Work Text:
«Истинно мудрые знают — ни вино, ни любовные связи, ни титулы не помешают
достойному человеку праведно прожить свою жизнь.
Недостойного человека они порадуют не меньше, но праведности ему не добавят».
Из Поучений Отшельника с Высокой Горы
Утро некроманта обычно начиналось также, как и у обычных людей — с чашки чая. В зависимости от сезона это был либо бодрящий красный чай, либо придающий сил белый. Других госпожа Рен Курода не признавала и считала, что в своем возрасте имеет право на чудачество.
Реже утро начиналось с принесенного приглашения в суд — почтенный возраст не освобождал от государственных обязанностей, хотя к услугам госпожи Курода с каждым годом прибегали все реже, не тревожа старшего придворного некроманта из-за рядовых преступлений.
И уж совсем редко — почти никогда, сказать по правде! — утро начиналось с принесенного букета.
Тадао, старый помощник, и тот выглядел сконфуженно, поставив перед ней букет ярко-розовых роз в центре которого гордо торчал розовый же пион, намекая, что предложение весьма…
— Нагло, — резюмировала Рен, развернув и пробежав взглядом приложенный к букету свиток. — Сугияма… Кто это, напомни?
Тадао свел брови, задумавшись на мгновение, а потом сообщил:
— При дворе не служат, госпожа. Древний род, из северной провинции.
— Древний — и больше им похвастаться нечем?
— Боюсь, что так, — согласился Тадао.
Рен стало скучно. Все было так же скучно и предсказуемо, как и последние сто лет. Мальчик, из провинции, не знакомый с ее репутацией… Можно было, конечно, пригласить его на чай и посмотреть на его лицо, когда он увидит, что позвал в любовницы некромантку, но — зачем? Это же гостя принимать, с живым человеком лишний раз общаться… Рен потрепала за ухом свою кошку, Юки, та даже глаза открывать не стала, сохраняя подходящую оживленному мертвецу неподвижность. Словом, компания кошки была однозначно приятнее, чем незнакомый юноша.
— Купи в лавке хризантемы, — распорядилась Рен. — Белые. Пусть даже не рассчитывает.
Розовый пион красовался посередине букета роз и притягивал взгляд. Нет, Рен, конечно, не собиралась замуж, но, пожалуй, было занятно, что кто-то вообще рассматривал такую возможность.
Историю молодой господин Изаму Сугияма явно не учил.
И день пошел по заведенному порядку. Рен выпила свой утренний чай в беседке с видом на сад камней, единственный, в котором не бросалась в глаза смена сезонов. Белые и серые камни, казалось, возвращали зиму, а стены внутреннего дворика прятали от взгляда другие части сада, где, увы, шел сезон Начало жизни. Рен он особенно не нравился, впрочем, другие некроманты тоже его не любили, хотя бы из-за названия. Рен все собиралась подать императору прошение, чтобы один из осенних сезонов переименовали в Порог смерти или что-нибудь похожее, но все время руки не доходили написать.
Потом пришлось потратить полчаса на чтение очередного модного романа. Она получала эти книги, как только они выходили, начинала читать — и откладывала навсегда, как только приносили новую. Это позволяло быть достаточно современной и следить за тем, чем живут люди. Наставница когда-то говорила, что это важно — не слишком отрываться от общества. В этот раз читать не хотелось совсем. Рен все время вспоминала розовый букет и думала, что, может, поспешила с ответом. В конце концов, взять да и завести официального любовника, когда тебе уже сто пятьдесят, — это отличный способ быть ближе к тому самому обществу. И при дворе всем будет, что обсудить… Содержание романа укладывалось в голове еще хуже, чем обычно.
После чтения Рен обычно шла поработать, но в этот раз снова помешал Тадао.
— Госпожа, — кажется, помощник едва сдерживал смех, — может, вы все-таки примете этого юношу?
— А что? — Рен почувствовала легкий укол интереса. — Его не устроил мой ответ? Как же это невежливо!
— Я даже не успел передать ему ваш букет, — все-таки засмеялся Тадао. — Он подкараулил меня у ворот и предложил денег за то, чтобы я замолвил вам за него пару словечек. Вот, отрабатываю.
— А ты и взял! — Рен тоже засмеялась.
Что же, молодому Сугияме нельзя было отказать в находчивости. Видимо, он не сумел найти общих друзей, которые его рекомендовали бы, и решил пойти таким оригинальным способом. Рен уже почти хотела с ним познакомиться.
— И что же ты о нем можешь сказать? — спросила она. — Достойный ли это молодой человек? И следует ли приличной даме вступать с ним в любовную связь?
— Не мне судить, госпожа, — почтительно опустил голову Тадао, но смех из голоса никуда не делся. — Но, если позволите, замечу, что возможно ему есть, чем вас удивить.
— Надеюсь, не своей настырностью? — уточнила Рен, однако уголек любопытства разгорался до почти неприличной в ее возрасте заинтересованности. — Ладно, проводи его в сад и подай чай.
Ко встрече с гостем следовало переодеться. Рен отчасти и потому не любила чужие визиты, что приходилось снимать привычный, но совершенно не подходящий к приему гостей служебный халат, и надевать что-то подобающее случаю и в меру модное. А мода, по мнению Рен, менялась слишком быстро. Хорошо хоть лицо покрывать белилами уже лет двадцать как не надо: когда ты следуешь правилам общества, а от тебя шарахается даже верный помощник — это неприятно даже для некроманта.
Хотя, может, и стоило бы отпугнуть нахального юнца…
Впрочем, стоило Рен выйти в сад, как стало понятно, что белилами она такого вряд ли бы напугала.
Этот Сугияма действительно был очень молод. Довольно высок ростом, статен и светел лицом. Глаза феникса, назойливо описанные в десятках последних книг, выдавали человека сильного и властолюбивого. Насколько Рен могла судить, именно такой внешностью следовало обладать, чтобы о тебе мечтательно вздыхала половина столицы.
Однако было и то, что не приписывалось современным романтическим героям.
Стоило Рен подойти к нему ближе, как она почувствовала идущий от него приятный, пробирающий до мурашек на коже холодок. На мгновение в памяти всплыл бодрящий запах дров для погребального костра с пикантной ноткой поминальных благовоний.
Таким, пожалуй, мог быть ее идеальный внук, если бы она сошла с ума настолько, чтобы завести семью.
Но, к сожалению, некроманты никогда не становились главными героями романов.
Юный Сугияма почтительно поклонился, а потом сказал:
— Госпожа Курода, приношу вам извинения за неподобающий букет, — это было почти мило, пока он не добавил: — Я думал, вы моложе.
— А я думала, что хотя бы в провинции оставались воспитанные люди, — не осталась в долгу Рен.
— Не остались, — заверил ее Сугияма. — Я прожил в провинции уже восемнадцать лет, и очень невысокого мнения об этом месте.
— Тогда в столице вам понравится ничуть не больше, — Рен села у чайного столика. — Потому что сдается мне, проблема не в месте, а в вашем характере.
— Да, наставник говорил, что жить среди людей сложно, — согласился молодой господин Сугияма и сел напротив. — Но разве у таких, как мы, есть выбор?
Прозвучало это меланхолично и в меру драматично. Рен даже поверила бы, может, будь она лет на сто тридцать моложе. А так она только рукой махнула.
— Не старайся меня впечатлить своей трагической судьбой, молодой человек! Давай прямо, что тебе надо в столице? Должность провинциального судебного некроманта не прельщает, в придворные метишь?
