Work Text:
Джи Хо увлекается всяким сверхъестественным бредом с самого детства, это же гораздо лучше постоянной зубрежки гребаных формул по математике. Мальчишка считает себя и так достаточно умным, практически гением, так что забрасывает отцовскую книжку на шкаф и, закинув рюкзачок на плечо, идет искать приключения на жопу.
Джу Ин тут как тут, с ангельской улыбкой встречает лучшего друга, чтобы в случае чего эту самую жопу вытащить из передряги. В округе практически не осталось мест, которые маленькие исследователи еще бы не обыскали. Оборотней в парке нет, хотя Джи Хо и подозрительно косится на маленького голосистого чихуахуа-переростка с васильковыми глазами. В заболоченном пруду никаких русалок, только дохлая рыбка всплывает кверху брюшком, да квакают блевотно-зеленые лягушки.
— Смотри гадость какая! — радостно восклицает блондин, тыча скользким до смерти перепуганным земноводным в друга.
Ангел рискует стать падшим.
В общем и призраков не видать, Джи Хо, высоко подняв указательный палец, с умным видом заявляет, что не сезон. На резонное: «Но сегодня же Хэллоуин!» он только головой качает — глупенький Джу Ин, как он не понимает, что именно в это время у монстров праздник, и им некогда пугать людишек? Тем не менее даже блондин немного разочарован, блокнот с потрепанной обложкой, на которую неаккуратно наляпана вырезка из комикса про Дракулу, пустует.
Друга зовут на обед, так что мальчишки прощаются на перекрестке. Но домой Джи Хо не спешит, у него есть еще одно место, которое коряво написано на первом листке блокнота — стремное замкообразное здание на окраине. Такого слова нет, но разве гений не может его придумать?
Вообще-то это обычный двухэтажный дом, с керамической черепицей, маленькой трубой, похожей на башню принцессы, вечно зашторенными высокими окнами и неухоженным газоном. Мальчишке до «обычности» дела нет, миллионы мыслей о том, что это заброшенное поместье вампиров не хотят покидать светлую голову. Жаль только, что дверь заперта, сколько бы Джи Хо не пытался вломиться внутрь, дверной молоток с уродливой бронзовой головой козла так и не призвал хозяина дома.
И тут о чудо! в окне мелькает тень. Всего мгновение, но Джи Хо видит то, что не отпустит до конца жизни. Глаза. Синий лед, подтон цвета стрекозиных крыльев, почти перламутровый. Мальчишка далеко не художник и не поэт, но слово «сумеречно-синий» вспыхивает в мозгу, словно огонек спички. Он не может отвести взгляда от этих океанов спокойствия, будто загипнотизированный стоит у крыльца минуты, кажущиеся вечностью. А потом штора вновь скрывает таинственного жителя.
Джи Хо прибегает домой, запыхавшийся, лицо горит. От бега ли? Вытаскивает все цветные карандаши, что находит в дальнем ящике, под кроватью и в рюкзаке, но нужного нет. Мальчик кое-как изображает глаз, концентрируя все внимание на радужке. Картинка, заботливо склеенная скотчем для большей защиты, покоится в его блокноте.
Джи Хо пришел бы еще, добился бы своего, заговорил с обладателем очей, но семья переезжает в совершенно другой район, не оставляя ему ни единого шанса. Проходят годы, повзрослевший, уже студент элитной академии Ын Джи Хо практически забывает о своих прошлых увлечениях мистикой, а таинственные глаза становятся лишь детским рисунком, валяющимся где-то на дальней полке шкафа.
Но почему бы судьбе немножко не подтолкнуть его? Уставший после очередной нудной пары, а кое-кто до сих пор считает себя гением, блондин тащится домой пешком — сегодня жуткие пробки, так что никто не может его забрать. И как назло накрапывает мерзкий дождик.
— Тоже мне Хэллоуин, — бубнит он себе под нос, медленно передвигая ногами, будто бы на нем кандалы с мультяшным тяжеленным шаром на лодыжке, без интереса осматривая улицу с маленькими аккуратными домиками. Из них выделяется один, тот самый, все такой же серый и унылый.
У парня в голове переключатель щелкает, загорается лампочка — а почему бы не войти? Ну что такого, он устал, отмучился три часа на учебе (вместо пяти), да и вымок ужасно, можно попроситься передохнуть в каком-то стремном здании. Парень без комплексов.
Голова козла на дверном молотке рогатая, выпучив глазенки с прямоугольными зрачками пялится прямо на Джи Хо. Он ежится, несколько минут стучит. Десять минут, пятнадцать, сдаваться не намерен. С протяжным киношным скрипом тяжелая дверь отворяется.
— Аллилуйя! — обрадованный парень проскальзывает внутрь, не заметив даже, что дверь захлопнулась, отрезав все пути к спасению.
