Chapter Text
— Ты… Ты… Ты…! Ненавижу, ненавижу тебя!
Саша вцепился рукой в косяк, едва не упав спиной на пол. Только что выдернутый из сна разум с большим затруднением осознавал всё происходящее. Он мысленно отмотал события на несколько минут назад: настойчивый стук, разбудивший его; вихрь, влетевший в чуть приоткрытую дверь и тут же повисший на нём, вцепившись тонкими пальцами в плечи и сжавший их так, что явно останутся синяки.
— Яр? — хрипловато спросонок позвал Саша, медленно выходя из ступора и фокусируя на нём взгляд. — Что ты здесь делаешь? Откуда?
— Оттуда, — неожиданно сипло огрызнулся тот. — Знаешь, я думал иногда, что… Что ты… И это…
— Т-ш-ш-ш, — поспешил Саша остановить бесконечный поток сознания, почувствовав, как Яра прошила крупная дрожь. — Тихо. Всё хорошо. Я здесь. Я рядом… И ты можешь меня ненавидеть, если тебе так будет легче.
— Нет, Сашенька, нет! Я…
— Тише, — мягко повторил Саша, накрывая ладонями его лопатки и прижимая к себе.
На миг оторвав взгляд от взлохмаченной чёрной макушки, Саша наконец заметил, что входная дверь была всё ещё открыта. А ведь был рабочий день и время как раз подходит к семи утра — скоро соседи по делам пойдут, а разве смогут они спокойно пройти мимо такой картины…? Верно, ответ — нет.
Услышав параллельно своим мыслям тихий всхлип, Саша решил, что надо что-то делать. И проблема уже заключалась не в любопытных соседях, а в одном конкретном человеке, которого нечто раздирало изнутри стальными когтями. И Саша слишком остро чувствовал, что был причиной этому внутреннему противостоянию.
Ярик не сдержал испуганного вскрика, когда Саша подхватил его на руки, но тёплая ладонь, лёгшая ему на загривок, подействовала немым успокоением. Сдавленно выдохнув, Яр опустил голову, утыкаясь ему в стык шеи и плеча и крепко зажмуриваясь.
Почти одним движением закрыв дверь, Саша прошёл в комнату, садясь на расправленный с ночи диван и устало откидывая голову на стену. Противная слабость всё ещё жила в теле, казалось, навечно слившись с кровью. Почувствовав влажные ресницы, задевшие его шею, Саша тут же вырвался из плена своих мыслей, накрывая ладонями болезненно вздёрнутые лопатки и утыкаясь губами в тёмную макушку.
Саша чувствовал, как Яра изнутри била дрожь, но он знал, что никакие слова или действия сейчас не помогут. Он уже выучил, что в такие моменты нужно было просто быть рядом и держать. Саша всегда боялся рядом не оказаться или не справиться, не удержать, упустить, отдать во власть тому тёмному, что всегда было поблизости, выжидая мгновения слабости, чтобы задушить, сломить.
Спустя болезненную бесконечность, Ярик тихо и свободно выдохнул и обмяк в Сашиных руках. Саша чуть отстранился, бережно взял его лицо в свои ладони и заглянул в потухшие голубые глаза. Нежно и коротко поцеловав, Саша провёл шершавой подушечкой большого пальца по острой скуле, заметив, что Яр наконец сфокусировал на нём немного посветлевший взгляд.
— Ну ты чего? — тихо спросил Саша, когда Яр положил голову ему на плечо и расслабленно обнял за пояс.
А Ярик и сам не мог ответить, что случилось, и в какой момент так накрыло. Хотя… ведь ещё во время пути в Москву казалось, что расстояние слишком большое, и что-то подозрительно давило на рёбра. После — в лифте — почему-то беспокойство странно окутывало, словно ложась невидимым плащом на плечи. А уже возле самой двери сломался последний предохранитель — он не помнил, как стал судорожно и без перерыва стучать, хотя и хотел сначала дождаться хотя бы восьми-девяти утра (ждать под дверью, когда рано припераешься было вполне привычной практикой, ага), но что-то…
— Я так боялся всё это время. За тебя, — наконец ответил Яр, когда Саша уже и не ждал.
