Actions

Work Header

Черныш

Summary:

Елисей хотел было стиснуть в объятиях рук своих, да из под куртки выглянуло что-то чёрное, затем блеснули два зелёных огонька, и усы стали видны – длинные такие, уколоться ими можно. И страшен, как чёрт.

Notes:

Драббл по ауш-ке ма бести, написанный на его день рождения и выложенный только сейчас

Так же опубликован на Книге фанфиков.

Work Text:

Лютый ливень совершенно не сочетался с той тонной конспектов, которую Елисей уже написал, и самое паскудное, что остались ещё максимум две страницы. А буквы уже перед глазами расплываются, и упорство скоро махнёт рукой так же, как и здоровый сон, а потом и желание жить сиганёт через забор здравого смысла, но он пока ещё держался.

Наверное, впервые за вечер он смотрит на время и, увидев семь часов, в какой-то мере просыпается от своей комы. Добрыня должен быть дома уже минимум час, максимум – полчаса, если вдруг задержали.

 

Но тревога не успела расползтись по его сознанию, как и мысль о том, что можно позвонить – дверь хлопнула, а следом послышались шаги громкие, уставшие. Силович вскакивает бойкой ланью да в коридор несётся. Утомление камнем повисло на и без того крупной фигуре, а укладка из-за дождя больше напоминает обвисшие волчьи уши. Елисей хотел было стиснуть в объятиях рук своих, да из под куртки выглянуло что-то чёрное, затем блеснули два зелёных огонька, и усы стали видны – длинные такие, уколоться ими можно. И страшен это "что-то", как чёрт.

Силович моргнул растерянно один раз, другой. Постоял с минуту, пока Добрыня взгляд немного виноватый на животинку опускает, что взгляд с младшего не сводит, съедая его живьём со злобы.

 

Добрыня, – Елисей сделал паузу, явно считая причины не начать браниться. – Это что?

 

Никитич куртку расстегнул, беря кота на руки, хотя точнее сказать руку: того большими размерами обделили, и он спокойно мог устроиться на его предплечье, не занимая даже половину. Вторая рука любовно оглаживает взъерошенную шерсть, пока маленький чёртик ёрзает, устраиваясь удобнее да уши к голове прижимая. Одно из них рваное: видать поплатился уже за свою вредность.

 

Черныш, – Добрыня всё же взглянул на Елисея. – О ноги тёрся, пока я на остановке стоял. Ну и…

 

Пушистое чудовище коротко зашипело, из-за чего Никитич брови в искреннем удивлении вскинул: видать не был готов к таким приколам от молчаливого и нежного по отношению к нему кота, а Силович устало потёр переносицу.

Хорошее соседство их ждёт.