Work Text:
Все начинается прямо как в сериале. В ужасно драматичном, кошмарно комическом дешевом сериале. С актерами, не уверовавшими в любовь с первого взгляда, считающих себя слишком «обычными» для резких и драматических поворотов судьбы. Это были те люди, которые засунули бы себя скорее в массовку, чем на главные роли. Но кто ж их будет спрашивать?
Чан со скрипом отодвигает стул и садится на мягкую обивку, отмечая, с какой великой благодарностью ему отзывается его пятая точка за то, что хозяин наконец-то изволил остановиться и присесть. Весь день он закупался подарками семейству и своим близким, которых оказалось, под конец дня и на оголодавший желудок, слишком много, возмутительно много, господи, да откуда же вас столько взялось на мою дружелюбную душу. И он бы наверняка бежал дальше, почти как в сказке про черепаху и зайца, если бы его лучший друг — путями ноосферы, видимо — не написал, что хочется выбраться в местную свежеоткрывшуюся едальню. «Я умру, если не поем там лапши», пишет ему Джонни. А Чану совсем не хочется терять своего лучшего друга таким образом. Зато вот поныть ему очень хочется. Поэтому он закидывает все пакеты в машину и пишет, что согласен. Чан прыгает на водительское сидение, включает обогрев и дышит. Секунд десять дает сознанию выровняться, как волнам на воде. А затем срывается с места, потому что хоть его и учили водить медленно, он так и не научился. На эти рождественские праздники он решил преподнести себе в качестве подарка за усердный год пахоты мотоцикл. Идеальная малышка уже присмотрена им на сайте и ждет, когда пользователь закажет доставку до местного салона. Чан ерзает на сидушке и закусывает обветрившуюся губу от мысли, как скоро будет гнать по вечерним улицам, созерцая превращение огоньков в цветные полосы.
Едальня встречает его звоном колокольчика и запахом специй. Скажем, не встречает, а с размаху бьет в нос до иссушения слизистой. Чан никогда прежде не плакал в заведениях, не предполагающих слезы. На всяческих фудкортах он только разочаровывался, не более. Общая заебанность этим днём располагает его к мысли, что и это злачное место не окажется исключением.
Джонни наверняка неприлично опоздает, решает Чан, пролистывая меню. Его глаза вскользь пробегают по строчкам, желудку нравится любой вариант, о чем он салютует ему бодрым урчанием. С креветками, с мидиями, с яйцом и водорослями…
«Хм, лапша или лапша?», уточняет Чан сам у себя и отпивает воды. Прохлада обволакивает горло, но не имеет власти над пустым желудком. Поверх стакана Чан оглядывает зал и переводит взгляд к бару. На этой ноте горло схватывает спазмом и он бурлит в стакан недопитой водой. Спешно вытерев рот и стол под собой салфетками, Чан возится на стуле и действительно проклинает и благословляет день. Плюсы: здесь мало посетителей и никто из них не увидел позорную попытку утопиться в стакане. Минусы: это увидела причина его захлеба и прямо сейчас бежит к нему, на ходу вытирая о фартук мокрые руки. Как ему всегда говорил его лучший друг Джонни Со, в любой непонятной ситуации всегда можно притвориться неадекватным, верно?
Только бармен улыбается так мягко и с таким беспокойством в глазах, что хочется принести ему как можно меньше проблем.
— У вас все в порядке, а то…? — бармен неопределенно взмахивает рукой, в целом довольно точно описывая произошедшее. Вблизи он ещё красивее. Вблизи он ещё более очаровательный. Чан затаивает дыхание. Хотя ему надо дышать и надо ответить на вопрос. Всю свою жизнь, все свои годы прежде он был уверен, что умеет держать себя в руках и не ловить моментальные краши. Оказывается, это моментальные краши ловят его.
— Да, спасибо, все в порядке, просто вода… — у бармена бейдж с надписью «Хёнджэ», очаровательная родинка на переносице и самая теплая улыбка. В голове мыслей ноль. Но что-то ответить нужно. — Вода… очень вкусная.
Блять.
Хёнджэ сочувствующе кивает, окидывает его взглядом ещё раз и оборачивается к бару. Сложно сказать, что он думает, но Чану легко представляется, насколько странно он сейчас выглядит. Совет Джонни работает идеально, черт его побери.
— Ну, тогда приятного аппетита вам! — Хёнджэ вежливо улыбается с легким поклоном и возвращается за барную стойку. К нему тут же подлетает официант и они начинают болтать, тихо, но бросая красноречивые взгляды в сторону столика Чана. Чан выдыхает и думает, что никогда больше они с Джонни тут есть не будут. Может быть, ещё есть время сменить локацию.
