Work Text:
бумага под пальцами громко хрустит, и скомканный кружочек приземляется в нескольких сантиметрах от мусорного ведра, прокатываясь несколько раз неаккуратными гранями по ламинату.
сынмин закрывает глаза. делает глубокий вздох. напряженные и подрагивающие пальцы правой руки с дрожью приземляются на письменный стол, ровные каёмки ногтей звонко стукаются о гладкую поверхность.
понимаете ли, ким сынмин плох в словах. нет, позвольте прояснить, он знает их достаточно, его словарный запас настолько впечатляющий, что даже самые строгие преподаватели не ставят под сомнение его интеллект. он может спорить с кем угодно и на какую угодно тему, и ему даже не обязательно защищать какое-то мнение в споре — только дайте развести сложную дискуссию. в конце концов, именно поэтому он учится на юридическом. в чем он плох — он даже бы сказал ужасен — так это в том, чтобы зашифровывать в слова свои чувства. их у него даже не то, чтобы очень много. ким сынмин человек практичный. и он никогда на практичность не жаловался — она всегда приводила его туда, куда он хотел, она двигала его высказываться, когда все мнутся и ждут, что за них догадаются и сами предложат. сынмин знает, что должен добиваться всего сам и любым этически приемлемым способом.
дело, однако, в том, что когда сынмину чего-то очень сильно хочется, он не может выключить идею, что это должно быть сделано самым лучшим образом. ким сынмин — перфекционист.
и он уверен, что в данном случае его практичность ему ничем не поможет. да, он мог бы просто заявить о серьёзности своей симпатии, получить добро или отказ, и исходить из уже тогда известных переменных, и — право — он так сделать и собирается. но это должно быть правильное заявление.
поэтому ему только и остаётся, что портить бумагу и раздражённо массировать припухшую и грубеющую мозоль на пальце.
нет, писать письмо — не вариант.
что там ким сынмин умеет лучше всего?
спорить.
***
если вы не знаете хотя бы одного студента юрфака, поспешу вам рассказать, что эти ребята умеют веселиться как никто другой. в конце концов, у них изредка выпадает свободное время, когда им не нужно наизусть учить сухие и переполненные канцеляритами, абсолютно лишними синонимами формулировки законов, решать задачи, бегать за преподавателями лишь бы попасть на практике если не в зал суда, то хотя бы в хороший прокурорский офис, и они пользуются этим свободным временем со всей своей гипертрофированной рациональностью.
но, допустим, это необычный студент юрфака. допустим, этот студент юрфака самый настоящий гений. он тоже умеет веселиться как никто другой, но — добавим перчинку в наше уравнение.
он умеет веселиться как никто другой только с такими же гениями, как он.
что приводит нас в сложившуюся в настоящем ситуацию.
а именно:
— минхо, ты будешь моим адвокатом.
монотонный голос бросает в полной аудитории, шумящей усталостью, но он громкий, четкий, будто бы отрепетированный, и он не то, чтобы терпит возражений.
встречайте ли минхо. "я возражаю" — его любимая фраза в любом судебном заседании.
— ким сынмин-щи, позвольте уточнить, с чего вы взяли, что я имею хотя бы малейшее понятие о том, что вы мне пытаетесь втюхать? ещё и таким грубым тоном. где уважение к старшим?
— новогодние дебаты, — не обращая внимание на притворно раздраженный и авторитарный тон, объясняет сынмин. — почему бы нам с тобой, как организаторам, не разнообразить ежегодную традицию и не превратить аудиторию в зал заседания?
ли минхо прищуривается.
— хён, — сухо роняет сынмин вдогонку. лучше не давать ему лишних проводов возражать. глаза старшего тут же смягчаются и улыбка искрит хитрецой.
— и судя по всему, ты хочешь быть истцом. кто ответчик? — мурлычет старший, чуть расслабленно облокачиваясь о парту. горло его джемпера чуть задирается к подбородку, но даже это не делает его образ добродушнее.
— ли феликс.
минхо поднимает голову к потолку и громко хохочет. на него никто не обращает внимания — к этому все уже давно привыкли.
— и в чем же ты его обвиняешь? в краже своего сердечка?
сынмин морщит подбородок. неопределённо пожимает плечами.
— тебе, как моему адвокату, лучше бы поработать над этой формулировкой.
