.
Изящно написанный текст рассказывал о маленькой девочке, которой не посчастливилось стать жертвой экспериментов Фатуи. Её сделали сосудом для жуткой божественной силы, которую она не могла контролировать и Лиза считала, что только Сайно может ей помочь.
Дальше он читал бегло и с каждой новой строчкой думал о своей особенности. Если Коллеи - так звали девочку - стала просто жертвой судьбы, то Сайно по собственной воле заключил сделку с духом. Они оба были лишь сосудами, но она не могла справиться с огромной силой, разрушая всё вокруг и причиняя себе вред.
Сайно сложил письмо обратно в конверт, уставившись на мондштадтскую сургучную печать - крылья свободы на фоне голубого неба. Решение этой ситуации, определённо, было одним из непростых, но у него уже появилось пару идей по этому поводу. Но, если он так и будет сидеть здесь, то точно никак не поможет девочке - ему стоило начать собираться в дорогу.
На следующий день его разбудила неожиданная тяжесть - аль-Хайтам во сне положил на него не только руку, как обычно, но и ногу, а это уже доставляло некоторый дискомфорт. Всё же он весил далеко не как облачко. Аккуратно выпутавшись из крепких объятий, Сайно потянулся - тело услужливо напомнило о событиях этой ночи.
Вчера вечером он рассказал аль-Хайтаму про письмо Лизы и о том, что не может точно знать, сколько времени всё это займёт. Сайно нужно было отвлечься от грустных мыслей, чтобы не ложиться спать с забитой размышлениями головой. Хотелось забыться - письмо бывшей ученицы заставило его задуматься о своей судьбе и тяжёлом прошлом, которое очень сильно хотелось оставить позади. И, когда аль-Хайтам вернулся к нему домой, Сайно утянул его в кровать. Он не желал о чём-либо думать. Просто наслаждаться моментом.
Генерал оглядел себя в зеркало - почти по всему телу темнеющими пятнами расцветали недавние засосы - за это стоило поблагодарить аль-Хайтама. Теперь уж точно не выйдет отправиться в Мондштадт в своей обычной одежде, ведь та была слишком открытой, и любой прохожий мог в красках представить бурную личную жизнь Сайно, просто взглянув на него.
Но всё было не так уж и плохо - суровые ветра анемо архонта всё равно бы заставили его променять свой повседневный образ на что-то более тёплое. Да и аль-Хайтам не вышел сухим из воды, будучи почти весь покусанный им. В принципе, они были в расчёте.
В этот раз они отошли от привычных порядков - аль-Хайтам спал, как младенец, пока Сайно готовил завтрак, последний раз проверяя вещи в дорогу. С едой проблем не возникло и оставалось решить вопрос с одеждой. И, пока он рылся в шкафу в поисках подходящего одеяния, аль-Хайтам проснулся, влекомый ароматом еды, и пришёл к генералу.
- Доброе утро, - ещё сонный секретарь обнял его со спины и поцеловал в макушку, взлохматив и так растрепавшиеся белоснежные волосы. Тепло родного человека рядом чуть разморило его и Сайно слегка прикрыл глаза - он мог позволить себе ещё буквально минуту для таких глупых и милых вещей, просто наслаждаясь моментом рядом с любимым. Генерал слушал чужое спокойное дыхание, пока его владелец старался удобнее устроить голову и руки. И вот аль-Хайтам положил подбородок ему на голову, замерев в таком положении - у Сайно появилась возможность отомстить, которой он тут же воспользовался. Генерал потянулся руками наверх и взлохматил серебристые волосы.
После небольшой шутливой борьбы они всё-таки добрались до стола и смогли позавтракать. Когда с едой было покончено, на улице уже оживились торговцы, с большим энтузиазмом зазывая к себе покупателей. Сайно в последний раз проверил вещи в дорогу и, поправив капюшон плаща, обернулся к аль-Хайтаму.
"До скорой встречи" - эта фраза была прервана трепетным поцелуем Сайно. Он старался запечатлеть этот момент глубоко в памяти, сосредоточившись на ощущениях мягких губ, целовавших его, и сильных руках аль-Хайтама, что дарили нежные объятия.
Вопреки скорой разлуке хотелось сильнее прижаться к любимому, лишь бы продлить этот момент, расстворяясь в кружащих голову ощущениях. Обнять его крепче и, уткнувшись носом в шею, вдыхать такой родной запах, который теперь всегда напоминал о доме. Где бы они ни были - рядом с аль-Хайтамом Сайно чувствовал себя спокойно. С ним любое место могло стать родным сердцу.
Но любое блаженство рано или поздно заканчивалось, ведь от Сайно могла зависить судьба невинной девочки, ставшей жертвой Фатуи. Генерал вышел из дома, пряча пылающие щёки за капюшоном. Ему предстоял долгий путь в обитель архонта ветров.