Сугияма заулыбался, не опуская взгляда. Смущаться он явно не умел и даже не пытался изобразить.
— Госпожа так проницательна! За считанные минуты разговора понять чужую душу не каждый сможет!
Льстил парень тоже совершенно бессовестно.
— А комплименты тебя тоже наставник учил делать?
— Нет, это я сам, — признался Сугияма искренне. — Романы читать приходится.
— Что, тебе тоже? — вот теперь Рен действительно была готова ему сочувствовать. — И как тебе этот… Как его там?
Она попыталась вспомнить название книги, которую сейчас читала.
— Мечта о… А, нет, Сон на берегу лотосового пруда?
Любой из знакомых при дворе нашел бы, что сказать о героях и о глубине авторского замысла. Сама Рен могла разве что отметить, что описания пруда автору удались лучше прочих, и уже на первых страницах он нашел семнадцать разных сравнений для описания воды. От них, по правде говоря, хотелось утопиться.
Сугияма нахмурился, потер лоб, вспоминая, потом признался без малейшего смущения:
— Вообще ничего не помню о нем, кроме того, что там был пруд и все герои вечно к нему бегали. Но если вам, госпожа, хочется обсудить — обещаю прочитать к завтрашнему утру.
Рен засмеялась. Этот Сугияма был забавным и вносил в жизнь хоть какое-то разнообразие. Он был из знатного рода. Ну, а что пришел сам и не был представлен, как следует, так что же — не все всегда складывается идеально.
— Не стоит, — сказала она, наливая ему и себе чай. — Я не сторонник пыток.
— В самом деле? — спросил Сугияма, с сомнением глядя на содержимое чашки. — А то про вас такое говорят…
Лет сто назад Рен бы еще спросила «какое». Но сейчас уже знала примерный список приписываемых ей черт.
— Наводил справки? — уточнила она.
— Разумеется, — наглец ухмыльнулся так довольно, что сердиться ну никак не получилось. — Я же должен был узнать привычки того, с кем собираюсь связать свою жизнь. И знаете что я узнал? — спросил он, не дождавшись ее реакции. — Каждый день вы еще к полудню лично казните по меньшей мере десяток преступников.
— Раньше говорили, что по пятнадцать, — огорчилась Рен.
— Ничего страшного, — утешил Сугияма. — Зато этот десяток пытаете так, что стены содрогаются от их криков. Опыт победил количество.
Рен с философским видом пожала плечами и взяла чашку. Сугияма явно нацелился на чайник, но она не собиралась так быстро давать ему возможность поухаживать за собой и не спешила сделать даже глоток.
— Продолжай.
— Потом говорят, что слуги у вас в поместье — исключительно поднятые вами живые мертвецы.
— Если бы! — вздохнула Рен.
— Ваш помощник очень похож, — снова попытался польстить ей Сугияма. — Даже я в первый момент засомневался.
— На твою лесть кто-то попадается? — прямо спросила Рен.
— Многие, — снова улыбнулся Сугияма.
— Сколько в мире глупцов, — посетовала она. — Хорошо, остальные слухи можешь не пересказывать. Просто признайся, почему ты их не испугался и пришел ко мне? О моем коллеге, к примеру, таких слухов нет.
— Именно поэтому, — улыбка Сугиямы стала еще нахальнее. — Зачем мне человек, о котором даже не сплетничают?
— Действительно, — согласилась Рен, задумчиво отпивая чай. Молодой человек ей нравился — что говорило вовсе не о ее хорошем характере, а скорее о его таланте. Вряд ли он был бы столь же откровенным с другими! Позвать кого-нибудь в гости, познакомить, посмотреть, что будет… Или не звать и не знакомить?
— Ты один приехал в столицу?
— Если не считать помощника, то один, госпожа.
— И родители никому не написали с просьбой приглядеть за тобой?
Сугияма довольно сносно изобразил сконфуженность.
— Я очень благодарен матушке за заботу и хлопоты о моем благополучии, но, к сожалению, мое сердце не лежит к человеку, которого она для меня выбрала…
— Проще говоря, карьеру с ним не сделать и в придворные не выбиться? — перебила Рен.
— Именно так, — кивнул Сугияма.
Удивительным образом, его нескрываемая наглость не раздражала, а, наоборот, нравилась Рен.
— Что ж, — кивнула она. — Раз так, начинай.
— Что начинать, госпожа? — в этот раз Сугияма, похоже, растерялся по-настоящему.
— Как что? — Рен сделала еще глоток чая. — Соблазняй. Ты же хочешь, чтобы я взяла тебя в любовники?
— Хочу, — Сугияма подсел ближе, накрыл ладонью ее руку и шепнул: — Я обучен двадцати шести изящным способам убийства.
Рен вытянула руку из-под его ладони и попеняла:
— Надо лучше стараться, их тридцать восемь.
— Буду стараться! — легко пообещал тот и решился сделать глоток чая, после чего удивленно приподнял бровь. — Красный чай в такой сезон?
— Что-то не так? — спросила Рен.
— Разве вы не должны придерживаться традиций? — после паузы спросил Сугияма.
— Нет, — отрезала Рен. И выпила глоток чая, с вызовом глядя ему в лицо.
Взгляд мальчишки стал восхищенным.
— Госпожа, — он подсел поближе и все-таки сцапал чайник. — У вас такие широкие взгляды, уверен, мы с вами быстро найдем общий язык!
Рен смотрела, как он наливает чай в чашку и уже по тому, как он судорожно сжимал ручку, могла многое о нем сказать.
Пусть он пытался казаться уверенным в себе и беспечным, пусть отчаянно бравировал своей наглостью, наверняка, на самом деле он боялся. Не того, что она что-то с ним сделает — разумеется, нет! — а того, что не захочет продолжать разговор.
Рен думала, что давно похоронила те чувства из своей юности, ту обиду из-за того, что тебя сторонятся — из-за того, что ты отличаешься от других. С годами научилась не обращать внимания, потом — начала получать удовольствие от уединенного образа жизни. И вот теперь, глядя на этого Сугияму, вспомнила свое детство и то, что по-настоящему спокойной чувствовала себя только с тетей-некроманткой.
— Кто твой наставник? — спросила она.
Сугияма аккуратно поставил чайник на поднос и ответил уже без своей вызывающей улыбочки:
— Меня учил младший брат моего прадеда, госпожа.
Рен сделала еще глоток чая, напрягая память. Сугияма, Сугияма… Если младший брат прадеда, ему должно было быть лет восемьдесят, не меньше.
— Аран Сугияма, — уточнил мальчишка.
Рен сделала еще глоток чая, растекшегося по языку горечью.
«— Сходи со мной завтра, посмотри на присягу императору, — посоветовала тогда тетя. — Возможно, тебе будет интересно».
Рен тогда было уже лет сорок, но возражать тете и наставнице она все еще не смела, хоть и не представляла, что интересного может быть в повторении одной и той же клятвы высокомерными юнцами. Оказалось — может. Парень-некромант стоял немного в стороне от других. В отличие от остальных, белила ему шли, делая лицо изысканно бледным, почти мертвым. Рен, конечно, не соблазнилась юнцом — двадцать лет разницы тогда казались пропастью, но подошла после церемонии, поздоровалась и передала приглашение тети приехать на чай.
Приглашение Аран принял, вечером они выпили чая в саду у тети, а на следующий день он уехал в свою провинцию.
«— Дурак, — сказала тетя. — Не умеет пользоваться случаем!»
Тогда Рен и не поняла, что она имела в виду. Теперь — видела, чего ждала от Арана тетя — желание идти дальше, любой ценой.