— о, сынмин-щи, вы обратились по адресу, — минхо лениво тянется к телефону. — но для начала нам с тобой нужно сказать остальным ребятам готовиться к суду в беззаконье. думаю, феликса будет защищать джисон. я собираюсь возражать так часто, что он не будет успевать открыть варежку, — улыбка на его лице засияла ещё ярче, когда он мечтательно поднял глаза вверх. — возможно, хван затыкает его рот в постели, но на трибуне...
***
ли феликс не поступал на юрфак, чтобы встречаться. и уже точно не с самым умным парнем на потоке — избавьте его от позора и обвинений в фаворитизме. все знают, что перед ким сынмином не просто существуют потенциально открытая дверь к успеху. перед ним — возможность выбрать, в какую именно он может пойти.
и, бога ради, у него просто нет на это времени. он знает, что выглядит, мягко говоря, обещающе для каждого, кто смеет положить на него глаз — он не слишком высокий, но стройный, у него выверенная до движения пальцев походка, безупречный стиль и уверенность, он нравится людям, он умеет нравиться. но у него, если честно, нет времени даже отвечать на попытки сынмина с ним заигрывать.
хотя, феликс был бы лицемером, если бы даже позволил себе подумать, что его заигрывания не работают. потому что...
слушайте, феликс ценит интеллект. больше всего на свете в мужчинах феликс ценит способность думать — изощрённо, свободно. у ким сынмина взгляд темнеет, когда он приводит аргументы преподавателю. у него всегда беспристрастное выражение лица и он готов к любым вопросам. всегда. у феликса только одна мечта и один страх в его жизни — оказаться с этим человеком в суде по разные стороны баррикад.
он складывает разбросанные в порыве вдохновения по парте ручки и хайлайтеры в тканевой пенал, методично шурхает молнией, запирая содержимое внутри, и аккуратно разглаживает замятые уголки тетрадки прежде чем строго захлопнуть ее, стопочкой сложить её вместе с новенькой сияющей и купленной на свои собственные, обратите внимание, деньги книжечкой трудового кодекса. он готовится погрузить стопку в сумку, но чужая рука прижимает книги к парте. вместе с конвертом.
феликс поднимает глаза на джисона, что нависает над его партой. спотыкается об его изогнутые чуть ли не в оскале губы и блестящие глаза.
— это что? — спрашивает и пытается выдернуть стопку из-под его руки.
— это, моя драгоценная подружка, повестка в суд от твоего благоверного. ты что, заключал с ним брачный договор?
феликс непонимающе на него косится.
— переформулирую: нас с тобой пригласили поучаствовать в развлекательной программе. придумать стратегию защиты в максимально клоунской форме вне всяких рамок закона. будь добр прочитать свое обвинение, чтобы мы могли начать? — джисон закатывает глаза на усталый вид феликса. — минхо, кстати, просил передать от сынмина — "это ни к чему тебя не обязывает. ты можешь сказать нет, если тебя беспокоит некая публичность этих дебатов, я никогда не стану ставить тебя в положение, где тебе будет некомфортно отказать мне, но также я знаю тебя достаточно, чтобы предположить, что отказать мне публично для тебя не проблема. как и не проблема для меня. и я знаю, что тебе понравится." — джисон хлопает телефоном, с которого читал, об стол, и феликс переживает за защитное стекло.
он настороженно берет в руки конверт. фыркает из-за официозности — повестка выглядит абсолютно реальной.
Судья — Хван Хёнджин
Кому: Ли Феликсу
Суд Юридического факультета СНУ вызывает вас в качестве лица, привлекаемого к личной ответственности, к 18:00, 30.12.2022 года по делу об недооценивании основных превосходящих среднестатистические качеств истца, Ким Сынмина.
Адрес: Аудитория 3-456
Суд предлагает сторонам предоставить все необходимые доказательства по делу.
пальцы вертикально проходятся по строчкам, и феликс закусывает губу.
— то есть, он хочет, чтобы мы перед всем курсом обсуждали, почему именно я не хочу с ним встречаться? — феликс опускает бумагу на стопку, что так и не успел спрятать в сумку. джисон пожимает плечами и неопределённо кивает, словно сомневается в готовности феликса в этом участвовать. и он действительно раздумывает.
я знаю тебя достаточно, чтобы предположить, что отказать мне публично для тебя не проблема. как и не проблема для меня.
