Chapter Text
Юнги никогда не был жаворонком. Он никогда не просыпался с первыми лучами солнца, как это делают герои романтических дорам, которые он иногда смотрит от скуки. Если честно, Юнги и с двухсотыми лучами просыпался очень редко, потому что ночные смены в баре заканчивались в четыре утра, и после них Юнги хотел только одного — спать, спать и еще раз спать.
Поэтому и сегодняшнее утро понедельника ни разу не стало исключением.
За окном льет весенний дождь, капли ритмично стучат по подоконнику, прозрачная фиолетовая занавеска еле заметно колышется, а на улице лает соседская собака (ее завывания Юнги выучил уже, наверное, наизусть). Адски хочется пить. А еще обниматься. И если первую проблему Юнги решает быстро, схватив с прикроватной тумбочки кружку с остатками Липтона, то с обнимашками возникают трудности — прохладное место рядом пустует.
Ну и где носит Тэхена, когда он так сильно нужен?
Юнги кутается в мягкий одеяльный кокон и, отвернувшись к стене, сворачивается калачиком и поджимает под себя белый хвост. Ему абсолютно не хочется вставать и заниматься взрослыми делами, не хочется покидать теплую кроватку, не хочется даже думать о чем-то другом.
Сейчас Юнги хочет лишь одного — Тэхена рядом с собой.
Тэхен.
Они знакомы уже целый год, десять месяцев встречаются и три — как живут вместе.
Тэхен — хороший. Тэхен — милый и заботливый. У Тэхена красивые руки, бесконечное количество колец и браслетов в прозрачной шкатулке, обклеенной красными сердечками и разноцветными звездами-блестками, нежная улыбка, невероятно мягкие губы и черные ушки с рыжими крапинками, как у настоящего амурского тигра. Но по характеру Тэхен все же больше похож на тигренка, чем на взрослого тигра. По крайней мере, так считает Юнги. Тэхен любит теплую овсянку с кусочками фруктов по утрам, ненавидит проигрывать в «UNO» и хочет взять собаку из приюта. Тэхену нравится, когда Юнги его хвалит по поводу и без; Тэхен обожает смотреть кулинарные шоу, а потом ставить эксперименты на кухне, и по-детски радуется, когда его желтая орхидея с каждым днем становится все красивее.
Юнги любит Тэхена до невозможности сильно. За прикосновения, поцелуи, объятия, слова, поступки; за все его существование. А Тэхен, кажется, любит Юнги в тысячу раз сильнее. И совсем этого не стесняется. Игриво лезет целоваться, пока они стоят в магазинной очереди, на что получает тихое фырканье, щелчок по носу и «здесь люди, Тэхен»; крепко обнимает во сне и щекочет своим дыханием шею; а в дневные смены приходит на работу к Юнги, чтобы принести ему свежевыпеченные пирожки с яблоком, и слышит восторженные возгласы коллег старшего в стиле «Эх, не парень, а мечта…»
Тэхен замечательный. Так Юнги еще никто не любил.
Мин переворачивается на другой бок и начинает сверлить взглядом шкаф в прихожей. На пятой минуте бессмысленного разглядывания серой дверцы Юнги становится скучно. Дождь за окном постепенно стихает, а желание обниматься нарастает с невероятной скоростью.
Хочется простого человеческого пообниматься.
Да и от поцелуев Юнги тоже, в общем-то, не отказался бы.
Когда раздается писк электронного замка, Юнги думает, что Вселенная сегодня уж очень благосклонна к нему и его желаниям. Он натягивает одеяло до подбородка и смиренно наблюдает за тем, как Тэхен тихо заходит внутрь и осторожно ставит кроссовки на полку, видимо, стараясь не разбудить уже и так не спящего Юнги. Он вытаскивает из рюкзака покупки — Юнги не успевает рассмотреть, какие именно — и исчезает на кухне. После нескольких минут отсутствия — почти на цыпочках заходит в комнату и снимает чуть промокшую из-за дождя толстовку, оставаясь в черной футболке. Юнги вздыхает.
