Work Text:
- Слышал? – говорит Роуз. – Вывели закономерность.
Ты устало вливаешь в себя остатки кофе со дна картонного стаканчика, отчаянно трясешь его, будто веришь, что это дарует тебе еще хотя бы глоток сверху; желтый свет фонарей, преломленный влажным, густым туманом бьет тебе по глазам, и ты отчаянно вздыхаешь.
Бесполезный стаканчик летит в ближайшую мусорку; Роуз делает из своего очередной осторожный глоток и слизывает с нижней губы пенку.
- Плевать на закономерности, - ты дергаешь плечом, Роуз дергает уголком губ. Все правильно; вы делите на двоих этот город, эти движения и усталость, заползающую плотными клочками тумана под ворот толстовки, и Лалонд кивает, хоть и не выглядит согласной, а еще – смотрит с почти ощутимой тоской на вывеску своего любимого бара.
Ты знаешь – у Роуз ебанутый редактор, который не гнушается выебать ей мозг вне зависимости от наличия повода, а потому даже не думаешь упрекнуть ее в грядущем алкоголизме. Выпивка, в конце концов, единственное, что в последнее время приводит ее в чувство.
- Денек так себе, да ведь? – спрашиваешь ты, селя тем самым еще большее сомнение в чужие мысли. Роуз дергается, стакан с кофе чуть ходит ходуном – ты давно заметил, и она вздыхает, прижимая голову к плечу ухом. – Зайдем?
Тебе не нужны закономерности или даже вшивенькие прогнозы, чтобы точно знать, что она согласится, потому что твое имя Дейв Страйдер, и ты знаешь Роуз Лалонд наизусть.
***
- У тебя косяк в сюжете, я даже сейчас могу тебе это сказать, - Роуз зевает, прикрывая рот твоей рукописью, пока ты рисуешь, прислонив скетчбук к коленке. В парке напротив под деревом жмется парочка, девочка, мальчик, ничего необычного. Он не лезет ей под юбку, они просто целуются и дебильно хихикают; ты не удерживаешься от пренебрежительного цоканья языком, стираешь лишнюю линию и прорисовывешь женскую ногу чуть ровнее. Лалонд косит на тебя взгляд. – У тебя есть событие А и событие Б, но нет никакой перемычки. Особенно если учитывать то, что вот эти два персонажа вообще никак не контактировали.
Девочка смело закидывает ногу на чужое бедро. Ты вздыхаешь и тянешься за бутылкой пива через Роуз, получая предупредительный тычок в ребра.
Конечно, да, пиво Роуз Лалонд неприкосновенно, как же ты мог забыть.
- Предложения? – спрашиваешь ты, потирая переносицу, влажную от очков и ломящую от целого дня перед монитором компьютера. Роуз смягчается, правда тянет тебе не пиво, а сигареты.
Пламя зажигалки вспыхивает у тебя перед носом, вырывая из тупой, неопределенной задумчивости, грифель карандаша ломается.
Ты втягиваешь в себя дым, Роуз вливает в себя несколько глотков пива, а потом вы справедливо меняетесь.
- Введи персонажа-посредника, - по-пижонски выдыхая дым кольцами, говорит Роуз; пепел с сигареты осыпается на твою рукопись, и тебе хочется шлепнуть Лалонд по руке за это.
Хотя, на самом деле, тебе плевать.
- Нахуя?
Роуз смотрит на тебя поверх плеча с той самой ее улыбкой, которая говорит тебе «Не выебывайся, Страйдер», передает тебе сигарету.
- Поверь, тебе он нужен, - говорит она, выкидывая бутылку в мусорку и оправляя съежившуюся у нее между бедер юбку одним движением руки. – Говорю, как успешный писатель.
Тебе хочется показать ей язык, но язык показывает громко что-то простонавшая девочка у дерева.
Вы с Роуз переглядываетесь и молча приходите к выводу, что это достойная замена. А то, что она знает, что ты хочешь сделать, лично для тебя давно уже не новость.
***
Джейд запрокидывает голову; у нее в зубах зажат твердо-мягкий карандаш, руки в краске по локоть, и она держит их перед собой словно хирург, только что вымывший руки перед операцией.
- Скажи, - говорит Джейд как-то неопределенно-задумчиво, выплевывая карандаш и вглядываясь в завершенную картину поверх сползших на кончик носа очков; ты услужливо поправляешь их, одновременно плюхая на диван коробку пиццы. Дужки мягко входят в стянутые в пучок пряди волос. Ты думаешь, что в некотором роде это выглядит пленительно. Очки – забавная штука. – Что ты видишь?
На картине дерутся антилопы – рога к рогам, на фоне догорающего заката и темных силуэтов каких-то деревьев. Похоже на акации, но ты не уверен – твой профиль городские пейзажи, а не природные. Камень тебе ближе необъятных просторов, в конце концов.
- Антилоп, деревья и закат.
- Ответ в твоем духе, но я не об этом, - Харли криво усмехается, потрясывая ладонями, а после – дергает плечом. Следы красок влажно блестят на ее костяшках, и тебе кажется, что это похоже на метафорическую кровь. Холст, в конце концов, тоже поле битвы.
Джейд выглядит победителем.
- А о чем тогда? – ты беззастенчиво падаешь на диван, пока хозяйка квартиры оборачивается на тебя через плечо и фыркает. – Перестань, сис, ты же знаешь, если я начну рассуждать, меня не заткнуть.
Джейд смеется. Краска оставляет следы на коробке и круглешках салями, когда она вытягивает кусок пиццы, и падает рядом, притягивая к груди колени, но не отрывая от картины взгляда.
- Да, но, - она хмурится, – тебе не кажется, что что-то не так? Типа. Тут слишком много агрессии? Я не знаю. Но мне кажется, будто я буквально слышу скрежет зубов этих антилоп? Может быть, я просто заработалась.
Ты снимаешь очки.
- У антилоп, разве, есть зубы?
- Конечно, кусок ты идиота.
Ты пожимаешь плечами. Аппетитный запах пиццы и активное недоедание в пределах последних полутора недель делают свое дело – ты тащишь третий кусок из круга вслед за берущей добавку Харли.
Она, вдруг, застывает, и невеселая усмешка расползается по ее губам в сантиметре от пытающегося сползти с куска пиццы помидора; ты думаешь, надо будет впихнуть подобный фрейм в какой-нибудь из твоих комиксов.
- Слышал, - начинает Харли, отрешенно, словно и не думает, что ты будешь ее слушать. – Вывели закономерность. Когда ты видишь в своем творчестве отголоски, которые не планировал – как будто их добавил другой человек, но сохраняя твою идею - это на самом деле отражение черт характера человека, с которым ты бы мог построить идеальные отношения. Дружба там, любовь, может и ненависть туда же – черт его разбери. Они называют это соулмейт. Поговаривают, что на выставках, когда авторы так или иначе знакомятся друг с другом, многие раскрывают этих самых соулмейтов.
А, думаешь ты. Роуз пыталась втереть тебе что-то подобное, но ты благополучно не стал ее слушать. Возможно – зря, это был бы такой повод простебать ее, на самом деле.
Стебать за такое Джейд, почему-то, не поворачивается язык. Вы, вроде как, прошли уже эту стадию дружбы. С Роуз же все просто само по себе дебильно выходит.
- Звучит как какая-то городская легенда, - комментируешь ты, потому что, собственно, да, и ты будешь драться со всеми несогласными. Конечно, найдутся придурки, всерьез в это верящие, но основная масса же должна понимать, что это просто глупые сказки.
Ты надеешься на чужое благоразумие. Правда. Ты большой оптимист, наверное.
- Пожалуй, - соглашается Джейд, и голос ее звучит как-то угрюмо. – Вот только я уже в четвертой своей картине эту хрень замечаю. Чужую агрессию. А никто больше не видит. Странно это.
Ты пожимаешь плечами. И, как хороший друг, щелкаешь Харли по лбу.
- Пицца стынет, - отвечаешь ты на ее недоумевающий взгляд.
Она лишь растерянно улыбается.
***
Ты задумчиво колотишь себя карандашом по губам.
