Work Text:
Уилл Байерс любит Рождество.
Честно говоря, Уилл всегда любил Рождество. В Рождестве есть что-то особенное и теплое, и некоторые из его лучших воспоминаний связаны именно с этим праздником. Несмотря на то, что в детстве у его семьи никогда не было много денег, и даже несмотря на то, что его отец 99% времени был полным придурком, Рождество было единственным временем в году, когда в семье Байерсов все было хорошо, единственным временем в году, когда родители не ссорились, а отец не говорил гадостей Джонатану или Уиллу.
Естественно, после ухода отца и окончательного расставания родителей Рождество стало еще лучше. Возможно, денег у них стало еще меньше, но мама Уилла всегда старалась сделать на Рождество все возможное. Они по-прежнему, но теперь уже втроем, пекли и украшали печенье, развешивали рождественские гирлянды и проводили ночь за просмотром любимых рождественских фильмов.
Затем, прямо перед праздниками, случилась вся эта неразбериха с Изнанкой, и где-то на этом этапе Рождество стало для Уилла символом надежды. Да, возможно, он чувствовал себя по-другому и был напуган до безумия, но Рождественская атмосфера помогала притворяться, что все в порядке. На Рождество он наконец вместо холодного, темного и пугающего мира Изнанки, был дома с семьей, счастливый и в безопасности.
Оказалось, что Оди любит Рождество так же, как и Уилл, и, что удивительно, Хоп тоже. И, когда мама Уилла и Хоп наконец-то сошлись и их две семьи официально превратились в одну семью Байерсов-Хопперов, Рождество в их доме стало Праздником с большой буквы «П», наполненным как старыми традициями (например, печь печенье, украшать пряничные домики и смотреть рождественские фильмы по крайней мере два раза в неделю от Дня благодарения до Рождества), так и совершенно новыми (например, провести полдня, выбирая идеальную елку на елочной ферме Хокинса, только для того, чтобы Уилл и Оди запутались в гирляндах, как только начали наряжать ее дома).
Достаточно сказать, что Уилл Байерс любит Рождество.
Поэтому, когда Карен Уилер приглашает всех членов их взбалмошной Расширенной Партии Выживших в Изнанке в дом Уилеров на вечеринку в канун Рождества, Уилл приходит в восторг.
(Майк, однако, не в восторге).
— Чувак, она сошла с ума, — стонет Майк, стоя на улице на лестнице. — Кому нужно столько гирлянд? А ты видел наш дом изнутри, Уилл? Как будто кого-то вырвало Рождеством!
Уилл просто фыркает, весело улыбаясь своему лучшему другу.
— Ты, кажется, забыл, что я с семи утра тут помогаю твоей семье подготовиться к этой вечеринке, — напоминает он. — У меня есть глаза, Майк.
— И все же, похоже, тебя это совсем не беспокоит! — ноет Майк, раздраженно вскидывая руки вверх, отчего лестница начинает трястись.
— Не все из нас нонконформисты и угрюмые подростки, ненавидящие Рождество и все радостное, — сухо говорит Уилл, напрягаясь, чтобы удержать лестницу на месте. — А теперь прекрати дергаться, пока не упал и не сломал себе шею, Уилер. Меньше разговоров, больше развешивания гирлянд!
— Я не ненавижу Рождество, — ворчит Майк, но подчиняется, начиная закреплять еще одну гирлянду. — Я просто не понимаю, почему это должно иметь такое большое значение. Мы все видели друг друга израненными и едва живыми после сражений с монстрами. Кого волнует, достаточно ли идеально выглядит мой дом для этой рождественской вечеринки?
Уилл только пожимает плечами.
— В первое Рождество после ухода отца мама расстаралась как никогда до этого, — рассуждает он. — Ты сказал, что в этом году твой отец был полным придурком, так? Большим, чем обычно? Так что, возможно, твоя мама пытается компенсировать это таким способом. К тому же, мы все не так уж часто бываем все вместе. Приятно вот так собраться всей Партией.
