Work Text:
У Казухи есть блокнот. Очень большой, очень древний и очень толстый. Страницы у него слипаются между собой, обложка потемнела от старости. Казуха носит его с собой везде, но никогда не показывает, что внутри. Он говорит: "Ты сам все увидишь, когда придет время".
Скара знает, что Казуха собирает гербарий. Вкладывает листья и лепестки между страниц блокнота, а потом что-то пишет. Каждый раз, когда он заставал его за этим делом, он замечал мечтальную улыбку и легкий румянец на щеках. Ему очень хотелось узнать, что Казуха пишет, но каждый раз на свою просьбу показать, он слышал все то же "когда придет время".
Поначалу Казуха сам просил приносить ему редкие листья и травы. Позже Скара сам привык к этому. Всякий раз при взгляде на дерево, куст или цветок, он думал, есть ли у Казухи такой. Он запомнил каждый лепесток, который ему приносил. Кленовый лист, сесилия, падисара, листья цуйхуа и песчаного дерева... Каждый уголок Тейвата остался в его блокноте.
Он понял, что время пришло, когда вернулся из далекого края.
Когда он отправлялся в это путешествие, Казуха попросил привезти растение, которого раньше не видел, что-нибудь, что покажется Скару важным, что-нибудь, что напомнит ему о нем. Скара тогда посмеялся, сказал, что с годами Казуха стал слишком романтичным и сентиментальным.
Теперь он понял.
Блокнот лежал на его коленях тяжелым грузом. Теперь совсем не хотелось знать, что там написано, будто он заранее чувствовал на языке горький вкус отчаяния. Но время пришло - таково было его желание. Поэтому он распахнул книгу на первой странице.
Мелкая подпись в три строчки под старым, почти рассыпавшимся в прах кленовым листом, гласила:
Среди осенних гор
несущиеся вихрем листья клена.
Новое начало.
Он помнил этот самый лист. Как он поймал его, летящего на ветру, и заправил Каэдэхаре в волосы, сказав что-то глупое. Они совсем недавно встретились, и едва начали узнавать друг друга. Они были молоды. Он был молод.
На второй странице был лепесток сакуры. Он сорвал его с дерева в тот раз, когда Казуха после долгих уговоров привел его в храм Наруками, хотел, мол, взять гадальную бирку. Бирка, кстати, тоже была на странице блокнота, сулила вечное счастье, предметом дня называя сакуру.
Нежный цвет вишни.
Сердце пылает
рядом с тобой.
Дрожащие руки переворачивают страницу.
Хрупкие бутоны наку
защищают листья.
Это ты.
Страница немного смятая, в засохших каплях и разводах. Он вспомнил, что сорвал эту наку тогда, во время их разговора о прошлом. Кажется, Казуха плакал. Что-то внутри болезненно сжалось от понимания.
Все страницы блокнота усеянны строчками с воспоминаниями, каждый цветок, каждый лист - о нем. О том, какие нежные его руки, словно плод облачной травы, как сияют его глаза, как бутоны сумеречной меланхолии, как каждая секунда рядом уникальна, "подобно белым звездам", как дышать рядом с ним было легко и просто, словно под сенью "цвета ветра".
Лавандовые дыни
дерева цуйхуа
в твоих руках.
Распускается бутонами
алыми кровоцветов
твоё сердце.
Он больше не сдерживает слезы, капающие на страницы. Прижимает руки к груди, почти ощущая фантомное биение. Он любил прижиматься к нему в объятиях - Казуха всегда говорил, что так он может разделить свое сердце на двоих.
Последняя страница пуста. Там нет ни листка, ни бутона. Лишь одна строка:
Только любовь вечна.
Он кладет привезенный випариас, и шепотом произносит:
Земля вспомнит
и випариас расцветет.