Work Text:
Они сидят у самого края берега на узком полотенце: все потому что Минсок предупреждал Бэкхена, чтобы тот прихватил с собой плед, но планы на этот день, вероятно, слишком сильно вскружили ему голову, и из гриффиндорской спальни он вышел налегке. Приближающиеся летние каникулы окончательно выбили из него всякое желание учиться и, тем более, проводить хорошие деньки внутри замка, поэтому Бэкхен то и дело искал возможность улизнуть на улицу. Минсок, конечно, старался поучать его и пару раз лично приносил ему учебники, но потом все-таки понял, что это бесполезно.
Этот май так похож на Бэкхена с его испачканными в крошках от теплого ванильного печенья руками и широкой улыбкой, от которой у Минсока слезятся глаза, как от ярких солнечных бликов.
В этом мае Бэкхен жмется ему под бок по вечерам и бормочет сквозь сон нелепицу. Минсоку жарко.
Он молча раскладывает добытые на дне озера камешки в аккуратные пирамидки и косится влево, туда, где солнце услужливо обнимает узкие бэкхеновы плечи, все в потухших веснушках и красных пятнах — еще одно напоминание, наколдовывай крем для загара, прежде чем выйти под палящие лучи. Бэкхен откидывает голову назад, его челка падает лохматыми закорючками в воздухе, и хихикает.
— Ну, чего?
— Я вспомнил, как мы выбирались сюда на втором курсе, а ты отругал нас, потому что по вечерам студентам нужно сидеть в замке, — улыбается Бэкхен, щурясь, и Минсок быстро отворачивается.
— Если бы не я, тебя бы давно уже отчислили, — бормочет он.
— Наверное, — Бэкхен встряхивает волосами, и с них осыпается солнечная пыль, — но ты все равно ворчишь слишком уж часто.
Минсок пихает его в бок, но уже сам смеется. Рядом с Бэкхеном невозможно и пяти минут просидеть угрюмым.
Он следит глазами за тем, как плещутся в воде Чондэ и Чанёль и заливисто хохочут. По сравнению с Чанёлем они все кажутся миниатюрными домашними гномами, над которыми с высоты своего эльфийского роста возвышается добрый гигант. Минсок не решается озвучит мысли, зная, что Бэкхён наверняка снова скажет, что он рассуждает как старый дед, поэтому лишь опирается подбородком на подтянутые к себе коленки и, не отрываясь, смотрит перед собой.
— Вот бы каникулы никогда не начались, — говорит Бэкхен, и Минсок вопросительно смотрит на него.
— Если бы заранее готовился к экзаменам, сейчас бы не переживал.
— Каким экзаменам? — переспрашивает Бэкхен и получает легкую затрещину. — Я просто не хочу отсюда уезжать. От тебя, хён.
Минсок открывает рот, чтобы ответить, но ни одно слово на ум не идет. В последнее время они все чаще проводят свободные от уроков минуты вдвоем: Бэкхен даже в библиотеку стал наведываться ради того, чтобы сидеть с Минсоком и отвлекать его от домашнего задания. Такие перемены Минсок не совсем понимает, но если захочет спросить, в чем дело, то придется занять у кого-нибудь храбрости.
— Разве тебе не мало того, что мы чуть ли не спим ночью в одной кровати? — смеется Минсок.
— Ну, нет, — серьезно говорит Бэкхен, — мало.
Пирамидка рушится от внезапного порыва ветра.
Они молчат: Минсок трогает свои щеки, которые горят огнем, и просит всех богов мира, чтобы Бэкхен не распознал накатившее смущение. Но тому все равно, он чистит апельсин и посматривает в сторону товарищей, которые пытаются топить друг друга, сопровождая все это громкими криками.
— Дашь попробовать?
Бэкхен кивает и тянется к Минсоку, но в последний момент убирает руку и вскакивает с места.
— Если поймаешь!
Минсок проклял бы день, когда они познакомились, потому что дружить с такой катастрофой — само по себе катастрофа. Он почти не чувствует ватных ног, на которых сидел все это время, поэтому его бег больше напоминает жалкую возню.
Когда он наконец хватается за бэкхенову футболку, они достигают редкой линии деревьев в лесу, и Бэкхен чересчур официально кланяется ему.
— Я победил.
— Вот уж нет, — щурится он, — я тебя просто по…
Минсок не успевает подхватить Бэкхена: тот спотыкается, попятившись, и приземляется прямо в ежевичный куст. Больно наверное.
— Долго собрался там лежать? — уточняет Минсок.
— Мог бы и помочь!
Бэкхен тянет его на себя, и ветки заметно прогибаются под весом двух взрослых человек. Бэкхеново довольное лицо смотрит в минсоково, и от всего этого ему хочется завыть.
— Приедешь ко мне на каникулах? — шепотом спрашивает Бэкхен.
— Нет.
— Пожалуйста.
— Я терпеть не могу поезда.
— Приедешь? — еще раз говорит Бэкхен. — Если ответишь нет, я тебя зацелую здесь.
Своего обещания он не выполняет, все равно лезет своим горячим ртом к Минсоку, и в его прикосновениях есть что-то щенячье.
— Я думал, ты с Чондэ, — на секунду оторвавшись, шепчет Бэкхен, — так боялся.
Минсок фыркает и бодает его в лоб, а потом чуть было не натыкается на острую ветку. Бэкхен пахнет поздней весной и ни на какие компромиссы идти не намерен. Он перекатывается по часовой стрелке и снова шумно целует.