Время переползает за полночь, в окно лениво скребется побитый лик луны, а на кухне тихо щелкают клавиши ноутбука Роуз и приглушенно играет lip & hip, а ты все не можешь понять, что не так.
Ты все-таки слушаешься совета Лалонд и вводишь в историю нового персонажа – он выглядит, как конченный нерд, носит очки, и у него прыщавая спина, но ты более чем уверен, что не планировал делать его таким. Вообще, это должна была быть девушка с силой, позволяющей управлять погодой – да-да, прямо как в той серии ледибаг (ты не виноват в этом знании – Джейд заставила вас с Роуз смотреть этот мультик на свой день рождения), а в итоге ты имеешь вот этого паренька, который может разве что поиграться с ветром.
Все его реплики завязаны на этом, он говорит каламбурами, о которых ты никогда в жизни бы не задумался, потому что они звучат тупо; даже сейчас ты изрисовываешь лист набросками, пытаясь подобрать идеальную позицию для нового фрейма, и.
Кажется, ты слышишь его смех.
Ты заставляешь себя отбросить карандаш, устало вздохнуть и потереть переносицу – дело пахнет переработкой, думаешь ты, твой редактор озверел вслед за редактором Роуз, и это выглядит, как приличное оправдание, на твой взгляд.
Корейская попса в плэйлисте Роуз сменяется Эдом Шираном. Ты решаешь, что самое время сделать вылазку на кухню за остатками пива и последней сигаретой, и ненадолго забыться в привычной пассивно-агрессивной атмосфере между вами с Роуз.
Когда ты просачиваешься сквозь покореженный потопом от соседей сверху проем, Лалонд сидит, откинувшись на спинку стула; ее руки висят вдоль ножек, глаза выпучены в потолок, и она не собирается менять это положение, даже несмотря на твое присутствие.
Ты прочищаешь горло.
- Выглядишь более похожей на труп чем обычно, - говоришь ты, доставая из холодильника две жестянки пива. Роуз протягивает руку в твою сторону, даже не глядя на тебя. Ты вкладываешь одну из банок в ее руку, конденсат жжет кожу холодом. – С тобой все окнорм, сис?
Вы открываете свое пиво одновременно.
- Книга, - только лишь говорит Роуз и беспомощно машет рукой в сторону ноутбука. Следующие два глотка приводят ее в чувство, и она продолжает. – Складывается ощущение, будто я пишу подробный анализ клипа look what you made me do, за тем лишь исключением, что вместо каждой Тэйлор у меня оригинальный персонаж, принадлежащий к касте вампиров. Это не совсем то, что мне было нужно.
- А что тебе было нужно? – спрашиваешь ты, только лишь потому, что у тебя тоже все идет по пизде, и если две случайности это уже закономерность, то.
Ты вспоминаешь то, что говорила тебе Харли.
Ты не очень-то хочешь в это верить, но.
Три случайности это уже злой рок.
- Волшебники, Дейв, - вздыхает Роуз поверх жестяного горлышка. – Разумеется, без мистификации и существ, вроде вампиров, не обходится, но знаешь – это уже какой-то спин-офф про вампирш-лесбиянок, а не привычное по стилю и изложению моим читателям произведение. Странно это как-то.
Ты невесело ухмыляешься, протягивая Роуз свою банку. Вы чокаетесь, но оба не делаете глотка.
- Знаешь, - говоришь ты после непродолжительного молчания, когда Лалонд все же тянется к своему пиву. Она переводит на тебя полувопросительный-полупустой взгляд, и ты тянешь уголок губ вверх, усмехаясь. – Если твои персонажи такие же как в убийцах вампирш-лесбиянок, то я пожалуй даже прикуплю себе этот томик, если ты его выпустишь.
Роуз горько смеется и сползает в своем стуле набок; ты сидишь на полу рядом с ней, твоей пояснице невыносимо холодно, но в остальном это дань легендарному высокомерию Лалонд, которое притупляется только тогда, когда она смотрит на тебя сверху вниз, и она протягивает тебе банку снова.
- Будем считать их моим идейным вдохновителем, - бормочет Роуз, снова чокаясь с тобой, и ты киваешь.
- Надеюсь, ты напишешь в благодарности «Отдельное спасибо моему невыносимому бро, который открыл мне глаза на трэшовые поделки кинематографа с целью вдохновить меня на шедевры и самому засветиться в сопроводительном письме к книге».
- Обязательно, - фыркает Лалонд. – Всенепременно нарисую после этого сердечко. Будет метафорической вишенкой на торте, посвященном твоему идиотизму и ужасному вкусу.
Ты улыбаешься и смотришь Роуз в глаза; они искристо-фиолетовые, и чуть менее странные, чем твои собственные.
- Договорились, - брякаешь ты.
***
Ты обнаруживаешь Джейд у магазинчика с дисками, у нее в руках давно остывший кофе, клатч, с которым она выползает на прогулки и ручки пакета из соседнего киоска со сладостями. Харли смотрит, хмуро и сосредоточенно, через витрину на работающего в этом магазинчике парня, с которым у нее, почему-то, очень натянутые отношения. Ты никогда не интересовался причиной их вражды. Они просто ругались каждый раз, когда встречались, и активно материли друг друга между этими встречами.
Однажды вы с Роуз даже специально пытались сорвать вашу общую с ними встречу, потому что что Джейд, что Каркат – парень из магазинчика – рвались туда с криками и кулаками, обещая всенепременно сломать друг другу ебальники. Встреча все же случилась, драки как таковой не было, но теперь вы в черном списке одной кофейни, и это тебя даже расстраивает. Таких потрясающих цитрусовых рафов в городе больше нигде не делают.
Иногда ты любишь напоминать им об этом, когда снова начинают лезть друг на друга с намерением выцарапать глаза. Они оба знают, что этот раф всегда ознаменовывал очередной выпуск твоего комикса, а значит – был для тебя всем.
На самом деле, тебе не особо нравится его вкус, ты всегда делал это во имя иронии, но факт остается фактом.
Ты поправляешь очки, задумчиво чешешь за ухом. Джейд словно не ощущает твоего присутствия, лишь беззвучно двигает губами, морщится и иногда мотает головой, словно пытается заколдовать Вантаса, спокойно листающего журнал. Ты вспоминаешь колоду таро, которую Роуз подарила Джейд на прошлое рождество, и все это даже обретает правдоподобие.
Ты трогаешь Харли за плечо, и она дергается.
- О, - произносит она, как только оборачивается на тебя. А потом ярко улыбается. – Привет, Дейв.
Ты киваешь.
- Что ты только что делала? – интересуешься ты без зазрений совести – ты слишком давно знаешь Джейд, чтобы чего-то смущаться. Она, впрочем, тоже назад не сдает, только тушуется слегка.
- Ты не подумай, я не сталкер, - тут же выпаливает Харли, выставляя перед собой ладони. Ты вопросительно выгибаешь бровь. – Просто я тут сложила два и два, и…
Она озадаченно замолкает. Ее губы снова начинают беззвучно двигаться, и ты все понимаешь. Правда.
Джейд в недоумении.
- Я просто… Каркат, - наконец, озвучивает она, заламывая руки и брови. – Ты знал, что он занимается мелким крафтом? Типа подвесок и всего такого? Он, вроде как, занимался этим раньше, чтобы побороть свою агрессию, а сейчас это типа хобби, и. Я искала идеи для новой картины, нашла его страничку – тогда я не знала, что она его! – и не удержалась, заказала у него каф, - она поворачивает голову, демонстрируя нацепленное на ухо украшение, и ты восхищенно присвистываешь. Не то чтобы ты разбирался в этих финтифлюшках, но как минимум сделано оно было очень добротно. Но тебе не кажется, что Джейд волнует это, так что ты просто молча киваешь. – Знаешь, почему я его взяла? Я просто посмотрела на него, и мне показалось, что оно моё, понимаешь? А потом я посмотрела на остальные, и они были мои, все они. Я видела в них себя, а потом мне пришло сообщение, что в нашем городе их можно забрать отсюда, и я просто. Вот она. Здесь.
Харли глубоко вдыхает и выдыхает. Ты ждешь. По ее глазам видно, что это еще не все, так что ты просто ничего не делаешь.
