Work Text:
Птичка бьётся в силках.
Не может выпутаться. Судорожно трепещут крылышки, так она старается ими взмахнуть, хочет подняться в небо, улететь прочь, но только затягиваются ещё сильнее верёвки. И между синими, блестящими пёрышками виднеются тёмно-бордовые пятна запёкшейся крови.
Из разбитой губы по подбородку скатывается крупная красная капля.
— И чего ты добился?
Слэйд перезаряжает пистолет.
Первый, за ним второй. Третий. Делает это медленно, напоказ, протирая каждую деталь, разбирая, — с искренней, заметной любовью — и даже не поднимает взгляд. Он знает, что увидит.
Птичка хочет что-то сказать, но вместо этого только заходится кашлем.
На какую-то долю секунды его становится даже жалко.
— Тебе говорили сидеть смирно. Не рыпаться. Не лезть туда, куда не просят.
Пистолеты проверены. За ними — нож. На подушечке большого пальца сразу же рвётся кожа, стоит только коснуться её самым кончиком острия.
Великолепно.
— Но тебе же всегда нужно было больше всех. Когда ты уже вырастешь?
Слэйд берёт в руки свою любимую беретту — вновь. И взвешивает её на ладони. Качает. Раздумывает.
И стреляет в стену — резко, без предупреждения. Так, что пуля врезается в неё в нескольких сантиметрах от плеча.
Птичка хрипло стонет. Не от боли или ужаса. Просто... от удивления
За это мальчишкой даже можно восхититься.
— Может, я увидеться хотел.
И смеётся вот — едва слышно, потому что громче и выразительнее точно не получится. И Слэйд приподнимает бровь, смотря, наконец, в упор.
Найтвинг — побитый, с расположенными хаотично дырами на костюме, с пулевым ранением в боку, всё равно умудряется быть красивым и каким-то…
С достоинством, что ли. Пусть даже у него и руки зафиксированы над головой и одна нога переломана так, что он бы точно не ушёл. Всё равно.
И улыбается же, скотина. Улыбается.
От этого на его нижней губе снова выступает кровь.
— Поздравляю. Увиделся.
Слэйд кидает пистолет на пол. Подходит в несколько шагов, дёргает за подбородок, заставляя смотреть себе в глаза — и Найтвинг смотрит. Шипит, стоит только коснуться его лица, но смотрит. По визору на левом глазу идёт заметная трещина.
— Доволен?
— Доволен.
Вот так вот просто. Сияющий ярче тысячи звёзд мальчик-чудо, будучи покалеченным и избитым, умудряется источать такое тёплое уютное спокойствие, что Слэйду приходится поёжиться.
Что же с тобой, Найтвинг, нахрен, не так…
— Ну и придурок.
Снова смеётся. Чтоб ему.
Тянет руку, — пытается — но не может, конечно, ведь крылышки всё ещё скованны. Осознаёт это, будто спустя какое-то время, и прикрывает вдруг глаза. Выдыхает.
Воздух проходит в лёгкие с нездоровым свистом. Слэйд хмуро смотрит.
И встряхивает головой. Отходит от Найтвинга. Выходит из комнаты. Слышит вслед его, идиота, хриплое дыхание, слышит, как звенят наручники, когда он пытается устроиться, чтобы только избавиться от хотя бы какой-то боли, хотя это абсолютно бессмысленно, и захлопывает за собой дверь.
Чтобы вернуться позже уже с аптечкой.
Уроки должны быть усвоены.