— Но я же вчера сказал тебе, что всё в порядке. Ярик, в конце концов, это обычная вирусная была, и я помирать от неё совершенно не собирался! Не хрустальный я, не разобьюсь!
Яр невольно напрягся, услышав в голосе Саши непривычную резкость на последней фразе. Саша почувствовал это и прикрыл глаза, успокаиваясь.
«Он не виноват, что ты не умеешь принимать чужое беспокойство и чужую заботу».
— Прости, Яр, — тихо выдохнул Саша, виновато потираясь щекой о его плечо.
— Ты меня тоже. Я… Я не должен был так реагировать.
Саша в ответ лишь накрыл его ладонь своей, чуть сжимая тонкие пальцы. Спустя несколько минут уютной тишины, напряжение стало отпускать обоих, и ему на смену пришла внезапная слабость.
Саша упал на подушку, роняя вместе с собой и Ярика. Он завозился, случайно ударив Сашу в живот острым локтём, но тот лишь усмехнулся, наблюдая за ним из-под полуприкрытых ресниц. После такой долгой разлуки хотелось заново изучать каждый изгиб родного лица.
— Поспи, чудо моё.
Ярик невольно вздрогнул, когда тёплое дыхание обдало его шею, и прижался к Саше теснее. Тот обнял его, кладя ладонь на впалый живот и этим жестом, словно защищая. Сон сморил обоих почти одновременно.
***
flashback
> Сашк, привет. Ты как там?
> Не, ну я конечно понимаю, что репетиции, но всё же ответить не так уж долго.
> Казьмин? Уже 12 дня, ты живой?!
> Какого у тебя происходит?! Ты чего трубку не берёшь?! Саш!
> Саша, пожалуйста, ответь. Мне страшно.
> Саш, Саша, надеюсь, ты просто вырубился и спишь. Саша!
> На кой было себя так изматывать каждодневными репами до двенадцати?!
> Да отзовись же ты наконец!
< Яр, всё хорошо!
< Ярик, прости, я реально вырубился.
< Ни будильник, ни звонков твоих не услышал.
> Я. Тебя. Очень. Хочу. Сейчас. Убить. И. Обнять. Одновременно.
< Верю. Прости.
> Ты не мог просто проспать всё. Твой врождённый префекционизм тебе не дал бы. Что случилось?
< Ничего. Всё нормально, просто реально устал. Ярик, прости, мне надо бежать. Хоть на одну может успею.
> Да блин, ты не понимаешь, что сейчас загонишь себя?!
< Ничего со мной не случится. Извини, я не хотел, чтобы ты так себя накрутил. Люблю тебя, Яр.
> Ляг, пожалуйста, сегодня пораньше.
> Саш?
< Хорошо.
***
Ярик сидел в своём кресле, выстукивая одной ногой по полу какой-то немного нервный ритм и глядя стеклянным взглядом прямо перед собой. Всё бы было хорошо, если бы внутри него сейчас царила такая же расслабленность и отрешенность, но, увы, там метались совершенно иные мысли, которые подстрекались однотипными гудками неотвечающего абонента.
> Либо ты берёшь трубку, либо я еду к тебе. Последнее предупреждение, Казьмин.
< Я не могу сейчас говорить, Яр! У меня репа.
> Врёшь. Я знаю, что ты попросил перенести репетиции. А это ты делаешь только в нескольких… в одном случае — тупо не можешь даже доползти до театра.
> Молчание, кстати, знак согласия.
— О, ты всё-таки выбрал из двух зол меньшее, — пробормотал Ярик, скрывая за ехидством рвущее на части беспокойство.
— Чего ты устроил тут «Плач Ярославны»? Ну голоса нет у меня сегодня. Простыл.
Сашин хриплый и явно больной голос Яра по хребту дрожью прошил. Он невольно передёрнул плечами, пытаясь отогнать назойливые мысли: «Ему видать совсем плохо. И он один болеет. Даже воды до кровати принести некому».