Пыльно, Джи Хо морщит аристократический нос, чихает так, что эхо расползается по всему дому. Интерьер старинный, даже слишком, по его скромному мнению. Диваны с высокими спинками и выцветшими протертыми вельветовыми сиденьями, высоченные шкафы с миллионами полок, уставленными какими-то дряхлыми фолиантами, под потолком люстра с желтыми потухшими свечами. Но в глаза бросается длиннющая лестница — ворс ковровой дорожки кое-где примят, почернел от времени, ступени из дорогого мрамора. А наверху стоит он.
У парня сердце отказывает на несколько минут. Сумеречно-синий. Высокий юноша в наполовину расстегнутой белоснежной рубашке и зауженных брюках без интереса наблюдает за непрошенным гостем этими своими льдинками. Будто посеребренное лунным светом, тело сияет. Худоват, правда, да и синяки под глазами больно уж темные, но в целом — любовь с первого взгляда. Кажется, Джи Хо теперь верит в бога.
— Прости…те, что пришел без приглашения, я Ын Джи Хо! — парень быстро кланяется, не отрывая взгляда от неземного красавца. — Спасибо, что впустили меня переждать дождь!
Загадочный незнакомец молчит, потом едва заметно кивает и в момент растворяется во тьме ближайшего коридора, подобно чернильной тени. Нормальный человек бы давным давно свинтил куда подальше, перепугавшись до смерти, только кто сказал, что Джи Хо нормальный? Это ведь он! Его глаза! Студент подрывается, сбросив сумку с книгами, перескакивая через ступеньки, несется за обитателем дома.
— Ну уж нет, так просто ты больше не исчезнешь, — задыхаясь, цепляясь пальцами за перила, внезапно вспомнивший всё, парень бежит вверх, а ступени все не кончаются. — Стой…!
Он врезается в широкую грудь со всего маху, падает на задницу, потому что подхватывать, как в сопливых фильмах, его никто не пытается.
— Как тебя зовут?!
— Ты, вроде как, от дождя укрыться хотел. Он кончился, можешь идти, — абсолютно индифферентный к вопросам молодой человек изящные пальцы отдергивает от шторы.
— Да хера с два я уйду, ты что, не помнишь меня?! — Джи Хо неосознанно хватает эти пальцы, сжимает в своих горячих.
Юноша многозначительно приподнимает изогнутую бровь, темная прядь падает ему на бледную щеку, делая взгляд более загадочным и манящим. Из-под расстегнутой рубашки выглядывают ключицы, Джи Хо сглатывает и усилием воли возвращается к точёному подбородку, чуть вздернутому носу и заметным синячищам.
— Я… ты посмотрел на меня в детстве, отсюда же, точно так же, из-за шторы! Я запомнил твои глаза!
— Ты ебанутый? — незнакомец отвращение и не скрывает, грубо вырывает руку, отходит на шаг. — Иди давай отсюда, пока я полицию не вызвал.
— Я должен уйти, потому что ты опасен и не хочешь навредить мне? Ты же вампир, да?! — у Джи Хо миллион теорий, и все глупости сыплются непрекращаемым потоком. Детский фанатизм, так долго сдерживаемый внутри, все же вылезает наружу.
— Нет, потому что ты маньяк-сталкер, нарушающий тишину. Дверь сам найдешь.
Ну, может и помнит он мальчишку, за которым приглядывал осенними деньками, что с того? Теперь-то любознательный ребенок стал уже взрослым, зачем за него волноваться? Да еще каким взрослым…
Джи Хо почему-то начинает улыбаться счастливо, будто в лотерею выиграл, плюхается на ближайший диван и уходить не собирается. Этот красавчик точно вампир, он уверен. А у Джи Хо на вампиров фетиш со времен просмотра первых «Сумерек».
— Я вроде по-человечески изъясняюсь… — парень нависает над наглым мальчишкой, в синеве океана живописных глаз зарождается шторм. — Нахер. Иди.
— А там свободно?
***
Как так получилось, что Джи Хо остался? Чон Ён не знает, в душе не ебет, если быть точнее. Уговоры, запугивания, мольба — этот черт непробиваемый. «Себе дороже», — устало думает вампир, да-да вампир, и позволяет Джи Хо занять комнату для гостей, все равно там нет отопления и одна кровать, может сам слиняет. Дни для Чон Ёна настают тяжелые.
— Там же чеснок! — Джи Хо хватает парня, подносящего кусок запеканки ко рту, за запястье, но тут же отпускает, неловко хихикнув и едва заметно покраснев.
Поел, называется, нормально, ну да, спасибо большое.
— Мне, может, еще крестов бояться? — Чон Ён хмурится, проглатывает пищу и хочет побыстрее смыться с кухни до начала опроса, но поздно.
— А если осиновый кол тебе вогнать под ребра, тоже ничего не будет?
— А тебе? Проверим? — издевательским тоном отвечает вампир, уставший от ежедневных доебок.
