Work Text:
Когда Ойкаве пришло сообщение на телефон в четыре утра, он искренне удивился. Зря он, что ли, получил звание Почетного Прожигателя Жизни — по версии лучших друзей — среди всех своих знакомых. И неважно, что прожигал он всего лишь дырку в мониторе за видеоиграми — по версии Ойкавы, ведь говорить, что он тайком смотрит сериалы, о которых в приличном обществе не упоминают, он не решался — и в своем уютном кресле, откуда не вылезал часами. Обычно в это время его ничто не тревожило, начиная от назойливых уведомлений в чатах и заканчивая шумными сатирами в лесу возле его дома. Наверное, наворовались человеческих детей и теперь спокойно ужинают в тишине.
В такие часы Ойкава отпускал от себя все мысли, накопившиеся за день, устраивался поудобнее перед очередной серией, где главные герои должны были выкинуть что-то такое нелогичное, что Ойкава от злости бросал в экран чипсами, и проводил время наедине с собой. Ему повезло, что зимой та часть его друзей, которая обращалась в котов — не будем показывать пальцем на кое-кого конкретного — терпеть не могла снег и не показывала носа за дверь теплого дома.
Поэтому внезапная вибрация телефона на старом столе из темного дуба застала Ойкаву врасплох. Он весь встрепенулся и выронил из рук пачку енотьей еды, которая заменяла ему ужин.
От: Сугавара
спишь?
Ойкава нахмурился. Он ожидал увидеть кого угодно, но не человека, который исправно портил ему жизнь во время партий в настольные игры в местном кафе-мороженом. Чаще всего Сугавара применял свои ведьмовские штучки, чтобы подменить карты в руках Ойкавы, или случайно растворял его фишки, из-за чего Ойкава проигрывал один ход за другим. Просто немыслимо, как его вообще допускали до совместных посиделок. Факт того, что Сугавара выбрал жертвой именно его, Ойкава старался игнорировать.
От: Сугавара
тоору
просыпайся
От: Я
?????
как ты думаешь сплю ли я
если ответил на твое сообщение
От: Сугавара
так значит не спал?
отлично
От: Я
что тебе нужно
Ойкава фыркнул и со всей силы бросил телефон на кровать. Через секунду, правда, кинулся за ним, проверить, не сломал ли он его, потому что с трудоустройством в Пригороде в зимнее время было очень туго, и Ойкава все еще числился безработным.
Будь здесь кое-кто из кошачьих, сказал бы: во всех смыслах. Эту чудную фразу он придумал для обозначения, во-первых, людей и не совсем людей без постоянного заработка, и, во-вторых, для обозначения одиночек, которых в Пригороде было не так уж много. Все дело было в следующем: здесь жили человеческие особи, и их было намного больше, чем всех остальных, поэтому мясные — как называл их Ойкава — его знакомые имели шанс встретить кого-то интересного намного выше, чем вампиры, русалки, кошкоборотни и прочие представители здешних красот.
Им приходилось довольствоваться друг другом, и не было бы преувеличением сказать, что Пригород по своей сути являлся территорией бывших.
От: Сугавара
поможешь мне кое с чем?
От: Я
ты буквально уничтожил в прошлый раз весь мой доход в монополии
От: Сугавара
рука соскользнула
От: Я
и когда мы играли в слова и я рисовал ты специально заколдовал карандаш и все рисунки получились твоими портретами
От: Сугавара
я же парень
ты знаешь
женщины-ведьмы лучше управляют магией
От: Я
мне пришлось выпить целую бутылку жабьей настойки в наказание за проигрыш в морском бое потому что ты рассказал всей нашей компании о расположении моих кораблей
От: Сугавара
бывает?
Ойкаве хотелось завыть посильнее, но страх, что ему выпишут штраф за неподобающее поведение в ночные часы, взял верх. Стены в его домике были тонкими, а на улице, как и всегда, сновал призрачный отряд полицейских, поэтому Ойкава лишь заскрежетал зубами и выплюнул в следующем сообщении с десяток ругательств, которые так шли Сугаваре.
Нонсенс. Так не должно быть. Они даже не общались настолько близко, чтобы из-за него Ойкаве пришлось бы поставить на паузу сериал и вспоминать обо всех своих несчастьях. И это только те, которыми Сугавара наградил его за прошедшую неделю.
От: Сугавара
это может сделать только вампир
Перебирая кроссовками мокрый снег, Ойкава выдохнул облачко пара. В Пригороде заметно похолодало, и даже в лесу, где они договорились встретиться, мороз неприятно покалывал щеки. Многолетние ели и высокие сосны не могли удержать рвущийся с востока холод, и приходило переминаться с ноги на ногу, чтобы не врасти в ледяную землю и не стать сугробом. Если подумать, оттаять бы можно было уже к февралю.