— Бро, ну у тебя и красные уши! Ты что, только пришел? — Джонни хлопает его по спине и садится напротив. Скидывает рюкзак под ноги и выглядит самым счастливым человеком. Его щеки слегка покрасневшие, а глаза — что звездочки на ёлке. Вот кто всегда поддерживает в себе праздничный дух. Все как обычно. С его появлением Чан расслабляется и в его душе начинает теплиться надежда, что вот теперь-то все будет хорошо.
— Рассказывай, что нового! — Джонни хлопает по столу, целенаправленно листая меню. Чан делится с ним произошедшим, надеясь в лице друга обрести понимание, что это первый и последний раз, когда эта лапшичная будет ими посещена.
Его лучший друг немного глупый.
— Да блин, это же отличная возможность наконец-то заиметь знакомого бармена. А то у нас только танцоры, актеры и музыканты. Нашей тусовке всегда не хватало того, кто будет смешивать коктейли. Тебе нужно с ним познакомиться, — Джонни откидывается на спинку стула и произносит это так, будто знакомство — дело легче некуда.
— Тебе надо — ты и делай.
— Так это же он тебе понравился! — в голосе Джонни звучит искреннее непонимание. В его жизни с его экстраверсией никогда не возникало таких проблем. Как и задерживающихся надолго серьезных отношений.
— Кто кому понравился? — звонко звучит вдруг над головами склонившихся друг к другу друзей. Они дергают головами, отпрыгивая почти, и смотрят на подошедшего официанта. Хитро улыбаясь, тот поочередно смотрит на каждого и представляется:
— Меня зовут Чимин и я ваш официант на сегодня. Вы что-то уже выбрали, или мне порекомендовать блюдо дня? Если попросите, также могу предложить номер нашего бармена, который вам понравился.
Джонни смотрит на официанта с неописуемым восхищением. Официант принимает внимание и подмигивает ему. Оба играют в гляделки с Чаном, который хочет стать камушком.
— Он мне не—
Что-то ему подсказывает, что он не сможет никому ничего доказать, а еще мир против него. Чан вспоминает об еще одном своем друге по имени Пыниэль, который в таких делах действительно не любит сложностей и если ему нравится человек, он говорит это тому прямо в лицо и ждет такой же честной реакции. Улыбка непроизвольно возникает на лице от воспоминания. Пыниэль тогда прямо в разгар пьяной вечеринки сообщил это Алексе, которая засмеялась и опрокинулась прямо на стол, где играли в бир-понг. Так Пыниэль понял, что его чувства взаимны.
— Он мне не, — Чан начинает еще раз. Переводит глаза к бару, где с видом усердным и трудящимся Хёнджэ натирает бокал за бокалом, сияя маленькой довольной улыбкой. — И вообще я ему-
Он ловит предостерегающий от поклёпов взгляд Чимина и изменяет предложение.
— Таких как я, у него явно…
— О боже, родной, что с твоей самооценкой. — Чимин закатывает глаза. А Хёнджэ закатывает рукава и Чану приходится сглотнуть.
— Чёрт, я будто в какой-то дораме, — комментирует происходящее Джонни и ему хочется вручить в руки пиво и чипсы, чтоб натуральнее смотрелся.
Чимин вздыхает.
— Вы хотя бы что-то выбрали?
Джонни возвращает глаза к меню, а потом поднимает их на официанта.
— Кроме тех выборов, которые совершает сердце, пока нет.
— Тогда, когда ваш желудок придет к какому-то выбору, позовите меня. Кнопка вызова сбоку от солонки. — И Чимин плавно исчезает из поля зрения, оставляя друзей вдвоем. Чан издает полутихий стон и прячет лицо в ладонях.
— И что это было сейчас? — Чану хочется под стол, за двери, прочь в зиму. Джонни толкает его ногой под столом.
— Бро, если я и верю в рождественское чудо, то это вот оно самое, бро.
Чан неопределенно воет в ладони. Вот спасибо, конец года это устать, купить половину подарков, опозориться перед чужим человеком и смотреть, как твой лучший друг пытается как жонглер одновременно устроить свою и твою личную жизнь.
— Ой.
«Ой» от Джонни звучит слишком подозрительно, поскольку Чан очень точно определяет в его голосе неприятное удивление, презрение, неуверенность и начало паники. В одном этом маленьком «ой».
— Что такое?