Джейд то ли шипит, то ли усмехается, и ты слышишь в этом звуке нотку подступающей истерики.
- Когда я вошла, я думала, тут его сменщик, но нет, ко мне вышел Каркат. Мы повздорили, и я крикнула что-то вроде – ну и катись к черту, я заберу этот сраный каф позже, а он остановил меня. Сказал подождать, принес его, показал, и, и, - она набирает в грудь больше воздуха, - он сказал, что наконец понял, что он видел в своих поделках. После этого он молча уселся за кассу, взял журнал и. Все.
Джейд поднимает на тебя взгляд, полный неверия.
- Это ведь имеет смысл, да? – спрашивает она севшим голосом, и ты смотришь на нее, вспоминаешь про то, что она говорила про свои картины. Харли выглядит бледнее чем обычно, и ты почти хочешь ляпнуть, что это совпадение, что соулмейтов не существует, а потом.
Тебе вспоминается один случай полуторамесячной давности. Тогда вы с Каркатом выпивали, потому что его отшила какая-то девчонка, разговаривали о какой-то ерунде и старались не разбудить Роуз, только сдавшую черновик рукописи на руки редактору и упавшую без сил сразу по возвращении домой, как вдруг весь хмель ушел из глаз Вантаса. Он подобрался, как-то подозрительно оглядел всю кухню.
- У меня дурное предчувствие, - буркнул он, и зачем-то встал. Навернул два круга по кухне, поморщился, и вдруг его словно озарило.
Он вылетел на балкон, топая по комнате Лалонд, с ним смежной, как стадо слонов; Роуз тогда проснулась, хмуро его отматерила и почти уснула дальше, но.
- Дом Джейд, - вдруг заорал Каркат. – Там дым.
Ты плохо помнил, кто из вас троих первым бросился бежать к двери; вы так и выбежали, босые, напуганные, а Роуз вовсе выскочила в своем пурпурном нижнем белье, старательно пытаясь завязать пояс халата всю дорогу до дома напротив. Вам сигналили, вас снимали, и это было очень кстати – только тогда народ заметил огонь, прорывающийся с чужой кухни наружу, и начал панически звонить девять один один.
Джейд вы тогда обнаружили вырубившейся в теплой ванной, и к вашему приходу в квартире уже было нечем дышать; Каркат до последнего лупил ее по щекам, пока она не оклемалась на скамейке рядом с многоэтажкой, куда вы посредством какой-то магии, не иначе, перетащили ее, и ты клянешься, он почти рыдал, когда она чуть не отбуцкала его в ответку, невредимая, завернутая в полотенце и халатик Роуз, который та пожертвовала, даже не думая.
Тогда ты списывал это на все, вплоть до обострившегося чутья – когда вы вернулись в вашу с Лалонд квартиру, вы четко чувствовали дым, но до этого - ты более чем уверен – никакого запаха не было.
А вот теперь ты не уверен ни в чем.
- Думаю, - давишь ты из себя с сочувствующей улыбкой, - имеет.
Джейд угрюмо смеется, и ты почти хочешь похлопать ее по плечу.
***
После всего происходящего ты начинаешь задумываться.
Ты почти смирился с тем, что вся эта история с соумейтами не совсем городская байка, но пробелов все равно остается больше, чем фактов. Ты допускаешь мысль, что Каркат видел в своих поделках другого человека довольно давно, может даже с самого начала, но почему тогда тебя, или, допустим, ту же Джейд это настигает так поздно.
С Роуз вопрос неясный – если предположить, что вампиры-лесбиянки это признак ее соулмейта - ты не можешь с точностью сказать, было ли что-то подобное в прошлых ее книгах – так и не довелось прочитать – то почему конкретно на этом ее переклинило только на последней книге, которую она уже месяца два не может довести до совершенства. Почему у Джейд все случилось только четыре картины назад? Почему у тебя – если считать твоего персонажа отражением соулмейта – это произошло только на этом томе.
Ты задаешь себе тысячу и один вопрос, но не можешь найти ответов.
Может это что-то вроде вируса, и вы просто сопротивляетесь ему по мере своих сил, а потом попросту не можете.
Может это вовсе магнитные бури, гипноз и заговор, ты почти готов поверить во все, что угодно, но у тебя не особо есть на это время – редактор требует с тебя главу к концу недели, и это мешает и далее предаваться отчаянной рефлексии.
Так что после того, как ты отводишь Джейд домой и берешь с нее обещание не наделать херни, ты возвращаешься к магазинчику, в котором работает Каркат, и с решительностью танка проходишь внутрь. Звякает колокольчик – какая-то дебильная традиция, вешать его над дверьми, думается тебе – и Вантас поднимает на тебя глаза.
- О, Страйдер, - говорит он, совершенно не меняясь в лице – оно как было недовольным, так и им и осталось. Иногда тебе кажется, что он вовсе не умеет улыбаться. – Зачем пожаловал?
- Навестить бро в его затхлой каморке и заодно прикупить кой-чего для работы, - ты пожимаешь плечами. Каркат фыркает, и ты забираешь очками челку на макушку, одаривая его нечитамо-ироничным взглядом. – К слову о затхлых каморках, Кейкей, ты вообще бываешь на солнце? Пыль, кажется, стала твоей второй кожей.
- Твою мать, Дейв, - он закатывает глаза. – Кожаный ублюдок, ты говоришь мне это каждый чертов раз, тебе не надоело, ты похож на ублюдоса с низкой самооценкой, единственная забава которого стебать задротов вроде того паренька, которого ты в прошлый раз довел до слез.
Ты цыкаешь и виновато чешешь заднюю сторону шеи - с парнем и правда некрасиво вышло. Ты даже был готов извиниться перед ним, но какой-то стремный чувак с альбомом Psychopathic Family быстро в крошево разбил этот благородных порыв, прихватив еще и твой нос в придачу. Не то чтобы тебе было из-за чего возмущаться, но было больно.
- Отвали и просто дай мне что-нибудь со струнными и музыкой ветра, - говоришь ты, облокачиваясь на стойку с кассой. Каркат закатывает глаза и поднимается с насиженного места, откладывая в сторону журнал, который он до того мусолил. Ты заглядываешь внутрь из чистого любопытства, но там только что-то про правильную обработку проволок из сплавов драгоценных металлов, и ты не уверен, что тебе это интересно.
Вантас исчезает на мгновение и тут же материализуется у тебя за спиной, тыча в тебя уголком упаковки диска.
Ты не подаешь вида, даже когда нажим на ребро усиливается до того, что тебе хочется заорать.
Каркат послушно сдается.
- На, - брякает он. – Четыре бакса. Фортепиано, местами какие-то народные инструменты. Я точно слышал там варган.
Ты смотришь на пастельно-голубую обложку с одиноким роялем и двумя подписями.
Музыка ветра.
Композитор: Джонатан Джей Эгберт.
- Я же просил что-то струнное, - бормочешь ты, с нехорошим подозрением вглядываясь в надписи. Ты, конечно, просил музыку ветра, но ты не думал, что это будет так. Ты размышлял о той шаманской ерундовине, которая висела на старой кухне Джейд, на самом деле, но.
Тебе в лицо тычется экран чужого смартфона; открыта википедия, вкладка фортепиано.
- Добро пожаловать в мир образованных людей, - ядовито фыркает Вантас, и ты закатываешь глаза, как бы поддакивая ему, дескать ты, Кейкей, царь и бог, да, вот, возьми четыре моих бакса и отвали от меня.
Звонко брякает касса.
- Странно, что диск такой дешевый, - замечаешь ты, вертя пластиковую коробку так и эдак. Каркат пожимает плечами, вытягивая откуда-то из-под кассы маленький белый пакетик.
- Ты еще не видел, сколько за него дерут на айтюнс, - ворчит он, а потом плюхается обратно в свой стул и тянет руку к журналу. – Парнишка гений, - вдруг выдает он, параллельно углубляясь в чтение. – Мало у кого встретишь такие вдумчивые мотивы и чистое исполнение. А он еще и самоучка.
Ты фыркаешь.
- Ты что, фанат?
Каркат пожимает плечами и не отвечает.