— Мог бы с этого и начать, — фыркнула она вслух. — А то придумал — слуг подкупать, цветы вон ещё… хотя цветы ладно, куда без них! В общем, сразу бы сказал, чей ты правнук, и все.
— Сразу — это не то, — улыбнулся в ответ Сугияма. — И потом, разве я могу заинтересовать даму только своими предками?
— Ладно, чай ты тоже красиво наливаешь, — признала Рен. Мальчишка так задрал нос, словно она пообещала тут же выйти за него замуж и принять в семью.
— Я так рад, что госпожа оценила мои таланты, — проговорил он и снова сцапал ее руку. Рен не стала отбиваться. — Возможно, она позволит мне проявить себя и в других вещах? Вот, например, недавно мне попадался сборник стихов…
К счастью, обязательный ритуал ухаживания прервал Тадао.
— Госпожа, только что прислали сообщение из дворца. Ее величество хочет вас видеть. Срочно.
Рен почувствовала, что утро становится все лучше. Сначала вот кандидат в любовники, теперь вот происшествие во дворце… даже если это пропавший браслет одной из любовниц его величества, который придется искать силами всех дохлых мышей, — все равно это повод развлечься. Лишний раз соприкоснуться со своей силой, с той единственно правильной стихией, которой почему-то все так боятся.
Не все.
Она посмотрела на Сугияму. Тот ответил таким же прямым взглядом. Прощаться и уходить сам он не собирался, ждал, пока она предложит — и тогда с нее следующая встреча в качестве компенсации. Это было бы вежливо и по правилам этикета. Мальчишка явно умел этими правилами пользоваться.
«Что ж, хотя бы к его манерам там претензий не будет», — решила про себя Рен и сказала:
— Молодой господин Сугияма, а нет ли у вас сегодня свободного времени, чтобы прогуляться со мной во дворец?
— Буду счастлив составить компанию, — кивнул Сугияма, почти вовремя спрятав за темными ресницами довольный блеск глаз. — Буду рад помочь по мере сил и умений.
— Скромных? — напомнила вежливую формулировку Рен.
— Весьма впечатляющих, — пообещал нахал, почти заставив ее рассмеяться.
Определенно, утро задалось.
И оно стало ещё лучше, как только императрица Нобуко изложила суть дела.
Ее величество встречала Рен, как любого другого мага, в своем излюбленном павильоне на берегу пруда. Рен же всей душой ненавидела это место, где каждый раз словно теряешь частицу себя, пусть и на время и совсем не часто, но чувствовать, как дар покидает тебя шаг за шагом, стоит зайти под тень черепичного навеса, было тяжелее год от года.
Она поклонилась со ступенек, Сугияма с небольшим опозданием повторил поклон. Он двигался немного заторможенно, должно быть, впервые почувствовал на себе действие божьего камня и не мог понять, в чем дело.
— Ваше величество, надеюсь, вас не побеспокоит мой ученик, — произнесла Рен, когда им было позволено подняться в павильон. Разумеется, императрицу предупредили загодя, что Рен явилась не одна, и будь разговор секретным, Сугияму просто к нему не допустили бы, но… стоило проявить вежливость.
— Мне было интересно взглянуть на того, кого вы, госпожа Курода, удостоили чести взять в ученики, — ее величество изящным жестом указала на подушки недалеко от себя. — Не откажитесь выпить со мной чая.
Сугияма галантным жестом пропустил Рен вперед, сам плавно опустился на подушку по левую руку от нее. Хоть он и был возмутительно нагл, в отсутствии изящных манер его нельзя было упрекнуть.
Ее величество кивнула, и сидевшая около нее девушка — вероятно, новая любовница — потянулась за чайником. Первой налила императрице, потом Рен, потом Изаму и даже подвинула чашку к нему поближе, отчаянно пытаясь поймать его взгляд. К ее печали тот явно нацелился на фигуру весомее и смотрел только на ее величество.
— Вы из семьи Сугияма, — сказала та. — Если не ошибаюсь, получили фамилию и титул за то, что поставляли древесину к императорскому двору.
— Ваше величество не ошибается, — с улыбкой ответил Сугияма. И конечно не замедлил похвастаться: — Но за пару тысяч лет наша семья успела прославиться не только этим.
Рен бросила на него предостерегающий взгляд. Поганец его старательно «не заметил». К счастью, ее величество оказалась достаточно мудрой, чтобы не реагировать — или повидала при дворе вполне достаточно таких парней и девушек, которые только и мечтают о ее внимании.
— У вас очень достойная и верная трону семья, — кивнула ее величество и перешла к делу: — Госпожа Рен, я встречаюсь с вами здесь только потому, что прошу вашей помощи в одном деле, о котором посторонним желательно не знать раньше времени.
— Я понимаю, — кивнула Рен. Хотя понятного было мало, но следовало изображать мудрость. Обычно от магов ждали именно этого. — Итак, ваше величество, что же вас беспокоит?
Вообще-то это могло быть что угодно, и главным образом — сам его величество. Конечно, боги и богини были им довольны и берегли, но вот близким людям он доставлял немало беспокойства. На миг Рен представила себе, что ее величество сейчас попросит ее убить императора — но тут же отмела эту мысль. Логичнее было нанять кого угодно другого, а не связанного клятвой мага.
— Сегодня утром умерла кормилица моего дорогого супруга, — с умеренной скорбью сообщила ее величество. — Тетушка Мива. Возможно, вы ее помните.
Рен кивнула, стараясь, чтобы ее лицо ничего не выражало. Хотя при слове «умерла» до сих пор тянуло улыбаться, но она с этим успешно боролась.
Молодой Сугияма держался и того лучше — сыграл сочувствие, и даже весьма талантливо.
— Как жаль, — сказал он. — Должно быть, его величество очень огорчён?
Рен признала, что ей есть чему поучиться у своего нового ученика.
— Он пока не знает, — качнула головой императрица Нобуко. — Сначала я хочу выяснить, как именно она умерла, и только потом говорить супругу.
Она обвела взглядом стол, щедро заставленный сладостями к чаю, и вздохнула:
— Как жаль, что я не приказала подать вина. Мы могли выпить за хорошее посмертие для тетушки Мивы…
Она подняла взгляд к своей любовнице, и та немедленно поклонилась.
— Я позабочусь об этом, ваше величество.
Сугияма радостно подгреб к себе чайник, стоило ей покинуть павильон.
Императрица, впрочем, не торопилась пить чай.
— Сегодня такой приятный день, — сказала она, вроде бы ни к кому не обращаясь, но Рен подобралась, ожидая чего-то нового. — Как не хочется расстраивать его величество!
— А если не говорить? — влез нахал без разрешения. — Пусть его величество проживет этот день без печали.
Он понятия не имел, как быстро распространялись новости во дворце. Конечно, до императора они доходили в последнюю очередь, но все же…
— Кормилица Мива очень дорога для моего супруга, — ее величество взяла чашечку и сделала крохотный глоток чая. — Каждое утро она приносит его величеству завтрак, каждый вечер приносит молоко перед сном. Порой его величество желает, чтобы она составила ему компанию днем.
— То есть, даже если не говорить, его величество забеспокоится, если перед сном кто-то другой принесет ему молоко? — сообразил Сугияма.
— Если только нет способа, чтобы это сделала сама тетушка Мива, — ее величество посмотрела прямо в глаза Рен.
В душе у Рен что-то заворочалось в радостном предвкушении. Она не делала такого уже несколько лет, и, признаться, не думала, что придется однажды сделать это прямо во дворце.