часть него хочет отказать чисто из вредности. чтобы доказать, что ким сынмин ничего о нем не знает.
если бы это только не было наглой ложью.
для феликса это не просто не проблема. в его солнечном сплетении жарко давит предвкушение.
ким сынмин хочет, чтобы феликс публично разнёс его аргументы. феликс может это устроить.
сильнее только ему хочется, чтобы ким сынмин разнёс его. потому что, чёрт возьми, он действительно хорошо его знает.
***
джисон его адвокат. в этом и вся суть судебных разбирательств — что-то вроде дуэли, но вместо оппонентов с револьверами за них дерутся доверенные остроумные графоманы — дерутся языками.
ни для кого не секрет, что это может выглядеть несуразно. но если кто и может заставить эту постановку восприниматься аутентичной и искренней вне зависимости от её несуразности — это ли минхо и хан джисон.
феликс не любит подолгу задумываться над тем, что между ними происходит. минхо — асексуал, к собственному довольству из-за разочарования всех остальных, джисон — с хёнджином. и все равно, каждый раз, когда эти двое сталкиваются, невольно просится крикнуть им снять комнату. иногда смотреть за тем, как они борются за доминирующую позицию, становится почти некомфортно. отчасти из-за того, насколько жалко и быстро сдается младший.
аудитория заполнена наполовину. украшена абсолютно уродливым способом, что даёт немного успокоения всем, кто начинает воспринимать происходящее слишком серьезно — джисон стреляет глазами в феликса, строго сомкнутыми губами приказывая расслабиться и получать удовольствие — потому что даже если они опозорятся, нет ничего позорнее судейского парика с шапочкой санта клауса на голове у хван хенджина и рандомных змеек новогодней мишуры, с трудом закинутых на свободные края доски.
почти вся группа ответственно стоит, стараясь удержать правдоподобную тишину. почти у всех правая ладонь приложена ко рту вместо сердца, словно издевательство над клятвенным жестом. их невозможно винить.
— торжественно клянусь честно и добросовестно исполнять свои обязанности, осуществлять правосудие, подчиняясь только закону, — хёнджин закатывает глаза и драматично вздыхает, — быть беспристрастным и справедливым, как велят мне долг судьи и моя совесть.
аудитория торжественно хлопает и давит смешки. хван хёнджин не обращает внимания. поправляет парик, грациозно нажимает на бубенчик, и тот разливается разнообразными огоньками, мигая так, словно посылает сигнал азбукой морзе.
— судебное заседание объявляется открытым. рассматривается дело в отношении ли феликса, обвиняемого в совершении преступления, предусмотренного несуществующим пунктом несуществующей статьи кодекса чести ким сынмина.
феликс впечатлён постановкой. он готовил только свою часть, которая состоит почти на девяносто процентов из импровизации. он с улыбкой думает, чем же таким хвана подкупили ребята.
издёвка над судом продолжается в почти идеальной манере. в какой-то момент попытки сдержать смешки прекращаются и студенты с завидной внимательностью выслушивают разделенные роли. в конце концов, они очень старались идти по правильному сценарию. рано или поздно все покатится в тартарары — под их обвинениями и аргументами нет никаких других легитимных основ, кроме личных.
за кафедрой — трибуной — стоит виновник нервных мурашек, пробирающихся по пояснице ерзающего за партой феликса.
минхо нарочито громко прочищает горло. выходит к шатающейся кафедре, притащенной из соседней аудитории, раскладывает перед собой старые обратки рефератов, открывает тяжёлый скоросшиватель со своей курсовой работой, словно это материалы дела, деловито хмурится, что-то читая, а затем игриво присобирается и смотрит на своего подзащитного.
— ким сынмин-щи, позвольте помочь вам прояснить обвинение для присяжных. давайте начнем с базовых вопросов, чтобы сбавить градус неловкости, — минхо улыбается обезоруживающе.
феликс не может избегать взгляда сынмина на себе. даже когда к нему обращаются, он смотрит на него, и это абсолютно не помогает с нервозностью. феликс умеет себя контролировать, поэтому строго выдерживает его собранную энергетику. но — боже как же тяжело не пялиться в ответ. от сынмина веет предвкушением, которое феликс начал было терять. но сейчас, когда все внимательно смотрят на них, и из его рта вот вот начнут выходить как всегда безупречные аргументы — феликс старается не думать, что ему будет слишком просто сдаться.