Майк закрепляет последний огонек и спускается по лестнице, становясь напротив Уилла.
— Расширенной Партией, — говорит он, слегка сморщив нос. — Наша Партия все еще в Хокинсе, и мы видим их все время.
То, насколько серьезно Майк относится к разделению их маленькой «основной» Партии и новой Расширенной, как они стали ее называть, раздражающе очаровательно, и Уилл не может не закатить глаза с нежностью.
— Ты понимаешь, о чем я, — укоряет он, хлопая своего лучшего друга по плечу. — Мы не часто видим Робин, Джонатана и Нэнси. А Мюррей появляется где-то... раз в год? Так что будет здорово провести время со всеми!
При упоминании их любимого конспиролога Майк бросает на Уилла взгляд, полный отвращения.
— Отлично, — сухо говорит он и поворачивается, чтобы взять лестницу, жестом прося Уилла помочь ему. — Мюррей приезжает.
— Ты просто расстроен из-за того, что он флиртовал с твоей мамой, — усмехается Уилл.
— Уф, да, — восклицает Майк, когда они поднимают лестницу, чтобы отнести ее обратно в гараж Уилеров. — И я еще больше расстроен из-за того, что моя мама флиртовала с ним в ответ! Это самая отвратительная пара в мире! Меня тошнит каждый раз, когда я думаю об этом!
Уилл лишь качает головой, с насмешливой улыбкой смотря на своего лучшего друга.
— Что, ты разве не хочешь, чтобы твои родители развелись, а Мюррей стал твоим отчимом? Это же не может быть хуже, чем иметь в отчимах Хоппера, не так ли?
Майк закатывает глаза.
— О, даже не думай, — говорит он. — Тебе нравится то, что Хоп твой отчим. Я слышал, как на той неделе ты оговорился и назвал его папой.
— Да, но тебе бы это не понравилось, — усмехается Уилл, помогая Майку подпереть лестницу в гараже. — Наверное, хорошо, что вы с Оди давно расстались. Ты бы не пережил, если бы Хоп стал твоим тестем.
На мгновение на лице Майка появляется странное нечитаемое выражение, и Уилл не знает, что с этим делать. Затем Майк просто снова закатывает глаза и легко ударяет Уилла по плечу.
— Я пошлю свои молитвы тем беднягам, которые свяжут свою жизнь с тобой, Оди и Джонатаном, — сухо говорит он. — Я по опыту знаю, как Хоп может опекать своих детей.
— Хэй, — Уилл ухмыляется, задевая плечом Майка. — Если ты думаешь, что Хоп плох, просто представь, какбудет вести себя моя мама.
Глаза Майка расширяются, и он вздрагивает, открывая входную дверь.
— Когда ты или Оди начнете с кем-то встречаться, — решает он, — напомни мне, чтобы я усадил этого беднягу и объяснил ему, во что он ввязывается.
Несмотря на то, как его сердце сжимается в груди, Уилл только смеется, оглядываясь и встречаясь взглядом с Майком.
— Хорошо, — мягко говорит он. — Но только если я смогу сделать то же самое. В конце концов... у твоей сестры в квартире три пистолета. А твоя мама сама по себе устрашающая.
Майк вздрагивает и бросает взгляд на женщин, о которых идет речь – они обе с классической (ужасающей) Уиллерской энергичностью занимаются своей частью подготовки к вечеринке.
— Мы никогда не влюбимся, да? — говорит Майк.
И снова что-то внутри груди Уилла сжимается, и он заставляет себя улыбнуться и пожать плечами.
— Мы можем влюбиться, — говорит он, — но удачи нам в поиске людей, которые полюбят нас.
— По крайней мере, мы есть друг у друга, — говорит Майк и дарит Уиллу легкую – ох уж эта улыбка Майка – улыбку, от которой бабочки в животе Уилла чувствуют себя в десять раз хуже.
— Да, — соглашается Уилл, слегка улыбаясь. — По крайней мере, мы есть друг у друга.