***
Диск, на удивление, хорошо справляется со своей задачей – музыка словно дает толчок твоему новому персонажу, он обрастает своими вьетнамскими флешбеками, привычками и, почему-то, кардинально меняет развитие сюжета, которое ты до того отчаянно выхаживал у себя в районе желудка. Но это оказывается даже к месту, и на следующий день после сдачи редактор звонит тебе менее недовольный, чем раньше. Он говорит что-то о том, что ход, который ты использовал, поможет привлечь побольше читателей, и он даже организует небольшую рекламу, только вот ты не помнишь, чтобы использовал какие-то особые ходы.
Видимо, постаралась музыка. Музыка твоего соулмейта.
Ты почти уверен, что это он, потому что внешность персонажа оказывается настолько похожей на внешность этого гения-самоучки – ты специально прогуглил - что это не смешно, это раз, и два – ты слышишь что-то неуловимо знакомое и отчаянно-ироничное в его музыке. Словно всю твою жизнь превратили в ноту, и она бэкраундом звучала на протяжении всех композиций на диске. Ты не знаешь, есть ли у этой ноты название, но ты бы назвал ее нотой бля. Ты даже готов говорить что-то типа да этот пацан играет бля бемоль в миноре, и тебя от этого даже как-то подташнивает.
Ты знаешь, что это означает – беспокойство. Еще большее беспокойство ты ощущаешь, когда находишь форум, посвященный Эгберту, и там говорят, что через неделю он выступает в вашем городе с программой, носящей название шоутайм, и ты на самом деле не уверен в том, что хочешь сделать.
Но это определенно судьба.
***
Роуз вопросительно изгибает бровь, и тебе хочется сказать ей «бля боже, молчи и ничего не говори, пожалуйста», когда ты показываешь ей четыре билета на выступление Эгберта и молча протягиваешь ей один.
Она смотрит на этот несчастный кусок бумаги, как на букеты, которые иногда передают ей ее фанаты – с недоумением и тщательно скрытой насмешкой, а ты почти хочешь провалиться под землю, но не подаешь вида.
Ты Страйдер, ты выше всего этого.
Лалонд негромко прочищает горло.
- Ты шутишь, - только и говорит она. Тебе приходится пожать плечами. Ты бы на самом деле хотел, чтобы это оказалось всего лишь шуткой, и многое бы отдал, чтобы все, что тебе намерещилось, тоже не подтвердилось, но с каждым днем, с каждой новой композицией, добавленной в твой плэйлист, уверенность в том, что городские легенды не оправдываются, в тебе все больше угасает, и это становится похожим на помешательство.
Тебе вдруг кажется, что все вы такие, люди, которые хотят верить в чудо. Ты никому и никогда не говорил, но с самого детства ты хотел, чтобы у тебя были люди, такие, как Роуз и Джейд, только еще ближе. Ты тогда не осознавал в полной мере, что это такое, и списывал все на натянутые отношения с семьей, но сейчас ты понимаешь, наверное.
- Что ж, - тянет Роуз, придирчиво рассматривая билет. – Во вторник у меня встреча с редактором, а после я совершенно свободна. Можешь выдохнуть, Страйдер, один ты туда не пойдешь.
Она улыбается тебе неожиданно теплой, сестринской улыбкой, и ты вдруг осознаешь, что она все понимает.
Ты не говорил ей про Джона, не говорил про персонажа, который вышел из-под контроля, но она, наверное, заметила твою нервозность и постоянно играющую фортепианную музыку, возможно даже прошерстила историю браузера, пока тебя не было дома, а потом сложила два и два.
Женщины могучие создания, все-таки, думаешь ты с некоторой долей восхищения. И киваешь Роуз.
- Спасибо, сис, - ты готов поклясться, что видишь проскочившую искру умиления в ее взгляде.
Лалонд едва сдерживает улыбку, хлопая тебя по плечу, а после удаляется в свою комнату, делая какой-то беспечный жест рукой, который ты не совсем понимаешь, как интерпретировать. Но ты настолько благодарен ей, что тебе плевать.
***
Джейд ты застаешь вместе с Каркатом в парке неподалеку от его магазинчика; они сидят, нахохлившись, словно голуби, на разных концах одной скамейки, так, чтобы находиться максимально далеко друг от друга. Каркат держит ладони в карманах толстовки, Джейд нервно лапает свой любимый цветастый клатч, и все это выглядит настолько неетественно и неловко одновременно, что ты почти думаешь развернуться и пойти куда-нибудь в другое место.
Ты даже делаешь шаг назад и разворачиваешься, как вдруг чувствуешь ввинчивающийся в твою спину чужой взгляд; на секунду, ты готов поклясться, у тебя перед глазами витиеватым серым шрифтом из скайрима возникает надпись вас заметили, и ты вздыхаешь перед тем, как оглянуться через плечо.
Джейд смотрит на тебя как-то даже напугано. У нее приоткрыт рот, широко распахнуты глаза, и в них так четко читается спасипомогипожалуйста, что ты не можешь игнорировать. Да, может ты и ублюдок временами, но у тебя слабое сердце – одно время ты даже таскал домой котят, пока один из них, особо полюбившийся Роуз, не уронил на себя ваш стеллаж с книгами и трагично не самоубился не менее любимым Лалонд томиком Лавкрафта. После этого случая Роуз строго настрого запретила тебе таскать домой хоть кого-то, помимо самого себя и Карката, и ты даже слегка расстроился.
Каркат прослеживает взгляд Джейд, с помощью какого-то шаманизма заметив, что она больше не пилит дерево напротив глазами, смотрит на тебя, и вот его глаза абсолютно нечитаемые для тебя. Ты толком не понимаешь, он расстроен, рассержен, в смятении или недоумении – его лицо застывает каменной маской, почти такой же стремной, как та хреновина из ДжоДжо, и ты даже несколько теряешься.
- Привет, - давишь ты из себя, отчаянно пытаясь не паниковать. Вантас тебя откровенно пугает, а Джейд похожа на тех самых котят, которых ты подбирал по доброте душевной, и от всего этого тебе слегка не по себе. – А я вас как раз искал.
Каркат вопросительно приподнимает бровь и складывает руки на груди. Ты счастлив, что с его лицом произошла хоть какая-то метаморфоза, так что вдохновленно продолжаешь.
Ну как продолжаешь – с довольнейшим выражением лица вручаешь Харли и Кейкею по билету, ждешь, пока они протянут к ним руки, а потом панически уносишься от них с возгласом «Возражения не принимаются», и это несколько на тебя не похоже, но жить хочется больше, чем сохранять лицо.
***
Когда-то давно ты читал в какой-то книге о том, что разнимать ссорящихся людей, так или иначе связанных семейными узами, себе дороже; в той книге, помнится, телохранитель какой-то важной шишки не дал боссу сунуться в семейную склоку, и ты теперь хочешь себе такого же телохранителя.
Но у тебя есть только Роуз, которая с готовностью камикадзе бросается вперед и кротко улыбается Харли и Каркату, которые ждут вас у входа в концертный зал уже минут пятнадцать. Ты не уверен, но, кажется, она намеренно тянула время, чтобы выйти из дома попозже, и ты не до конца понимаешь, зачем.
За то время, пока вас нет, кто-то из них уже успевает залезть другому под шкуру – у Карката на щеке едва заметные следы от ногтей и пощечины, а Джейд просто дуется чуть в сторонке, и тебе приходится удержаться от картинного закатывания глаз.
Это сильнее тебя, серьезно. Ты тут пришел слушать своего соулмейта и пытаться протиснуться к нему за кулисы – ты фыркаешь от того, как это звучало бы вслух, и нервно встрепываешь себе волосы на затылке – а не пытаться уладить конфликт между своими друзьями. Ты оставляешь это на Роуз, она единожды, похоже, уже проебалась, но, кажется, она полна решимости довести начатое до конца.