— вы утверждаете, что между вами с ответчиком есть связь, которую было бы глупо отрицать. пожалуйста, постарайтесь объяснить, что именно вы имели в виду этим утверждением.
сынмин стоит, ровный, как иголочка. его губы слегка растягиваются в уверенной улыбке.
— у нас с господином ли есть история приятного времяпровождения, как могли заметить все присутствующие в этом зале. мы эффективно работаем вместе. я заинтригован его умом, и, давайте не отрицать очевидного, все из вас заинтригованы моим, — по аудитории прокатывается возмущенный заносчивостью гул. но — где он не прав? — мне хватило нескольких интеракций, чтобы определить, что пропускать возможность сблизиться с таким человеком будет тратой моего собственного потенциала. проблема лишь в том, что господин ли — и это комплимент — похвально упрям и к сожалению не даёт мне даже шанса.
— ким сынмин-щи, чем подкреплена ваша уверенность в том, что господин ли действовал из упрямости, а не антипатии? — минхо лениво листает талмуд скоросшивателя.
— господин ли честный и не скрывает своей симпатии ко мне. я здесь для того, чтобы законно попросить его перечислить все причины, по которым он отказывается действовать соответствующе.
— вы говорите, что господин ли не скрывает своей симпатии. вы имеете в виду случай, когда господин ли в компании всех присутствующих вслух назвал вас, цитирую, "husband material", на семинаре по гражданскому праву, поставив в неловкое положение преподавателя?
— да, это относится к доказательствам. свидетельствования одногруппников прилагаются.
феликс закусывает губу. это становится интереснее с каждым словом. он уже ментально готовится хотя бы попытаться поставить сынмина на свое место — и признаваться самому себе, что это место ни на сантиметр не выше и не ниже его, очень трудно и... амбивалентно.
— господин хван, разрешите пригласить свидетеля?
после безэмоционально кивка их достопочтенного судьи дверь в аудиторию открывается и голову в проем просовывает... их преподаватель.
феликс шумно вздыхает, пытаясь скрыть смешок. свидетель представляется, и официозности действительно выходит на почти кинематографичный уровень. если не брать в расчет что профессор кан очевидно притащился к ним с корпоратива — с не менее дурацким колпачком с бубенчиком на голове и бокалом шампанского в руке. феликс хихикает, когда преподаватель перечисляет свои заслуги перед судом, потакая их постановке. изредка отпивая из своего бокала.
— господин кан, что вы думаете по поводу вероятного будущего у истца и ответчика?
— за годы преподавания я повидал множество ситуаций, в которых равноценно выдающиеся студенты оказывались по разные стороны баррикад. я понимаю сомнения, которые могут возникнуть у таких людей. мое профессиональное мнение — такие люди имеют уникальную возможность построить крепкие отношения, построенные на здравом соперничестве и понимании своей равноценности. ли феликс и ким сынмин — безусловно выдающиеся люди.
— то есть вы считаете, что они могли бы быть счастливы вместе? — мурлычет минхо, укладывая лицо в свои ладони и умиленно курлыкнув в конце.
— да, ли минхо-щи.
аудитория влюбленно вздыхает.
— господин кан, возможно, вам придется вернуться, если команда защиты сочтет нужным, — спокойным голосом говорит хван, и снова мягко нажимает на бубенчик, меняя режим мерцания. преподаватель допивает бокал и марширует из аудитории обратно, бросая, что они знают, где его найти.
когда феликс оказывается за трибуной, на него смотрят все, и он осматривает зал в ответ. без страха.
вот вам информация о феликсе — он знает, что проиграл. не эту постановку, нет. он знает, что проиграл давно — потому что действительно начал считать их равными.
феликсу трудно всерьез заинтересовываться людьми, потому что они всегда недостаточно — недостаточно образованные, недостаточно терпеливые, недостаточно готовые к тому, что его карьера и учеба будет требовать от их отношений. ким сынмин сейчас пытается доказать ему то, что сам ли феликс понял как только получил шуточную повестку. ким сынмин пытается доказать ему, что ему плевать, с чем не могут справляться другие люди.
