Work Text:
Максим познакомился с тем типом на торрент-трекере, в кружке по интересам ― на одной из веток форума советских комедий. Слово за слово, зацепились, потом Максим нашел в профиле его «аську» и написал, все равно заняться было нечем. С того копеечного разговора все и началось.
Тип с ником Magyi оказался гомиком. Он этого не скрывал, наоборот, в первых же сообщениях вывалил на Максима подробности ― мол, скучно, сижу дома один, хахаль не явился, скорее всего, окончательно кинул, скотина.
У Максима было три литра пива, огромная коробка чипсов и две несмотренных киношки. Июньская ночь врывалась в комнату, надувая ветром шторы, с улицы доносилась музыка, настроение было самое подходящее. Он уговорил все пиво, слопал чипсы почти с коробкой и упоенно печатал в окошке «аськи» всякую дурь.
― Ну вот нафига ты гей? ― Коробка давно валялась под столом, рядом с пустым пивным «баллоном».
Magyi многозначительно «молчал» перед каждым ответом, в комнате словно становилось тише, а потом следовали лаконичные фразы:
― А ты сам попробуй.
Если бы не пиво и не анонимная «аська» в июньской ночи, Максим бы немедленно своротил Магую нос. А так ― просто ответил какую-то ерунду и даже задумался.
О чем именно он думал, в мозгу не отпечаталось, помнил только, что о пидорасах. В общем. Широко. Глобально. Обо всех пидорасах мира, наверное. Вот чушь ― Магуй что-то там ляпнул, а он задумался.
Видимо, мысли о пидорасах настолько крепко засели в Максимовой голове, что и сны ему снились соответствующие: остаток ночи перед глазами мельтешили волосатые тела в женских тряпках, танцующие кан-кан. Максим отмахивался от пляшущих «петухов», уклонялся от их широких движений, старался спрятаться за мебелью, но толку было мало. Пестрая мешанина сносила плотной волной, мутила мозг ярким калейдоскопом, закручивала потолок в пьяный «вертолет».
― Попробуй! ― орали пидорасы, ― попробуй, попробуй, попробуй!
Максим спрятался под стол и зажал ладонями уши. Но даже так пидорасов было слышно.
Наутро он обо всем этом позабыл, потому что голова трещала нещадно, а во рту стояла горечь прокисшего пива. Смутно припоминался Магуй с его россказнями, но так, по касательной, были дела поважнее.
Максим кое-как собрался, купил в ларьке у остановки минералку, а когда, наконец, блаженно вытянулся на сиденье автобуса, Магуй неожиданно вернулся снова. Точнее, не он, а его слова.
«А ты сам попробуй».
Ночные пидорасы в шелках и перьях горланили это ему прямо в лицо, но тот визгливый вой не имел и десятой доли эффекта, который оказывал тихий голос Магуя.
Максим уже не помнил, о чем они говорили в пьяной «аське», в памяти отложилась только эта фраза.
«Попробуй!» ― «С ума сойти. Угу, щаз».
Ничего омерзительнее Максим себе и представить не мог. Вон, например, мужик напротив. Мужик напротив ничем не напоминал скачущего пидора в перьях и стразах, но, в конце концов, не всем же быть клоунами. Вряд ли тот же Магуй перемещался по улицам в шелковой накидке и кружевных трусах. Для работы и транспорта, небось, имел костюмчик попроще.
Максим мысленно скривился. Еще бы ― мужик, привлекший его внимание, был обладателем объемного брюха и намечающейся лысины. И то, и другое мало подходило для кан-кана в стиле варьете.
Еще кто-нибудь? На площадке у двери топтался спортивного сложения блондин в летних шортах. Превозмогая головную боль, Максим присмотрелся. Шелк и боа? Туфли? Яркие ленты? Через минуту раздумий он решил, что все-таки нет. Не совсем то. Чего-то не хватало.
Хотя, если на чистоту, ночные пидорасы тоже вовсе не были эталоном ― сверкали небритыми ногами, вываливали из обтягивающих трусов пупки, и вообще, ранили Максимово чувство прекрасного. Не сказать, чтоб оно у него было настроено, как «Стэйнвей», но все же имелось.