Ты, на самом деле, начинаешь понимать Карката. Не без помощи двух галлонов пива и ужранного вусмерть Вантаса на его тесной кухне, но определенные сдвиги есть. Он и рассказал тебе, с чего началась их непонятная никому вражда – где-то с полтора года назад, когда у Джейд еще была собака – огромный белый песель по кличке Беккерель – эта махина вгрызлась Каркату в ногу, и он натравил на Харли свою знакомую из окружного суда. Джейд пришлось выплатить Кейкею моральную компенсацию, а на Бека нацепить строгий ошейник, и буквально через месяц верный спутник твоей подруги подцепил что-то тяжелое, и его пришлось усыпить. Каркат в своей исповеди клялся своими вымахавшими и разродившимися ахатинками, что смерти питомца он никоим образом не поспособствовал, и вообще никому ничего плохого не хотел. Но у Джейд на этот счет сформировалось другое мнение, и не то чтобы ты хочешь ее в этом винить.
По словам Карката, он несколько раз пытался извиниться, но Джейд его не слушала, а потом, когда ваша с ним дружба всплыла на поверхность, она что-то написала о том, что не может игнорировать человека, который так часто попадается в ее поле зрения, так что они заключили что-то, вроде шаткого перемирия, но. Каркат чувствовал себя все более виноватым, а Харли – будем честными – никогда бы не смогла отойти от потери Бека, даже умри он спокойной смертью от старости, и все это вылилось в то, что вы могли лицезреть теперь.
Когда Вантас рассказал все это и перевел дух, он сказал тебе одну важную вещь, которую однажды ты перескажешь Джейд:
- Знаешь, - сказал он, понуро обхватив руками выигранный на баллы с крышек стакан кока-колы, в котором на то время плескался вишневый сидр, - каждый раз, когда я смотрел на Джейд, я отчетливо понимал, что что-то упускаю. Недавно понял, - он покачал головой, а потом добавил, - я знаю, что она тебе рассказала. Тупо вышло, правда?
Ты не мог не согласиться. Тупо – не то слово, но и вся эта замута с соулмейтами сама по себе – тупая, так что.
Ты не знаешь.
Это все какая-то ебаная санта-барбара с клоунами, мертвыми животными и ебанутыми истеричками, но тебе уже некуда деваться – это, блять, твоя стая.
Но иногда тебе все равно хочется нежно обнять их за шею.
***
Вы с Роуз на всякий случай садитесь между Джейд и Каркатом – маленькая предосторожность на случай, если они захотят снова вскрыть друг другу ебла – и ты решаешь, что в антракте обязательно поговоришь с Джейд, потому что иначе она сгрызет себя совсем.
Ты знаешь ее слишком давно, чтобы не видеть, как ненависть, неловкость и невыраженная агрессия пожирают ее изнутри. В таком состоянии она была лишь единожды, когда ее дед чуть не выдал ее замуж за твоего старшего брата, и тогда ее спас только организованный вами с Дёрком побег. В этот раз совершать очередной побег ты не планируешь – нахрен бы оно, в вашем сегодняшнем положении проще тогда уж убить Вантаса, но пару слов сказать Харли ты все же хочешь.
Ровно до того момента, как поднимается занавес, и на сцену выходит нескладный, похожий на мальчугана с соседней улицы, парень. У него на переносице тяжелые очки, по-кроличьи выглядывают резцы, когда он улыбается, и вместо какого-нибудь костюма он одет в рваные джинсы и клетчатую рубашку. В какой-то степени это обескураживает, и неопределенный гул, возникший в наполовину заполненном зале, как бы подсказывает тебе, что не ты один в недоумении.
Ты прямо видишь, как Эгберт от такой реакции на себя съеживается.
- Привет, спасибо, что пришли, - говорит он, явно смущенный, но, к счастью, не заикающийся – ты даже переживаешь за него в какой-то мере. Джон нервно мнет свои ладони друг в друге, озирается вокруг, слегка вжимает голову в плечи.
И ты… не понимаешь, наверное.
Почему, если это твой соулмейт, он настолько не похож на тебя? На полную противоположность тоже не тянет, ты слышал, что он остер на язык и шарит в разной степени жестокости пранках, и, может быть это ты наслушался историй про других соулмейтов – знаете, как в тех постах на тамблере, где все время пишут про даты на запястьях, разноцветные глаза и ханахаки – но ты не чувствуешь того трепета, который наверное должен. Да, ты сопереживаешь ему, просто потому, что помнишь, как тебе было неуютно на первых своих интервью – ощущение, когда до тебя доебываются, чтобы потом пустить по тв твои фальшивые улыбки и отрепетированные перед зеркалом поздно ночью, чтобы Роуз не засекла, реплики, незабываемо и непередаваемо, но в остальном ты видишь просто обычного парня с руками не из жопы, способными извлекать из махины, стоящей на сцене, музыку, вызывающую у тебя неопределенного качества мурашки. И это слегка разочаровывает.
На секунду ты даже думаешь, что это все тоже выдумка. Что ты попался в сеть, что тебя разыграли, и даже ненависть Джейд к Каркату и наоборот начинает казаться частью этого розыгрыша.
Ты не помнишь, чтобы когда-либо замечал в себе нотки паранойи, но никогда не поздно начать, не так ли?
Джон, тем временем, продолжает.
- Я бы хотел отметить, что это шоу во многом посвящено моему отцу – как и другие, и, в основном, я буду играть вещи, вам уже знакомые, но после антракта вы также услышите новые композиции, которые посвящены моей любимой серии комиксов под авторством Дэвида Страйдера…
И дальше ты не слушаешь.
Роуз оборачивается на тебя так стремительно, что ее длинные сережки хлопают ее по щекам, Джейд присвистывает, а Каркат бормочет то-то вроде «что за ебаный в рот?», пока ты отчаянно пытаешься вспомнить, как дышать.
Под переливы интро, носящего название такое же, как и само шоу, ты тихо охуеваешь, пытаясь убедить себя, что таких совпадений не бывает.
(И то, что ты специально поперся сюда, потому что поверил в возможность подобного, тебя не останавливает)
***
Во время антракта, когда все, включая Роуз и Джейд, несмотря ни на что жаждущую объяснений, выходят из зала, Каркат, оставшийся рядом с тобой, будто бы вросшим в свой стул, молча протягивает тебе фляжку, от которой пахнет виски, колой и кокосовым сиропом. Ты смотришь сначала на фляжку, потом на Вантаса, и тот совершенно спокойно пожимает плечами.
- Бери, пока дают, - говорит он, и на твой недоумевающий взгляд, отчетливо проглядываемый даже из-за очков, он только снова пожимает плечами. А потом вздыхает. – Сделал себе на случай, если опять придется цапаться с Джейд. Но ты все равно бери. Тебе, по ходу, нужнее.
Отчасти, тебя пугает такой спокойный и милосердный Каркат. Да, все еще, хотя знаешь ты его уже лет шесть, а то и больше, и каждый раз, когда он вот так спасает тебя, ты думаешь, что все, кто его отталкивали в свое время, просрали потрясающего друга. Ты, впрочем, не особо жалеешь этих людей. Ты больше жалеешь Карката, потому что когда ты его только обнаружил, он казался самым одиноким человеком на Земле, который, вдобавок, абсолютно не умеет доверять и доверяться. Ты, конечно, этими качествами тоже особо не отличался, но у тебя были Джейд, Роуз, редкие переписки с братом и надежда на то, что все будет чики-пуки.
И что мы видим теперь?
Ты счастлив этой его метаморфозе, на самом деле. Да и своей тоже.
- Эй, - ты делаешь судорожный глоток и снимаешь с себя привычные солнцезащитные очки, нутром чувствуя, как Вантас приподнимает бровь. Он довольно предсказуемый в этом плане, и ты поворачиваешься к нему лицом, заглядывая Каркату в глаза. – Ты веришь в эту ерунду с соулмейтами?
Вантас лишь пожимает плечами.
- Верю, - просто говорит он и отбирает у тебя фляжку, чтобы глотнуть спиртяги самостоятельно. – Верил еще до того, как нашли эту чертову закономерность. Мне в то время больше ничего не оставалось, сам знаешь. Так что я просто верил, то есть где-то в мире предназначенный мне человек.
Ты горько усмехаешься, больше сам себе, чем Каркату.
- Сентиментальности тебе не занимать, - говоришь ты, без какого-либо намека или желания поддеть. В некотором роде это даже давным-давно подтвержденный факт – нет во всем мире большего фаната ромкомов и Ла-ла-лэнда, чем Каркат Эс Вантас.