и ли феликс умеет проигрывать. дело в том, чтобы сделать это красиво. и в данной ситуации это оказывается... проблематичным. поэтому единственным способом выбраться из этого живым и незапятнанным невежественностью собственных поспешных выводов по поводу оппонента — это сделать вид, будто его упрямство — успешная попытка бросить ему вызов.
джисон играет на публику не хуже минхо. когда была очередь джисона задавать вопросы сынмину, минхо полностью его отделал. "ваша честь, протестую" — отбивалось от стен собранным возмущением, и джисон ярко краснел, пытаясь отбивать незаконные во всех смыслах протесты, пару раз даже жалобно смотря на своего парня за своеобразным судейским столом, словно ожидая, что окажутся на его стороне, но, ещё один факт об странной триаде хенминсонов — хёнджин никогда не упустит возможности посмотреть на смущенного действиями минхо джисона.
— ли феликс-щи, дело ведь не в упрямстве? — наконец фривольно выдыхает джисон.
они договорились. они выиграют, если докажут, что сынмин не прав. феликс ни в коем случае его не недооценивает. а справедливо требует доказательств.
— господин ким действительно приятная компания. и этот суд закончится моей победой, так как я не недооцениваю его качества. мне, однако, только предстоит познакомиться с его вышесказанными качествами лично. и признаю, что повестка — весьма интригующий способ это сделать.
феликс смотрит на сынмина и на то, как остро упирается в щеку его довольная улыбка.
— вы считаете, что у вас недостаточно оснований отвечать ким сынмину взаимностью?
— я считаю, что ему нужно это заработать. обвинение истца в упрямстве я отрицаю, но может ли кто-то обвинять меня в разборчивости?
— у моего клиента есть несколько заявлений к истцу, дружелюбно оформленных в виде вопросов, если наш фривольный суд это разрешит, — джисон с заряженной сексуальностью походкой вышагивает к хенджину и игриво подкладывает ему перед лицом обратку, на которой феликс всего несколько минут назад старательно выписывал все свои аргументы. — защита истца может посмотреть на них тоже.
пока адвокаты консультируются у судейской трибуны, феликс позволяет себе посмотреть на сынмина снова. никогда бы раньше он бы не поверил, что такие мужчины в его вкусе. высокий, стройный, да, но дело даже не в этом. твердая энергия, уверенность и готовность уступать, которую так даже назвать нельзя, ведь она полностью просчитанная, — все это завораживало феликса гораздо больше, чем открытость и мускулистость его предыдущего безнадежного возлюбленного.
сынмин смотрит на него как на равного. словно ожидает, что он выиграет. словно понимает, что бессмысленность этой постановки теряется за сообщением, которое раскрывается в процессе.
ответственность. они оба должны взять ответственность. за то, чтобы назвать вещи своими именами и дать им правильное значение и определить всевозможные границы. что ж — это феликс делать и собирается.
минхо не особо доволен их выходкой — но джисон тихо шепчет, словно забывая про эхо в аудитории, что будет хорошим мальчиком, и защита истца сдается.
феликс меняется с сынмином местом на трибуне. когда они проходят мимо друг друга, феликс позволяет себе смело но шустро огладить широкую спину ладонью, спускаясь к своей парте.
вопросы феликса задаёт джисон. с задиристой, наглой улыбкой.
— ответчик желает уточнить, что вы думаете по поводу постоянного цейтнота, связанного со спецификой вашей профессии.
сынмин хмурится.
— с моей стороны было бы лицемерным ожидать, что господин ли будет уделять мне больше времени, чем ему позволяет его занятость.
— есть ли у вас ожидания по поводу качества и количества проведенного времени?
— судить о качестве и количестве можно только исходя из нашей специфики. мне достаточно даже иногда работать с ним рука об руку. я получаю искреннее удовольствие от нашей обоюдной самореализации.
— вы говорите, что получаете удовольствие от совместной работы. что вы будете делать, если окажетесь в ситуации, когда вам будет необходимо работать против господина ли?
сынмин задумывается всего на секунду и с победной улыбкой наклоняется над неработающим микрофоном кафедры. его голос громкий и твердый, но в нем слышится искренность.
— закон и мой ум не безграничны и не всегда будут на моей стороне. как и на стороне господина ли. но если вам интересно, ли феликс щи, — сынмин улыбается шире и смотрит чуть ли не в душу. — проиграть вам — честь для меня. и я надеюсь на взаимность в этом вопросе.