Перчаток Ойкава не взял, поэтому перебирал озябшими пальцами в кармане куртки. Хорошо хоть догадался замотаться шарфом, потому что Сугавара не появился не в четыре тридцать, не через еще десять минут. Глаза щипало от ветра и белизны снега, на горизонте было ни души. Даже частые гости леса, вороны, сейчас спали где-то далеко, и компанию Ойкаве составляла только одинокая серая сова, которая слишком пристально наблюдала за ним с ветки.
— Что? — обиженно спросил Ойкава, но потом догадался: — Бокуто? Ты?
Сова издала непонятный звук: то ли ухнула, то ли хмыкнула, как будто бы засмеялась, быстро спрятав клюв под теплое крыло.
— Если вы знаете Бокуто, — уже вежливо сказал Ойкава, — передайте ему привет.
— Обязательно.
Сугавара выплыл словно из ниоткуда, спугнув птицу и заодно почти доведя Ойкаву до истерики. Выглядел он ужасающе уставшим, темные круги под глаза почти что уже жили своей жизнью, да и разговаривал он вяло, не как обычно.
— Почему так долго? — пожаловался Ойкава, скрестив руки на груди, но потом зашипел от холода и снова засунул их в карманы. — Мы же договорились на точное время.
— Искал шляпу, — мрачно ответил Сугавара.
— Без нее никак?
— Нет. Я парень, женщины-ведьмы…
— Да понял я, понял. Пошли уже.
Непонятно почему, но Сугавара каждый раз в знак оправдания начинал лекцию о своей незавидной жизни. Быть младшим сыном в семье ведьм считалось не то чтобы не приемлемым, но и не слишком желанным. Должно быть, ему вообще повезло, потому что ходили слухи, что его двоюродного брата и вовсе скормили василискам, когда тот был еще младенцем. Мужчины-ведьмы действительно хуже обращались со своим ремеслом, и их держали в ковене лишь для продолжения рода. Сугаваре же каким-то образом удалось выбиться в люди, и теперь он исправно портил жизнь окружающим всеми доступными способами.
Вчера выпал снег, и идти по непротоптанной тропинке получалось с трудом. Ойкава то и дело увязал в снегу, ругался, проваливался еще глубже и снова чертыхался. Сугавара же преспокойно парил рядом на своей метле, устроившись на ней, словно в салоне первого классе, и иногда стряхивая по пути снежинки с обуви. Ойкава мог бы поклясться, что в этот момент ему как никогда захотелось придушить его и оставить остывать прямо в этой чаще, хотя законы Пригорода строго запрещали наносить любой вред не-людскому населению.
— Куда мы вообще идем? — спросил Ойкава, с трудом волочась позади.
Непринужденная беседа, по его мнению, должна была хоть немного скрасить эту муку, но он сразу же пожалел, что вообще открыл рот. Резкий воздух больно полоснул горло, и он закашлялся.
— В Чертову нору, — зевнул Сугавара.
— Она еще жива? — удивился Ойкава.
Он помнил это место с детства. Сюда они с одноклассниками приходили вызывать Пиковую даму, и тогда он впервые познакомился с семьей Мия, потому что призрак умершей все-таки пришел к насмерть перепуганным детям, и разрешать эту ситуацию пришлось именно им.
— Ну да, — неопределенно пожал плечами Сугавара, — что ей сделается?
— И зачем нам туда? — проворчал Ойкава.
— Собрать кое-какие грибы.
Ойкава остановился.
Это начинало походить на плохой розыгрыш. Ему пришлось покинуть теплый дом, замотаться в три слоя одежды, шагать по снегу и — что особенно важно и обидно — находиться в компании Сугавары, чтобы что? Чтобы отправиться на грибную охоту? В пять утра?
— Опять издеваешься? — прошипел Ойкава. — Это какая-то шутка?
— Что? — переспросил Сугавара.
— Ты специально вытащил меня из дома в такую рань ради грибов? — расстояние между ними увеличилось примерно на пару метров, потому что Ойкава так и остался стоять по колено в снегу, а Сугавара полетел дальше.
— Думаешь, у меня дел других больше нет? — съязвил Сугавара, но потом вздохнул и добавил уже спокойнее: — Их видно только ранним утром, и растут они только в Чертовой норе.
— И собрать их может только вампир? — догадался Ойкава.
— Нет, — снова вздохнул Сугавара, — зайти в пещеру. Они растут на самом ее дне. Я ходил туда каждую ночь последний месяц и ни разу не смог попасть внутрь.
Ойкава заспешил догнать его.
Он нехотя признал свое поражение. Ойкава являлся вампиром лишь наполовину — полукровкой — из-за чего над ним постоянно подтрунивали, и его это страшно раздражало. А тут из всего Пригорода понадобилась именно его помощь… Знакомый кошачий голос в голове почему-то настойчиво говорил, что его просто используют.
Ну и что. Зато в вампирских целях.