— Зонт для чего лежит на полке? — недовольно бубнит он. Тэхен от неожиданности почти подпрыгивает на месте.
— Когда я выходил, дождя не было… — виновато отвечает младший и присаживается рядом с Юнги. — Доброе утро, соня. Выспался?
Юнги кивает. А еще ему кажется, что он попал в рай без очереди. Потому что Тэхен чмокает его в нос и растягивает губы в сладкой улыбке — другие могут лишь мечтать о подобных вещах. Как же хорошо, что такой Ким Тэхен — один единственный на Земле, и дарит свое тепло он только Юнги.
— И что же заставило тебя выйти на улицу в такую погоду?
— Отсутствие зеленого чая с ромашкой.
— Ты слишком фанатично относишься к чаю с ромашкой. — Юнги хмурит брови и прижимает к голове такие же белые, как и его волосы, ушки.
— То же самое могу сказать о тебе и твоей подружке валерьянке. Ты пьешь ее чаще, чем я моргаю, — хихикая, говорит Тэхен и быстро забирается к Юнги под одеяло.
— Ложь. Я редко пью ее! И то, потому что у меня нервная работа!
— Хорошо-хорошо, я поверю тебе, хен.
Ким двигается вплотную к Юнги, но не обнимает. Старший, уже обвив руками шею Тэхена, остается этим недоволен.
— Даже не обнимешь? — Юнги наигранно дует губы.
— У меня все еще холодные руки. Тебе будет неприятно.
— Плевать. Согреешься. Хочу обниматься. Прямо сейчас, — с отчетливыми паузами требовательно говорит Юнги, нахмурившись.
А Тэхен ухмыляется и, наконец-то устроив свои ладони на пояснице старшего, ласково произносит, ведя кончиком носа по скуле:
— Мой котенок так сильно нуждается в утренних обнимашках. Это очень мило, Юнги-я.
И каждый чертов раз, когда Тэхен называет его котенком, Юнги готов улететь в открытый космос. Кончиться как личность. Забыть обо всем на свете. Перестать существовать во времени и пространстве. Выйти на балкон и закричать на весь двор о том, как ему нравится это слащавое, до жути мимишное обращение, которое под полным запретом для знакомых и друзей.
Юнги слишком слабый для Тэхена. До неприличия.
Особенно сейчас. Особенно в моменты, когда Тэхен гладит по спине и невесомо целует в уголок губ. Когда чуть ли не урчит от невинной близости с Юнги и прикрывает глаза, а старший повторяет за ним. Когда обнимает крепче, властно закидывает ногу себе на бедро и ведет все еще прохладными пальцами по обнаженной коже — до мурашек. Неприятные ощущения от разницы в температуре постепенно сходят на нет, и Юнги наконец-то поддается осторожным прикосновениям младшего.
Так хорошо.
А Тэхен накрывает сухие губы Мина своими, но не переходит к следующему шагу. Замирает. Юнги только сейчас замечает, как от младшего пахнет дождем. Свежестью.
Уютом.
Тэхен робко целует Юнги в верхнюю губу, словно спрашивает разрешение. Они знакомы год, встречаются десять месяцев и живут вместе — три. А Тэхен до сих пор на каждое свое действие дожидается согласия. Юнги знаком с небольшим количеством гибридов-тигров, но все они — вспыльчивые, отчасти грубые и требовательные. На самом деле, начиная отношения с Тэхеном, Юнги как раз-таки и боялся этого — боялся, что Тэхен будет таким же. Неуправляемым и в каких-то местах жестким. Но Тэхен оказался полной противоположностью этому страшному образу. И правда — тигренок. Почти плюшевый. Ласковый, нежный и любящий. Оберегающий. Целующий мягко и медленно, не делающий ничего, что не понравилось бы Юнги.
Тигренок, которому очень нравится быть прирученным обычным котом без родословной.