Кто-то (Робин, Уилл почти уверен в этом) подлил алкоголь в эгг-ног.
И да... все перебрали.
Кроме Уилла и Майка.
Честно говоря, Уиллу просто несказанно повезло, что он не напился, как все остальные в комнате. Он никогда не был большим поклонником эгг-нога, поэтому, хоть миссис Уилер и распереживалась, когда он слишком быстро закончился, Уилла это не особо расстроило. Майк же просто ненавидит эгг-ног, поэтому весь вечер избегал его как чумы.
И вот так они вдвоем оказываются единственными трезвыми на вечеринке.
— Я на это не подписывался, — ворчит Майк, бросая недовольный взгляд на Макс и Лукаса, целующихся в углу. — Как, черт возьми, в этом доме не осталось алкоголя?
Уилл только усмехается и закидывает ноги на журнальный столик, поглядывая на Стива, Дастина и Оди, которые сейчас увлечены какой-то игрой на выпивку.
— Нечестно! — кричит Дастин, надувшись. — Оди сжульничала!
— Я не жульничала! — кричит Оди в ответ, хотя из ее носа определенно идет кровь. — Ты врешь!
— Нет, это ты врешь! Ты сжульничала! Друзья не врут, ты, задница!
— Потому что Робин решила устроить всем алкогольное отравление сегодня, — говорит Уилл, немного громче, чтобы Майк мог услышать его сквозь крики. — И технически, я думаю, у твоей мамы все еще есть то вино наверху.
Майк морщит нос и садится обратно на диван к Уиллу, скрещивая руки.
— Вино моей мамы на вкус как сироп от кашля, — говорит он. — Мы с Нэнс попробовали выпить немного на выходных после вашего переезда в Ленору, и меня буквально чуть не вырвало.
Кстати, говоря о Нэнси: старшая сестра Майка ведет жаркий спор с Робин и Джонатаном. О чем – Уилл не имеет понятия, но он не может удержаться от смеха: его старший брат выглядит так, будто хочет, чтобы пол под ним развергся и поглотил его, так что он может только представить, о чем Нэнси разглагольствует сегодня.
— Оно может быть настолько плохим, — рассеянно говорит он. — Иначе с чего бы оно нравилось твоей маме и... всем остальным женщинам среднего возраста в Хокинсе?
— Им нужно в чем-то топить свои печали, — пожимает плечами Майк.
Уилл ухмыляется, легко ударяя своего лучшего друга по плечу.
— О, так вот почему ты пил его после того, как мы все переехали в Ленору, — поддразнивает он. — Ты действительно так сильно по нам скучал, да?
На щеках Майка появляется легкий румянец, и он слегка закатывает глаза.
— Заткнись, — говорит он, но на его лице мягкая улыбка.
— Прекратите, вы оба! — кричит Стив с другого конца комнаты. — Оди, не используй свои силы на Дастине! Дастин, перестань быть гребаным идиотом!
— Нянька снова наносит удар, — замечает Уилл с сухой улыбкой. — Как скоро Стив поставит их в угол или что-то в этом роде, как будто им десять лет?
— Недостаточно скоро, — бормочет Майк, закатывая глаза от все еще продолжающегося хаоса в его подвале, и встает, протягивая руку Уиллу. — Здесь становится слишком шумно... Хочешь выйти на улицу ненадолго?
Уилл прикусывает губу и берет Майка за руку, не обращая внимания на то, как учащается его сердцебиение.
— Конечно, почему бы и нет? — говорит он, стараясь казаться как можно более бесстрастным. — Немного свежего воздуха не помешает, наверное.
С еще одной легкой улыбкой Майк тянет Уилла к лестнице, прокладывая себе путь через очаги хаоса в подвале Уиллеров. Они вдвоем поднимаются на первый этаж, руки по-прежнему переплетены, и невозможно отрицать ни румянец на щеках Уилла, ни бабочек в его животе.
(Все хорошо. Все хорошо.)
Майк, к сожалению, отпускает руку Уилла, как только они входят в гостиную, и неловко машет взрослым.