феликсу внезапно становится жарко и он слегка сдвигает воротник своего пиджака, позволяя прохладе проскользнуть под утепленную ткань.
вот оно. феликс определенно не против проигрывать.
— ваша честь, вопросов нет, — лучезарно улыбается джисон.
***
романтика мертва. нет ничего романтичного в том, чтобы сидеть рядом в пустой аудитории и бросаться неромантично заряженными некой нетерпеливостью взглядами, пока группа делает вид, будто совещаются по поводу приговора, вместо этого очевидно занятая доставкой до "зала заседания" шампанского и коробок с пиццей. феликс хочет сказать очень многое, но игра есть игра, и они ждут приговора, даже если всем и так всё ясно.
правило номер один — несуразность должна подаваться вместе с уверенностью, увеличивая шансы самоотмениться.
взрыв хлопушек не останавливает их обоюдное созерцание.
— присяжные единогласно решили, что заседание было весьма разочаровывающим в правовом плане, но превысило всевозможные ожидания в развлекательном, — заявляет хёнджин, возвращаясь на трибуну и нятягивая заново поочередно парик и рожденственскую шапочку. — оглашаю приговор, чтобы мы наконец смогли открыть наши три коробки шампуня. итак, текст приговора — и не нападайте на меня, я всего лишь посол — молодожены могут поцеловать друг друга, скрепляясь узами брака.
— несу омелу! — визжит взъерошенный джисон, в волосах которого застряли конфетти. хёнджин смотрит на него с притворной безразличностью, которая крошится, как только судья замечает розовый кружочек украшения на его щеке.
— это новый год, а не рождество, — он закатывает глаза. но тянется пальцами, чтобы смахнуть конфетти.
феликс вздыхает. встаёт, отбирает у джисона искусственную потрепанную веточку.
— окей, время позоринга закончилось, я не целую своего парня перед всей аудиторией, — он строго оглядывает разочарованные лица. — когда мы вернёмся, уже должна играть музыка, понятно вам?
в лаборантской довольно темно, и у них нет времени искать включатель. феликс шумно вздыхает и позволяет себе рассыпаться под довольным взглядом сынмина.
они неловко стоят друг перед другом.
— ну и что теперь, умник-щи? — шепчет феликс, благодаря блаженную темноту, потому что его уши горят так, что никакой уверенностью не прикрыть.
блаженная темнота растворяется щелчком чужих уверенных пальцев, и по периметру комнаты загорается гирлянда.
— вы мне скажите, ли феликс-щи, у вас в руках омела.
феликс думает — к черту омелу.
он выиграл.
он проиграл по другим фронтам — да, но он выиграл поцелуй.
смазанный новизной, медленно покидающей тело нервозностью. нервно шарящимися по рубашкам под пиджаками руками, радраженно отбросившими неловкий растрепанный кустик омелы в угол, и нетерпеливым вздохами в губы. и мягким голубым мерцанием огоньков.
— спасибо за победу, — с улыбкой от довольства шепчет феликс. сынмин не меняется в лице, только сильнее сжимает его рубашку в своей дрожащей руке и прижимается носом к его носу.
— всегда рад. хей, давай сделаем это традицией? если вдруг мы будем друг против друга в каких-нибудь ещё судебных процессах...
феликс ухмыляется и слегка толкает сынмина к стене.
— ты так сильно хочешь, чтобы мы работали друг против друга?
сынмин сглатывает.
— это не обязательно, если ты придешь в мою будущую компанию на правах моего партнёра.
нос феликса шумно тыкается в разрез воротника, в пахнущую вкусными духами ямочку ключицы. его руки широко разводят расстегнутый пиджак, подталкивая ткань упасть с острых плечей.
— ты будешь целовать меня после каждой победы? для мотивации? — сынмин ответно тянет его ближе. феликс прижимается к нему и расслабляется, ощущая, как теплые руки обвивают его талию, и они замирают в объятиях, внезапно проникаясь теплотой атмосферы. в аудитории за дверью включается музыка. джисон что-то громко кричит и в дверь влетает нечто тяжёлое, словно подстрекая их поскорее выйти.
— ли феликс-щи, вам не нужна мотивация.
— ты прав. мне нужен кто-то, кто знает меня.
— веришь, что я могу?
— да.