— Тетушка Мива могла бы, — склонила голову она, пряча радость от императрицы. — Вот только она не сможет поддерживать разговор с его величеством.
Ее величество допила чай и поставила чашечку на стол. Пришлось тоже пить. «Дворцовые сокровища» Рен едва выносила, радовало лишь, что чай подавали в очень изысканных крохотных чашечках и можно было выпить это одним глотком.
Сугияма тут же долил им еще этой дряни и так чинно сложил руки, словно был готов всю жизнь разливать при дворе чай.
— Думаю, это не страшно, — наконец, сказала ее величество. — Накануне мой супруг повздорил с кормилицей. Сегодня утром они не разговаривали, думаю, не будет ничего подозрительного в том, что тетушка Мива молчалива и вечером.
— Хорошо, — сказала Рен и встала из-за стола, игнорируя чай. — Чем раньше я начну, тем лучше будет результат. Где сейчас тетушка?
Повод спешить был вполне приличный, да и что уж там говорить — применить свой дар хотелось. Слишком нечасто случались подходящие поводы!
— Я провожу, — сказала ее величество. — Молодой человек, конечно, идёт с нами? Думаю, вас не надо предупреждать, насколько это деликатное дело?
— Разумеется, ваше величество, — глубоко поклонился Сугияма. — Вы можете полностью на меня положиться в любых вопросах.
— Какая очаровательная юношеская горячность, — императрица Нобуко улыбнулась Рен, словно предлагая вместе с ней поумиляться. Потом вспомнила, что некроманты не по этой части, и ее улыбка исчезла, как туман с восходом солнца. — Что ж, идём все вместе.
Они прошли через сад к дворцам императрицы и ее приближенных. Здесь Рен почти не бывала и, пожалуй, запуталась бы без провожатых. Сугияма осматривался с интересом, явно уже прикидывал, как бы приходить почаще.
«Тебе придется выбирать, — сказала бы ему Рен, если бы момент был подходящим, — или развивать свой дар, или строить придворную карьеру. Потому что и то, и другое ты не сможешь. С живыми будет все больнее общаться, а от знания, что ты мог бы помочь им, но тебе нельзя, будет болеть голова. Ты сам захочешь одиночества, но… развлекайся, пока можешь».
Они свернули к одному из домов, поднялись на веранду. У дверей дежурили двое слуг, встретивших императрицу низкими поклонами.
Ещё до того, как они открыли дверь, Рен нахмурилась, уже зная, что увидит. Вернее, чего не увидит.
Тела в комнате не было.
Даже смертью не пахло, что доказывало, что если тело и было, то совсем недолго.
— А где объект? — озвучил общую мысль Сугияма. — Наставница, поправьте, если я ошибаюсь, но мне кажется, его здесь никогда и не было.
— Или был, но очень короткое время, — сказала Рен вслух. — Следы быстро исчезают, тем более во всех дворцовых помещениях так людно.
— Благодарю за наставления, — поклонился Сугияма.
— Это все прекрасно, — выпалила ее величество так, что ясно было — только большой опыт придворной жизни удерживает ее от того, чтобы начать кричать и топать ногами. — Но где тетушка Мива? Вы, бесполезные бездельники, куда вы смотрели?!
Слуги пали ниц, выставив обтянутые синими одеждами спины.
— Ваше величество, смилуйтесь! Мы никуда не отходили отсюда, и если бы кто прошел — мы бы заметили!
— Если только этот вор мертвых не залез через окно, — Сугияма прошёлся вдоль затянутых бумагой окон, открывая их по очереди. Разумеется, не скрипнуло ни одно. Дворец всё-таки! — Ваше величество, наставница, не переживайте, мы обязательно найдем это тело.
— Я о другом переживаю, — сказала Рен. — Если тело исчезло, значит, кому-то это было надо. Сама бы она точно без нашей помощи не ушла. Вопрос в том, кому мешала тетушка Мива и какой была причина смерти?
— Сама бы не ушла, а с помощью младшего дворцового некроманта? — посмотрел на нее Сугияма.
— Господин Накано в отъезде, — с сожалением ответила Рен. Если бы он увел труп у нее из-под носа, все стало бы намного интереснее. А так придется искать воров среди обычных людей. Хотя даже это было еще терпимо, а вот еще одна необходимая беседа портила настроение куда сильнее.
— Придется встретиться с господином Мори, — нехотя сказала Рен.
Ее величество бросила еще один выразительный взгляд на слуг. Младший глубоко поклонился и, не разгибаясь, быстро-быстро засеменил назад. Что и говорить, нрав императрицы был не в пример грознее, чем у его величества, и иногда Рен думала, что если бы боги не предпочитали, чтобы Империей управляли их прямые и мягкосердечные родственники, в стране было бы больше порядка.
Другие слуги уже несли расшитые подушки, инкрустированный перламутром чайный столик и полагающееся угощение — чтобы императрица не заскучала в ожидании.
Рен сделала вид, что это к ней совсем не относится, и тоже выглянула в окно. Полюбовалась местным садом камней и ровно разглаженным песком между ними. Если кто и вытащил труп через окно, то в буквальном смысле замел за собой все следы — очень предусмотрительно, Рен даже мысленно похвалила похитителей.
Она посмотрела на сад еще, не желая возвращаться к столу с его «Дворцовыми сокровищами». Ее не окликали. То ли ее величество думала, что она размышляет о побеге трупа, то ли — что прибегла к помощи дара.
«Ученик» тоже помалкивал, не влезая под горячую руку императрицы. Или уже тоже чувствовал приближение господина Мори?
Придворный целитель был силен, и Рен ощущала его издалека. Сначала учащенным сердцебиением, потом приторно-сладким, почти тошнотворным душком раздавленных персиков, заполняющим легкие. Она знала, что это только иллюзия, что обычные люди этого не чувствуют, но при виде господина Мори каждый раз боролась с желанием задержать дыхание.
Радовало только, что ему в ее компании было так же не по себе.
Господин Мори появился на пороге. Как обычно, седой, сухощавый, одетый вроде и в придворные одежды, но все равно с ощущением небрежности… ладно, он просто раздражал. Господин Мори отвесил церемонный поклон ее величеству, удостоил Рен чем-то вроде кивка, на Изаму посмотрел, как на безнадежно больного, которому уже ничем не поможешь.
— И как прикажете работать в таких условиях?! — заявил он вместо приветствия. — Их тут двое, на меня одного!
Он развернулся, выглянул обратно на террасу.
— Ты, сбегай… хотя нет, не ты, у тебя колено больное. Так, ты зайди ко мне вечером, а ты сбегай и пригласи мне ученика. А лучше — двоих!
Рен фыркнула.
— Не переоценивайте моего ученика. Хоть и приятно, что он стоит двух ваших.
Ее величество утомленно потерла виски. Господин Мори посмотрел на нее, но лечить не кинулся. Видимо, если голова у нее и болела, то исключительно в моральном смысле.
— Вот ещё, — тут же обернулся к Рен господин Мори. — Этот ваш юноша не так и хорош. Не понимаю, зачем вы вообще его в ученики взяли!
— Он меня соблазнил, — отчиталась она невозмутимо.
Императрица подавилась чаем. А вот господин Мори посмотрел почти с симпатией почему-то.
— Ладно, перейдем к делу, — сказал он. — Кого лечить?
— Такое — только не при мне! — отмахнулась Рен.
— Я хочу задать вам пару вопросов о здоровье тётушки Мивы, — взяла дело в свои руки ее величество. — Ведь вы занимались ею.