- Да, - просто отвечает Каркат, делая еще один долгий глоток, а потом невесело хмыкает, завинчивая крышку и убирая флягу во внутренний карман толстовки. – Но даже она вышла мне боком.
Ты решаешь на это не отвечать.
***
Когда после выступления ты решаешь все же организовать вылазку за кулисы и – ожидаемо – сталкиваешься с охраной, отчего-то с их стороны ты не встречаешь никакого сопротивления.
Два бугая, похожих друг на друга как две капли, смотрят на тебя с узнаванием и в некотором роде с благоговением, и ты даже как-то тушуешься от этого. Ты не привык, к тому, что периодически тебя узнают на улицах. Это даже стремно.
Один из них, спохватившись, когда ты, прокашливаясь, хочешь придумать какую-то левую отмазку, чтобы пройти дальше, вдруг достает из кармана форменного пиджака маленький блокнот, ручку и впихивает тебе со словами:
- Мистер Страйдер! Я ваш большой фанат, - он тяпает тебя своей лапищей, оказавшейся слишком мокрой для человека, три часа стоявшего под кондиционером, за свободную от блокнота руку, трясет ее, и только тогда ты понимаешь, что от тебя хотят автограф. Вау. Это даже слегка неожиданно, и ты натягиваешь на лицо дежурную улыбку, пока приятель твоего фаната покровительственно улыбается вам обоим. – Та биомеханизированная говорящая лошадь…
- Кленовое копытце, - машинально выдаешь ты, одним движением выводя свои фирменные каракули и какое-то рандомное пожелание практически на автомате, пока улыбка на лице этого загадочного чувака становится настолько широкой, что напоминает прямоугольник.
- Да, она! Это просто гениально, - восхищенно выдыхает он, загребая из твоих рук свой потрепанный блокнотик. – А вы, полагаю, к мистеру Эгберту? Он говорил, если вдруг вы придете на выступление, обязательно проводить вас к нему.
И где-то тут твое сердце ухает в пятки, и ты становишься настолько нервно-потным, что рука бугая – на его бэйджике написано Эквиус – не идет с твоей спиной и подмышками ни в какое сравнение.
- Я покажу вам его гримерку, - с готовностью брякает охранник и, не дожидаясь твоего ответа, утягивает тебя за собой, в полутемные коридоры вашего давно не ремонтировавшегося концертного зала.
Той твоей частью, которая еще может соображать, не занятая Кленовым копытцем, Эквиусом и тем, что тебя сейчас тащат прямо в руки своему соулмейту, ты думаешь, что вот как-то так должны начинаться фильмы ужасов. Огромный мужик с силой, которая не снилась и твоим персонажам, тянет тебя по сумрачным коридорам в чье-то логово, а ты не можешь даже пикнуть от сковавшего тебя ахуя.
Ты очень некстати вспоминаешь случай, когда вы с братом в детстве нашли вход в старый грот и в его глубине обнаружили пару крысиных скелетов и кучу какого-то ржавого железа; но даже тогда тебе, в свои пять, не было так страшно, как сейчас.
Когда тебя ставят перед дверью в гримерку и стучатся, ты едва успеваешь прийти в себя.
Перед тем, как взглянуть в ультрамариновые глаза своего соулмейта и невероятным усилием воли сдержать рвущийся на волю панический визг.
***
- Так, еще раз, - говорит Роуз, указывая на тебя горлышком бутылки и стряхивая другой рукой пепел с медленно тлеющей сигареты, с которой она так и не сделала ни одной затяжки. Где-то рядом Каркат, уткнувшись в свои колени, непрерывно шепчет «Страйдер, пиздец, ты доисторический еблозавр», и хохочет свалившаяся с дивана Джейд. Ты вздыхаешь, не до конца понимая, как так случилось, что пока тебя не было, Роуз смогла уговорить этих двоих перестать пытаться убить друг друга, и отбираешь бутылку у Лалонд, чтобы сделать глоток. Роуз и бровью не ведет, складывая из пальцев что-то, что ты пока не хочешь идентифицировать. – Ты выпалил Джону что-то вроде «Я заслушал до дыр половину твоих альбомов, а еще я думаю, что ты мой соулмейт»…
- …Ага.
- …И убежал.
- Ага.
- …Выронив свои права.
- Ну. Да.
Джейд взвывает снова, словно раненная гиена, переворачивается на живот и начинает шлепать по полу рукой, будто ее ни с того, ни с сего одолел эпилептический припадок. Каркат молча разгибается и цапает со стола еще одну бутылку пива, а Роуз – наиспокойнейшая и сдержаннейшая Роуз – тушит истлевшую сигарету прицельным броском в раковину, роняет голову в ладони и.
Начинает ржать так откровенно и громко, что это приводит в себя даже распластавшуюся на полу Харли; та сначала дергается, потом подбирается, усаживаясь в позу лотоса одним четким движением, и молча открывает рот, не веря в происходящее.
Лалонд смеется так, что это похоже на истерику, в какой-то момент она даже начинает всхлипывать, а когда запрокидывает голову, вы все видите ровные дорожки от слез, очерчивающих ее щеки.
- Пиздец, - сипит она севшим от смеха голосом, принимая из рук Карката салфетку с пингвинчиками и промакивая ей влагу с лица, а потом громко и несдержанно выдыхает, протягивая руку к новой жестянке пива, потому что ту, которая до этого была у нее, ты уже допил. – Страйдер, да ты у нас прямо Золушка. Правда я боюсь даже представить, что там у тебя в полночь превратится в тыкву.
Харли фоном очень громко хрюкает и заходится каким-то совершенно невнятным пошлым хохотом.
Ты только закатываешь глаза. Иногда ты всерьез не понимаешь, почему эти люди все еще твои друзья.
И единственное, что останавливает поток шуток, готовый уже низвергнуться на твою голову, это опасливый, но протяжный звонок в дверь; ты даже не успеваешь рта открыть, как Джейд, явно пьяная и вдохновленная, взлетает и несется открывать дверь, при этом не переставая загадочно хихикать. Ты же мысленно ставишь на себе крест и ищешь взглядом когда-то сделанную специально для подобных случаев черно-красную табличку с надписью «потрачено». Но Роуз, похоже, снова ее куда-то запихала.
Ты слышишь щелчок входной двери, чуть приглушенные разговоры, чувствуешь, как все вокруг тебя замерло в ожидании полнейшего пиздеца, а потом на кухню вплывает Джейд с хвостом, в виде Эгберта, и ты, правда вот, честное пионерское, не знаешь, куда себя деть.
Джон улыбается так мило и застенчиво, что у тебя сводит скулы, а потом он приподнимает пакет, который держит в руке, и в нем томительно звякают друг об друга стеклянные бутылки.
В глазах Роуз, даже не оборачиваясь на нее, ты чувствуешь подсвеченную розовым неоном надпись «Страйдер, тебе пиздец».
- Я не знал, что взять, - осторожно начинает Джон, вытягивая для демонстрации из пакета две бутылки. – Нехорошо как-то, все же, в гости без гостинца. В общем, я взял первое светлое и фильтрованное, которое попалось мне под руку, - а потом он смотрит куда-то мимо тебя, расплываясь в дурацкой улыбке, и выдает, - Привет, Каркат. Сто лет не виделись.
Ты чувствуешь во всем этом какую-то подставу. И пока Джейд отбирает у вашего внезапного похоже лишь для тебя гостя пакет, ты сверлишь взглядом совершенно невозмутимого Вантаса как последнего предателя.
- Привет, задрот, - только и говорит он, пока Харли хватает Эгберта за руку и приветственно трясет ее.
- Я Джейд, - представляется она. – Думаю, мы поладим.
Ты не удерживаешься от роскоши обреченно простонать что-то невразумительное и упасть лицом в стол; фоном ты слышишь, как над тобой тихо смеется Эгберт.
И это одна из причин, по которой ты решаешь не подниматься, пока все не разойдутся.
