Work Text:
До Рождества остается еще целая неделя, целых семь дней, в течение которых Мёнхо будет ходить на лекции, засыпая из-за резких перепадов давления на улице, в Большой зал — ради тыквенного печенья и разговоров с Сонмином, и мимо поля по квиддичу — случайно, а не потому что тренер гриффиндорской команды хочет вдоволь натренироваться перед каникулами. Огромная вечность с горами домашнего задания, рассыпанного по полу пергамента и периодических наведываний к совятню, просто потому что терпеть подколы хёнов в общей гостиной сил больше нет.
Мёнхо считает, что этого времени более чем достаточно. Теоретически, в один из этих семи дней он столкнется с Мингю где-нибудь в коридоре, у него из рук обязательно выпадут краски (не то чтобы он специально носил их с собой), а дальше уже все произойдет само собой.
— Нет, ты точно дурак, — комментирует его мысли вслух Сонмин и кидает красноречивый взгляд на Сынгвана, который быстро мотает головой в подтверждение.
— Во-первых, он пропадает на тренировках каждый божий день и вечер, — говорит Сынгван, — как ты собрался его вылавливать?
— Хочешь тренера подговорить? — не унимается Сонмин, и они наперебой с Сынгваном начинают щебетать так, что у Мёнхо заранее болит голова.
— Если ты не забыл, у Хёну-хёна сломана правая рука, поэтому его сейчас заменяет Сынчоль-хён, а он строгий.
— Да-да, я слышал, они тренируются до полуночи.
— Времени остается так мало, подумай сам.
Мёнхо устало трет виски, пока эти двое затевают очередной спор.
— Он даже не в команде сейчас, — прерывает их Мёнхо, — если вы не забыли. Просто ходит вместе со всеми, пока играть не разрешат.
— Окей, — фыркает Сынгван, — но он все еще первый в списке отличников нашего факультета, небось в оставшееся время зубрит.
— Да, и вообще, — добавляет Сонмин, — скоро Валентинов день, смотри, как бы ему не подсунул пирожное с любовным зельем кто-нибудь другой.
— Господи, сейчас только декабрь.
Он, конечно, прав, но Мёнхо вслух этого никогда не признает. Мингю — самый популярный студент во всей школе среди любого курса, и о свидании с ним не мечтает разве что директор и их преподаватель по истории магии (так как он умер пару веков назад). Сунен однажды сказал, что у него наверняка есть что-то от вейл, потому что иначе его чудовищную привлекательность никак не объяснить.
— На твоем месте я бы поторопился, — зевает Сонмин.
В этот вечер они не засиживаются долго в спальне Мёнхо, но это ему на руку — он уходит спать, когда снизу еще не унялся шум от однокурсников, свернувшись в идеальный клубок под шерстяным одеялом. Ему снится большой маггловский город с сотнями улочек и кирпичных арок, над которыми можно рассмотреть балконы и стоящие на них горшки с разноцветными комнатными растениями. Мингю берет его за руку и фотографирует, очень близко, а потом заливается смехом. Этот сон не покидает его до самого пробуждения.
***
Они идут по свежему снегу, где нет ни одной протоптанной тропинки — на улице слишком морозно, чтобы куда-то высовывать нос. Мёнхо тонет в снегу, переступая с ноги на ногу, и касается руки Мингю совсем чуть-чуть, чтобы тот ни о чем не догадался. он слишком тщательно скрывал все это время, что бессовестно сохнет по нему ещё с того раза, когда два года назад Мингю разбил бланжер перед главным матчем Гриффиндор-Пуффендуй и был отстранён от тренировок в команде на шесть месяцев.
Мёнхо пытается держаться как ни в чем не бывало, как будто это не его позвал прогуляться полчаса назад Ким Мингю с таким видом, словно они, по меньшей мере, едут в свадебное путешествие, а потом сам же и опоздал.
Но Мингю чувствует его прикосновения и яростно сжимает худые пальцы Мёнхо своей смешной медвежьей ладонью, даже не обернувшись ни разу. Когда они достигают места, откуда Плакучая ива как на ладони — покрытая белой сверкающей шапкой и в надёжном расстоянии от них (и возможных переломов конечностей), Мёнхо скидывает на землю сумку с красками.
— Мне нравится приходить сюда с тобой зимой, — просто говорит он, выпуская облачка пара изо рта, и Мингю меняется в лице, напоминая ему счастливую собаку с виляющим хвостом.
— Да, должен же кто-то носить тебе мольберт, — отвечает он и тут же заливается густой краской, — мне тоже... Нравится. Носить его сюда.
— Только из-за этого?
— Ты... — Мингю на секунду запинается, — очень красиво рисуешь. красивые картины.
— Наверное, если бы мольберт мне носил кто-нибудь другой, — шутит Мёнхо, — они бы такими классными не получается.
— Ты прекрасней любой из них, — шепотом подтверждает Мингю, но Мёнхо все равно слышит.
Ветер плещет им в лицо снежную пыль, и Мингю кашляет, отмахиваясь. Это их седьмая суббота здесь, и Мёнхо никогда не скажет ему, что рисовать иву можно и поближе, а не тащиться сюда целый час только ради разговоров невпопад.
— Это была самая плохая пикап-шутка в моей жизни, — говорит наконец Мёнхо, — а я ведь дружу с Джуном.
Мингю смущается и одними губами отвечает: «Я не шутил».