— Разумеется, — кивнул господин Мори с достоинством. — Разумеется, почтенная тетушка вполне здорова…
— То есть смерть по естественным причинам можно исключить, — довольно подвела итог Рен. — Тогда не удивительно, что труп постарались спрятать так, чтобы он мне не…
— В каком смысле — смерть?! — вскинулся господин Мори. — Никаких смертей на моей территории! Да я этого убийцу!..
— Своими руками… — кивнула Рен, — от всех болезней вылечите. Лучше оставьте этот вопрос мне. То есть нам.
— Боитесь одна не справиться? — подколол господин Мори.
— Хочу получить удовольствие, — отбила Рен.
— Лучше дайте вашему ученику доставить его вам другим способом. В вашем возрасте полезно для здоровья.
Рен не удержалась, поморщилась. Эти аспекты личной жизни вызывали у нее недоумение. Она пробовала, конечно, в молодости — надо было лично оценить да и наставница рекомендовала. Впечатления остались не лучшие, и Рен сильно сомневалась, что за прошедшие годы это занятие стало более интересным.
— Моя наставница в любом возрасте будет прекрасна, — неожиданно вступился за нее Сугияма. — Чего не скажешь о вас, господин целитель.
— Не стоит, некоторым не понять, — Рен сняла пушинку, налипшую на халат, пряча довольную улыбку. Взять его с собой во дворец было хорошей идеей, она лет сто так не развлекалась, возможно — буквально.
— Стоит, я же обязан защитить вашу честь, — отрезал Сугияма, прищурившись. В этот момент на террасе как раз показались ученики господина Мори.
Увидев Рен с учеником, они встали за плечами наставника, словно уравновешивая его.
— Впрочем, это будет не так трудно, — с насмешкой добавил Сугияма, нет, уже, пожалуй, Изаму! — Я думал, ученики уважаемого господина Мори будут сильнее.
У того ученика, который был постарше, хватило ума промолчать. Второй же проговорил вполголоса, словно просто размышлял вслух:
— А тебя, такого воспитанного, из какой деревни привезли?
Изаму посмотрел на него с вызовом, в воздухе сильнее запахло осенним лесом и прелым деревом. От ног Изаму по доскам пола весело побежала полоска черной гнили. Приближаясь к нахальному ученику Мори она раздвоилась и заключила его в кольцо, словно захлопнувшаяся пасть. Ученик попробовал выскочить из круга, но не успел — прогнившие доски подломились, и он провалился под пол по бедра.
— Прошу прощения, ваше величество, я был не сдержан, — Изаму повернулся к застывшей в изумлении императрице и галантно поклонился. — Моя семья пришлет лес и мастеров в знак извинения.
— Вы! — задохнулся от возмущения господин Мори. — Посмели напасть на человека?! В присутствии ее величества?!
— Помилуйте! — юный поганец даже не повернулся к нему, но широко распахнул глаза, глядя на императрицу с видом оклеветанной добродетели. — На человека — я бы не посмел! А доски… понимаете, молодые люди не всегда способны сдержать страсть, — договорил он вкрадчиво и опустил взгляд.
Ее величество спрятала за веером порозовевшие щеки.
— Я действительно не вижу здесь преступления, — сообщила она из-за этой преграды. — И ничуть не оскорблена. Но господину Сугияме стоит помочь господину Асата выбраться.
Изаму подошёл и протянул руку. Ученик целителя вылез сам, шарахнувшись так, словно ему змею в лицо сунули. А зря — убивать человека таким способом было долго, сложно и ненадёжно. Разложение хорошо работало только на неживом.
— Вот и разобрались, — ее величество обмахнулась веером. — Благодарю, господин Мори, у меня больше нет к вам вопросов. Расследованием я попрошу заняться госпожу Курода и ее ученика.
То, что Изаму выделили отдельно, что-то да значило. Рен могла бы начинать переживать, что у нее уведут любовника. Впрочем, и это развлекало. Интересно же, как высоко Изаму сможет забраться и сколько там удержится!
— Не могу не признать, — согласился господин Мори, — они с этим справятся лучше. Но его величество! Когда вы собираетесь сказать ему о смерти тётушки Мивы? Я заранее приготовлю успокоительные составы.
— Да, — ее величество вздохнула. — Вот только завтра совет с главами провинций, и я бы не хотела волновать своего супруга до этого. Совет — и так тяжёлое испытание, а тут ещё такое…
Рен хмыкнула едва слышно, и увидела, как Изаму кивнул ей. Судя по всему, он тоже не забыл, что императора не хотели волновать только сегодня. А завтра — боги бы с ним.
Ее величество что-то планировала на тот совет.
Следить за интригами при дворе специально Рен считала ниже своего достоинства. Но если интриги попадались сами — почему бы и не присмотреться поближе?
— Ваше величество как всегда предусмотрительны, — поклонился господин Мори. — А теперь я вас оставлю, не хочется находиться в компании некоторых личностей дольше необходимого.
— Эти личности вам за это от души благодарны, — заверила Рен. — Хорошего дня, надеюсь, увидимся не скоро.
— Взаимно, госпожа Курода, — сказал господин Мори и вышел, уведя с собой учеников.
В комнате разом стало легче дышать.
— Во дворце столько новых впечатлений, — покачал головой Изаму. — Сначала божий камень под полом, потом сразу трое целителей… как всё-таки скучно у нас в провинции!
— В столице новых впечатлений, конечно, больше, — согласилась ее величество. — Вам понравится, если решите задержаться.
— Мне уже нравится, — задушевно улыбнулся Изаму. — А некоторые моменты вообще приводят в восторг.
Смотрел он опять на ее величество. Она в ответ кивнула благосклонно, приглашая продолжить.
— Ваше величество, — прервала их идиллию Рен, — я могу оставить вам моего ученика для того, чтобы он проконсультировал вас по всем вопросам, а сама заняться расследованием… просто скажите, когда вы планировали сказать его величеству о смерти кормилицы? До совета или после?
— Ну, а что вы от меня хотите?! — ее величество коснулась веером щеки, намекая, что говорит рискованные для ее репутации вещи. — Я ужасно устала управлять страной из-за трона!
— И вы, — очень медленно произнесла Рен, — планируете…
— Боги и богини с вами! — ужаснулась ее величество, кажется, вполне искренне. — Мой супруг — хороший человек, добрый отец и прекрасный муж! Пусть живет и здравствует долгие годы!
Рен про себя отметила, что ни одно из перечисленных качеств ничего не говорит об императоре Ниммё, как о правителе. И то правда, ничем не отметившись на государственном поприще, в будущих летописях он удостоился бы разве что приставки «Тишайший».
— Управлять страной очень трудно, — вкрадчиво добавила ее величество. — Разве плохо, если принц Кару разделит с отцом это бремя?
— Решать богам и богиням, — уклончиво ответила Рен.
— Люди вполне могут подтолкнуть их к правильному решению, — намекнула ее величество, и Рен очень не понравилось, как загорелись глаза у Изаму, услышавшего это богохульство.
Спорить с императрицей она не собиралась. За жизнь Рен друг друга успели сменить четыре императора и ничем существенным они друг от друга не отличались. Может быть только император Сага выделялся из их числа. Он хотя бы интересовался, как живут соседи, и благодаря его любознательности и любви к экзотике вся имперская знать до сих пор говорила по-крайорски. Если Рен хоть немного разбиралась в людях, едва ли с характерами императора Ниммё и принца Кару стоило ожидать каких-то глобальных изменений в жизни подданных. Может быть это было и неплохо, но то время, когда все дружно разучивали крайорский и не выходили из дома без слоя белил на лице, Рен нравилось больше.