— Там слишком много людей, — объясняет он, увидев растерянность на лицах всех присутствующих. — И Робин напоила всех эгг-ногом.
— Так вот почему эгг-ног так быстро закончился! — ахает миссис Уилер. — Черт возьми, Робин!
Майк и Уилл обмениваются насмешливыми взглядами, затем оба берут свои куртки из шкафа и выходят через парадную дверь. Холодный декабрьский воздух ударяет в лицо Уилла, когда они оба оказываются на улице, и он не может сдержать дрожь.
— Нам не стоит долго оставаться на улице, — мягко говорит Майк, прислонившись к стене дома. — Я знаю, что ты не очень любишь холод.
— Я в порядке, — отмахивается Уилл, хотя и обхватывает себя руками. — Хотя здесь определенно чувствуется зима.
— Это Средний Запад, — говорит Майк с сухой улыбкой. — В один прекрасный день, может быть, мы переедем в более теплое место.
Уилл поднимает бровь, бросая на своего лучшего друга недоверчивый взгляд.
— Разве ты не собираешься пойти в колледж в Чикаго? Ты же понимаешь, что там холоднее, чем в Хокинсе?
— Тсс, не говори так, — Майк закрывает Уиллу рот рукой, и Уилл только смеется, пытаясь отстраниться. — Пожалуйста, не напоминай мне о погоде в Чикаго.
— Ты мог бы просто пойти в колледж в Индиане, — напоминает Уилл, когда ему наконец удается освободиться. — Ближе к семье и друзьям.
— Да, но это Индиана, — говорит Майк и закатывает глаза. — К тому же, будет здорово просто... наконец-то уехать от родителей. Или, по крайней мере, от моего отца. Разобраться в себе и все такое.
Уилл сочувственно кивает, прислонившись плечом к стене дома.
— Я понимаю, — мягко говорит он. — Все равно хреново, что ты больше не будешь так близко, даже если это всего лишь в нескольких часах езды.
Майк просто улыбается.
— Что ж, — говорит он, его голос необычайно мягкий, — тогда, наверное, тебе просто придется приезжать в гости, да?
И снова Уиллу очень трудно игнорировать стук собственного сердца. Именно в такие моменты, когда они остаются вдвоем... Уилл задумывается о том, что, возможно, – просто возможно – Майк может быть таким же, как он. Может быть... ему тоже нравятся парни. Может быть, ему нравится Уилл так, как он сам нравится Уиллу.
Но это просто глупость, принятие желаемого за действительное, и Майк всегда проявлял интерес только к девушкам... так что Уилл, вероятно, как обычно, просто видит то, чего на самом деле нет.
— Да, — шепчет Уилл в ответ и застенчиво улыбается своему лучшему другу. — Я, э... я думаю, буду приезжать.
На лице Майка появляется нечитаемое выражение, и он выглядит так, будто собирается что-то сказать. Однако прежде чем он успевает это сделать, они слышат знакомый голос:
— О, смотрите, кто тут у нас!
— Боже правый, — бормочет Майк себе под нос и оборачивается с раздраженным выражением лица. — Мюррей. Я думал, вы ушли.
— От меня так просто не отделаешься, парень, — сухо отвечает Мюррей, затем поворачивается и кивает Уиллу. Уилл улыбается ему в ответ. — Твоя мама послала меня за эгг-ногом или алкоголем – чем угодно, что продают на заправке ниже по улице.
Уилл поднимает бровь, обмениваясь взглядом с Майком.
— Я... не думаю, что на заправках продают эгг-ног, — медленно произносит он.
— Ага, — соглашается Мюррей и показывает две большие бутылки водки. — Но алкоголь продают. Видит Бог, он мне понадобится, если мне снова придется слушать препирательства твоей матери и Джима. Они такие же, какими были до того, как поженились, создали эту вашу маленькую семью и начали тра....