***
Ты знаешь, что все всё время косят на тебя многозначительные взгляды; Роуз занимается этим чаще всего, Каркат на тебя почти не смотрит, а Джейд постоянно обращается к тебе посреди их задушевных разговоров с Джоном с фразами, вроде «Да, Дейв?», и ты каждый раз только угрюмо киваешь.
Джон на тебя тоже смотрит, думает, что незаметно, но ты сейчас – сплошной клубок нервов, залитый доверху пивом, так что тебе кажется, будто ты видишь буквально все. Особенно ярко ты пялишься на Карката, потому что, во-первых, он практически ничего не говорит, лишь изредка перекидываясь парой фраз с Роуз, во-вторых, он держится в сторонке и старается не попадаться на глаза Джейд, а в-третьих – он, черт возьми, знает Джона. Настолько хорошо, что может называть его задротом. В твоей голове это плохо укладывается.
Не то чтобы ты не рад, что у Карката есть друзья помимо вашей дружной компании – для него это достижение, и ты даже гордишься им, но еще ты думаешь, что после всех твоих откровений на счет соулмейтов, Джона и его музыки, ему стоило сказать что-то типа «Чувак, я знаком с твоим потенциальным соулмейтом, привет». Но ты, пожалуй, не будешь наезжать на него, несмотря на твое уязвленное самолюбие и доверие. Ты давно перерос это все.
Но поговорить с ним тебе все равно надо, так что ты плавно, потому что резко не стоит – тебе уже давно не восемнадцать – оборачиваешься к Каркату, который крутит в руках свой телефон, явно не решаясь заползти в твиттер, потому что у вас традиции - никаких телефонов, исключая важные звонки и фронтальную камеру для дурацких снимков – и склоняешь голову набок.
- Кейкей, пошли на перекур, - ты киваешь куда-то в сторону балкона и цапаешь со стола початую пачку сигарет. Лалонд со стороны холодильника одаривает вас неопределенным взглядом, но ничего не спрашивает – просто молча курсирует на диванчик, где-то о чем-то болтают Джейд и Джон, и мягко вливается в разговор.
Вантас молча кивает, провожая ее глазами, и отводя их сразу после того, как натыкается взглядом на весело хохочущую Джейд.
На балкон вы вдвоем попросту вываливаетесь, и, когда ты вынимаешь сигарету и зажигалку из пачки, Каркат вдруг протягивает тебе руку, другой полностью открывая окно. Ты сначала не понимаешь, что к чему, правда. Сколько ты помнишь Карката, он всегда с пренебрежением относился к курящим, а тут.
Ты потрясенно охаешь, но сигарету послушно протягиваешь.
Насколько же ему хреново, думается тебе, пока ты подкуриваешь сначала ему, а потом себе.
- Ну, - Каркат неопределенно косится на тебя, щелкая первой кнопкой на сигарете из двух; ты чертыхаешься – случайно забрал сигареты Роуз, и тоже щелкаешь шарик зубами, затягиваясь. – Хочешь наехать на меня за то, что не сказал про Джона?
Ты качаешь головой.
- Хуй с ним, с тем, что ты не сказал, - ты осторожно стряхиваешь пепел. За окнами кто-то весело гогочет, бегает какая-то ребетня на площадке, и закат догорает – умиротворяющая картина, однако. Небо, залитое кровью, и два ваши с Каркатом сердца, которые ей обливаются. Романтично пиздец. – Меня другое интересует. Ты будешь что-то делать с Джейд и… ну вот этим всем?
Каркат медленно и печально вздыхает.
- Может, ты лучше на меня наедешь? – спрашивает он с толикой надежды, и ты понимаешь, что совсем перестаешь его узнавать. – И не надо на меня так смотреть, будто я для тебя умер, - фыркает Вантас, затягиваясь. – Сам знаешь, от меня тут мало что зависит. Она меня ненавидит. И я не знаю, что с этим делать. Думаю, я смотаюсь в гости к этому задроту. Его папашка умеет вправлять мозги. Вернусь посвежевший, Джейд может тоже перебесится, если не будет видеть меня пару месяцев, - он опускает голову и мотает ей из стороны в сторону, стряхивая пепел в стремную пепельницу, в форме хуя – Роуз подарила, после того, как узнала, что ты гей. – Я не знаю, правда, - хрипит Каркат. – Пока это кажется лучшим решением.
Ты с удивлением понимаешь, что если сейчас ничего не сделаешь, Вантас расплачется. А потом сбежит – сначала из вашей квартиры, а потом и из города. После, скорее всего, перестанет писать, сменит номер, а когда вернется, вам придется выстраивать ваши отношения заново. Вся ваша дружба канет в лету, потому что ты видишь Карката насквозь, да и он уже пытался так сделать.
Эгоизм, подкрепленный чувством ненужности, страшная штука.
Ты притягиваешь этого тупого параноика к себе за плечи и больно щипаешь его за ключицу.
- Ты говорил с Джейд?
- Пытался, - отвечает Каркат, без каких-либо зазрений совести устраиваясь виском на твоем костлявом плече. – Тогда в парке. И пару раз до этого. Ей не особо хочется меня слушать.
- Тогда надо сделать так, что у нее выбора не будет, - решаешь ты, и у тебя в голове тут же всплывает идея.
***
- Карты на желания? – приподняв бровь, спрашивает Джейд, и ты ей жизнерадостно киваешь. Роуз в другом углу кухни присвистывает.
- Страйдер, да ты пьян, - резюмирует она, подтягиваясь ближе. – Но, в принципе, я за. Верну свои шестнадцать. А вы? – она кивает в сторону Джона и Джейд. – Думаю, стоит тряхнуть стариной.
Ты, на самом деле, не можешь понять, Лалонд просто наклюкалась до состояния невменяемости или же Каркат каким-то образом объяснил ей суть того, что должно произойти, потому что сейчас он что-то сосредоточенно втирал Джону, и, наверное, ситуация было где-то в районе золотой середины двух состояний Роуз. Ты на это, по крайней мере, надеешься.
Джон расплывается в широкой улыбке и кивает практически так же жизнерадостно, как это сделал ты минутой ранее, а потом лезет за бортик дивана – к своему рюкзаку, и достает оттуда упаковку игральных карт.
- Я за, - брякает он, с улыбкой, не предвещающей ничего хорошего.
- И я, - мрачно буркает Каркат. Ты пожимаешь плечами с видом, прямо говорящим «И меня запишите».
Джейд открывает рот.
Джейд закрывает рот.
Роуз загадочно улыбается.
- Значит, - говорит она, с готовностью хлопая в ладоши, - единогласно.
***
Ты понимаешь, что из тебя хуевый дилер, когда Джейд выигрывает у Карката в четвертый раз.
Ты тщательно пытался тасовать карты так, чтобы Вантас всегда выигрывал, но почему-то получалось так, что выигрывала исключительно Джейд; вы играете в покер, и остальные либо пасуют, либо выкладывают заранее проигрышные комбинации, потому что вы все следуете негласной договоренности.
Но твои кривые руки, похоже, только все портят; Каркат начинает отчаиваться, Джейд – скучать, а остальные откровенно тебя ненавидеть, и это не совсем то, чего ты хотел от этого вечера. Серьезно.
И где-то в этот момент на тебя должно снизойти озарение – это последняя партия, на которую согласилась Харли, последняя раздача, и ты просто должен выдать какой-то неебический финт ушами, чтобы все разрешилось так, как надо, но.
Вместо этого тебя мягко хватают за запястья чужие, совершенно не знакомые тебе пальцы, и ты нервно сглатываешь, когда Джон, который оказывается этим пальцам хозяином, поднимается со своего места и решительно смотрит тебе в глаза.
Ты стараешься сделать так, чтобы тебя не шатало на трясущихся ногах, но получается, судя по молчаливому улюлюканью Роуз, так себе.
- Я тут заметил, - начинает Джон, мягко забирая из твоих пальцев потрепанную колоду карт и быстро тасуя ее в три движения, - что Дейв мухлюет. А я-то думал, почему Джейд все время выигрывает.
Харли смотрит на тебя с недоумением, и ты думаешь ну все, пизда рулю.
- Дейв, - говорит Джейд голосом, полным осуждения, но Эгберт, мягко усаживая тебя на свое место, выставляет перед собой ладонь, призывая ее замолчать.