— Саш, ты на презентацию «Шахмат» даже с изодранными в кровь связками пошёл бы. Знаем, плавали. Тебе слишком важен этот проект. А если вспомнить твоё совсем недавние «просыпание» всего на свете, то знаешь… Я умею два плюс два складывать. Ты болеешь. Причём серьёзно, и…
— Яр, ну вот только не начинай про то, что надо идти и сдавать тест на этот вирус! Всё со мной…
Ярик чуть телефон из рук не выронил от неожиданности, когда Саша зашёлся сухим, рвущим горло кашлем. Это со стороны, конечно, страшно наблюдать, как люди целыми семьями гибнут от нового вируса, но когда вот так… Даже самая примитивная фантазия легко разовьёт значение кашля в самом неблагоприятном направлении.
Яр на миг отключился от реальности, неожиданно ярко видя под прикрытыми веками все сводки о задохнувшихся от того, что истерзанные лёгкие не справлялись, о том, что мест в больницах не хватало, что если не заметить вовремя, то потом можно не успеть и тогда…
— Ярик, да твою ж! Ты меня слышишь?
— Саш…? — едва слышно отозвался Яр, с трудом вырываясь из кокона липкого ужаса. — Ты… Тебе точно…
— Всё. Со. Мной. Хорошо.
— Не верю, — он упрямо замотал головой, хотя и понимал, что Саша не может его видеть. — Слушай, Саш, с этим нельзя шутить. Ты же и сам всё прекрасно знаешь — люди умирают. Саш, прошу, сдай этот тест и если надо — тут же начинай лечиться. Не тяни…
— Яр, это обычная вирусная или простуда. Ты не понимаешь, что они сейчас всех, кто к ним обращается с тестами, под общую гребёнку? Я не могу потом ещё две недели на карантине сидеть. Сейчас отлежусь пару деньков и снова работать. Не накручивай себя, хорошо?
— Мне страшно, — честно отозвался Ярик. — Я могу приехать? Буду с тобой…
— Нет! — неожиданно резко перебил Саша. — Нет, — уже мягче повторил он, — ни к чему тебе ещё заражаться, у тебя самого проектов выше крыши. Не надо.
— Саша, я только прошу, не скрывай ничего, ладно? Если тебе будет плохо, позвонишь?
— Ярик, я от простуды помирать не собираюсь, так что успокойся. О себе бы так беспокоился, — последнюю фразу Саша пробормотал себе под нос, словно ни к кому не обращаясь.
— Ладно, хватит тебе горло мучить… И всё же — звони — ночью, днём, когда хочешь.
— Люблю тебя, даже несмотря на твою излишнюю тревогу.
— Люблю.
***
— Ничего не говори! Просто лежи и слушай! Надеюсь, что ты хоть до кровати дополз!
— Дополз, — ободранно прошелестело в трубке.
— Я же сказал: «Не говори ничего»!
Ярик сжал руку в кулак, чувствуя впившиеся в кожу ногти и не зная, как по-иному выразить то, что клокотало внутри, отдаваясь в висках навязчивыми словами: «Поехать, прижать к себе, каждую минуту слушать дыхание».
Он смотрел этот эфир от «Гипербореи», отрешенно думая: «Это только я вижу или нет?». Хватило и болезненной слабости в серо-зелёных глазах, чтобы резануть со всей силы по Яркиному сердцу, а раздавшийся следом кашель, который Саша тут же скрыл, отключив микрофон, просто добил его — надрывный, глубокий, доставший уже до головной боли.
Ярик видел то, как Саша болел, но в этот раз всё было слишком. Александр Казьмин просто не позволял себе слабость на людях, а в этот вечер, несмотря на все усилия ничем не выдавать истинного состояния, едва не сполз под стол к концу программы. Некоторые мелочи Яр подмечал уже краем сознания, но они всё равно били по рёбрам кинжалом — Саша промахивался по клавиатуре (чего просто не могло быть, поскольку тот знал её наизусть), порой, сам того не замечая, царапал по горлу, (высохло и дерёт).
— Саш, ты ведь разболелся серьёзнее, чем говоришь. Почему ты и мне ничего не сказал?
— А что бы это изменило? Что это изменило, Ярик?
— Я мог бы помочь…
— Да не нужна мне ничья помощь! Я не маленький мальчик, который стонет в бреду от температуры! Тест я сдал — отрицательный! Конца света от моей болезни не будет!