Блондин… блондин у двери смотрелся на четверку. Ну, ближе к среднему. Сильно ближе.
Максим очнулся и потряс головой. Что на него нашло? И в стотысячный раз пообещал себе не пить в разгар рабочей недели. Это ж надо. Мысленно мужиков под пидоров начал наряжать.
Добравшись до работы, он забился в свой угол под кондиционером и перевел дух.
Вторая волна диких мыслей на него обрушилась в районе обеда. Максим как раз пил чай и внимательно прислушивался к ощущениям, когда в отдел продаж сунулся исполнительный. Максим работал в своей конторе около пяти лет и ко всем, кого взяли позже, да еще и сразу посадили на должность, относился скептически.
Исполнительный директор был особым поводом для скепсиса ― он двигал новомодные западные методы работы, внедрял какие-то буржуйские порядки, организовывал подметные тренинги, в общем, насаждал чуждую русскому духу идеологию. А еще он был неизменно демократичен и носил линялые синие джинсы, наплевав на дресс-код. Максим так и прозвал его презрительно ― Идеологом, время от времени позволяя себе шуточки, далеко выходящие за рамки субординации. Впрочем, Идеолог никогда не обижался. Он вообще вел себя так, словно все, начиная рабочим процессом и заканчивая отношением коллег, идет как задумано.
В тот раз Идеолог явился в «продажи» прямо с высоким стаканчиком капуччино и с порога напомнил о заданиях, которые раздавал в начале месяца.
Максиму было не до того, Максим в очередной раз сражался с наплывом пидоро-мыслей. Он рассматривал тучного Шмелева и представлял его в балетной пачке посреди освещенной сцены. Подле кривлялась подтанцовка из клонов Бори Моисеева. Смотрелось смешно, но не к месту.
Что за черт, он всегда был нормальным мужиком! И никогда не интересовался пидорасами ― ни в шелках, ни в балетных пачках, ни в коже и с хлыстами.
«А ты сам попробуй», ― насмешливо напомнил кто-то голосом Магуя.
Максима передернуло.
«Хер тебе», ― мысленно ответил он и сосредоточился на Идеологе, чтоб отвлечься.
Тот энергично рассказывал что-то, жестикулируя одной рукой, но смысл слов не доходил до Максима. Он внезапно представил себе Идеолога в примеряемом на остальных образе и невольно вздрогнул ― шелка, боа и стразы легли на того, как влитые. Идеолог не скакал в обезьяньем как-кане, Идеолог гордо дефилировал по длинному подиуму на высоченных каблуках, а ночные пидорасы-клоуны подобострастно взирали на него из зала. Пурпурное мини, накидка из черных кружев, кокетливое перо в волосах и яркая помада цвета фуксии ― вот как он представил себе Идеолога. Только без очков. И длинные волосы ему были не нужны ― короткий мужской полубокс как нельзя лучше подходил и к наряду и к выражению лица. И… ко всему остальному. Идеолог не смотрелся в этих декорациях смешно, нелепо или жалко, наоборот, он выглядел королевой среди подданных.
«Королем, ― поправился про себя Максим». Но, подумав немного, решил, что все же, нет, королевой. А потом подумал, что все равно. Один черт, затмевал всю беснующуюся и гримасничающую у него в голове толпу. Приковывал к себе взгляд.
Идеолог продолжал рассказывать, потом допил свой кофе и ушел, оставив Максима в растрепанных чувствах.
Он перевел дух, украдкой отер пот со лба и оглядел коллег. Все увлеченно обсуждали визит Идеолога, но никто понятия не имел, что произошло на самом деле. Королева Пидорасов пару минут назад покинула зал продаж и от сумбурного трэша у Максима мутилось в голове.
«Ни-ни, ― думал он, ― больше никакого пива в одиночку за компом, и вообще никакого пива до выходных. Это надо же…»
Но неприятности только начинались.
Как выяснилось, то, что Идеолог оказался самым изящным пидорасом, сильно пошатнуло Максимово спокойствие ― смотреть на него как раньше он больше не мог. Он представлял себе мелькающего в кафетерии, в коридорах, на совещаниях Идеолога то в строгом брючном костюме а-ля Марлен Дитрих, то в зеленом шелковом сарафане в стиле пятидесятых, то в черных чулках со стрелкой сзади, и понимал, что так и должен выглядеть идеальный пидорас. Пидорас мечты.