***
Спасение Коллеи оказалось отнюдь не простой задачей - избавиться от разрушительной силы архонта было невозможно, но нашёлся другой выход. К счастью, Сайно разбирался в проведении древних и сложных ритуалов, один из которых помог Коллеи. Генералу удалось запечатать ужасного духа-змея, сидевшего внутри девочки. Казалось, что заклинание отнимет у него все силы - ничего подобного он никогда не пробовал, а поэтому не мог знать, насколько сильно это повлияет на его тело и душу.
Но Сайно смог справиться. Не сам, конечно же - стоило поблагодарить таинственного духа, для которого он стал сосудом. Без его помощи и поддержки, тело генерала точно бы не выдержало, а разум сдался под натиском силы древнего бога.
Всё обошлось и ему удалось вернуться в Сумеру, передав Коллеи на воспитание своему старому знакомому - Тигнари. Конечно же, он не пустил всё на самотёк и навещал её, со временем притеплев к ней. Сайно никогда не планировал заводить детей, ведь его работа точно не могла обеспечить им счастливого будущего, но вскоре Коллеи стала для него как дочь. Поначалу замкнутая и нелюдимая, она боялась всех - Фатуи оставили на её жизни несмываемый отпечаток, который преследовал девочку и по сей день. Но им с Тигнари удалось дать ей возможность на счастливое будущее.
Когда раны, оставшиеся после ужасных экспериментов Фатуи зажили, Сайно уговорил Тигнари позволить им с Коллеи прогуляться неподалёку от Гандхарвы. После прибытия из Мондштадта девочка почти всё время проводила в хижине - раны на всём теле заживали медленно и ей потребовалось много времени для восстановления.
Коллеи всё ещё была довольно зажатой и Сайно пытался её разговорить, пока они шли вдоль мелкой реки около Гандхарвы. Шутки генерала девочка не оценила или попросту не поняла в силу возраста, и он решил не нагружать её подобными разговорами. Поначалу они просто шли в тишине, слушая плеск воды и пение экзотических птиц, но потом Сайно вдруг заметил, что Коллеи разглядывала его причудливую шапку - особенно её заинтересовали уши шакала, что слегка трепетали под напором слабого ветра.
- Держи, - генерал снял шапку и протянул её девочке, которая тут же удивлённо уставилась на него. Коллеи аккуратно взяла в руки головной убор, словно тот был сделан из самого хрупкого хрусталя - казалось, сожмёшь чуть сильнее и он рассыпится на маленькие осколки. Но вот она надела его на голову и потянулась руками к импровизированным ушам. Коллеи чуть согнула их и, немного поигравшись с серёжками, побежала к реке. Сайно неспеша пошёл за ней, глядя как ленты на его шапке равеваются от бега - девочка разглядывала своё отражение в прозрачной воде. И, что было удивительно, Коллеи едва заметно, но робко, улыбнулась. Казалось бы, улыбка - совершенно обычная эмоция, ведь дети часто радуются и смеются по любому поводу, но не она. Всё, что она помнила - злобные ухмылки безумного предвестника Фатуи, невообразимую боль и тёмные лаборотории, которые приносили одни лишь страдания. И от того её улыбка была для Сайно словно подарком - Коллеи постепенно становилась обычным ребёнком. Она определённо заслуживала счастливого детства. Глупых смешков по мелочам, игр со сверстниками и родительской любви. Для других это было мелочью, что недостойна внимания, но Сайно, определённо, был счастлив. Коллеи понемногу открывалась этому миру.
Генерал вернулся домой - после мучительного выслеживания очередного безумного учёного, он быстро навестил Тигнари и Коллеи, после поспешив к себе. Сил совсем не было, а на улице уже смеркалось. Хотелось просто без сил упасть на кровать и, обняв аль-Хайтама, прижаться к его широкой груди, заснув под звуки его тихого дыхания.
Но, оказавшись дома, он не обнаружил аль-Хайтама. Возможно, тот заглянул в какой-нибудь магазин и, не сойдясь во мнениях о науке с очередным торговцем, задержался. Сайно планировал предложить ему вместе навестить Коллеи - всё же, хотелось познакомить друг с другом двух дорогих для него людей и привнести в жизнь девочки ещё одного хорошего человека.
Вдруг его внимание привлекли аккуратно сложенные стопки бумаг на столе. Те были исписаны рунами из очередного исследования аль-Хайтама, которые рассказывали о правдивых и не очень легендах. Но один листок привлёк его внимание - на нём не было никаких надписей, лишь схематичный рисунок капсулы знаний. Такие вещи были довольно ценными и эта отличалась от обычных. Если аль-Хайтам действительно не перепутал цвет - что вряд-ли могло произойти с его-то внимательностью - то эта капсула должна была светиться не зелёным, а красным.