Каждое слово звучало хлёсткой пощёчиной, вынуждая Ярика вздрагивать. Он зажмурился, внутренне сжимаясь — было больно. Почему Саша не хочет обнажить свою слабость перед ним? Неужели он до сих пор не доверяет ему больше чем остальным? Не доверяет…?
Саша лежал на сбитой от ночных метаний простыни, судорожно стиснув её одной рукой. Голова болела до безумия, едва не срывая с его губ тихие стоны, но он привык справляться один. Ярику ни к чему ещё и его проблемы. Да, согласиться на сегодняшний эфир было несколько необдуманно, но он ведь вытянул. Просто Яр слишком хорошо его знает и слишком нагнетает ситуацию, а уже хватило взволнованных вопросов, да ещё и этот карантин…
— Яр? Ярик, ты ещё здесь?
— Да.
— Ты плачешь? — тут же вскинулся Саша и зачастил, через слово даваясь кашлем. — Прости, прости, прости меня, малыш, я не хотел. Прости, я не должен был срываться на тебе. Просто всё навалилось — и болезнь эта невовремя, и устал я безумно. Ярик, прости меня.
— Саш, тише. Я не сержусь. Тише, — он дождался, когда минует очередной приступ кашля и тихо продолжил. — Саша, мне правда страшно. На фоне всех событий и болезней мне очень страшно за тебя. Я не хочу потерять тебя, поэтому прошу, будь осторожнее.
— Не потеряешь, Яр. Прости меня.
— Забыли, Саш, — Ярик чуть ломано улыбнулся, не открывая глаз.
Так было проще представить, что Саша сейчас рядом, и можно коснуться его горячего лба, ласково убрать мешающую чёлку и осторожно помассировать виски, забирая его боль себе… Вот только рука касается лишь пустоты.
— Я могу приехать, Саша?
— Нет. Не надо, Яр. Хоть тест и отрицательный, я не думаю, что тебе нужна такая зараза. Пережди.
— Две недели?!
— Две недели, — согласно кивнул Саша, так же лёжа с закрытыми глазами и мысленно глядя в возмущённо распахнутые голубые глаза.
— Через эти две недели я буду на твоём пороге.
— Верю, — сдавленно простонал Саша в ответ.
***
— Ярик, Яр, Яся…
— Что? — сонно отозвался Ярик, но почти тут же проснулся, стоило узнать голос. — Саша…?
— Яр… Я… Ярик, помоги…
От этого «помоги», как и ото всех слов, произнесённых хриплым, испуганным, загнанным голосом, Ярика пробило крупной дрожью, и он невольно вскочил на ноги, явно собираясь прямо сейчас поехать в Москву.
— Саша, что случилось? Чем тебе помочь?!
— Страшно, Ярик. Мне страшно. Я… Я там совсем один был. И дышать там было нечем. И тебя не было. Тебя не было… — голос всё же сорвался на всхлип, смешанный с кашлем.
— Сон? Саша, тише, это просто сон! Саша, ты же слышишь меня, я здесь. Сашенька, слушай меня, слушай мой голос, я живой, я совсем рядом, я не дам никому тебя тронуть, и воздуха будет достаточно, пожалуйста, Сашенька.
Яр сам не понимал, что говорил, и какой смысл это несло, но не останавливался, поскольку слышал, как дыхание в трубке стало постепенно выравниваться. Параллельно всему этому Ярик носился по квартире, натягивая на себя одежду. В этот раз Саша не отговорит его.
Ярик сам слишком хорошо знал, что такое кошмары. Там ты совершенно бессилен, тебя может изнутри сломить даже малейшая мелочь, только вот обычно он Сашу во снах терял и не давал ему спать, названивая по ночам, а после горько раскаиваясь, что человеку поспать спокойно не дал. Только вот теперь всё обернулось наоборот. Видимо температура и бред всё же сделали своё дело.
— Саша, ты как? Слышишь меня?
- Слышу, — голос уже прозвучал скорее устало, чем надломленно. — Яр, я… Прости.
— Перестань, — невольно зашипел он, услышав очередное «прости», — ты слишком часто извиняешься, а если учесть, что ещё и ни за что, то…
— Яр, я не знаю, что это было. Мне… правда было страшно. Теперь легче. Ты… Спасибо.
