Work Text:
Когда наступает май, они встречаются уже целых две недели.
Наверное, это самое лучшее время в жизни Джонхана, не считая того раза, когда он выиграл коробку со сладкой ватой, сделав репост в твиттере. Они видятся в университете во время большой перемены — на четвертом этаже есть маленький коридор, где висят картины студентов с факультета искусств, и они абсолютно бездарные, поэтому туда обычно никто не заглядывает, кроме них двоих. Сынчоль кормит его яблочными пирожными со взбитыми сливками, и Джонхан никогда не признается, что яблоки он с детства терпеть не может.
Они ходят в кино по вечерам — после того, как Сынчоль закончит писать очередной билет к летней сессии, а Джонхан делать вид, что несданный чертеж здания строится сам собой. Если честно, он карандаш в руках не держал уже несколько дней и не жалеет об этом нисколько. Сынчолевы пальцы держать в сотню раз приятнее, и это такой очевидный выбор, что он особо над ним не задумывается.
По субботам Сунён тащит их в парк и говорит без умолку, а еще кидает смешные взгляды, как будто все остальные не в курсе, и Сынчоль показательно не вытирает со щеки Джонхана выдуманные пылинки и не чмокает его после звонко. И это самые чудесные минуты в жизни Джонхана, не считая того воскресенья, когда он проспал почти двадцать часов, пока Вону готовил на всех ужин.
— Хочу целоваться с тобой всю ночь, — говорит Сынчоль, копошась в стопке бумажных шпаргалок.
На нем круглые очки в тонкой оправе и домашняя толстовка — Джонхан украл бы ее непременно, но у него есть точно такая же с первого курса, потому что их раздавали всем. Холодный ветер с улицы пробирается через занавески на окне и путает его волосы. Джонхан накручивает светлую прядь на палец и искоса смотрит на Сынчоля, который бормочет себе под нос непонятные термины из килограммового учебника, и ему хочется, чтобы ночь началась прямо сейчас.
— Я не могу привести тебя к себе, — отвечает Джонхан, — там родители и родственники как назло приехали погостить.
— У меня тоже нельзя, — вздыхает Сынчоль и мягко гладит его по ладоням.
Это кстати немного несправедливо — им уже не по пятнадцать, и Сынчоль подрабатывает репетитором, и вообще они взрослые, но повторить сцену из множества фильмов, где главные герои возвращаются из ресторана и снимают друг с друга одежду прямо в лифте, они не могут. Во-первых, их общих денег хватит только на кафе-мороженое и порцию обычного ванильного на двоих. Во-вторых, Джонхан уже год как обрезал волосы и на девушку больше не похож.
Он отправляет Сунёну короткое сообщение, но в ответ получает столько вопросов, словно отпрашивается у мамы.
От: jeonghoney
ты случайно не занят в следующие выходные?
От: soonoying
у нас репетиции к фестивалю
а что
От: jeonghoney
можно мы останемся у тебя на ночь?
От: soonoying
( ͡° ͜ʖ ͡°)
От: jeonghoney
ладно я передумал
От: soonoying
я шучу!!!!!!! оставайтесь только не сломайте ничего
От: jeonghoney
как будто там есть что ломать
От: soonoying
только грани дозволенного~~
От: jeonghoney
напомни мне перестать дружить с тобой
У Сунёна небольшая квартирка с балконом и видом на закат и шумные супермаркеты, доставшиеся от старшей сестры, и внутри так грязно и захламлено, что у
Джонхана даже слезятся глаза. Прожженное пятно на кресле с розовой обивкой прямо говорит: здесь сидели Хансоль и Сынгван на Рождество, и зажигать бенгальские огни в помещении было большой ошибкой.
— Я вернусь часов в десять, — Сунён бросает связку ключей с брелоком-китом, — если захотите есть…
— Можем взять парочку тараканов из холодильника? — шутит Джонхан.
— Нет, мы их вывели давно уже, но если увидите в квартире рыжего хомяка, отдайте соседу.
Сынчоль удивленно пожимает плечами, оглядываясь по сторонам.
— Если захотите есть, я оставил на столе блинчики с завтрака. Или можете сходить в магазин, но тогда купите бутылку газировки.
Из полусломанной мебели, на которой теоретически можно спать, у Сунёна в наборе только одна кровать, но он попросил ее не трогать — несмотря на то, что Джонхан поклялся ему на своем айфоне, что ничем таким они заниматься не будут. В представления о «таком» входил флирт, грязные разговорчики, битва подушками и совместное поглощение читос на простынях, и если последнее они с Сынчолем еще могли одолеть, то остальное в их планы, кажется, не входило.
— Можем поспать на полу, — Сынчоль лезет к нему своими холодными руками, и Джонхан хихикает, — все равно ночью жарко будет.
Он соглашается — только надеется, что к утру они не покроются какой-нибудь заразной плесенью — и они отправляются на поиски одеял. Копаться в чужих шкафах — не очень приятное занятие, но Сунён сам попросил их, потому Джонхан без зазрения совести отбрасывает многочисленные толстовки с супергероями и почти не удивляется наличию на верхней полке аквариума.
— У меня есть вопросы, — говорит Сынчоль.
Они оглядывают его со всех сторон — самый обычный в форме огромной чашки, но пустой, только на стенках едва заметные следы от водорослей.
— Сунён никогда не говорил о рыбках, — скептически заключает Джонхан, - в отличие от Вону.
— Может, отдал ему на передержку?
— Почему все, что попадает в руки Сунёна, умирает?
Сынчоль смеется и ставит аквариум обратно.
Среди разного хлама вроде фигурок из «Игры престолов», плюшевой акулы, дисков со старыми играми и самодельного вязаного свитера, Джонхан, наконец, находит цветастый плед, который — каким-то чудом — целый и даже пахнет персиковым ополаскивателем для белья.
— Я даже знать не хочу, что все эти вещи делают у него дома, — Джонхан расстилает его, насколько позволяют размеры, и ложится сверху, утягивая за собой Сынчоля.
Они мысленно договариваются не думать о загадочной истории происхождения находок — Сынчоль утыкается носом в джонханово плечо, прижимая его к себе так сильно, что в комнате резко поднимается температура.
— Хочу целоваться с тобой всю ночь, — мурлыкает он, и Джонхан может почувствовать, как горят его щеки.
— Ты уже это говорил.
— И мы еще ни разу не поцеловались.
Он глупо хихикает и трогает губами его подбородок — Сынчоль похож на позднее весеннее солнце и экзамен автоматом по архитектурной графике, и это лучшие моменты в жизни Джонхана, не считая того вечера, когда они нечаянно признались друг другу в любви.