Work Text:
"Уильям!" Альберт? Уилл судорожно оглядывается по сторонам. "Альберт!" Среди руин и туч пыли так сложно отыскать родные изумрудные глаза.
Уильям бежит. Всё кругом разрушено. Мир в руинах и отчего-то он один остался.
Ну где же!? Уильям наконец находит брата, но слишком поздно... стеклянный взгляд устремлён мимо него. Так хочется верить, что это не он. Нет, это кто-то другой!
"Альберт!" Кажется, что в голове ещё отдалённо слышится его голос...
"Уильям!"– протяжный зов отдаётся в ушах как наяву, заставляя Мориарти вздрогнуть, прежде чем прийти в себя.
– Уильям,– зовёт Альберт и брат переводит на него рассеянный взгляд,– Ты в порядке?
– В полном. Не стоит переживать, брат,– отвечает Уильям, не отводя от него взгляд, но и не глядя прямо в глаза.
Альберт кивает, но, разумеется, не верит. Уильям медленно выдыхает через нос. Тот сон преследует его уже давно. И каждый раз напоминает ему о том, что Уильям не должен был позволить старшему брату пробраться так глубоко и укорениться в его сердце. Это было только его, Уильяма, дело. Только он должен был платить. А теперь мир рушится на глазах, и Уильям тянет за собой всех! Его... Нет! Он уже обрубил концы, а это всего-навсего дурной сон!
Уильям разгоняет мысли и пытается вникнуть в слова брата. Альберт любит говорить и всегда делает это умело. Он хвалит планы Уильяма, раздаёт указания друзьям, когда они собираются воплощать очередной план Уильяма или операцию для МИ-6, обменивается последними новостями с Льюисом. Да, всё это говорит его старший брат, и Уильям признаёт, что готов слушать его вечно.
Вот и сегодня они обсуждают планы на будущее, если это можно так назвать. Старший брат хочет казаться спокойным, будто бы принимает ситуацию и всё находится под контролем. Но это же совсем не так. Он не может успокоиться с тех пор, как Уильям... С тех пор как он принял Это решение.
– Альберт,– зовёт его Уильям, когда брат, плюнув на всё, замолкает и отходит за выпивкой, возвращается с бутылкой вина и парой бокалов. Альберт поднимает на него многозначительный взгляд, в котором читается такая буря эмоций, что Уильяму становится стыдно, ведь через это он заставляет проходить близкого человека,– прости меня.
– Это твой выбор, Уилл...– машинально отвечает Альберт, и всё же позволяет себе наконец выговориться,– Но я не могу поверить, что ты принял его без меня! Что мне пришлось узнавать это также со всеми... Почему?– вот настоящие чувства Альберта. Ему больно. Страшно. Он уже не понимает мотивов брата и не знает, понимал ли когда-нибудь. У него нет даже связной речи для того, чтобы расспросить Уилла поподробнее. Настолько бессильным он чувствует себя впервые за долгое время. Он больше не может быть уверен...
– Альберт, я... Пойми,– Уильям будто слышит треск, как рвётся ткань его жизни, да крик из сна снова заполняет уши, усиливаясь от такого глубоко несчастного вида брата,– я не могу иначе. Не хочу, чтобы вы как-то расплачивались за мои идеи.
– Ты обещал, что мы будем вместе. Всегда, Уильям. Ты обещал разделить свою ношу с нами,– упорно говорит Альберт, бессильно сжимая кулаки.
– Я соврал,– наконец-то признаётся Уильям, впервые он позволяет себе это и будто бы как-то легче на мгновение становится,– я врал всё это время, потому что знал, что иначе не получится. Вы не позволите мне этого сделать.
– Но сейчас же всё вышло из-под контроля! Уильям, при таком раскладе мы могли бы придумать новый способ!..– и тут Альберт понимает, прерываясь на середине мысли,– Уильям... Неужели ты никогда даже не думал о другом варианте?
– Поверь мне, брат, его нет. Как иначе я могу искупить свои грехи так, чтобы не задело вас?
Альберт молчит. Выдержка на пределе. Альберт опустошён, радует лишь то, что Уильям с ним хотя бы честен.
Проходят долгие минуты прежде чем Альберту удаётся совладать с собой. Он вновь поднимается, всё же откупоривает бутылку, лишь бы отвлечься и занять руки. Наливает им обоим. Альберт никогда не любил этот сорт, слишком кислый, но сейчас именно такое вино ему и нужно. Глупости, ему сейчас абсолютно плевать на вино! Душа требует совершенно другого и вполне определённого...
– Уильям, можно я спрошу у тебя одну вещь?– Альберт с трудом заставляет голос не дрожать и передаёт брату бокал, Уилл забирает его и ждёт продолжения,– а ты когда-нибудь... Когда-нибудь любил... Меня?
Это последнее, что хочет узнать Альберт перед окончательной разлукой, потому что если все эти годы их вечера были ложью... То вся его жизнь всегда была ложью. Которую он сам, конечно же, и создал, сам того не осознавая.
– Конечно!– Уильям вскакивает с места даже слишком порывисто. Он сейчас же заглушит тот голос в своей голове. Потому что вот он, настоящий Альберт, перед ним. Живой Альберт, который принимает любое его решение. Который и правда... Давно стал для Уильяма всем, однажды придя и бесцеремонно заняв такое место в его душе, откуда Уилл никогда бы не смог (а теперь и не захотел бы) его прогнать,– Альберт, я не врал в остальное время. Всё, что не касалось плана!.. Было правдой.