Какое-то время образы носили абстрактный характер, картинки не имели сюжета и не рассказывали об истинной сути явления, которое прочно поселилось в Максимовой голове.
Это было страшно неудобно, потому что Идеолог все же оставался его начальником, и внезапная смена костюма выбивала из колеи. Никак нельзя было решать рабочие вопросы, когда подтянутый Идеолог в летней рубашке и джинсах вдруг игриво приподнимал темную бровь и подмигивал густо подведенным глазом. Или кокетливо поправлял резинку чулка, а из глубокого декольте выглядывал край совсем не директорского кружевного корсета.
Максиму начало казаться, что он сходит с ума. Варьетешные пидорасы в панталонах и стразах исчезли, почтительно уступив место Королеве. Работа над заданиями, которые исходили лично от Идеолога, застопорилась. Максиму грозила масштабная выволочка в конце месяца, и он по сто раз на дню вспоминал треклятого Магуя крепким словом.
Но самым скверным было то, что ситуация стремительно ухудшалась.
Однажды, добираясь как обычно на работу, Максим зацепился взглядом за целующуюся на задней площадке парочку. Ничего особенного, парочка как парочка ― пацан и девчонка не старше семнадцати. У девчонки были коротко стриженые темные волосы, а майка опасно соскользнула с левого плеча, и Максим вдруг подумал, что со спины она ― ну вылитый Идеолог. Только не публичная, рабочая версия, а та, которая с некоторых пор была видна одному Максиму и знатно отравляла ему жизнь. Королева. Королева Пидарасов. Только Королева не стала бы напяливать невразумительную майку-унисекс, она надела бы летнее платье в горошек, а вместо кед обула бы шикарную ретро-платформу. И не целовалась бы в автобусе с каким-то недоростком. Хотя, чем черт не шутит, может и целовалась бы. Только не с недоростком, а…
Максимова спина под рубашкой взмокла в одну секунду.
Он подхватил свой рюкзак и вылетел как ошпаренный на ближайшей остановке.
Мысли перешли на новый уровень, потому что давно известная вещь вдруг предстала перед ним, как откровение: пидорасы, это не те мужики, которые рядятся в женские шмотки, а те, которые спят с другими мужиками.
Максим купил в ближайшем ларьке стакан газировки и залпом его осушил.
Водевильные пидорасы превратились в брутальных верзил в коже, которые заламывали на кроватях каких-то трепетных существ с тонкими шеями, а зеркала на стенах множили изображения до бесконечности.
«Мысль материальна», ― вдруг отозвался из ниоткуда Магуй.
В офис Максим входил, как гладиатор на арену.
Оправдались самые худшие ожидания ― первым, кого он увидел, оказался Идеолог. Он стоял в коридоре со своим неизменным стаканом капуччино и о чем-то трепался с завсклада Кудиновым. Кудинов был волосатый, длинный и напоминал орангутанга, но новая обсессия Максима не проводила кастингов ― хватала то, что попадалось под руку. Он видел на Идеологе вместо привычных джинсов легкую летнюю тунику, а в ушах ― яркие пластиковые кольца. И каблуки светлых туфель были бесконечны, а чулки в мелкую сетку заставляли взгляд подниматься выше и выше ― до самых бедер, до края подола, отделанного зеленой тесьмой.
Кудинов не просто говорил с Королевой, он обнимал ее за талию и нашептывал что-то в прозрачное ухо, а та благосклонно смеялась и играла пуговицами на его рубашке.
Максим знал, что будет дальше ― они зайдут за угол, подальше от людных кабинетов и шумной оргтехники, и Королева разрешит Кудинову опуститься на колени и заглянуть ей под юбку. А там…
Максим плотно зажмурился и пронесся мимо парочки в коридоре на предельной скорости. Потому что под юбкой был член. Как у всех мужиков.
Член. Под юбкой. Как раз над резинками ажурных чулок. А у самого лобка ― белый атласный пояс с подвязками. Или черный. А лучше всего ― красный. Точно. Идеологу пошел бы красный цвет.