— Я ошибся, — загробным голосом вещает ему Джонни, и его румянец сменяется плещущимся в глазах ужасом. — Это не рождественское чудо, это конец света.
Он протягивает Чану телефон экраном вперед, где открывается страничка твиттера с постом от некой юзерки, пишущей, что она едет в новую лапшичную, дабы сформировать свое исключительно гурманское мнение. Этой юзеркой является бывшая Джонни Со, которая в прошлом году сыграла в его жизни роль Гринча. И явно грозила выйти на бис в этот раз.
— Чан! — еще секунда — и Джонни стянет скатерть со стола и будет размахивать как флажком для сигнала сос.
— Мы все еще можем уйти отсюда, — он бы очень хотел этого.
— Но я не хочу сбегать как крыса, я хочу принять бой, я хочу, чтобы эта лапшичная осталась за мной, не за ней, я хочу победы, понимаешь?
Чан не хочет понимать, но понимает. Его тоже бросали. А еще он Весы и трудоголик с уклоном в перфекционизм, он предпочитает сам создавать правила и любит, когда его друзья счастливы. Джонни не будет счастлив, если они сбегут. Джонни будет листать инстаграм этой лапшичной на протяжении года и активно вздыхать.
— Ладно, мы остаемся, но нам нужен план, — Чан скрещивает руки и задумывается. — Что поможет тебе почувствовать себя победителем, если она явится?
Джонни оглядывает зал и глубоко вздыхает. Шестеренки в его голове активно крутятся, и Чан по глазам знает, что у того мысль есть. Просто делиться страшно. Джонни всегда ценил мнение Чана выше остальных, понимая, что в итоге решение принимать только ему самому. Даже с огромной чановой поддержкой.
— Джонни, даже если это какая-то токсичная по твоему мнению хрень, выплесни мне. Мы придумаем что-то… У нас на это есть… хмм… минут двадцать?
— Ага, — горестно кивает Джонни, но расслабляет плечи, и теперь его вздохи приобретают более драматичный напускной вид. — Я думаю, что мне сможет помочь, только если я смогу её убедить, что я не пропал без нее и что я дико счастлив.
— Но ты же действительно не пропал без нее и правда счастлив.
— Это да, но надо, чтобы она, не разговаривая со мной даже, это сразу осознала! Я не хочу рассказывать ей всю свою жизнь, и я не хочу выглядеть «в порядке». Я должен выглядеть лучше всех. Как счастливчик и победитель.
Чан отпивает еще раз воды и полощет её во рту, раздумывая. Его взгляд останавливается на лучшем друге, заставляя сердце еще немного потеплеть. Они дружат со средней школы и их судьбу действительно можно назвать чудесной. Ведь подружились они, будучи грустными корейскими подростками, проведшими детство далеко не в Корее, один — в Австралии, а второй — в Америке. Онлайн-игра свела их вместе и они продружили вплоть до старшей школы, когда оба семейства приняли решение переехать. Оба сразу примагнитились друг к другу и больше уже не расставались. Их родители удивлялись лишь, как по отдельности оба юноши могли быть такими прекрасными, спокойными, даже иногда сдержанными ребятам, а вместе превращались в сумасшедший ураган с дурацкими идеями и бессмысленными счастливыми воплями.
И вот им уже давно за двадцать, а дурацкие идеи не прекращаются. Поэтому он тяжело вздыхает, уголки его губ летят в сторону самоуверенности и небольшого баловства, когда он произносит следующее:
— Значит, нам нужно показать ей, что у тебя есть потрясающие отношения с офигенным человеком. Э, нет, чувак, на меня не смотри, меня же она знает, но у меня есть решение, — и Чан уверенно нажимает кнопку вызова официанта.
*
— Мы заплатим вам хорошие чаевые, — обещает Чан, наблюдая, как Чимин смотрит на свои часы. Джонни, к удивлению, молчит в тряпочку, высовывая нос из-за меню.
— Так, значит, вы хотите, чтобы я сыграл роль его парня, чтобы какая-то красотка позавидовала зеленой завистью и наш ресторан потерял потенциальную клиентку, но зато твой лучший друг будет счастлив?
Чан кивает три раза, и Чимин сияет улыбкой.
— Я в деле, обожаю такие драмы. Если она еще и поругаться решит, я буду в восторге. — Чимин заговорщицки подставляет ладошку возле рта и говорит им приглушенно: — У меня черный пояс по змеючести.