- Это же... - вслух начал Сайно, но был прерван скрипом открывшейся двери. Генерал мгновенно вернул листы на место и стал разбирать корзину с фруктами, словно он только этим и занимался последние пару минут. Ему не впервые приходилось скрываться от подозрительных личностей при поиске информации, но он никак не мог знать, что подобное придётся делать по отношению к любимому человеку. Сердце едва ощутимо заныло, подстёгиваемое заблуждением в мыслях и странным сомнением. Он никак не хотел верить, что аль-Хайтам ввязался в опасные исследования.
Прошло всего пару секунд и секретарь тут же вошёл в дом. Он поставил сумку с покупками на пол, после заметив Сайно - тот старался не привлекать к себе внимания, слишком занятый размышлением об увиденном. Но напрямую спросить у него вряд-ли получится, ведь аль-Хайтам уже прослушал немало лекций от генерала об опасностях, которые скрывают в себе запретные знания.
Сайно доверял ему свою жизнь и старался предостерегать от опасностей, когда аль-Хайтам заходил слишком далеко в погоне за чем-то неизведанным. Но, справедливости ради, ему нравилось смотреть на тот огонь, который появлялся в его глазах, когда любимый человек узнавал о чём-то новом и, тем более, запретном. Генерал, в силу своего статуса, иногда попрекал его за излишнюю любознательность, но всё равно потом сдавался, стоило чужим губам накрыть его губы. Но его, как говорил аль-Хайтам, "излишняя волнительность" была довольно милой, особенно когда секретарь говорил ему об этом. На самом деле, Сайно действительно любил его всем сердцем - многим со стороны аль-Хайтам казался холодным и отстранённым, но, на самом деле, это было лишь маской для окружающих. И генерал, был несомненно рад, что тот никогда не притворялся в своих чувствах перед ним.
Наедине друг с другом они были собой - каждый был уверен в другом и доверялся ему без остатка. По крайней мере, Сайно всегда так казалось. У аль-Хайтама всё же были скелеты в шкафу.
В конце концов, Сумеру всегда было оплотом мудрости и, неудивительно, что практически все жители земель дендро архонта стремились к неизведанному, а иногда и опасному. Бывало даже так, что эти два критерия соединялись в одном. Аль-Хайтам немало времени проводил в Академии, наблюдая за другими учёными. Те были готовы на всё ради научных достижений и открытий, кто-то надеялся на финансирование, но всех их объединяло одно - возможность познать что-то новое.
И, к большому сожалению, исследования далеко не всегда заканчивались хорошо.
Академия свела их вместе, дав возможность узнать друг друга лучше. Но их пути разделились - аль-Хайтам стремился к знаниям любой ценой, а Сайно, напротив, осознавал весь ужас и опасность, что могли таить в себе древние легенды и руны. И ведь секретарь утаил от него свои исследования.
С одной стороны, ему было просто по-детски обидно, ведь раньше они ничего подобного друг от друга не скрывали. Какими бы разными не были их взгляды относительно науки - свою любовь они превозносили намного выше. Сайно был уверен в этом и никогда не ставил их доверие друг к другу под сомнение.
О своей находке он так и не рассказал аль-Хайтаму, списав свою отстранённую задумчивость на предложение навестить Коллеи вместе - любимый с радостью согласился. Сайно уже рассказывал ему о девочке и о том, как сильно он за неё переживал. На пару с Тигнари они уже начали учить её буквам и сложным словам. Аль-Хайтам не всерьёз - а может быть и да - предложил ей ознакомиться с парой его научных работ для тренировки и лучшего понимания культуры Сумеру. Генерал подавил смешок и отказался от этой идеи, заявив, что Тигнари уже опередил его. В этом деле они со стражем Авидьи смогли бы найти общий язык - оба считали, что, если уж и браться за изучение чего-либо, то можно начинать и не с самого простого, чтобы быстрее понять и запомнить. Сайно не разделял их мнения, но препятствовать не стал - всё же, у каждого была своя точка зрения.
Генерал заранее предупредил Тигнари и Коллеи о том, что сегодня он придёт не один. Страж леса сначала воспринял эту новость не слишком хорошо, ведь девочка могла испугаться аль-Хайтама. Она очень долго привыкала к нему с Тигнари, а секретарь создавал не слишком дружелюбное впечатление для других людей. Но Сайно не стал бы приводить аль-Хайтама, если бы не был полностью уверен в нём. По крайней мере, в отношении к Коллеи уж точно.
- Коллеи? - Сайно постучался в арку небольшого деревянного домика, в котором теперь жила девочка. Он осторожно заглянул внутрь - Коллеи сидела за столом, упорно вчитываясь в какой-то текст на бумаге. Издалека он точно не мог сказать, но было похоже на почерк Тигнари. Сайно невольно закатил глаза - он же просил стража леса не нагружать её своими заумными научными работами, но его опять не послушали.
Коллеи обернулась на звук, тут же бросая дело незаконченным, ведь намного интереснее было поболтать с Сайно обо всяких глупостях, чем чахнуть над очередными трудами Тигнари. С едва заметной улыбкой она поприветствовала генерала, тут же уставившись ему за плечо - она знала, что в этот раз Сайно приведёт с собой человека, но всё равно невольно стала разглядывать аль-Хайтама.
