Work Text:
Ветер крепчает. Передвигаться по улицам теперь можно, лишь держась за натянутые вдоль них металлические канаты. Скоро шторм войдёт в пиковую фазу и остановит транспорт. Утром пришло оповещение, что переправа через внутреннюю реку закрыта — на неделю раньше, чем обычно. Остаётся кусать локти тем, кто не успел забрать последние доставки из Центра. Чонгуку, например. Само собой, стопка раритетных комиксов не станет заметно древнее, пролежав на складе лишние полмесяца. Обиднее то, что кое-кто пока останется без подарка. Две недели вынужденного плена из-за кромешной темноты и не стихающего ни на секунду ураганного ветра не пугают. На днях Намджун намекнул Чонгуку на возможное повышение, так что как раз будет время добить годовой отчёт, повторить Устав и вернуться к собственным изысканиям в области исследования Иглы и цикличности шторма. И ещё одного феномена.
Шквальный порыв ветра сносит кепку с головы Чонгука, толкает в грудь, заставляет сделать шаг назад и вцепиться в трос обеими руками. Переждав вихрь, Чонгук нехотя отстегивает от пояса карабин и цепляет его к металлической верёвке. На этой неделе уже унесло четверых, и Намджун не простит, если кто-то из его подчинённых пополнит этот список. До штаба около километра. С поправками на беснующийся ветер минут за двадцать пять можно добраться. Чонгук щурится на полыхающее вечерним заревом небо.
Каждый закат похож на ядерный взрыв. Небо в огне. Океан в огне. Сквозь круглое бронированное окно на третьем этаже штаба не слышно чудовищного грохота, с которым вздымаются и опадают до самого дна бордово-фиолетовые волны высотой с многоэтажный дом, натужно и медленно, как грудь умирающего. Они накрывают алыми пенными гребнями бестолково застрявший посреди водяного ада маяк. Некогда надёжный страж и путеводная звезда мореплавателей, он беспомощно мигает из чрева стихии, будто подаёт сигнал SOS, будто сам просится на берег. Не один десяток лет прошёл со дня, когда последний корабль пришёл с той стороны воды. На прошлой неделе океан прибил к защитному куполу старое разбитое судно. Когда закончится годичный шторм, люди выйдут на берег посмотреть, что за подарок из прошлого принесла стихия. Сначала учёные и мародёры — наперегонки. За ними последуют не имеющие званий энтузиасты и прочие недобитые катаклизмами романтики. Чонгук попытается проскочить между этими двумя волнами, чтобы несколькими снимками пополнить свою антиутопическую настенную коллекцию.
Коллеги за его спиной обмениваются подарками к Новому году, настроение в последний формально рабочий день у всех совершенно не рабочее. На столе Чонгука тоже стеснительно пристроились два небольших пакета. Он не глядя укладывает оба в сумку и достаёт из нижнего ящика свои. Можно заглянуть перед уходом к Намджуну и Хосоку и выдвигаться домой. Поработать всё равно сегодня не получится, а оставаться на корпоративный праздник он и не собирался. Его коллеги довольно приятные люди, которые, однако, интересуют его только в рамках профессиональных обязанностей. Так получилось, что, когда он снимает форму, говорить с ними становится парадоксально не о чем. Намджун и Хосок — приятные исключения. А может быть, ему просто есть, с чем сравнить.
Чонгук тоже, наверное, из тех, недобитых. Иначе он и сам себе не может объяснить, что единственным дизайнерским украшением его квартирки являются фотографии, старомодно развешенные по светлым стенам. Выловленные в стремительном течении времени щепки миллисекунд, запечатлённые сетчаткой глаза и перенесённые на бумагу — они дают любопытное фантомное ощущение. Чонгук будто бы движется пучком фотонов в законсервированном вакууме моментов. Или хвостатой кометой чертит собой галактику. Почти как Игла.
Из окна его дома пока ещё виден колоссальный электрический стержень радиоактивной материи, нанизавшей однажды земной шар, как цветную бусину на леску. Отсюда он кажется искрящейся нитью, связавшей Землю с другими планетами системы в симпатичное, должно быть, на взгляд вселенной, ожерелье. До сих пор толком не изученная, Игла подарила человечеству, местами выжившему в глобальной климатической катастрофе, новое летоисчисление. И не очень изящное напоминание, что Человек — со всеми своими научными достижениями — лишь песчинка в космических дюнах. А одному конкретно взятому Чонгуку три года назад достался феномен. Который оказался неравнодушен к земным комиксам.