А может, дело было просто в юности. Тогда Рен еще не настолько уставала от живых людей и любила узнавать что-то новое.
— Вам решать, ваше величество, — сказала она. — Но если мне позволено судить об этом, то принц Кару… тоже скорее хороший человек, чем что-то другое.
— Наследственность, — ее величество обмахнулась веером. — Что я могла сделать?
Рен выразительно на нее посмотрела. Только от ее величества зависело, какая наследственность будет у ее детей. Император все равно не был бы против, а благословение богов и богинь… ну, его можно было и заслужить.
В прошлом же как-то справлялись!
— Как бы я посмела? — вздохнула ее величество. — Да и не повезло… Словом, я собираюсь дать принцу Кару шанс проявить себя.
— Как пожелаете, — кивнула Рен. — Я, конечно, поддержу ваше решение.
— Ваше мнение очень важно для нас, — ее величество даже улыбнулась Рен, очевидно, желая добиться большей благосклонности. — Вы ведь не чужой нам человек.
Изаму перевел заинтересованный взгляд с нее на Рен. Историю он, видимо, знал не очень хорошо, а объяснять Рен пока не собиралась.
— Именно поэтому я готова сделать все, чтобы его величество был доволен, — склонила голову Рен. — Если для этого нужно привести ему кормилицу — я ее приведу. Позвольте, мы займемся расследованием?
Ее величество кивнула.
— Я подожду вас в своих покоях. Слуги окажут вам всю необходимую помощь.
Она удалилась, уводя с собой своих доверенных слуг. Без них стало как-то проще размышлять о случившемся — Рен слишком привыкла работать уединенно. Хотя с учеником — если он не предпочтет придворную службу! — стоило общаться побольше.
— Что думаешь? — спросила она, снова подходя к одному из окон, выходящих в сад камней.
— Думаю, как вовремя я приехал в столицу, — признался Изаму. — На день позже — и пропустил бы все веселье.
— Не надейся, что в столице каждый день такие представления, — наставительно заметила Рен. — Тем более с убийствами.
— А вы думаете, это оно?
Рен пожала плечами. Уж слишком кстати — и одновременно некстати — скончалась тетушка Мива.
Умри она завтра утром, и Рен без колебаний приписала бы это дело императрице, которая захотела расстроить императора перед советом. А там император бы отказался идти… или пошел бы и накричал на глав провинций… и было бы очень удобно завести речь о соправителе — для облегчения тягот власти, исключительно из заботы о его величестве, разумеется.
Но если сказать о смерти кормилицы сегодня, до завтра император мог и успокоиться.
Все это Рен кратко обрисовала Изаму. Если уж мальчишка метил в любовники императрице, ему стоило понимать, во что он собирается влезть.
Тот выслушал, проникся — любопытства в его взгляде стало только больше.
— Так кто-то мог узнать о плане ее величества? И решить все испортить ей?
— Тогда этому кому-то очень выгодно, чтобы главные решения оставались за его величеством, — согласилась Рен. — А он импульсивен, может подписать какой-то необдуманный указ…
— Тогда у нас тут вообще заговор, — обрадовался Изаму. — Как здорово. Госпожа, а тетушка Мива же из потомственных дворцовых слуг? То есть ее родственники тоже здесь? Может быть, они что-то знают.
— Хорошая идея, — одобрила Рен. — Давай навестим их и спросим.
По ее меркам, тетушка Мива была довольно молода, ей еще не исполнилось и семидесяти лет, и не имела ни одного титула. Но несмотря на эти невыгодные обстоятельства, во дворце у нее было куда больше своих людей, чем у любого аристократа.
Пару внуков, из мелкой дворцовой прислуги, Рен поймала первыми. При виде двух некромантов сразу, мальчишки оробели и не смели поднять на них взгляд.
— Где мне найти госпожу Миву? — решила не мучать их дольше необходимого Рен.
Мальчишки переглянулись, потом тот, что был постарше, поклонился и ответил:
— Госпожа Курода, бабуш… То есть, госпожа Мива собиралась идти домой. Где она сейчас мы точно не знаем, наверное, она уже там.
— И как давно вы ее видели?
Мальчишка замер, раздумывая над ответом.
— Утром же, — шепнул младший. — После завтрака его величества.
— Позже, — после паузы сказал старший. — Но я не уверен. Мне кажется, ближе к полудню я видел ее в саду, но мне могло показаться. Она не ответила, когда я с ней заговорил.
Рен поймала на себе вопросительный взгляд Изаму и провела сложенным веером линию перед ртом — «ничего не говори». К счастью, знаки веером он тоже знал неплохо.
— Хорошо, — кивнула она. — Можете идти.
Мальчишки убежали, даже не пытаясь спрятать облегчение.
— Они не знают о смерти госпожи Мивы? — спросил Изаму. — Как вы это поняли?
— Ни тени скорби, — ответила Рен, вспоминая, какой сейчас час. Выходило, что едва ли прошел час пополудни. Если старший внук видел тетушку Миву около полудня в саду, значит, там уже был поднятый труп.
— Люди умеют ее скрывать.
— Умеют, — согласилась Рен. — Но не дети.
Тем более, к внукам тетушка Мива была особенно привязана, если добилась того, что они помогали ей накрывать на стол к императорскому завтраку. Другие ее родственники тоже занимали хорошие места во дворце, но едва ли видели его величество каждый день.
— Мудрость госпожи не подлежит сомнению, — согласился Изаму, и Рен усмехнулась. Он явно не считал, что с лестью можно переборщить. — Что вы собираетесь делать дальше?
— Если живые нам не помогли найти тело, то помогут мертвые.
В общем-то, не было никакой разницы — искать пропавший браслет или труп. Второе даже проще, потому что специфический душок смерти и сам бы притянул временно оживленных существ.
— Но надо поставить в известность его величество, — сказала Рен, оценивающе глядя на Изаму. — И при этом не сказать ему, что именно мы ищем.
Тот поднял брови в ответ.
— И как наставница собирается это провернуть?
— Если бы я была одна, было бы сложнее…
«Просто сказала бы ему, что это мое дело, и не надо вмешиваться».
— Но у нас есть ты. Будешь отвлекать.
Изаму похлопал ресницами и улыбнулся. Нахал был хорош, отлично это знал и был готов этим пользоваться.
— Как скажете, госпожа. Готов помогать вам во всем.
— И пойти в любовники к императору, если позовет? — уточнила Рен.
— Лучше всё-таки к вам или к императрице, — не смутился Изаму. — Люблю умных женщин.
— Да, император, к сожалению… — Рен вздохнула, — не женщина.
Изаму рассмеялся, даже если шутка и была посредственной и на грани оскорбления величества. Приятно было, что кто-то способен такие ценить.
Император Ниммё был во дворе. Упражнялся в фехтовальном искусстве с барышней лет семнадцати. Судя по тому, что оба были только в нижних одеждах, барышня была новой любовницей. Судя по тому, как она управлялась с катаной, — из семьи военных.
— Даже прерывать неудобно, — Рен остановилась в проёме высокой растительной изгороди, окружавшей двор. Из-за кустов она показываться не спешила. — Когда его величество так занят…
— То, может, и мертвых мышей не заметит? — спросил Изаму. За фехтующими он наблюдал без того волнения, которое обычно свойственно юношам, видящим полураздетых барышень.