Его красный взгляд встретился с зелёным девочки и он вдохнул, собираясь с мыслями. Сайно сегодня предстояло подружить её с секретарём.
- Я хочу познакомить тебя с одним очень хорошим человеком, - генерал сел перед Коллеи на корточки. - Это, - Сайно указал себе за плечо. - Аль-Хайтам. Он... - генерал всего на секунду замялся, вспоминая недавние события, что посеяли в нём сомнение, разраставшееся всё больше с каждым днём без ответов. Но сейчас было не лучшее время для грустных размышлений, да и портить новое знакомство для Коллеи не хотелось. -...очень дорог мне. Надеюсь, вы найдёте общий язык.
Несмотря на все опасения, аль-Хайтаму со временем удалось добиться доверия девочки. Сайно никогда не видел его с такой стороны - прежде секретарь при нём не общался с детьми и подобное поведение стало для него сюрпризом. Аль-Хайтам рассказал Коллеи парочку детских легенд, которые обычно читают родители перед сном в качестве сказок. Та по-прежнему с подозрением относилась к новому знакомому, но, чем больше они гуляли, тем меньше недоверчивых взглядов она кидала в его сторону.
Сайно приводил аль-Хайтама ещё несколько раз. Они обедали вчетвером, генерал пытался сгладить поначалу неловкую обстановку шутками, но получалось не слишком хорошо. Иногда он не до конца понимал, являлись ли его шутки хорошими только для матр или все вокруг сговорились. Впрочем, Сайно это не слишком волновало, ведь гораздо более ценным для него было то время, что он проводил с дорогими людьми. Видеть их искренние улыбки, смеяться вместе над какой-нибудь глупостью - вот, что действительно грело его душу. Но, если в честности Тигнари и Коллеи по любым вопросам он не сомневался, то с аль-Хайтамом всё же стоило обсудить кое-что.
В один из таких дней, когда они вернулись из Гандхарвы довольно уставшие, Сайно пытался собраться с мыслями. Последний раз он так волновался, когда набрался смелости признаться аль-Хайтаму в любви, но сейчас ситуация была совершенно другая. Если тогда, в пустыне, на кону стояли только их взаимоотношения, то сегодня мог решиться и вопрос законности действий секретаря. Он старался до последнего не делать поспешных выводов, а поэтому, следил за аль-Хайтамом ещё какое-то время. Сделать это было не так уж сложно - они давно жили вместе и ему не приходилось прятаться, а только не вызывать никаких подозрений. Вести себя как обычно - это не составило особого труда.
Чуть позже Сайно действительно понял, что был прав. И неудивительно, на самом деле - многолетний опыт в раскрытии дел, связанных с учёными-преступниками, научил его правильно смотреть на вещи и делать верные выводы. Но, если обычно он радовался, когда ловил очередного нарушителя правил Академии, то здесь уж очень хотелось, чтобы его подозрения оказались ложью, навеянной злобными богами. И Сайно предпочёл бы сейчас оказаться во сне, чтобы на утро вновь проснуться рядом с аль-Хайтамом, зная, что чертёж капсулы знаний Дешрета был ложью. Тогда он бы смог дальше попрекать любимого за мелкие нарушения правил Академии зная, что с тем ничего плохого не случится.
Но у судьбы, как всегда, были другие планы.
Уже давно стемнело - луна медленно поднималась над горизонтом, возвращая своё господство над этим миром на ночь. Многие уже спали, кто-то ещё собирался, а Сайно мог думать только о предстоящем тяжёлом разговоре. Но нужно было притворяться, делать вид, словно всё было как обычно.
И вопреки своим мыслям он утянул аль-Хайтама в поцелуй - хотелось ни о чём не думать и напоследок вкусить сладкую любовь перед горечью разочарования. А ведь тот ничего не подозревал, потому что ответил, сжимая меж своих изящных пальцев светлые пряди волос Сайно. В этом отчаянном для генерала порыве они упали на кровать. Он навис над аль-Хайтамом, сосредоточившись на его затуманенном вожделением взгляде. И не только это было усладой для глаз - щёки его покрылись румянцем, дыхание чуть сбилось, да и сам факт секретаря, находящегося под ним, застявлял Сайно чуть ли не дрожать от желания. Но он смог совладать с собой, медленно втянув носом воздух.
- Аль-Хайтам, - выдохнул ему генерал прямо на ухо, обжигая кожу горячим дыханием. И ответная реакция не заставила себя ждать - секретарь было подался вперёд, чтобы поймать губы Сайно своими, но был остановлен смуглой рукой, что надавила ему на грудь, укладывая обратно на кровать. - Ответь мне на вопрос.
Такая неуместная для атмосферы фраза застала его врасплох. Его взгляд немного прояснился и аль-Хайтам чуть прищурился, стараясь найти на лице Сайно причину подобного поведения, прочитать эмоции. Но всё оставалось неизменным - ни один мускул на лице генерала не дрогнул, а былое притворство исчезло, унося за собой остатки вожделения.