Чимин договаривается с менеджером, что по срочному делу берет свои обеденные пятьдесят минут прямо сейчас, и, сбрасывая фартук и пряча бейдж в карман, усаживается рядом с Джонни, перебрасывая ногу на ногу и заодно свою руку на плечо к Джонни — в виду разницы в росте это оказывается не самой простой задачей, но Джонни сползает чуть ниже, возможно, тает как снеговик, и его плечи обхватываются маленькой ладонью.
— Ну и восхитительно же! — Чан усиленно давит в себе смех от лица Джонни, который то ли хочет устроить панику в ресторане, то ли остаться жить в руках Чимина на следующие пару лет. Если так подумать, то они действительно выглядят как новоиспеченная парочка, которая еще не потеряла флер смущения, но души друг в друге не чает. Чан мысленно спорит сам с собой на сотню вон, что к завершению этого вечера Джонни попросит у официанта номер. Пока он сидит в раздумьях, Чимин наклоняется к уху Джонни и что-то увлеченно шепчет. О, вот и образовалась пара на нашем проекте. Только… только вот у Джонни вдруг расплывается на лице явная хитрожопая улыбка. Чану это не нравится.
— Моего парня Чимина, — начинает Джонни, заставляя Чана закатить глаза, — посетила гениальная мысль, которую было бы кощунством проигнорировать.
— Ведь согласитесь, Чан, — с другого бока к нему подлазит Чимин, обвивая его бицепс одной рукой — чтобы не сбежал? — а второй аккуратными пальцами поворачивает его подбородок в сторону бара, — было бы странно, если бы Джонни был на свидании со мной, а тут еще и вы. Мы с моим парнем, — он стреляет глазами на сияющего Джонни, — решили, что наше свидание станет двойным. Ладно?
И не дожидаясь ответа Чана, он оборачивается к бару и машет рукой:
— Эй, Хёнджэ!
Люди в лапшичной почему-то не видят и не наблюдают за разворачивающейся драмой. Возможно, Чану от этого стало бы легче. Но становится только труднее, когда Хёнджэ подходит к их столу и, приподняв тоненькие брови, выслушивает план действий Чимина.
— Ты в деле?
Хёнджэ смотрит на Чана, чувствующего себя набирающим тепло градусником, и отвечает:
— Было бы кощунством…
— Вот и я так сказал! — победоносно вопит Джонни, привставая, но рука Чимина все еще держится на его плече, поэтому парень спешно усаживается обратно.
Хёнджэ договаривается с менеджером, у которого в глазах — море подозрения, и берет небольшой перерыв, оставляя на прилавке табличку «тех.перерыв». Он садится рядом с Чаном, оставляя ему достаточно пространства, поэтому тот с удивлением в глазах шепчет «спасибо».
— Всё в порядке. Буду рад кому-то помочь в это Рождество.
— А как все проходит обычно?
Хёнджэ задумывается, забавно шлепая пальцем по нижней губе.
— Обычно я беру смены в праздники. У меня все друзья тоже обычно работают, поэтому одному проводить время совершенно не хочется. Мать в Пусане, сестрички — там же, а я здесь, и я работаю, смотрю, как все веселятся и мне, в общем-то, все нравится. Приятно угадывать с пожеланиями к коктейлям, приятно скрашивать чьи-то вечера и вот это всё. Потому что одиночек тут достаточно. Они приходят в надежде ощутить единство в толпе с веселящимися, а я чувствую свою нужность и важность.
Рот Чана распахивается быстрее, чем мозг успевает переварить информацию:
— А что ты будешь делать в это Рождество? Ты можешь прийти к нам. У нас будет вечеринка для своих.
— Когда это первый встречный стал своим?
Вопрос, разумеется, логичный.
— Ну, ты же мой парень.
Как и ответ.
Хёнджэ начинает смеяться, и Чимин тычет локтем в бок Джонни. Тот кивает удовлетворенно и важно, как королевская сваха. Чимин уносится за лапшой, заказанной уже на четверых и возвращается с подносом с дымящейся ароматной лапшой. Бармен оснащает их вином, аргументируя, что пасту тоже нужно есть под определенное вино, и наконец все приступают к еде. Дверь в лапшичную распахивается, сопровождая вошедших перезвоном.
— О. — Только и говорит Джонни, и все всё понимают.
Дженни была очень красивой. И её имя всегда забавно сочеталось с именем Джонни, и Чан допускал мысль, что Джонни цеплялся за отношения с ней именно из-за этого. Только различия в них, борьба абсолютной доброты с абсолютной злобой, бурлящей в таком, казалось бы, маленьком тельце, не дали им мирно ни просуществовать, ни разойтись. Чан не служил еще в армии, но будто на войне побывал. Возможно, это был единственный раз за его долгую дружбу с Джонни, когда тот злился по-настоящему. Поэтому, чтобы не допустить возможного конца света, он сделал бы все, чтобы Джонни оставался спокойным и счастливым.