Максим влетел в туалетную кабинку, едва не поскользнувшись на гладком кафеле, хлопнул дверью и минут пять приходил в себя, прижавшись лбом к холодной дверце.
Работать стало совсем невозможно. Любой мужик, к которому обращался Идеолог, немедленно прижимал его к ближайшей поверхности, хватал за бедра, тянул вверх лифы, топы, бюстье, сжимал плечи, задницу, и тут же лез целоваться. Максим отворачивался, считал до десяти, пил ледяную воду, пялился в колонки отчетов ― ничего не помогало.
В тот же вечер он загрузился пивом и, едва переступив порог, понесся на злосчастный торрент-трекер. Магуя не было. Вместо профиля вылезла зловещая жирная табличка «Этот пользователь не существует». Бросился в «аську». Проклятый ник был бесцветным и мертвым. Полез в историю сообщений ― ничего. Пустота. Как будто и не существовало пьяного диалога двухнедельной давности, когда гребаный Magyi разливался соловьем о подробностях своей пидорской жизни. Поисковики тоже показали большой смачный хер. Магуя не существовало.
Чтобы не раздолбать монитор, Максим за час прикончил все принесенное пиво и уснул пьяным сном прямо на клавиатуре.
В его сне Магуй превратился в карлика из «Твин Пикс», а Идеолог ― в шикарную Лору Палмер, только без платиновых локонов. Но обтягивающее черное платье шло ему не меньше, а взгляд был еще более загадочным и роковым. Магуй кивал головой и повторял «Мысль материальна». А Идеолог-Лора смотрел в сторону и не произносил ни слова.
Все, что наутро осталось от бредового сна ― невнятная фраза на стене Черного Вигвама, и вроде бы это было «А ты сам попробуй».
«Хер тебе», ― привычно отреагировал Максим и поплелся в душ, лечить больную голову.
Реальность заполнил кошмар. Кошмар с затейливо уложенной стрижкой, с ярким блеском для губ, со звенящими браслетами и на острых шпильках. У кошмара был член, и все офисные мужики по очереди на Максимовых глазах проделывали с ним самые невероятные вещи.
На работе это отражалось паскудно.
Максим не представлял себе, как смотрится со стороны со всеми этими «провалами», но в какой-то момент заметил, что Идеолог на него косится. Не тот, который небрежным жестом поправлял шляпки и постукивал наманикюренными пальцами по столу, а нормальный Идеолог, всамделишний ― в джинсах и блестящих очках. Это было плохо. Нет, это была катастрофа. Это значило, что в скором времени он лишится либо остатков разума, либо работы. А скорее всего, и того, и другого разом.
Так и вышло.
В очередной раз, когда Идеолог, зашел к ним в «продажи», и Максим уже приготовился отворачиваться, потеть и стискивать зубы, тот не стал задерживаться у соседних столов, а подошел прямо к нему. Стаканчика капуччино на этот раз при нем не было.
― Юрьев, ― сказал он, поправив очки, ― зайдите ко мне минут через пятнадцать.
― Хорошо, ― сдавленно прошипел тот, кивая. К щекам прихлынула кровь, а горло перехватило ― на этот раз Идеолог «нарядился» в синее платье-футляр, перетянутое на талии широким поясом.
Пятнадцать минут он потратил на то, чтобы решить ― стоит ли попросить у девочек из бухгалтерии валерьянку или черт с ним, теперь уже терять нечего.
Весь отдел давно знал, что в кабинете Идеолога Максима не ждет ничего хорошего, и провожал его до двери вздохами и сочувственными взглядами. Даже дежурных шуток про вазелин никто не отпускал, было очевидно, что человек идет на смерть. Несмотря на всю свою либеральность, Идеолог не шутил, когда дело касалось работы.
Максим зашел в кабинет на негнущихся ногах. Идеолог сидел, уткнувшись в монитор и поприветствовал его кивком, не глядя.
― Садитесь, Юрьев.
Максим прикинул, что если он усядется напротив монитора с обратной стороны, то сумеет выбрать нужный угол, чтоб не видеть Идеолога. Не видеть Королеву Пидорасов. Но уловка не удалась, тот оторвался от компьютера и подтянул поближе простой офисный стул.
