Work Text:
Пробуждение приносит с собой духоту из распахнутого настежь окна и вечерний стрёкот цикад.
Слэйд смотрит в потолок. Ждёт, пока, наконец, сфокусируется зрение. Пока звуки прекратят оглушать, раскалённый воздух попадёт в лёгкие без противного присвиста внутри грудной клетки, а онемевшие пальцы сожмутся по первому требованию. Ждёт — и не дожидается.
И раздражение, волнами накатывающее одна сильнее другой, оказывается самым первым и самым внятным, что он чувствует внутри.
За ним, впрочем, следует тупая, тянущая боль, и вот это уже похоже на правду.
Слэйд вспоминает.
Постепенно по крупицам собирает отрывочные фрагменты произошедшего. Думает о ненадёжном контракте, который, впрочем, сулил неплохое развлечение и отличные суммы в чеке. О подготовке к его исполнению. О внеплановом взрыве, к которому абсолютно точно сам не имел никакого отношения, и об огромном куске арматуры, торчащем из груди, который разглядывал за десять секунд до полного отключения.
О том, что если это Ад, то он не похож на библейский, и это странно. Хотя людям свойственно ошибаться, конечно. Тем более… в том, что касалось невероятной, невыносимой жары, они определённо оказались правы.
А потом накрывает тем, что Слэйд помнить точно не мог, но почему-то.
Почему-то.
Только что осознал.
Кислотно-зелёная, светящаяся вода. Странный привкус на языке, солёный и горький, и ресницы, слипшиеся от влаги. Высокие потолки и необъятные залы, позолота, мозаики и витражи. Палящее солнце, лижущее лицо, и…
«Почему ты не дашь своему врагу сколько-нибудь денег, чтобы удовлетворить его?»
«Он не удовлетворится деньгами, а только моей жизнью».
Осознать это Слэйд не успевает. И снова проваливается в тяжёлый, болезненный сон.
… когда он приходит в себя следующий раз, понимает сразу же, что в комнате находится не один.
Окно плотно зашторено. На полу — редкие серебристые лунные лучи, что проникают через тяжёлые, охристого цвета портьеры. Вокруг — хрупкая тишина южной ночи.
Слэйд медленно поворачивает голову. На тумбочке около его постели, среди бинтов, блистеров с таблетками и мазей, лежит книга. Разобрать надпись на переплёте не получается, но зато удаётся разглядеть по всей её поверхности раскиданные хаотично золотые вензеля.
— Добрый вечер, — говорят вдруг с другого боку, и Слэйд, ругаясь на себя за медлительность и неосмотрительность, изо всех сил пытается быстро перевернуться, но…
На плечо ложится рука, заставляя лечь спокойно. Позвякивают бьющиеся друг об друга браслеты.
— Лежи спокойно, — медленно, почти по слогам, как глупому непонятливому ребёнку. Как и всегда — с лёгким акцентом. Никуда-то он не делся за столько лет.
Слэйд усмехается — настолько, насколько может, учитывая, как ему хреново — и послушно укладывается на спину.
Талия садится в кресло у кровати. Берёт со стола ту самую книжку, пролистывает, будто бы ищет место, где остановилась, и закидывает ногу на ногу. Полы полупрозрачного белого платья спадают вниз, обнажая бёдра.
Интересно.
— А ты ничего не хочешь мне рассказать?
— Например?
Нужная страница никак не хочет находиться. Талия поджимает губы, пробегается взглядом по страницам, одной за другой, и в задумчивости смотрит всё-таки на Слэйда. Выжидающе приподнимает бровь.
Спрашивай, мол, что хотел. Потом уже вряд ли получится.
— Оживляющий бассейн, значит?
Короткий кивок. Внимание улетучивается, и она возвращается к книжке, не бросая попыток всё-таки найти в ней что-то нужное. Слэйд привстаёт на локтях — насколько ему хватает сил — и окидывает взглядом своё лежащее под одеялом туловище.
Две ноги, две руки. Всё, что надо, вроде на месте. И даже ощущается.
Славно.
— Зачем — вопрос глупый?
— Верно.
Талия пожимает плечами и, наконец, заканчивает свои мучения. Берёт с той же тумбочки закладку — конечно, тоже золото, кто бы мог сомневаться — и устраивает её за несколько страниц до той, которую держит открытой.
«Ты прав, о визирь, — сказал царь Юнан, — как ты говоришь, так и будет…»
И Слэйд бы точно расхохотался, если бы мог.
— Ты…
Она замолкает, и на выразительном лице отображается крайняя степень недовольства.
— Ты читаешь мне сказки?
«О благорасположенный визирь! Поистине, этот врач пришёл как лазутчик…»
Вместо ответа. И Слэйд снова закрывает глаза, откидываясь на подушки и вслушиваясь в звуки её голоса.
Кажется, ему стоит быть благодарным. Потому что он снова жив, хотя однозначно не должен был быть, и у его постели сидит Талия.
И читает сказки тысяча и одной ночи, иногда прерываясь на короткие поцелуи.
Пожалуй, люди действительно ошибались. Если так и выглядит Ад, то это очень даже стоящее того место.