А меж тем, его спокойствие и счастье, вдруг тоже начали маячить на горизонте, когда Чан слишком сильно обхватил палочки, мягкая ладонь обхватила его руку и заставила расслабить пальцы. Хёнджэ явно хотел что-то ему сказать, но их прервал звук шагов, приближающихся как цунами к их столику.
Джонни деловито поворачивает голову на звук и — мягко улыбается. Как будто родному и близкому человеку, как будто его сердце всегда радуется при встрече с ней. Так, как искренне он улыбается всем друзьям, с невероятной теплотой и любовью. В его улыбке мелькает вся та широта его души, где умудряется вместиться его необъемная любовь ко всему человечеству. И это слегка поддевает Дженни. Потому что она знает, что Джонни правда таков. Она знает широту его сердца и это её заставляло завидовать. Чан мысленно торжествует. Мой же ты талантливый мальчик, Джонни Со.
— Какими судьбами, дорогая? — атака ведь это лучшее нападение.
Девушка оглядывает их столик, сияя роскошными серьгами.
— У тебя тут встреча холостяков, Джонни Со? — и она нарочито широким жестом заправляет платиновую прядь за ухо, чтобы все увидели блестящее колечко на безымянном пальце. Господи помоги этому бедолаге.
— Да нет, вообще-то мы с моим решили, что клево будет устроить двойное свидание. Чан теперь тоже обласкан, а ты переживала так, что он всю жизнь один будет. Как видишь, каждый из нас нашел свое счастье.
— Согласен. Кто-то побогаче, а кто-то, — Чимин будто невзначай оглядывает девушку, — победнее. Но с милым же и рай в шалаше, верно?
Девушка не говорит ни слова, готовая зашипеть. То, какой мощной энергетикой сейчас обладает их столик, ударяет эйфорией Чану в голову и он радостно глядит на Хёнджэ. Тот улыбается ему в ответ. Сердцу хочется вылететь от какого-то безумного дурацкого веселья.
Повернувшись на каблуках, девушка бросает «Счастливого тебе ничего!» и уносится прочь, оставляя флер ирисовых духов, слишком сладких для её острого характера. Четверка моргает и глядит друг на друга с мгновение, прежде чем в открытую начать неприлично ржать, чем вынуждают менеджера выглянуть из кабинета, но жестовое «кыш-кыш» от Чимина заставляет его нырнуть обратно.
— Так вот, что ты там говорил о тусовке для своих? — Чимин — возможно впервые за вечер — переводит глаза к Чану. Тот удивленно уточняет:
— Так ты слышал?..
— Родной, я же уже говорил, кто я, да? Так вот, мы с Хёнджэ до десяти…
— Прекрасно, вечеринка начинается в десять, вы приглашены. — Чан улыбается, потому что вот эту пассию Джонни он бы точно одобрил. Без вариантов. Ему нужен такой друг. Будет вдохновлять своей самооценкой и уверенностью.
*
Ему даже грустно было выходить из лапшичной в ночь, в падающий мелкий снежок, искрящийся под фонарями, в тихую улицу и под понимающие взгляды со стороны Джонни. Дома они, не сговариваясь, дружно нарезают салатики, слушая твайс и иччи и пританцовывая с ингредиентами в руках. Впервые Чан ощущает в груди такое теплое, щемящее предвкушение чуда. Он много улыбается в этот вечер и убегает от разбрызгивающего на него энергетик Джисона, который в красном колпаке и белой бородой решил подарить всем разноцветные энергетики и без стишка не отпускать от себя ни на шаг.
Когда звонят в дверь ближе к одиннадцати вечера, Чан выдыхает, останавливаясь перед дверью. Все продолжает быть будто бы сериальным, когда он распахивает двери, не отступая назад, а оставаясь как дурак на пороге, потому что у Хёнджэ красные щёки, в руках какие-то праздничные сумки, откуда выглядывает хвостик ананаса, замечательная улыбка и Чимин за спиной, не менее радостный и не менее краснощёкий.
В голове сам собой просчитывается план, на коробе какой из дверей квартиры висит омела и как туда его гостя подвести.
Из комнаты раздается громогласный смех его друзей, Чимин уже маячит где-то в руках Джонни, а Хёнджэ протягивает ему пакеты со словами «Рождественскому чуду», и Чан знает, что новый год впервые за очень долгое время будет действительно счастливым.