Мин путается тонкими пальцами в черных волосах младшего, обнимает крепче, чувствует уже совсем теплую ладонь на ляжке под тканью пижамных шорт и немного разочаровывается, когда парень отстраняется и начинает спускаться ниже, с любовью расцеловывая каждый сантиметр на шее старшего, а потом — на ключицах и плечах. Оставляя влажную дорожку. Неспешно, интимно, до неприличия вязко.
На шее Тэхен останавливается чуть подольше. Притягивает Юнги к себе за поясницу, случайно задевает пушистый хвост, запускает пальцы под футболку и расслабляюще гладит по спине. Еще секунда и — Юнги клянется — он точно замурчит как самый довольный на планете котяра.
Но вместо этого Юнги тихо вздыхает-стонет, потому что нет — он все-таки не умеет мурчать. И учиться пока не планирует.
А Тэхен мгновенно реагирует на приятный слуху звук — нависает сверху и несильно кусается.
Вот же маленький засранец.
И не то чтобы у Тэхена острые зубы — у него, вообще-то, они самые обычные. Даже клыки — как у людей-негибридов. Но он все равно заставляет Юнги вздрогнуть и прошипеть тихое «ай».
— Прости, котенок. Я больше не буду так делать, если тебе неприятно. Прости меня, — шепотом извиняется торопливо и начинает ласково зацеловывать, почти зализывать место укуса. Юнги, вздыхая, откидывает голову, открывая Тэхену больше пространства, и тянет парня ближе к себе за волосы. Очень хочется, чтобы между ними было минимум пространства и максимум прикосновений. Мин соврет, если скажет, что такие поцелуи ему не по душе.
— Все в порядке, просто это было… неожиданно. Не волнуйся.
Тэхен шепчет короткое «хорошо» и скользит подушечками пальцев вдоль позвоночника — до острых лопаток. Юнги чувствует, как его футболка постепенно задирается все выше, обнажая молочную кожу на спине и животе.
Приятно.
Под тонким одеялом с каждой секундой становится жарче — то ли из-за выглянувшего после дождя солнца, то ли из-за разгоряченного Тэхена, который седлает старшего, целует впадинку меж ключиц, а затем снова льнет к губам. Оставляет скромность позади, нагло толкается языком в чужой рот и не отстраняется — ни на секунду. Невыносимо сладко, тягуче и долго.
Юнги это нравится. Юнги нравится Тэхен, чьи поцелуи и прикосновения с каждым мгновением становятся все более раскрепощенными и правильными.
И Юнги не знает, куда деть свои руки, потому что совладать с собой в такие моменты очень сложно — он цепляется пальцами за загривок младшего и незаметно улыбается своим мыслям.
Он думает, что Тэхен — самая настоящая драгоценность, его личное восьмое чудо света.
А еще он теряется, когда Ким внезапно разрывает поцелуй и снова ведет губами по шее, постепенно спускаясь к груди, а после — к животу. Тэхен еще сильнее задирает край футболки, оставляет бархатные и чуть щекотные поцелуи на выпирающих ребрах и под ними, словно рисует кистью на холсте, мнет белую ткань и поглаживает чужую талию.
А Юнги слегка выгибается навстречу прикосновениям и закусывает губу.
Хочется раствориться в моменте или поставить время на паузу, лишь бы это никогда не прекращалось.
Мин тянется к волосам Тэхена и гладит его по голове, перебирает густые пряди, успокаивающе чешет за ушком и сквозь полуприкрытые глаза видит, как кончик хвоста младшего, поднятого вертикально, слабо подрагивает.
Тэхен такой очевидный в своих эмоциях. И это при том, что хвост для них — вторичный «орган», который всего лишь играет роль красивого дополнения к их сущности, не более. Но если Тэхену что-то нравится, то он обязательно будет показывать это всеми возможными способами, особенно — невербальными. Юнги в этом плане от младшего отличается. Повадки гибридов ему немного… чужды. Хотя вилять хвостом, когда ему что-то не нравится, или распушать его от страха, Юнги никто не мешает.
