Work Text:
холодный ветер скользил по траве, шелестел лепестками ещё не увядших полевых цветов и раскачивал волны мелкой реки, к которой они шли. воздух был таким, какой всегда есть осенью: с запахом гниющих листьев и озона в вышине после недавно прошедшей грозы.
Коул крепче вцепился в свои плечи, облачённые в шерсть коричневого свитера, и стиснул колючую ткань, сильнее укутываясь в неё. ему в голову начала приходить запоздалая мысль, что, возможно, пикник в такую промозглую погоду, на мокрой траве — это не самая лучшая из его идей. но он лишь поджимал потрескавшиеся губы и шёл дальше, вслед за Олеаном, который почему-то, для парня до сих пор оставались загадкой причины этого, согласился на его предложение.
ла Бэйл шагал впереди, и в его руках крайне комично выглядела плетёная корзина с клетчатым пледом, выглядывающим из-за её краёв: такая летняя и уютная, она совсем не вписывалась в этот мир. в их мир.
ветер трепал белые волосы, уводил их в сторону, опускал чёлку на глаза Олеана, от чего он время от времени тихо ругался, но без толики злобы в хриплом голосе, будто бы так, лишь для вида. не считая эти незначительные проклятия, они шли молча всю дорогу, и эта тишина была спокойной, в ней не было слышно чужих человеческих голосов. Коул и Олеан принадлежали ей, были её частью, и неловкость не витала в воздухе, как бывало иногда при их разговорах. они просто наслаждались безмолвием.
Коул остановился тогда же, когда и замер Олеан. обойдя его, Хэллебор увидел берег небольшой реки, до которой они добирались. немного крутой, покрытый песком и усеянный камнями разных цветов и размеров, он был на удивление живописным.
Коул подумал, что нужно будет показать это место Эндрю — тот точно оценит и зарисует открывшуюся красоту.
— тайный пикник у реки, да? — хмыкнул Олеан, поправляя воротник тёмной водолазки, который предательски сполз и обнажил шею перед колкими дуновениями ветра.
— почему бы нет?… — будто бы в никуда ответил Коул, и глупая улыбка рвалась на его лицо, но он лишь усмехнулся, забирая из корзины плед и расстилая его на влажной траве, — в конце концов, ты сам согласился.
Олеан лишь кивнул, подтверждая слова соседа: добровольно ведь сюда пришёл.
плотная ткань не успела ещё промокнуть, поэтому Коул сел на плед, подминая под собой траву и оставляя складки на поверхности. Олеан помедлил, но тоже приземлился рядом, доставая из корзины свои сигареты, а Хэллебору кидая термос с горячим чёрным чаем.
в очередной раз Коул подумал, что это смешно, как такие грубые вещи, как сигареты, лежат в такой милой корзинке, и как они не подходят ей, но безумно идут Олеану, о чем он и поспешил сообщить.
— борец против алкоголя и курения говорит, что сигареты мне к лицу? что-то новенькое, — Коулу кажется, что Олеан почти даже смеётся, но тот прикладывает сигарету к губам и ещё не зародившийся смех тонет в горьком дыме.
Коул откручивает крышку термоса, достаёт две пластиковые потрёпанные чашки и наливает в них чай. «по крайней мере, теперь можно согреть руки,» — думает он.
в ледяных ладонях тепло ощущается слишком обжигающим, болезненным, но Коул терпеливо держит поцарапанный пластик, пытаясь отогнать холод.
Олеан смотрит на это недоразумение с минуту, а потом рукой тянется к корзине, вытягивая оттуда ещё один плед, вязанный, красный. Коулу кажется, что у этой корзины нет дна.
— подвинься ближе, этот плед слишком маленький, а мне тоже холодно, — шипит на соседа Олеан.
Коул так и делает. ненадолго откладывает чашку, сразу же ощущая пустоту от её пропажи из рук, и перемещается ближе к ла Бэйлу. тот укрывает их пледом, и они чувствуют уже больше тепла, чем когда сидели отдельно.
— всё ещё делаешь свои чертежи? — невзначай спрашивает Олеан, переводя взгляд на веснушчатое лицо.
— да, — Коул смотрит в небо, которое будто отражает серость глаз ла Бэйла, где тучи сливаются в одну массу, образуя грозовой фронт, — думаю, скоро закончу.
Хэллебор берёт свою чашку и протягивает Олеану другую. тот тушит сигарету о термос, от чего Коул хмурится, и, поднося край кружки к вечно искусанным губам, отпивает горячий чай.
ветер шепчет слова, им неизвестные, и они молчаливо внимают ему, позволяя скользить по коже.
солнца не видно из-за облаков, и парни сидят, будто застывшие, наблюдая за их нескончаемым движением.