Рен кивнула. От людей она уже слегка утомилась. Но придворные точно заметят шарящих везде маленьких мертвецов, пойдут жаловаться. Тот же господин Мори десяток жалоб накатает, как ему мешают работать… Рен обреченно вздохнула, лишний раз расправила рукава и шагнула вперёд.
— Ваше величество, поберегите свое здоровье. На улице ещё слишком холодно, вы можете простудиться.
Его величество опустил катану и обернулся.
— Тетушка! — улыбнулся он совершенно искренне. Наверное, он был единственным, кто в самом деле радовался встречам с Рен. — Какой приятный сюрприз!
О протянул катану своей любовнице, которая, напротив, смотрела на Рен с Изаму так, словно всерьез размышляла, не надо ли защищать от них его величество.
— Халат, — вполголоса сказал тот, и девица наконец сообразила, что стоит перед ними в одном исподнем. И император тоже. Ойкнув, она торопливо побежала куда-то за одеждой.
— Юная госпожа Такеда, если не ошибаюсь? — проводила ее взглядом Рен.
— Вы никогда не ошибаетесь, тетушка, — согласился его величество, промакивая лоб и шею полотенцем. — Как вам это удается?
На Изаму он бросил заинтересованный взгляд, но пока не торопился с ним заговаривать. Рен тоже не стала его представлять, разжигая в императоре любопытство.
— Поживите с мое, — улыбнулась она, — и вы заметите, что все известные семьи крайне редко отходят от семейного призвания. Будь то чиновники, маги или военные.
— Не замечал, надо будет подумать на досуге, — признался его величество. И сдался первым: — Вы пришли не одна?
— Да, — кивнула Рен. — Сегодня я взяла себе ученика и сочла, что его величество должен об этом знать.
Изаму глубоко поклонился, мазнув краем рукавов по земле у ног императора.
— Изаму Сугияма, — своим особом, бархатным тоном сказал он. — Готов служить его величеству!
— Сугияма, — протянул его величество задумчиво. — Потомственные некроманты если не ошибаюсь? — взглянул он на Рен.
— Верно, ваше величество, — согласилась она. Показалось или в голосе императора действительно прозвучала грусть?
Рен по-своему сочувствовала родственнику, хоть никогда бы и не осмелилась в таком признаться.
— Вот видите, я запоминаю ваши уроки, — улыбнулся ей ее величество. — Встань, Изаму, дай мне на тебя взглянуть.
Изаму поднялся и расправил плечи. Он как будто совсем не трепетал перед императором. То ли ожидал увидеть простачка после разговора с императрицей, то ли уловил настроение Рен и понял, что здесь можно позволить себе больше свободы, чем с ее величеством. Хотя он и при ней не слишком-то сдерживался!
Его величество внимательно вгляделся в лицо Изаму, а потом сказал:
— Я не помню, чтобы ты приносил мне клятву на верность.
— Потому что мне еще не исполнилось двадцати, — тем же бархатным тоном ответил Изаму. — Но я готов поклясться хоть сейчас!
— Какая похвальная любовь к своей стране, — одобрил император. — Но все должно случаться в свое время. Подожди немного, ты ещё успеешь преклонить колени в главном храме.
Изаму заверил, что только этого и ждёт. Барышня Такэда не вернулась, зато прислала слугу с верхним халатом для императора. Видимо, девочка была хорошей и ответственной, и хорошо, что осталась в доме. Меньше раздражала.
— Ваше величество, — перешла к делу Рен. — Мы собираемся провести поиск на территории дворца. Вы дадите свое разрешение на применение некромантии?
— Тетушка, я даже не сомневался, что вы не просто так зашли в гости, — вздохнул его величество. — Что собираетесь искать?
— Какая разница? — напрямую выдал Изаму, заставив Рен нервно вздрогнуть. Ладно бы она себе такое позволила, но он?! — Главное, о чем мы переживаем, — это чтобы наши мертвецы не доставили неудобства живущим здесь. Вот, скажем, юная госпожа Такэда — как бы она отнеслась к выбирающейся из-под пола мертвой мыши?
— Этой мыши бы не поздоровилось, — засмеялся его величество. — Хотя вряд ли так можно сказать о мертвом, да? Словом, Каяо не из тех, кого просто напугать.
— Ее величество тоже показалась мне весьма бесстрашной женщиной, — заметил Изаму.
— Вы уже встречались? И почему я не удивлен? — покачал головой его величество. — Ее величество, разумеется, первая узнает и о гостях, и о других делах дворца. А меня вечно не хотят беспокоить и никто ко мне не заходит…
— Мы зашли и оказались некстати, — улыбнулся Изаму. — Зато я имел счастье увидеть, как фехтует ваше величество.
— Так что насчёт ритуала? — вклинилась в разговор Рен.
— Да-да, идите занимайтесь, — согласился его величество. — Так что, тебе понравилось?
— Я считаю ваше величество настоящим мастером, — заверил Изаму. — Если бы у кого-то хватило глупости напасть на вас всерьез, у этого человека не было бы ни одного шанса на победу.
— Тогда я откланиваюсь, — заявила Рен и, действительно поклонившись, направилась к выходу.
Изаму выбрал хорошую тактику отвлекать — да и для его придворной карьеры было полезно. А ритуал Рен могла легко выполнить и одна. Одной даже лучше. Отойти в сад, подальше от беседки с божьим камнем. Выпустить силу, так, чтобы она накрыла весь сад темной сетью, касаясь всего неживого, что найдет. А когда эти искорки вспыхнут в темноте — отдать им приказ «Ищите следы свежей смерти». И они найдут, они умеют, им будет просто.
— А ты фехтуешь? — спросил его величество за спиной.
— Учителя меня хвалили, — заверил Изаму. — Возможно, ваше величество сочтет возможным проверить мои навыки?
Рен ускорила шаг, уходя подальше от этой пустой болтовни. И всё-таки Сугияма нагнал ее в саду.
— Наставница, и куда же вы без меня?
— К императрице, чай пить, — неохотно остановилась Рен. — На кого ты бросил императора?
— Я и не бросал! Мы с ним условились о встрече сразу после того, как я выполню свой ученический долг и позабочусь о своей почтенной наставнице.
— Рискуешь, — фыркнула Рен. — Он может и передумать.
— Значит, договорюсь снова. Не мог же я упустить возможность поколдовать?!
— Уже упустил, — едко ответила Рен. — Я уже запустила поиск неживого.
— Но оно же вернётся, — легкомысленно заметил Изаму. — Знаете, в рыбалке ведь интересен не момент, когда закидываешь удочку, а что вытащишь.
— Ты любишь рыбалку?!
Это увлечение совсем не подходило нахальному и нетерпеливому ученику. Скорее он осушил бы реку, чтобы подбирать рыбу со дна.
— Нет, но в деревне не так много развлечений, — пожал плечами Изаму. Потом прислушался к ощущениям и спросил: — Что-то нашлось, да?
Рен кивнула, но раньше времени объяснять не стала. Хотелось увидеть, как выглядит разочарование этого наглеца.
Увы, разочарования от прилета дохлой сороки тот не показал. Погладил гладкие жесткие перья, задумчиво сказал:
— Свеженькая.
— Здесь других не бывает, — сухо сказала Рен. Взявшееся откуда-то раздражение и не думало пропадать. — Это дворец, за территорией хорошо следят.
— Но тетушку Миву кто-то убил, — возразил Изаму. — Как думаете, может, ее оставить?
— Тетушку Миву? — не поняла Рен.
— Сороку. У вас есть кошка, я тоже себе кого-то хочу.