― Сюда идите, удобнее будет.
А когда Максим, ощущавший себя жертвой на ацтекском алтаре, кое-как устроился на стуле, добавил:
― Хочу просто поговорить с вами, как коллега с коллегой. Как с товарищем.
Максим кивнул, не поднимая взгляда. Он рассматривал свои пальцы, складки на брюках, носки летних мокасин на черном ламинате. Что угодно, только бы не смотреть перед собой. Потому что он знал, что увидит ― шелковую блузку с высоким горлом, крупную сетку чулок и острую коленку, небрежно закинутую поверх другой.
«О, боже. Пусть уже выгоняет, только поскорее».
Но Идеолог не спешил. Конечно, «товарищеская беседа» подразумевала долгую пытку.
― Что с вами, Юрьев? ― начал тот. И от его иезуитского доверительно тона у Максима затряслись пальцы. Наверняка средневековые инквизиторы задавали своим жертвам вопросы именно таким голосом. Деваться было некуда, все пути были отрезаны.
― У вас что-то серьезное происходит? Знаете, в офисе нет ни одного человека, который не заметил бы, что с вами неладное. Вы заболели? Говорите прямо, мы дорожим нашими сотрудниками.
― Нет, ― буркнул Максим, еще сильнее нагнув голову. Где-то там, под юбкой был член.
«Черт-черт, только не сейчас! Не начинай, не думай сейчас об этом!»
Но было поздно.
Член. Пенис. Мужской половой орган. Хуй. Интересно, а какой был у Идеолога член? Маленький? Большой? Обрезан он был или нет? Брил ли Идеолог лобок?
Идеолог, между тем, продолжал:
― Знаете, Юрьев. Мне кажется, что вам надо просто сменить обстановку. Можем за счет фирмы отправить вас на какой-нибудь профессиональный семинар или тренинг… Я тут как раз смотрел предложения.
Максим не слышал. Краем глаза он видел ухмыляющегося Магуя-карлика ― его губы шевелились и складывались в беззвучное: «Мысль материальна. Попробуй».
― Так что вы об этом думаете? ― повторил Идеолог.
― Я думаю… о том, какого размера у вас член. Большой ли, ― раздельно произнес Максим, и в кабинете повисла тишина. Даже шуршание кондиционера смолкло.
Сердце в груди замерло, Максим медленно зажмурился, прикидывая, осталась ли еще возможность быть вышвырнутым хотя бы без позора. Но вдруг услышал легкий щелчок ― Идеолог снял очки и дужки тихо лязгнули друг о друга.
― Н-не очень. Ну так… средний.
Максим шумно выдохнул и резко поднял голову.
С Идеолога в секунду слетел весь его европейский лоск ― перед ним сидел мальчишка, недавно окончивший институт, взъерошенный и с лицом, покрытым красными пятнами. Мальчишка, а не Королева Пидорасов в макияже со стрелками. Он растерянно смотрел на Максима, словно тот только что выплеснул ему в лицо остатки кофе из чашки.
«Все, пиздец», ― пронеслось в голове.
Так позорно закончить свою карьеру, так безумно облажаться, так бесславно запороть все, чего добился за последние пять лет.
Максим вскочил, едва не опрокинув стул. Он не слышал, что ему в спину говорил Идеолог ― голову заполнило хихиканье Магуя.
Через пять минут Максим вылетел из офиса. В свой отдел он вернулся только чтобы схватить рюкзак ― пулей метнулся от двери и обратно под помертвевшими взглядами коллег. Все было кончено. Присутствовать при своем позоре он не собирался.
«Найду суку. Из-под земли вырою, ― думал он, перескакивая через три ступеньки, ― найду и прикончу».
Он не смотрел перед собой и едва не угодил под колеса затормозившего напротив «Форда». Дверца распахнулась. За рулем сидел Идеолог.
Такой же растрепанный, каким Максим видел его перед этим в кабинете, без очков и, похоже, очень взволнованный.
― Юрьев! ― воскликнул он. ― Максим! Сади… тесь.
Было непохоже, что он решил раздавить его окончательно. Да и не такой был Идеолог человек. Максим медленно уселся на переднее сиденье. Позади сигналили машины. Идеолог тронулся слишком резко ― Максима тряхнуло и тут же вдавило в сиденье.