Резкий порыв теплого ветра сносит бумажную бабочку, лежащую на краю стола, а Юнги чувствует, как Тэхен совсем чуть-чуть подворачивает резинку полосатых шорт, мягко прикасается губами то к одной тазовой косточке, то к другой, и оставляет поцелуй у маленькой родинки в форме полумесяца.
Как можно быть настолько нежным и ласковым? Как можно быть настолько трепетным и хорошим? Тэхен точно реальный? Тэхен точно не его выдумка?
— Хочешь, я… — Младший не договаривает, встречаясь выжидающим взглядом с Юнги. У Тэхена в глазах буквально бушует пожар, а дыхание учащается.
— Хочу. Пожалуйста.
Тэхен не любит торопиться. Юнги — тоже. Тэхен любит медленно, неспешно и спокойно, чтобы движения — плавные, а ощущения — бесконечно приятные. И Юнги — тоже. Тэхен не любит, когда его направляют, а Юнги — не пытается. Юнги лишь принимает ласку, тихо хрипит и зарывается пальцами в волосы младшего. Юнги любит, когда Тэхен полностью берет инициативу на себя, а сам закрывает глаза и только изредка открывает их, чтобы посмотреть на расслабленное лицо парня, и на то, как он, весь погруженный в процесс, приобнимает его за бедро.
Тэхен не делает ничего сверхъестественного, но все равно заставляет Юнги чувствовать себя самым счастливым, нужным и любимым человеком в мире.
Тэхен обожает Юнги до Луны и обратно. Тэхен любит Юнги так сильно, что от этого осознания Мин иногда хочет плакать. И он плачет, когда Тэхен впервые признается ему в своих чувствах. Плачет, когда Тэхен дарит ему синтезатор, о котором он мечтал несколько лет. Плачет, когда Тэхен в слезах просыпается из-за кошмара, повторяя бесконечное «я так боюсь потерять тебя, хен».
— Хен… — нежно улыбаясь, тянет Ким и довольно трется щекой о впалый живот. И разглядывает старшего янтарно-карими глазами с невероятно расширенными зрачками. — Юнги-хен.
— М-м? — Сил и мыслей хватает только на протяжное мычание.
— Скажи, что любишь меня.
Тэхен ластится к ладони Юнги, которой он невесомо гладит его по щеке, а затем накрывает своей и слегка целует. Мину все еще сложно сфокусировать свой взгляд и привести дыхание в порядок, но он искренне пытается, потому что Тэхен смотрит на него с ожиданием и почти не моргает.
— Я люблю тебя.
То, какой прекрасной улыбкой Тэхен одаривает Юнги, описать очень сложно. Юнги не хватит всех существующих в мире слов, чтобы рассказать, как красиво и умиротворенно Тэхен улыбается ему в этот самый момент.
Эта улыбка способна спасти целый мир.
— Скажи еще раз, — возвращаясь к губам старшего, еле слышно произносит Ким. Его горячее дыхание сводит с ума, а легкий и чуть липкий поцелуй пускает по венам тепло. — Пожалуйста.
Даже спустя столько времени Тэхен постоянно нуждается в том, чтобы слышать от Юнги эти слова. Когда они только начинали встречаться, Тэхен был немного неловким и замкнутым. Ему трудно давалось выражение своей любви, будто… что-то останавливало его. Юнги это видел. Юнги переживал. Поэтому однажды он все-таки решил поговорить с ним обо всем. А Тэхен признался, что неудачные отношения оставили на нем неприятный отпечаток — страх быть покинутым, страх обмана «во благо». И тогда Юнги понял, что ни за что не позволит Тэхену почувствовать себя плохо рядом с ним. Он сделает все, чтобы помочь Тэхену избавиться от своих страхов и наконец ощутить спокойствие.
Тэхену просто нужно знать, что дома его всегда ждут.
— Люблю, — произносит Юнги хрупким шепотом и пропускает сквозь пальцы взлохмаченные волосы младшего, чувствуя его сердцебиение. — Я очень тебя люблю, Тэхен. Всегда буду любить.
А Юнги просто нужно знать, что у него есть человек, с которым он готов быть до самого конца.