- Зачем тебе капсула знаний Алого Короля? - всего на миг, но аль-Хайтам удивлённо распахнул глаза, после сразу же прогоняя всё своё желание. И, если до этого всё казалось ему частью очередной игры, то теперь он понял, что это было правдой - выражение его лица в миг стало серьёзным и он смотрел на Сайно уже не как на любимого человека, а как на генерала махаматры. Холодно. Настолько, что зелёный взгляд родных глаз пробирал до дрожи.
Аль-Хайтам проигнорировал его вопрос, лишь задав свой.
- Как давно? - Сайно невольно стиснул зубы. Аль-Хайтам не только не хотел отвечать на его вопрос, но и не отрицал свою причастность, в полной мере осознавая опасность таких исследований. От этого раздражение внутри него нарастало, перемешиваясь с волнением - все эти эмоции заполняли его до краёв.
- Пару недель, - до последнего стараясь сохранить непоколебимое спокойствие, вымолвил Сайно. И снова молчание, означавшее только полную покорность сложившейся ситуации. Не в принципах аль-Хайтама было оправдываться за свои действия, но и вырываться из хватки генерала он пока не собирался. Хотя Сайно знал - если бы хотел, то давно бы уже скинул его с себя.
Неприятное напряжение вокруг давило на него, а молчание аль-Хайтама только помогало этому, заставляя генерала сжать чужие плечи в своих руках. Его самообладание медленно рассыпалось на мелкие кусочки.
- Ты... - ногти оставляли отметины-полумесяцы на светлой коже. Сайно разрывался между долгом и чувствами - как генерал махаматра он был обязан его арестовать и судить наравне с другими преступниками, после посадив в тюрьму, а как обычному человеку, ему просто хотелось повернуть время вспять, лишь бы всего этого не было. Он ведь поклялся ловить нарушителей закона и карать их за использование запретных знаний, но аль-Хайтам... Сайно его слишком любил и не смог бы наказать за этот поступок.
- Сайно, - позвал аль-Хайтам, потянувшись рукой к его лицу. Это был слишком привычный для них обоих жест, когда генерал ластился навстречу, растягивая губы в нежной улыбке. Но сейчас, когда немного шершавая ладонь коснулась его щеки, это стало словно ожогом, неприятным ощущением расползающимся по коже. Сайно дёрнулся назад, будто ошпаренный - теперь всё было иначе.
- Уходи, - тяжесть этих слов сдавила его сердце, но так было нужно. Казалось, всё внутри разрывалось на части - чем дольше он смотрел на аль-Хайтама, тем больше понимал, что всё кончено. Секретарь не отступит от своих целей, а Сайно никогда не примет их.
Больше ничего не говоря, генерал слез с аль-Хайтама, отвернувшись в другую сторону. Послышалось шуршание - секретарь встал с кровати и ещё пару минут ходил по дому, собирая самые необходимые вещи. И, конечно же, записи с исследованиями были одними из них - шелест собираемых бумаг больно бил по ушам.
Но в какой-то момент собственное дыхание заглушило все звуки и Сайно обнял свои колени, гипнотизирующе уставившись на стену. Очень хотелось, чтобы эти мучительные минуты наконец закончились. Хорошо это было или плохо, он не знал, но аль-Хайтам серьёзно воспринял ту сталь в голосе, что всего на миг проскользнула во фразе генерала.
Аль-Хайтам прекрасно понимал, что Сайно не даст ему такого второго шанса и от этого становилось только больнее им обоим. Сейчас они вряд-ли смогут договориться, а может быть, и никогда вовсе.
Дверь захлопнулась громом среди ясного неба, вырывая генерала из оцепенения. И это стало подтверждением реальности происходящего - ничего уже не изменить. Аль-Хайтам ушёл.
Это конец.
Любовь аль-Хайтама была подобна мандрагоре - такая же невинная и прекрасная снаружи, как её листья на виду, но скрывающая внутри себя ужасные секреты, которые были словно уродливые и ядовитые корни этого растения. И Сайно всё это время блуждал среди листьев - он был так ослеплён признаниями в любви, его нежностью и им самим, что не сразу смог выкопать корни. Да ему и не очень-то и хотелось, на самом деле, ведь он доверял аль-Хайтаму, считая, что тот точно не станет скрывать что-то важное. И, может быть, если бы он немного раньше копнул поглубже, всё могло сложиться иначе.
На следующий день после той злосчастной ночи он отправился в стены Академии перерывать все незаконченные расследования. Сайно практически не появлялся дома, заваливая себя работой, ведь понимал, что оказавшись там, услышит только давящую тишину, а всё вокруг будет напоминать лишь об аль-Хайтаме. И, к его счастью, на глаза попалось одно дело.