— Окей! — кричит Майк, как раз в тот момент, когда Уилл закрывает уши и бросает на старшего мужчину полный ужаса взгляд. — Святое дерьмоЯ знаю, что holy shit на русский не переводится дословно, но можем мы, пожалуйста, нормализовать дословный перевод этой фразы, потому что мне он нравится куда больше аналогов.🙏🏻, нам не нужно говорить о личной жизни Джойс и Хопа, да, Уилл?
— Боже, да, — вздрагивает Уилл. — Давайте не будем.
На лице Мюррея появляется небольшая ухмылка.
— Хорошо, — говорит он, бесстрастно пожимая плечами. Затем он поворачивается и смотрит Уиллу прямо в глаза. — Так, может, нам стоит поговорить о твоей личной жизни?
Глаза Уилла расширяются, и он чувствует, как кровь приливает к его щекам.
— Ч-что? — заикается он, борясь с желанием посмотреть на Майка.
Ухмылка на лице Мюррея становится шире, и вместо того, чтобы ответить на вопрос Уилла, он поворачивается и смотрит на Майка.
— Или, может быть, о твоей личной жизни, Уилер? — размышляет он. — Или у меня есть идея получше... мы можем убить двух зайцев одним выстрелом и поговорить о вас обоих сразу?
Майк выглядит примерно так же убитым, как и Уилл, и, как ни странно, тоже отказывается смотреть на Уилла.
— Да, нет, спасибо, — быстро говорит он. — Я думаю, мы оба прекрасно обходимся без личной жизни. Правда, Уилл?
— Определенно, — соглашается Уилл, возможно, слишком быстро.
Мюррей только качает головой.
— О, вы двое действительно очаровательны, вы знаете это, — говорит он с усмешкой. — Очаровательные и такие наивные… слишком наивные, чтобы увидеть то, что буквально прямо перед вами.
Уилл осмеливается взглянуть на Майка, и на долю секунды ловит его взгляд. Затем они оба отворачиваются, не глядя ни друг на друга, ни на Мюррея. Дом через дорогу выглядит красиво. На него, по мнению Уилла, определенно лучше смотреть, чем на Майка или Мюррея.
— А может, никто из вас на самом деле не настолько наивен, — размышляет Мюррей. — Возможно, так оно и есть. Потому что, видите ли... Я думаю, что вы заметили друг друга. Вы дружите уже... сколько лет? Девять? Десять?
— Двенадцать, — бормочет Майк, и Уилл украдкой бросает еще один взгляд на своего лучшего друга. Майк определенно покраснел, и, как и Уилл, смотрит на что угодно, но только не на Мюррея.
Мюррей негромко присвистывает.
— Двенадцать лет, — он, похоже, впечатлен. — Итак, вы лучшие друзья уже двенадцать лет. Вы, наверное, не можете вспомнить время, когда не знали друг без друга. Вы прошли через все это вместе – половое созревание, влюбленность в девочек или мальчиков, а может, и в тех, и в других... К тому же, у вас есть настоящие проблемы, как у ваших брата и сестры и как у родителей Уилла. Общая травма имеет свойство сближать людей, понимаете?
— Есть ли в том, что вы говорите, какой-то смысл? — Майк наконец огрызается, и Уилл поднимает взгляд и видит, что его лучший друг пристально смотрит на мужчину. — Или вы просто пьяны и несете бред, Мюррей?
— Просто пытаюсь помочь, — обещает Мюррей, невинно поднимая руки. Он поворачивается, чтобы посмотреть на Уилла, и выражение его лица становится более мягким. — В конце концов, двенадцать лет – долгий срок, чтобы быть влюбленным в кого-то и ничего с этим не делать. Ты, наверное, уже потерял надежду и просто рад, что все еще дружишь с ним... но это должно быть утомительно, не так ли? Ты, вероятно, пытался двигаться дальше, но ты просто не можешь. И я готов поспорить, что в глубине души ты постоянно задаешься вопросом, какой могла бы быть твоя жизнь, если бы ты не боялся рассказать обо всем.