— Саш, я знаю, каково тебе было, поверь.
— Ярик, это там не мотор? Ты… Ты ко мне едешь?
— Угу.
— Ты же знаешь, что не пущу. К тому же у тебя утром репетиция… Ярик, разворачивайся, меня уже отпустило, честно.
— Нет.
***
— Я же сказал, что не пущу, — Саша сел под дверью, устало облокотившись на неё спиной и как можно сильнее уперевшись в неё затылком, чтобы хоть отчасти заглушить головную боль.
— Я же сказал, что можешь не пускать.
Саша вздрогнул. Родной голос раздался совсем рядом, пуская по телу приятную волну спокойствия, которого так не хватало, а после этого сна… Просто глоток воздуха, столь необходимого и столь недоступного. Так хотелось открыть дверь, пустить его и проспать близжайшие сутки, чувствуя родное тепло в своих объятиях, но… Нет. Нельзя.
— Яр?
— Саша?
— Поговори со мной?
— Хм, а так и будешь за дверью держать?
— Я не могу тебя пустить, Яр. Не могу, не могу… Не могу!
— Т-ш-ш-ш, — Яр услышал в его голосе подступающую истерику и устало сполз по двери, сам того не зная, зеркаля Сашину позу. На полу сидеть было холодно, но терпимо. — Я рядом, Саш. Всё хорошо. Я могу спеть тебе, чтобы ты там заснул, но боюсь твои соседи не оценят.
— Ярик, тебе же там холодно. Тебе лучше уйти, — Саша проглотил в горле «войти».
— Я уйду, но я хочу, чтобы ты почувствовал, что не один. Ты всегда можешь позвать меня, Саш. Я приеду. Я хоть так, хоть голосом, но помогу. Я рядом, Саш. Всегда-всегда.
Саша встал и упёрся в дверь ладонями, смаргивая жгущие обратную сторону век слёзы, и не зная, что точно такую же позу принял Яр мгновнием позже.
— Я рядом, — прошептал тихий голос. — Всегда, Саш. И ты… не должен прятать свою слабость от меня. Прошу, не закрывайся от меня.
— Я обещаю, — сипло отозвался Саша.
Конец flashback
Саша невольно потянулся за ласковым прикосновением к его щеке. Чуть приоткрыв глаза и увидев склонившегося над ним Ярика, он улыбнулся. Слишком долго он мечтал проснуться не от кошмара, сотканного бредом и температурой, а от Ярика. Его прикосновения, голоса, движения — от его присутствия рядом.
Заметив, что Саша проснулся, Ярик улыбнулся в ответ, ласково очерчивая кончиками пальцев скулы, которые выступали несколько острее чем до их вынужденной разлуки, обвёл контур губ и вернулся на веки, накрывая их своей ладонью и пряча серо-зелёные глаза от света.
— Поспи ещё.
— Сколько времени, Яр?
— Разве это так важно? Сегодня у тебя всё равно нет дел. Завтра уже побежишь, снова пытаясь себя загнать.
Саша хотел что-то ответить, но остаточный кашель снова запершил в горле, неприятно царапаясь. Ярик тут же поднялся и исчез на кухне. Вернулся он со стаканом воды и снова опустился на край кровати.
Заметив затаённое недовольство в зелёных глазах, Яр лишь только тихо вздохнул, протягивая ему воду.
— Саш, ты должен научиться доверять мне. Нельзя жить, не имея в этом мире ни одного человека, перед которым ты можешь обнажить свою слабость. Я… Я не предам тебя, Саша. Прошу, ты должен верить мне.
Ярик опустил голову, и чёлка упала на его лицо, закрывая глаза. Он невольно вздрогнул, почувствовав, как чужие руки накрыли его, держащие стакан. Подняв взгляд, Ярик столкнулся с тёплой хвоей.
— Я верю тебе, Ярик. И я… Д о в е р я ю тебе.
От того, как было сказано главное в этом слово — тихо, уверенно, тепло, искренне, чуть хрипло — Ярик невольно ощутил приятное тепло, разлившееся внутри.
Зелёные глаза смотрели серьёзно, но нежно.
Открыто.
Доверяя.