Очередной обезумевший учёный, изучающий стражей руин, задумал подчинить себе одного из них. У того почти получилось - огромный робот слушался его приказов, но с некоторыми осечками. Иногда он выходил из строя и это однажды стало причиной травм для других обитателей Академии. Учёный вместе со своей игрушкой сбежал в пустыню и Сайно повёл группу матр в погоню за ним.
Подчинённые сразу заметили перемену его настроения - обычно ободрённый выслеживанием генерал был излишне молчалив и слишком задумчив. И, когда они сидели около костра в пустыне, разрабатывая план по поимке безумца, один из матр поинтересовался, когда же Сайно расскажет им новую шутку, ведь они все так соскучились по ним.
- Ако, - генерал, до этого усиленно думавший над завтрашним днём, поднял взгляд своих красных глаз от огня и холодно уставился на подчинённого. Тот быстро осознал, что его вопрос неуместен и будто бы сжался перед Сайно, хотя был в два раза крупнее его. - Раз у тебя нашлись силы для веселья, то почему бы не направить их на ночное дежурство?
Никто из других матр больше не лез к нему с подобными вопросами и всё оставшееся время он мог предаваться раздумьям об его отношениях с аль-Хайтамом в перемешку с мыслями о задании по поимке учёного.
Вскоре безумца поймали и отправили на суд, а Сайно, вновь почувствовав ощущение безысходности и пустоты в сердце, принялся искать для себя новое задание. Так прошёл месяц, во время которого генерал пытался забыться в работе, делать что угодно, лишь бы чём-нибудь себя занять. И, когда он уже начал привыкать к такому изматывающему образу жизни, к нему в Академию, словно молния среди безоблачного неба, пришёл Тигнари.
Сайно разбирал документы по делу о странном "дуэте" учёных, которые раньше уже вызывали подозрения матр необычными экспериментами с зельями, что иногда приводили к небольшим взрывам. А сейчас они...
- Сайно! - названный обернулся в сторону звука - в открывшихся дверях появился лесной страж. Выглядел он, мягко говоря, не очень дружелюбно - его длинные уши были были чуть прижаты, распушившийся хвост метался из стороны в сторону, а рукой он сжимал косяк настолько сильно, что казалось, там остались царапины от его когтей.
Матры, которые разглядывали вместе с ним записи, несомненно, были шокированы. Но не так сильно, как их генерал. Тигнари редко выходил из себя и становился настолько злым. А значит, случилось что-то действительно ужасное.
Сайно тут же бросил листы, уставившись на стража леса.
- Тигнари, что... - начал было генерал, но вдруг понял - друг был сейчас таким именно из-за него. Ведь он сам отгораживался ото всех столько времени. По отношению к дорогим ему людям это было неправильно и, жестоко даже. Сайно не успел извиниться, сделать что-либо ещё, как Тигнари взял его под локоть и, прямо на глазах у ничего не понимающих матр, увёл генерала из кабинета, словно тот был маленьким ребёнком.
- Месяц, - злобно прошипел друг, отпуская его - Сайно упёрся в стену, ища пути отступления. Но камень холодом обжёг открытую спину и он смог немного прийти в себя, сосредоточившись на недовольном Тигнари. Тот начал читать ему длинные лекции о том, что нельзя вот так пропадать из жизни дорогих людей, ведь можно было прислать письмо с посыльным хотя бы на пару слов, передать через кого-то сообщение или просто сделать хоть что-нибудь, чтобы они знали, что с генералом всё в порядке. И не только лесной страж себе места не находил - Коллеи очень волновалась из-за того, что они с аль-Хайтамом перестали их навещать. А главное, она переживала за Сайно. Ведь, если с секретарём они были знакомы не так давно, то генерал махаматра значил для неё очень много. Он был не только её спасителем, но и стал родным человеком. Тигнари заявлял, что они уже и не знали, что думать. Оказалось, в Академию он приходил уже не в первый раз и ему всегда говорили одно и то же - генерал махаматра на задании. И в последние дни без ответа они уже начинали думать, что Сайно больше никогда не вернётся и...
- Тигнари, - вдруг прервал его поучительную речь генерал. Он следил за жестами друга - тот периодически махал руками, в полной мере выражая своё недовольство относительно его безответственного поведения. Сайно настолько глубоко увяз в своих душевных проблемах, что не поделился ими ни с кем. А ведь аль-Хайтам не был центром его жизни - ему несказанно повезло с другом и с Коллеи, которая уже давно притеплела к нему и каждый раз ждала его возвращения.
- Что? - уже взбешённо повысил голос лесной страж. Он навострил уши и, подняв хвост, замер, так бестактно прерванный Сайно. Но продолжать свою тираду Тигнари, видимо, не собирался - весь запал у него только что сбили.
- Мы с аль-Хайтамом расстались, - произнёс генерал, уставившись на свои ноги. Его друг тут же поник, выдав едва слышное "оу". В следующий миг Сайно заключили в объятия - он устало устроил руки на спине Тигнари, положив голову ему на плечо. Приятно было наконец-то хоть с кем-то поделиться своим горем. Держать всё в себе было невыносимо сложно, а бесконечное самокопание оказалось не лучшим решением проблемы - всё же стоило рассказать об этом Тигнари.