Сугавара молчал весь оставшийся путь. К счастью, они добрались до норы довольно быстро. Место, куда так сильно хотел Сугавара, действительно представляло собой узкое отверстие в земле, как будто его когда-то давно вырыла трудолюбивая лиса и пережидала там холода, свернувшись в мягкий клубок. Впрочем, это был лишь обман зрения — если подойти поближе, вход уже не казался таким уж и маленьким, туда легко мог бы проникнуть взрослый человек.
— Как выглядят эти грибы? — спросил Ойкава, и Сугавара поднес к его носу вырванную из старой книги пожелтевшую страницу с выцарапанными на ней рисунками.
Значит, ядовито-синие. Интересно, какие они на вкус?
— Даже не вздумай их пробовать, — как будто угадал его мысли Сугавара, — есть, лизать, нюхать. Ты умрешь послезавтра.
— Не очень-то и хотелось, — поморщился Ойкава, и Сугавара дал ему в руки небольшую плетеную корзинку.
— Не дыши слишком громко, ничего не говори, срывай их под самый корень и сразу клади сюда, — напутствовал он, — не чихай, не задерживайся там долго. Собери ровно двенадцать штук и сразу назад.
Ойкава хотел было возмутиться, что не Сугаваре тут командовать, но его в ту же секунду подтолкнули сзади, и он со всей силы упал на холодную, заиневелую землю норы. Хотелось чертыхнуться, и Ойкава заранее прикрыл рот ладонью. Что было бы хуже — умереть от грибного проклятья или от рук Сугавары — он предпочитал не думать.
Внутри оказалось мало места. По его воспоминаниям, тогда, лет десять назад, они могли уместиться здесь вчетвером, сейчас же Ойкава, внутренне кряхтя, полз на коленках и неприятно бился головой о верхнюю стенку норы. Грибы искать долго не пришлось — они росли и тут, и там, освещая пещеру целиком, и от их мерцания хотелось поскорее прикрыть глаза.
Сугавара снаружи, наверное, нервничал, потому что отбивал знакомый ритм ногами, и Ойкава закатил глаза. Ему, значит, шуметь нельзя, зато топать по самому верху норы — пожалуйста.
Чтобы не терять время, Ойкава прополз дальше и, поставив руку на землю, обнаружил, что она жжется. Странно. Он быстро отпрянул назад, ладонь как будто горела изнутри, хотя температура в норе точно была минусовой. Ойкава осмотрел руку. По виду ожога не было, может быть, боль была фантомной? Он быстро вернулся в исходное положение и дотянулся до первого гриба.
Боль была жуткой. Ойкаве казалось, что его подожгли изнутри, а его пальцы давно обуглились и превратились в черные кости. Как назло оказалось, что не все грибы были подходящими под описания Сугавары, некоторые лишь обманчиво горели синим, а при приближении тут же меняли свой цвет на пурпурный, ярко-зеленый и лавандовый. Неудивительно, что нора носит имя Чертовой, ругать на чем свет стоит Сугавару здесь хотелось еще сильнее.
Наконец, сорвав последний гриб и бросил его к остальным, Ойкава с грациозностью дохлой рыбы вернулся ко входу в пещеру и быстрыми, ловкими движениями по выточенной в земле лесенке поднялся обратно.
Сугавара лежал спиной на метле, придерживая шляпу, и любовался последними звездами, которые уже исчезали за пухлыми облаками.
Он вырвал корзинку из рук Ойкавы, пересчитал грибы и удовлетворенно кивнул.
— Спасибо, — сказал он, — выглядишь ужасно.
— Все тело болит, — накинулся на него Ойкава, — как будто я по лаве ползал. Ты специально меня сюда завел?
— Зачем? — не понял Сугавара.
— Чтобы я страдал, — Ойкава натянул шарф до самого носа и рассерженно посмотрел на Сугавару.
— Нет, я же сказал, что мне нужна была помощь вампира… — Сугавара замер на мгновение. — Ты же не настоящий. Точно. Наверное, нора об этом знала, вот и хотела, чтобы ты ушел.
От такой наглости слов точно не оставалось. Ойкава хмыкнул и, не дожидаясь своего спутника, зашагал обратно. Его снова провели.
— Да подожди ты, — крикнул сзади Сугавара, — вот, выпей. Пройдет.
Он легко обогнул Ойкаву и протянул ему небольшой пузырек с подозрительной жидкостью. Даже заботливо открыл и всем видом своим показывал, нет, не отрава. Хотел бы тебя отравить, подсыпал бы крысиный яд в кофе в прошлую субботу, когда мы праздновали возвращение в Пригород Иваизуми.
— Это отвар из стрекоз, — объяснил Сугавара, — я всегда пью, если что-то болит.
— А грибы зачем? — поморщился Ойкава от гадкого вкуса.
— Для воскрешения, — пропел Сугавара будничным тоном, как будто говорил про что-то простое и понятное.
Заблокировать его повсюду. Не открывать подозрительных сообщений. Не связываться с ведьмами. Не поддаваться на уловки Сугавары.