Уильям отводит взгляд. Так странно, всегда казалось, что всю их жизнь как раз составляет один этот злополучный план!
– Я люблю тебя, Альберт. Люблю, как никого и никогда не любил и не полюблю,– всё же заканчивает он, отставляет бокал на столик даже не отпив, брат повторяет этот жест. Они понадобятся, но не сейчас. Единственное, что в данный момент имеет право вскружить или затуманить Альберту голову это Уильям.
Брат подходит, обнимает его лицо ладонями и пристально смотрит в глаза, призывая его поверить своим словам. Альберт зачем-то поддаётся. Он ещё ни разу не выиграл в этой игре, не может заставить себя долго смотреть Уильяму в глаза. Просто отдаёт ему всё, чего брату захочется и сдаётся. И сегодня Альберт особенно слаб, снова первым подаётся вперёд, касается чужих губ. Поцелуй получается рваный, до боли отчаянный. На самом деле, он такая мелочь, не соизмеримая с тем, что Альберту придётся перенести завтра.
– Тише,– Уильям успокаивающе гладит его по плечам, пока Альберт отстраняется и утыкается лбом брату в плечо. Они единственные, кому могут посвятить собственную слабость. Доверить многие позорные тайны. Разделить на двоих это странное, неправильное по своей природе чувство...– моя очередь просить, брат. Посвяти эту ночь мне. Не думай о будущем. Давай сегодня будет только для нас двоих.
Уильям чувствует, что сам едва держится, голос едва не скатывается в мольбу. Но кто такой Альберт, чтобы отказать ему в просьбе? Он судорожно кивает, а потом уводит брата в другой, но совершенно искусственный поцелуй. Не может по-другому, когда внутри всё осыпается от осознания, что грядущее у него и правда нет шансов изменить. Он знает, что так просто не сможет забыться от мыслей. Но правда старается. Старается ради единственного необходимого человека. Ради брата. Он будет как никогда нежным, чтобы Уильям не думал, что подвёл. Чтобы не мог ничего поставить себе в вину.
Это первый и последний вечер, когда Уильям пытается исполнить своё заветное желание. Позволяет себе хотя бы ненадолго отказаться от той Главной цели, которую он ставил себе в жизни, и которую теперь ни за что не сможет исполнить. Они с братом взаимно разрушаются, но позволяют себе сделать хотя бы это вместе.
Вино всё же выпивают, бутылка заканчивается будто бы едва начавшись, Альберт даже не успевает почувствовать вкус. Он целиком сосредотачивается на том, чтобы сохранить в голове другое.
Альберт запечатлевает в памяти ощущение тепла на губах, крепкие объятия брата, редкий шёпот от того, что им так трудно сегодня говорить, несуразный танец посреди комнаты, будто бы они не собирались шевелиться вовсе, просто цеплялись друг за друга, чтобы не дать растаять раньше времени. Альберт вновь и вновь зарисовывает в мыслях портрет брата и ему так жаль, что приходится запоминать его таким, когда в глубине алых зрачков плещется отчаяние.
Уильям осознаёт, что брату больно. Ему тоже. Но искушение велико настолько, что он хочет воспользоваться возможностью, чтобы в последний раз вот так, вдвоём, как будто ничего не будет... Как будто бы это не ему уже давно снится как под ногами рушится мир, а под осколками оказываются его близкие. Даже в мыслях он не хочет принимать безжизненный образ изумрудных глаз брата. Уильям уйдёт первым и у всех появится шанс на спокойную жизнь. И у Него тоже.
Это в последний раз, они оба знают, слово Уильяма всё ещё не терпит критики. Только поэтому Альберт довольствуется малым. На середине второй бутылки он уже сам пытается их отвлечь. Они идут в комнату Уильяма, чтобы выбрать ему костюм на завтра. Нет, не на собственные похороны (такая шутка бьёт по больному кровоточащее сердце), но на последний выход в свет. На встречу с коварной судьбой. Уильям нелепо смеётся, когда Альберт, кажется, всерьёз начинает раздумывать, какой для такого случая стоит выбрать галстук, и совершенно не возражает, когда старший брат притягивает его одной из лент, чтобы поцеловать. Этот поцелуй становится отправной точкой следующего этапа. Они заваливаются в постель, чтобы провести остаток этой короткой ночи так близко друг к другу, насколько это вообще возможно.
Если бы можно было стать одним целым. Или хотя бы растянуть эти часы на подольше. Остаться в этом моменте примерно на... вечность.
Когда Альберт прижимает к себе горячее тело Уильяма, он знает, что утром проснётся один. Он правда старается не зацикливаться на этой мысли, давит слёзы, но ничего не помогает. Он всё ещё думает.
Думает, когда Уильям вновь целует его. Думает, когда сам прижимает брата ближе, отчаянно желая продлить ускользающее время. Думает. Думает. Думает.
А мир под ногами рушится. И если Уильям увидел всего лишь во сне, то Альберт осознаёт это наяву. Когда наутро понимает, что его брат на самом деле сегодня навсегда покинет его жизнь.
Он всё равно не верит в это до последнего. До того момента, пока не получает отчёт. И ведь он даже не имел возможности лично увидеть как... Лишь знал, что Уильям разыграет свою последнюю сцену на мосту.