Он вообще от Джи Хо уже устал, ну правда, топает громко, моется чуть ли не каждый день, а вода не дешевая, лезет везде, в рот смотрит, стараясь там клыки разглядеть. Думает, глупенький, что вампир не видит. Шумно, слишком шумно, а Чон Ён уже век, в прямом смысле этого слова, не спал нормально. Бессонница мучает, изнуряет, высасывает по капле жизненную энергию, но Чон Ён ничего поделать не может — ему просто не уснуть, чтобы он не делал: подсчет овец, коров, уток, чего угодно.
— Ты плохо выглядишь, — вдруг обеспокоенно шепчет Джи Хо. — Спишь вообще? Давай-ка ложись.
Он призывно хлопает по коленям, чем вызывает лютый ахуй у Чон Ёна. Серьезно, поспать на коленках у занудного, лезущего не в свое дело, наглого, но до одури охеренного мальчишки? Хер с ним. Вампир плюхается на костлявые коленки, под щекой шершавые ладони и… засыпает, как младенец. Позволяет трогать свои волосы и даже огладить контур губ — спит так глубоко и сладко, доверяется всецело. Почему? А почему нет?
***
— Зачем ты таскаешь граммофон за собой…?
— … А как мне блять еще музыку слушать?
Начинается очеловечевание спящего теперь исключительно на коленях Джи Хо Чон Ёна. Ну, он как бы и не против.
***
— Я не буду смотреть Сумерки, выключи.
Кто в конце фильма вытирает слезы Джи Хо? Угадали.
***
Незаметно проходит год в таком вот симбиозе двух придурков-возлюбленных. Последними они, кстати, становятся как-то незаметно, но обоих все устраивает. Вновь Хэллоуин, знаменательный день их первой и второй встречи. Джи Хо считает, что нужно как-то выебнуться.
Он предстает в импровизированном плаще из старой габардины, штанах в обтяжку и пластмассовыми вампирскими зубами перед Чон Ёном, наслаждающимся современной музыкой в новых наушниках.
— Подставляй свою сахарную молочную шейку!
— Уебок, ты зачем хайлайтером намазался? И повесь штору обратно, будь добр.
— Ну, Чон Ён! Сегодня же Хэллоуин!
— Если вампиры в твоих глазах выглядят именно так — я больше не твой парень, — почти злобно бубнит юноша, цепляя заржавевшими держателями штору.
— Мой парень…? Мой парень. Мой парень?! — впервые сказанные подобные слова из уст синеглазого красавца плохо влияют на мозг Джи Хо…
***
Вампир остается вампиром, хоть он и отказывается пить кровь до последнего. К несчастью у одного придурка слишком уж соблазнительная кожа в слабом лунном свете серебрится и блестит. Точно хайлайтер не смыл.
— Чон Ён, — хнычущим голосом тянет парень, протягивая к нему руки. — Ну же!
Это выше вампирских сил — он сгребает Джи Хо в охапку и тащит в свою комнату, жадно целуя и специально пару раз стукая его о кофейный столик и стул.
— Не смей, — останавливает на полуслове Чон Ён Джи Хо, который хоть и почти ничего не соображает, открывает рот, чтобы сморозить глупость. — Только посмей сказать «а где гроб» и я клянусь, что сам тебя туда уложу.
— Ну так заткни меня, — горячо шепчет блондин, Чон Ён еле сдерживает смех.
Соблазнитель хуев. Хрипит как туберкулезник, да и слюнями чуть ли не давится.
***
— Ой, надо же, ты даже разрумянился, а все от моей великолепной крови! — нагло улыбаясь, Джи Хо потягивается, когда солнечный лучик щекочет ему щеку, придвигается поближе к холодному телу под боком.
— Я больше не буду пить эту сахарную жижу, и вообще будешь так довольно лыбиться — скину с кровати нахер, — разлепивший только один глаз Чон Ён не в настроении, но позволяет парню потереться носом о его собственный и даже не уклоняется от чмока.
Чон Ён с тех пор редко пользуется «услугами» блондина, все же зубы ему дороги, а с такой сладостью не сложно и кариес заработать. Джи Хо это не устраивает от слова совсем, где же романтика?!
— Чон Ё-ё-ё-ён, — призывно тянет парень, отодвигает воротник в сторону, оголяя плечо и шею. — Разрешаю тебе вкусить…
— У меня от твоей крови диабет может начаться, отъебись, пожалуйста.
***
Джу Ин не удивляется от новостей — всегда знал, что Джи Хо своего добьется. Только вот…
— Слушай, а это не педофилия…?
— Он не старый, Джу Ин! Он винтажный! — ноет в трубку Джи Хо, а на заднем фоне кто-то громко и трехэтажно матерится.
Джу Ин спокоен за друга. Теперь уже точно.
***
Когда Джи Хо, наконец, уламывает своего парня показать ему других вампиров, то совсем не ожидает, что Чон Ён покраснеет. Парень быстро сует его безымянный палец левой руки в рот, прикусывает у основания.
— Кольца пока нет. Эй, Джи Хо, а ну приди в себя!
Плененный одним лишь взглядом. И способный спать лишь на коленях. Они друг друга стоят, не так ли?