Друг убедил его взять отпуск на пару недель, чтобы наконец-то дать отдохнуть не только телу, но и душе. Начальство в Академии восприняло его просьбу не слишком охотно и тогда Тигнари, стоявший рядом, любезно указал им на явные переработки Сайно, подстёгиваемые его неожиданным энтузиазмом. Генерала отпустили и он, ведомый другом, направился в Гандхарву.
Коллеи выбежала им навстречу из хижины сразу же, как только увидела на горизонте. После ужина Тигнари попросил девочку не слишком настойчиво донимать Сайно вопросами - ему нужно было время, чтобы ещё немного поразмышлять и, набравшись сил, объяснить Коллеи причину такого долгого отсутствия.
Генерал словно заново научился дышать - атмосфера в Гандхарве совершенно отличалась от тех ощущений, что он испытывал в стенах Академии. Свежий воздух и приятная глазу зелень очищала разум, постепенно принося такое долгожданное блаженство. Он уже и не помнил, когда последний раз так хорошо отдыхал. А ночью здесь его особо манило усыпанное звёздами небо - как-то по особенному необычно было разглядывать далёкие светила сквозь ветви высоких деревьев. Ветер иногда колыхал тёмные листья, закрывая некоторые звёзды. И тогда Сайно находил в них новые созвездия, слишком увлечённый составлением причудливых фигур.
Редкие ночные вылазки он проводил в одиночестве, сидя на одной из веток огромного дерева, прислушивался к звукам ночной природы. И сегодня тоже, казалось бы, всё должно было остаться прежним, если бы рядом с собой он не услышал треск мелких веточек. Генерал обернулся на звук.
- Прости, Сайно, - из-за листьев выглянула сонная Коллеи. Он невольно улыбнулся. Судя по всему, та только недавно встала с кровати после короткого сна - в некоторых местах её волосы были растрёпаны, а где-то и вовсе причудливо топорщились. - Не хотела тебя отвлекать.
Генерал приглашающе похлопал по коре рядом с собой, заявив, что всё в порядке. Он был только рад разделить любование таким прекрасным видом с кем-нибудь. Поначалу они и вправду смотрели на звёзды, сохраняя приятное молчание. Но Коллеи всё же решила спросить о том, что случилось с Сайно за этот месяц.
Генерал бегло взглянул на девочку, собираясь с мыслями - он ведь обещал ей рассказать, а значит, что сейчас было вполне подходящее время.
Коллеи, может быть, и догадывалась об истинных чувствах Сайно к аль-Хайтаму, но генерал решил не грузить её сложностью отношений между взрослыми, тем более, утаив от неё часть с капсулой знаний Алого Короля. Он не рассказал об этом даже Тигнари - должность генерала махаматры обязывала его не разглашать такие данные никому. И, тем более, Сайно не собирался говорить об этом Коллеи, вываливая на девочку столько сложной и ненужной ей информации. Истина этого случая навсегда осталась только между ним и аль-Хайтамом.
Генерал просто сказал ей то же, что и Тигнари - они сильно поссорились. Настолько, что вряд-ли когда-нибудь снова смогут сказать друг другу хотя бы пару фраз. И, если друг знал, насколько сильные чувства испытывал к секретарю Сайно, то Коллеи - могла только догадываться. Так генерал думал довольно долгое время и мог бы дальше верить своим умозаключениям, если бы она не спросила его об аль-Хайтаме.
- Он больше тебя не любит? - вдруг подала голос Коллеи. Сайно тут же запнулся на полуслове, удивлённо уставившись на девочку. Всё это время он думал, как бы помягче рассказывать о своих отношениях с аль-Хайтамом, не заставляя её задумываться об этом. Создавалось ощущение, что та может не понять их отношений, ведь многие люди осуждали подобное. А Коллеи, с присущим ей искренним любопытством, просто спросила.
Аль-Хайтам, возможно, всё ещё и любил его. Но точно не понимал. Не осознавал всех взволнованных разговоров Сайно о его экспериментах. Не страшился историй о поимке безумных учёных, которые заканчивали свои дни за решёткой или в деревне Аару. Действовал поперёк законов Сумеру, ставя свои исследования выше собственной безопасности, а может быть, даже и выше чувств к Сайно.
Генерал пожал плечами в ответ, снова начав разглядывать небо.
Пусть их пути уже разошлись, осталась одна радость - Коллеи, оказывается, давно приняла его отношения с секретарём. И Сайно только сейчас понял, что раскрыть его чувства было легко. При ней они старались не особо это показывать, но, на самом деле, не заметить этого было нельзя. Она наверняка увидела, с какой нежностью смотрел генерал на аль-Хайтама и как осторожно брал его за руку под столом во время трапезы, когда, казалось, что никто не посмотрит. Сайно едва слышно выдохнул, расслабив плечи - губы невольно расплылись в улыбке.