Уилл чувствует себя оленем, попавшим в свет фар, и тупо смотрит на Мюррея, не находя нужных слов. Как вы отреагируете на то, что кто-то залезет к вам в душу и вывернет ее наизнанку перед вашим лучшим другом и человеком, в которого вы (определенно безответно) влюблены? Да еще и в канун Рождества?
— И ты, — добавляет Мюррей, и на этот раз он смотрит на Майка. — Ты достаточно хорошо это скрываешь, но ты в ужасе от всего этого. Боишься оказаться в жизни, которую ты не хочешь для себя, боишься попасть в ловушку “принудительного соответствия”, или как вы, дети, это называете. Но ты также в ужасе от того, что люди подумают о тебе, если ты когда-нибудь решишься перестать лгать себе. Потому что правда в том, что ты очень хорошо научился лгать и скрывать все, не так ли? Все эти взгляды украдкой? Все те моменты, когда ты думал о нем и о том, что могло бы быть?
Мюррей пожимает плечами и переводит взгляд с Майка на Уилла и обратно.
— Вы оба боитесь, — просто говорит он. — Я понимаю. Но вы не можете настолько бояться того, что скажут люди, чтобы позволить тому, кого вы любите, ускользнуть от вас. Вы будете продолжать жить вашу жизнь так? Потому что тогда вы очнетесь, когда вам будет уже сорок с лишним лет, и вы будете несчастны в браке без любви, как и некоторые другие пары, которые мы знаем.
Лицо Майка становится еще краснее, и на нем появляется страдальческое выражение.
— Завязывайте, Мюррей, — говорит Уилл, не задумываясь. Он бросает на мужчину раздраженный взгляд. — Вы не знаете, о чем говорите.
Мюррей лишь ухмыляется.
— Скажи это своему брату, — говорит он. — Или сестре Майка. Или твоей матери. Или твоему отчиму.
И снова Уилл теряет дар речи, но, к счастью, Мюррей, похоже, наконец-то закончил со своим извращенным психоанализом.
— Вот, — говорит пожилой мужчина, роясь в кармане пальто и доставая из него какой-то предмет. Он протягивает его Майку, который тупо смотрит на него. — На случай, если решишь воспользоваться этим.
Затем, ухмыльнувшись в последний раз, Мюррей кивает им обоим и идет к входной двери.
— Счастливого Рождества, мальчики, — кричит он через плечо, прежде чем заходит в дом и оставляет Уилла и Майка одних.
Дверь за ним закрывается, и целых тридцать секунд (а может, и больше, Уилл не уверен) они стоят в полной тишине.
Черт побери, думает Уилл. Что только что произошло?
Наконец, Майк нарушает тишину.
— Ну, черт, — говорит он, медленно сползая по стене и садясь на землю. — Это было… нечто.
Уилл не может сдержать смех, который вырывается у него изо рта, и следует за Майком, садясь так близко, что их плечи соприкасаются.
— Неплохо сказано, — соглашается он.
— Почему мы все еще приглашаем его? — спрашивает Майк, явно пытаясь сменить тему. — Он вообще кому-нибудь нравится?
— Моей маме нравится, я думаю, — отвечает Уилл и выдавливает из себя слабый смешок. — они сблизились во время поездки в Россию или что-то в этом роде. И твоей маме он, безусловно, нравится. И я думаю, может, Нэнси и Джонатану тоже?
Майк только стонет, проводя рукой по волосам.
— Мюррей просто… полон дерьма, — бормочет он. — И он, наверное, пьян, как и все остальные. Мы… мы не должны слушать то, что он говорит.
Что-то внутри груди Уилла болезненно сжимается, он заставляет себя рассмеяться.
— Именно, — соглашается он, хотя не может перестать думать о том, как точно Мюррей говорил о нем. — Мы не должны позволять ему вставать между нами… нашей дружбой, я имею в виду.
— Точно, — бормочет Майк, и Уилл украдкой смотрит на своего лучшего друга. Тот сейчас возится с маленьким предметом, который дал ему Мюррей, и Уилл нахмуривает брови.
— Подожди, это что… омела? — недоверчиво спрашивает он.