До сих пор не понятно, каким образом некая параллельная вселенная умудрилась отразиться в экране отжившего своё допотопного ноутбука, найденного Чонгуком на технологической свалке за чертой города. Зачем около полуночи первого сентября девяносто седьмого года по новому времени (тридцатого декабря две тысячи девяносто пятого года по старому летоисчислению) Чонгуку понадобилось наобум ткнуть в кнопку включения очевидно мёртвой техники. Почему в этот момент далёкая Игла вспыхнула настолько ярко, что белым росчерком молнии вспорола непроглядную ночь за окном. А монитор отразил шок Чонгука симметричной эмоцией — но на чужом лице. Из другой, как выяснилось потом, реальности.
Если бы Чонгука спросили, он наотрез отказался бы признавать, что есть что-то странное в том, чтобы встречать третий Новый год подряд в компании парня из альтернативной вселенной. Но, к счастью, никто не спрашивает. Возможно, потому, что Чонгук не нашёл в себе сумасбродства признаться в этом даже донельзя толерантному по жизни Намджуну.
Чонгук критически осматривает комнату. Кроме десятков разногабаритных технических девайсов и фотографий на стенах создавать беспорядок нечему, даже полка с комиксами, по случаю праздника обмотанная светящейся диодами проволокой, вроде бы не портит картины. До полуночи ещё есть время, чтобы нарезать простенький, но сытный салат и привести себя в порядок. Чонгук успевает даже распаковать забытые было в прихожей подарки. В одном из них оказывается крутой блокнот, похожий на старинный бортовой журнал, в другом — толстая шестигранная свеча. Чонгук находит электронную зажигалку и невольно улыбается, когда от крохотного язычка пламени в комнате будто бы становится теплее. Даже балансируя на грани выживания, когда любой день может стать последним, люди не хотят расставаться с добрыми традициями. Может, поэтому и живут до сих пор.
За четверть часа до полуночи, основательно посомневавшись, Чонгук всё-таки надевает новенький китель (на котором, если Намджун не пошутил, скоро появится ещё одна звёздочка). Да, он выглядит нарядно, но покрасоваться нестерпимо хочется.
Палец чуть подрагивает, когда Чонгук вдавливает его в кнопку запуска ноутбука. Всё может быть, и параллельные вселенные, однажды пересекшись по капризу мироздания, могут вновь разойтись. Но пластик под рукой начинает усердно, хоть и хрипловато, урчать, а экран просыпается фирменной заставкой.
Кажется, они с Тэхёном выдыхают одновременно.
— Давно не виделись, — приветствует первым Чонгук.
Губы Тэхёна раскрываются прямоугольной улыбкой. Он прикусывает кончик языка и прикладывает сложенные в «виктории» пальцы к правой щеке, на которой переливается перевёрнутый треугольник татуировки.
— Я придумал способ совместить наши миры! — не теряя ни секунды, сверкает глазами Тэхён. — Только предварительная модель показывает, что ваша Игла пройдёт планету насквозь и вывернет её наизнанку, как носок… Но я ищу ошибку в системе! Сейчас скину тебе формулы, попробуй простроить у себя. Вдруг с твоей стороны получится гармоничнее.
Чонгук откидывается на локти и смеётся. Если Земля не решит сойти с орбиты прямо сейчас, то у него в перспективе есть две недели в компании Тэхёна. Прямой эфир двадцать шесть на семь, когда можно засыпать и просыпаться не просто не одному, а рядом с человеком, с которым Чонгук не прочь провести абсолютно все дни до конца времён. Даже если пока это «рядом» более чем относительно. То невероятное, что смог изобрести талантливый ум Тэхёна, должно сдаться настырности и приличному IQ Чонгука.
Будущее многовариантно. Рано или поздно Чонгуку повезёт очутиться в том его витке, где его мир и Тэхён смогут сосуществовать в одной реальности.