- Но партию доиграть все же надо, так что давайте я раздам, а потом настучим ему по голове.
И улыбается так, что у всех сразу отпадают какие-то возражения; если бы он не подставил тебя, ты наверное даже присвистнул бы, но тебе полагается пристыженно опустить глазки в пол, так что ты лишь исподтишка наблюдаешь за какой-то неописуемой магией, которую Джон делает картами.
Он тасует их так, что каждая карта встает к предыдущей, и колода оказывается абсолютно ровной, а потом он пускает их по столу рубашкой вниз так, что они оказываются на равном расстоянии друг от друга, и ты, пожалуй ошеломлен тут больше всех. Роуз и Джейд, конечно, тоже под впечатлением, но только на тебя это оказывает совершенно гипнотическое влияние.
- Меняем? – спрашивает ваш новый дилер, и, ей-богу, ты слышишь в его голосе елейное ехидство, словно он тут всех уделал. Джейд и Каркат качают головами, и он поднимает вверх обе руки, с непонятной театральностью. – Тогда вскрываемся.
И Каркат выигрывает.
Когда Роуз, наиболее ознакомленная с правилами покера из вас всех, говорит это, Вантас тупо моргает на свои карты, а Джейд – на свои, но те и не собираются никуда исчезать; атмосфера на кухне становится сразу какой-то затаившейся, потому что каждый из вас, включая вашу проблематичную парочку, ждет, что сейчас что-то случится, и прежде, чем Каркат, успевший открыть рот, что-то скажет, Роуз будто бы невзначай брякает:
- Кстати, перекрыть желание желанием нельзя, - и улыбается так отвратительно, что Харли каким-то шестым чувством понимает, что она попала. Но – молчит и ждет, а ты только нервно ковыряешь ногти на руках.
Каркат прочищает горло.
- Я хочу воспользоваться своим желанием сейчас, - говорит он и торжественно встает со своего места. – Джейд, я хочу, чтобы ты меня выслушала. Наедине.
Джейд смотрит на Роуз, на тебя, на Джона, и в ее глазах зарождается понимание ситуации; она почти начинает возмущаться, но Каркат стремительно оказывается рядом с ней, аккуратно вынимает из кресла и тащит ее за собой в сторону комнаты Роуз.
Ты, наконец, выдыхаешь.
- Черт возьми, как ты это сделал? – спрашиваешь ты, определенно восхищенный, и краем глаза видишь, как Лалонд по стеночке выползает из кухни в твою комнату. Как только она замечает на себе твой взгляд, то только салютует тебе, и тихонечко закрывает за собой дверь. Ты благодарен ей за этой, на самом деле.
Джон только смеется.
- Карточные фокусы мое второе имя, раздать правильные карты нужным людям лишь самую малость сложнее, - пожимает плечами он, а потом протягивает тебе свою руку для рукопожатия, и ты, наконец, нормально его касаешься. – Мы так и не познакомились, к слову. Джон Эгберт. Твой фанат.
Ты улыбаешься. Ты видишь, как Джон одними губами добавляет «И соулмейт», и от этого твое кокоро делает весьма недвусмысленное доки-доки.
- Дейв Страйдер, - отвечаешь ты ему с совершенно точно идиотской улыбкой. – Взаимно.
***
Полгода проходит как-то незаметно; Джон перебирается к вам с Роуз, захламляет твой рабочий стол какой-то ерундой и занимает полку на антресоли своим синтезатором, Джейд и Каркат потихоньку забывают свою старую вражду и шаг за шагом сближаются, а еще подкрадывается рождество, и все вокруг поглощается снегом, суетой и тонной мишуры с венками из еловых веточек. И это первое твое рождество за последние лет пять, в которое у тебя все хорошо, прибрана квартира, а на кухне смеются уже откупорившие бутылку красного полусладкого барышни, колдующие над чем-то съедобным, в коридоре ворчит встреченный Джоном отряхивающийся от снега Вантас, которого чуть не задавили в очереди две какие-то бабульки, заодно чуть не умыкнув у него ваше уже оплаченное пиво, и ты, поправляющий барахлящую гирлянду в районе балконной двери, улыбаешься, как ребенок.
Ты честно, как хороший друг, соулмейт и парень (вы с Джоном все-таки переходите на эту стадию отношений, как-то быстро миновав дружбу и прочее, потому что вам обоим нигде, никогда и ни с кем не было так уютно, как друг с другом; Эгберт часто говорил тебе, что видел себя в твоих комиксах почти сразу, как тебя стали издавать, и когда он узнал про соулмейтов, ему было довольно неуютно от того, что его соулмейт мужчина, но вы оба как-то пережили это; Роуз же, гладя на вас, пишет книгу о соулмейтах, называя ее «Удовлетворенность изученным», и вам всем от этого смешно) пытаешься отправить всех по родственникам, но каждый из них смотрит на тебя, как на конченного долбоеба, и только лишь отмахивается.
Ты, в общем-то, не против.
С кухни пахнет чем-то съестным, и как только ты заходишь в туманную от горячего пара комнату, Джейд как раз достает пирог, а остальные открывают по первой банке пива, и Каркат, как хороший друг, прицельно бросает тебе жестянку в руки.
- Ну что, - говорит Вантас, веселый, но уставший, потому что именно он парой часов ранее таранил в вашу квартиру огромную елку на седьмой этаж без лифта, которую украшал уже Эгберт, а подарки из разных, заранее оговоренных нычек под нее скидала Джейд. – С рождеством, мудилы!
И хотя еще даже близко нет полуночи, вы задорно чокаетесь, взрываете пневмохлопушку прямиком на салаты, елку и друг друга, и кричите «С Рождеством», а потом лезете друг к другу обниматься.
Подарки, правда, вы решаете открыть попозже, в полночь, а все оставшееся время вы слушаете какие-то рождественские песни, едите, пьете и развлекаете друг друга шутками, перекидываетесь шариками, играя в съедобное-несъедобное, и чувствуете себя семьей.
И это даже лучше момента, когда Джейд, глядя на часы, кричит:
- Пора открывать подарки! – а потом, чуть подумав, добавляет, - Каркат Вантас, я придумала третье желание!
И, схватив недоумевающего Карката за шкирку, подтягивает его к себе и целует.
Словно благословление для них над вашими головами раздается звонок от входной двери, и честно не знаешь, как через шум, гам и дружное улюлюканье вы его замечаете; Джон на всех парах мчится открывать, а потом возвращается счастливый, и с тобой случается неконтролируемый приступ дежа вю.
- Ребята! – кричит он, пытаясь хотя бы поравняться с громкостью гула от ваших голосов, фонящего от смущения Карката и музыки, и вы все озадаченно замолкаете. Эгберт убавляет музыку, смущенно проводит рукой по волосам и тянет на себя кого-то из темноты; этот кто-то коротко стриженная девушка, которая выглядит элегантно даже несмотря на то, что она запыхалась, на ней красно-зеленый рождественский свитер с оленями и ее явно не держат ноги. – Знакомьтесь, это Канайя Марьям, она иллюстрировала мои альбомы все это время, и вообще она очень крутая! Когда она узнала, что я знаком с автором «Удовлетворенности изученным», она попросила вас, Роуз, познакомить, но я решил, что ей будет здорово пообщаться с вами со всеми! Кан, сейчас я всех тебе представлю.
Ты видишь, как нехорошо бледнеет Роуз.
Ты смотришь в потолок, пока тут происходит что-то непонятное, невероятное и тупое, а потом улыбаешься.
Вас всех связало искусство, разное, конечно, но ведь и вы тоже разные, но самое главное искусство, думаешь ты, это что, происходит между вами каждый день. И сейчас, когда оно многократно усиленно рождеством, ты просто ныряешь во все это с головой.
Твое имя Дейв Страйдер, и когда-то холст твоей жизни был абсолютно пуст.
Но сейчас на нем общая фотография целой толпы, сделанная на фронтальную камеру нового телефона Роуз, отпечатки чужих пальцев, вымазанных в соусе, конфетти, сигаретный пепел, и ты понимаешь, что ты счастлив.
И это самое главное.