Майк поднимает взгляд, на его лице появляется слабая улыбка.
— Да, — говорит он с легким смешком. — Наверное, он хотел, чтобы я поцеловал тебя или что-то в этом роде.
— Очевидно, он совсем тебя не знает, — говорит Уилл, выдавливая из себя смешок. — Я имею в виду... тебе не нравятся парни, и тебе явно не нравлюсь я. Так что... Мюррей не знает, о чем говорит.
На несколько долгих, некомфортных мгновений воцаряется молчание. Уилл понимает, что не может смотреть на Майка сейчас – все это слишком неловко, слишком нервно и просто слишком, поэтому вместо этого он смотрит на свои руки, теребящие подол свитера.
— А что, если бы это было так? — неожиданно спрашивает Майк.
Уилл моргает и очень медленно поворачивается, чтобы посмотреть на своего лучшего друга.
— Что?
На лице Майка появляется нервное выражение, и он прикусывает губу.
— Что если... что если бы это было так? — повторил он, его голос стал тише. — Если бы мне нравились... парни. И... нравился… ты. Ты бы... хотел, чтобы я тебя поцеловал?
Единственная мысль, которую сейчас может сформулировать мозг Уилла, это: "Святое дерьмо, святое дерьмо, святое дерьмо".И снова: я знаю, что holy shit на русский не переводится дословно, но можем мы, пожалуйста, нормализовать дословный перевод этой фразы, потому что мне он нравится куда больше аналогов.🙏🏻
Долгое время он просто смотрит на своего лучшего друга, пытаясь понять, шутит Майк или нет.
— Я... да, — задыхаясь, говорит Уилл. — Я бы хотел.
И снова между ними воцаряется тишина. Уилл колеблется, смотрит на омелу в руке Майка, потом поднимает глаза на него.
— Майк, — говорит он, голос мягкий.
Майк тоже поднимает глаза от веточки омелы, смотрит на губы Уилла, а затем заглядывает ему в глаза.
— Уилл…
Затем словно какая-то внешняя сила тянет их друг к другу, они двигаются навстречу друг другу, губы встречаются в нерешительном, целомудренном поцелуе. Инстинктивно Уилл закрывает глаза, погружаясь в поцелуй, и ему кажется, что весь остальной мир растворяется.
Поцелуй длится всего несколько мгновений, прежде чем они отстраняются, и Уилл открывает глаза, нерешительно глядя на своего лучшего друга. Глаза Майка широко раскрыты, он встречает взгляд Уилла, его щеки ярко-красные.
Какое-то время они просто смотрят друг на друга, и, хотя никто из них ничего не говорит, Уилл думает, что точнознает, что Майк пытается сказать.
Поэтому он наклоняется вперед, нежно кладет руку на щеку Майка, и во второй раз за ночь Уилл Байерс целует Майка Уилера.
Уилл Байерс целует Майка Уилера.
И это совершенно потрясающе.
Через несколько мгновений Уилл отстраняется, тяжело дыша, и прислоняется лбом ко лбу Майка, застенчиво улыбаясь. Бабочки в его животе сходят с ума, а сердце колотится так сильно, что Уилл думает, что оно вот-вот разорвется, но, если честно? Он никогда не был так счастлив.
Точно так же на лице Майка появляется мягкая, застенчивая улыбка. Он по-прежнему обнимает Уилла, и все еще касается лбом его лба, так что между ними едва ли больше нескольких дюймов пространства.
— Это было…
— Нечто? — догадывается Уилл с тихим смешком.
— Невероятно, — поправляет Майк и мягко улыбается Уиллу. — Ты невероятный, Уилл. И... я... Боже, ты мне так нравишься, и... уже давно... И я хотел сказать тебе, но я просто... я не знал, как... Я все еще разбираюсь в себе, потому что я знаю, что мне нравишься ты, но я думаю, что мне нравятся и девушки, и я просто, я не знаю…
— Майк, — перебивает Уилл и берет свободную руку Майка в свою. — Просто дыши, хорошо? Ты… тебе не нужно во всем разбираться прямо сейчас.