Они ещё немного посидели под взором далёких ночных светил, после направившись к хижине, ведь на утро им обоим не слишком-то хотелось слушать нравоучения Тигнари о важности здорового сна.
***
События последних дней всё никак не укладывались в голове. Некая путешественница, которую все почему-то сразу радушно принимали, без всяких подозрений о том, что она могла появиться здесь не просто так. Аль-Хайтам, что так удачно - и неожиданно - познакомился с Люмин и снизошёл до помощи ей. Со стороны это могло показаться простым альтруизмом, но Сайно знал, что если секретарь кому-то и помогал, то только ради своей выгоды. А ведь у генерала была возможность загнать его в угол и допросить, если бы не вмешались Кандакия с Дехьей.
И, если "огненной гриве" было всё равно на их никому не понятные разборки, за что он был ей благодарен, то защитница деревни Аару заставила их выложить все карты на стол, рассказав о причине пребывания здесь.
Сайно был практически не удивлён, когда аль-Хайтам поведал о том, что наводил справки на него, копаясь в материалах Академии. Секретарь нашёл много интересного - генерал внимательно следил за выражением его лица во время рассказа. В голосе аль-Хайтама иногда проскальзывала сталь, а в взгляд, что он иногда бросал в его сторону, отдавал зелёным холодом. Но вся его речь выглядела, как попытка задеть Сайно за живое. И у него почти получилось - если верить аль-Хайтаму, то у Академии было подозрительно много информации о нём. Об этом стоило ещё немало поразмышлять.
Но для раздумий времени почти не нашлось. Они только и делали, что выслеживали пустынников, поклонявшихся Алому Королю и пытались понять, зачем же Академии понадобились сошедшие с ума учёные. Казалось, что больше он не откроет для себя ничего нового, что будет давить на его разум, но их новая "команда" оказалась в гробнице короля Дешрета. Благодаря аль-Хайтаму им удалось увидеть воспоминания одного из верных слуг умершего бога, что казались лишь странной коллективной галлюцинацией. Сайно потом ещё несколько минут гипнотизировал статую шакала, которая открыла им прошлое. Всё это было слишком - тайны Академии, появление аль-Хайтама, возникновение элеазара и тайна о Руккхадевате... Казалось, он не выдержит такого огромного потока мыслей о последних событиях. Это путало Сайно окончательно и, кажется, почти подкосило его моральные принципы, которым генерал слепо следовал всю свою жизнь. А главной проблемой был Касала - тот самый слуга короля Дешрета, что сохранил свои воспоминания для детей пустыни. И, что самое интересное - они были до странного безумия похожи.
После воспоминаний Касалы внутри словно появилось непонятное чувство - сердце забилось чаще, а его душа будто бы рвалась домой, в самое сердце пустыни. В Сайно пробудилось что-то, ещё непонятное ему самому. Между ними явно была какая-то связь.
Судьба преподнесла ему очередной вопрос, ответ на который явно будет не просто найти.
Когда их небольшое путешествие почти подошло к концу, все собирались, чтобы отправится дальше - у каждого был свой путь и различные заботы. У Сайно тоже нашёлся повод для очередных расследований, но те были связаны не с преступниками, а с его личными переживаниями. Нужно было начать составлять план действий, чем генерал и хотел себя занять по пути в Академию, если бы поток мыслей не нарушил подошедший к нему аль-Хайтам.
Секретарь остановился перед ним непозволительно близко - раньше Сайно с радостью стремился оказаться рядом с аль-Хайтамом, но сейчас, после всех событий, это желание пропало. Скорее, он чувствовал себя слишком неопределённо - теперь они были едва ли не врагами, но их прошлое оставило в воспоминаниях столько тёплых моментов, что внутри него всё металось из крайности в крайность.
Аль-Хайтам протянул ему руку.
- Позволишь? - Сайно непонятливо уставился на ладонь секретаря, пытаясь понять причину такого внезапного поведения. А тот, не встретив возражений, принял его молчание за согласие. Мужчина трепетно взял его руку в свои, всего мгновение разглядывая недавно полученный шрам. Генерал замер, гипнотизируемый открывшеймя ему картиной - зелёный взгляд аль-Хайтама внимательно изучал светлую неровную полоску на коже. Но прошла секунда и секретарь вдруг приконулся губами к тыльной стороне его ладони, оставляя на тонком шраме нежный поцелуй.
У Сайно не было слов - он не знал как реагировать и что делать. Это было так неожиданно, что генерал никак не мог подготовиться, а поэтому всего его эмоции отразились на лице, словно то было открытой книгой. Аль-Хайтам и раньше так делал, но то было давно - сейчас место поцелуя приятно жгло, снова и снова путая чувства Сайно.
- Может быть, начнём всё сначала? - аль-Хайтам с надеждой взглянул на него.