― Юрьев, я… вы, ― начал Идеолог, дергая руль. ― Нам надо поговорить.
Максим все еще не представлял, что ему нужно. Может, решил проявить европейскую толерантность и либеральность? Сообщить, что даже пидарасу найдется место в их коллективе? Ну уж нет.
Они миновали перекресток через секунду после того, как загорелся красный, подрезанные водители запищали клаксонами, кто-то высунулся из окна с интернациональным жестом.
― Притормозите, Евгений Витальевич, ― подал голос Максим. А то так ему точно не светило никуда доехать ― ни до позора, ни до жалости.
Идеолог услышал его не сразу, а услышав, бестолково вдавил тормоз в пол, так, что Максим приложился о торпеду коленкой. Выругавшись, он перехватил руль и прижал автомобиль к обочине. С дороги еще кто-то сигналил.
С минуту оба приходили в себя. А потом Максим вдруг почувствовал ледяное спокойствие. В конце концов, сколько можно?
― Все в порядке, ― заговорил он. ― Завтра я напишу заявление. Я давно собирался.
«А сегодня пойду, напьюсь», ― добавил мысленно.
Идеолог нервно хрустнул пальцами, покрутил бесполезный руль. А потом зачастил вдруг, словно плотину прорвало:
― Максим, откуда вы… понимаете, я уже два года точно знаю, что я г-гей.
С вернувшимся спокойствием пришло какое-то полуистерическое веселье, и Максим не удержался:
― Да что вы, Евгений Витальевич. Вы прекрасный руководитель.
Идеолог бросил на него обиженный взгляд, но продолжил ― видно, запал было не так просто погасить:
― Два года, это нормально, все хорошо, но с этим не просто жить, понимаете. Я не жалуюсь, упаси бог, нет, но бывает так, что… в общем, вы… ты… мне всегда…
А Максим не слушал. Взгляд его был прикован к аляпистой визитке, валявшейся на панели ― кусок дешевого картона, разукрашенный витиеватыми буквами. «Magyi», ― значилось на ней. И ниже: «Верну в вашу жизнь удачу, любовь и счастье». Телефон. А вдоль края совсем мелко, почти не разобрать: «Мысль материальна».
Идеолог рядом продолжал что-то говорить ― с каждым словом все тише. Максим схватил визитку.
― Откуда это у вас? ― перебил он.
― А?.. Это… Что?
Максим сунул кусок картона ему под нос. Идеолог смущенно дернул уголком рта.
― Как-то спьяну ходил к шарлатану. Был период в жизни, за любую глупость хватался. Денег заплатил, посмеялся. Забавный какой-то чудак…
Истерика переплавилась в почти неестественную легкость. Максим откинулся на спинку сиденья и от души захохотал.
«Мысль материальна» и «Сам попробуй», да. Идеолог больше ничего не говорил, а лицо его быстро менялось ― как будто тень набежала на речную гладь. Уголки губ опустились, плечи поникли, пальцы до белизны сжали руль.
― Я подвезу вас к офису, ― сухим голосом сказал он. ― Давайте просто забудем о случившемся, хорошо? Просто съездили на обед, вернулись в контору.
Максим посмотрел на него ― не мельком, по-настоящему посмотрел, внимательно. Какие глупости лезли ему в башку, а теперь словно с глаз упали искажающие очки. Мальчишка ― ну как есть пацан. Симпатичный. Какая еще Королева Пидорасов. Какие туфли. Что за дурь ― макияж.
― А может… не надо в офис? ― не отводя взгляда, твердо сказал он. Идеолог дернулся.
― Ну, то есть, может, прогуляемся? Или в парке посидим. Пусть прогул ставят.
Пальцы, сжимавшие руль, напряглись сильнее, потом резко расслабились.
― Прогулы я учитываю, ― нерешительно улыбнувшись, кивнул он.
― Ну и отлично, себе обязательно учтешь тоже. И… на «ты» и «Женя»… да?
Улыбка Идеолога сделалась шире.
«Платья ― глупости, ― снова подумал Максим. ― И корсеты. Хотя… если подумать…»