На лице Майка появляется смущенное выражение, но он крепко сжимает руку Уилла.
— На самом деле я ничего не знаю о себе и своей ориентации, — тихо признается он. — Но я знаю, что ты мне очень, очень нравишься, Уилл... И Мюррей – идиот, но все, что он сказал, – правда... И я не хочу однажды проснуться и понять, что потерял тебя, потому что слишком боялся сказать что-то.
Уилл улыбается и легко сжимает руку Майка.
— Ты никогда не потеряешь меня, — обещает он. — Даже не беспокойся об этом, хорошо?
Майк только улыбается в ответ, а затем снова прикусывает губу.
— Так… где… где это оставляет нас? — спрашивает он нерешительно. — Я имею в виду, я… я хочу быть с тобой, несмотря ни на что… Но мы все еще в Хокинсе, и я не знаю ничего о том, как сделать здесь каминг-аут или что-то в этом роде…
— Мы можем не торопиться, — успокаивает Уилл. — Не нужно торопиться что-то выяснять, кому-то рассказывать или делать что-то, что тебе не по душе, Майк. Главное, что я знаю, что ты чувствуешь ко мне, а ты знаешь, что я чувствую к тебе. Потому что... если это не очевидно, ты мне тоже очень нравишься. Уже давно, вообще-то.
Улыбка расплывается по лицу Майка, и он наклоняется вперед, чтобы украсть еще один поцелуй.
— Итак, тогда, я полагаю, это делает нас бойфрендами, — размышляет он.
— Думаю, да, — говорит Уилл с легкой улыбкой. — И только подумай, мы обязаны всем этим Мюррею.
Майк стонет и опускает голову на плечо Уилла.
— Нет, — хнычет он. — Нет. Ты сказал, что не обязательно торопиться рассказывать об этом людям. Мы не позволим Мюррею думать, что он приложил руку к тому, что мы вместе. Он никогда не даст нам это пережить.
Уилл просто смеется и обнимает своего парня.
— Он действительно не даст, — соглашается он. — Мы оба видели, как он до сих пор хвастается тем, что помог Нэнси и Джонатану разобраться с их чувствами, как и моей маме и Хопу. Мы ни за что не позволим ему узнать о нас.
— Он будет невыносим, — снова стонет Майк, поднимая голову, чтобы посмотреть на Уилла.
— И именно поэтому мы подождем, пока ты не будешь готов рассказать кому-нибудь, — просто говорит Уилл. — Может быть, к тому времени Мюррей уже забудет обо всем этом. Он выглядел довольно пьяным сегодня, как и все остальные. Может быть, нам повезет.
Майк кивает, на его лице появляется небольшая улыбка, и он выпрямляется, кладя омелу на землю.
— Нам, наверное, стоит вернуться в дом, — неохотно говорит он, вставая на ноги. — Если мы будем здесь дольше, Мюррей, вероятно, обо всем догадается.
— Возможно, — соглашается Уилл, беря протянутую руку Майка. Но прежде чем встать, он берет с земли омелу и улыбается.
— Эй, Майк? — мягко говорит Уилл.
Майк оборачивается, на его лице растерянное выражение.
— Да?
Уилл просто улыбается и делает шаг к своему парню, поднимая омелу над их головами.
— Счастливого Рождества, — шепчет Уилл, прежде чем украсть последний поцелуй.
На лице Майка появляется улыбка, и он радостно отвечает на поцелуй, глядя на Уилла с мягкой нежностью в глазах.
— Счастливого Рождества, Уилл, — шепчет он в ответ и, развернувшись, заходит в дом.
Улыбаясь, Уилл просто следует за своим парнем, не забыв спрятать омелу в карман куртки. Когда Майк убирает их куртки в шкаф, они обмениваются улыбками – милыми, застенчивыми и, возможно, полными надежды.
И да... это само собой разумеется:
Уилл Байерс очень, очень любит Рождество.