Рен придирчиво осмотрела птицу. Перья торчали, и выглядела она, прямо сказать, не очень хорошо. Должно быть, болела.
— Можно найти и получше.
— Можно, но эта из дворца, — Изаму еще погладил блестящую черную головку. — Она здесь все знает.
— Забудь! — шикнула Рен, отрезая любые противозаконные мысли. — За дворцом запрещено следить!
— А я и не собирался, — с кристально честным видом ответил Изаму. — Просто подумал, что она может переносить записки.
— Кому?
Изаму ухмыльнулся и перевел тему:
— Вы в самом деле тетушка его величества?
— Нет, конечно, — фыркнула Рен. И когда ученик снова отвлекся на сороку, добавила: — Троюродная прабабушка.
Изаму посмотрел на нее заинтересованно.
— Моя кузина Такара сменила имя и стала императрицей Когёку, — без особой радости призналась Рен. Разговоры о выгодных связях семьи ей надоели, но рано или поздно эта тема все равно всплыла бы.
— Кузина по какой линии? — заинтересовался Изаму.
— По той самой, конечно, — усмехнулась Рен.
Изаму, наконец, завис. Видимо, пытался уложить в голове эту информацию.
Рен терпеливо ждала, к каким выводам он придет и что осмелится озвучить.
— Я правильно понимаю, что у госпожи Такары не проявился семейный дар? — осторожно спросил он.
Рен кивнула.
— Но это ведь значит, что в императорском роду может появиться некромант! — с восторгом прошептал Изаму. — Или даже уже был? Его величество поэтому нас совсем не боится? — он с надеждой посмотрел на Рен.
Даже жаль было разочаровывать. Тем более, что Рен давно подозревала — не будь племянник кровным сыном императора Хэйдзэя, то как минимум несколько лет до коронации наводил бы страх на придворных.
— Исключено, — сказала она. — Его величество действительно одинаково относится ко всем своим подданным, и магия тут не при чем.
Из кустов выбирались мертвые мыши, из-под земли выбирались кроты и медведки, собирались вокруг кольцом. Внутри было удивительно спокойно и правильно, даже узнавать у них результаты их поиска не тянуло. Пусть ещё постоят.
Изаму тоже это чувствовал, и флирта в его улыбке больше не было.
— Наставница хочет напомнить мне очевидные вещи? Император мудр и равно заботится обо всех людях, и что?
Он помолчал, видимо, понял, что только что сказал, и кивнул:
— Вот так, значит? И как же отбирают дар?
— Не знаю, что за ужасы ты себе представил, — сказала Рен, — но когда принц становится императором и получает благословение богов, никакая другая магия ему уже не нужна.
«И не доступна», — могла бы она добавить, но некоторые выводы она предпочитала держать при себе. Просто чтобы потом не отвечать на чужие глупые вопросы.
— Ладно, можешь опросить их, — она кивнула на мертвых. — Заодно проверим, кто из нас лучше их понимает.
Изаму прикрыл глаза, лицо окончательно утратило выражение. Таким он бы ни за что не понравился людям, Рен — устраивал.
— Они не почувствовали здесь крупных смертей, — сказал Изаму медленно. — В последние дни во дворце никто не умирал.
— Согласна.
А значит, или им противостоял серьезный специалист, способный полностью затереть следы, или…
— Так тетушка Мива не умирала? — озвучил ее вывод Изаму. — Но те слуги были уверены, что охраняют труп.
— Несложно прикинуться мертвым перед людьми. Вот нас обмануть было бы сложнее.
Рен повела рукой. Их мертвые разведчики отползли в кусты и там упокоились окончательно. Сорока слетела с ветки на плечо Изаму и замерла, как и положено приличному оживленному.
— Благодарю, — Изаму поклонился, словно принимал подарок. Хотя подарком это и было.
— Не радуйся раньше времени, — отмахнулась Рен. — Ещё замучаешься стабилизировать заклинания и поддерживать ее в приличном состоянии.
— Буду рад вашим урокам, — согласился Изаму. — А куда мы теперь?
— Пожалуй, навестим родственников тётушки Мивы ещё раз. И на этот раз не ограничимся детьми. Послушаем, что они захотят нам соврать.
Двор тетушки Мивы располагался в небогатом, но очень приличном районе, между дворов военных и чиновников средней руки. К приходу Рен с Изаму слуги как раз крепили к воротам полагающиеся траурные розетки. Бросив взгляд на служебный халат Рен, один из них чуть не свалился со стремянки и прикрылся корзинкой, словно она могла бы его защитить в случае чего.
— Господин Сано дома? — равнодушно спросила Рен.
— Хозяин занят подготовкой к поминальной службе, — отчитался другой слуга. — В смысле, занят, велел не беспокоить.
— Ничего, у меня как раз пара вопросов по поводу поминок, — Рен прошла мимо, и ее не осмелились остановить.
— У нас в провинции совсем не так интересно, — вполголоса сказал Изаму. Он шел рядом, подстраиваясь под шаг Рен, хотя со своим энтузиазмом мог бы уже добежать до хозяйских построек и навести там суматохи. — И похороны обычно не так торопятся устроить.
— У нас тоже, — с намеком сказала Рен.
— Вот как, — Изаму наклонился к ее уху. — Очень подозрительно, правда? Мы будем вызывать неживое?
Это было бы проще всего, но Рен, к сожалению, искала тетушку Миву не в судебном, а частном порядке. Ни к чему было доводить до жалоб, когда дело касалось дворцовых дел.
— Попробуем решить вопрос, не прибегая к этому, — сдержанно ответила Рен, на ходу отмечая, как идет жизнь во дворе Сано.
Слуги, встреченные по пути, словно обтекали их, уступая дорогу. Все они были заняты повседневными делами. Одни спешно мели дорожки наводя порядок к приходу соседей которым вздумается принести соболезнования и преклонить колени в семейной молельне Сано перед статуэткой богини Темной луны. Другие цепляли траурные ленты к кустам, растущим вдоль главной дорожки, и к надворным украшениям.
И главное — все они скорбели. Кто-то больше, кто-то меньше, но каждый из встречных слуг был заметно подавлен.
Как будто тетушка Мива в самом деле умерла, а во дворце просто случилась какая-то путаница.
Рен остановилась у главного здания и кивнула выбежавшему навстречу слуге:
— Доложите хозяину: Рен Курода, старший придворный некромант, прибыла по приказанию из дворца, удостовериться в смерти госпожи Сано.
Слуга скрылся в доме. Изаму снова склонился к ее уху:
— Госпожа, вам не кажется, что что-то не так? Я не чувствую смерти, хотя тело должно быть где-то здесь, в главном здании.
— Может, ты просто не различаешь его? — спросила Рен. Она тоже не чувствовала присутствия смерти, но это еще ни о чем не говорило — тело уже могли подготовить к кремации и обложить похоронными амулетами, предназначенными подарить мир духу. Или не дать ему стать вредящим людям призраком.
— Может быть, — согласился Изаму. — Здесь слишком много живых, и все-таки…
— Слуги переживают, — указала Рен на очевидное.
— Да. Но смерти все еще нет.
— И это тоже.
Господин Сано, нынешний глава семьи, приходился тетушке Миве, кажется, племянником. Рен всегда было скучно вникать в подробности чужих жизней. Да что там, она даже не помнила, как его зовут! Господин Сано вышел к ним сам. Высокий, крепкий, одетый так аккуратно, словно собирался на службу, он был заметно смущен, но не скорбел.
— Я прошу прощения, что принимаю вас здесь. Дома… беспорядок.
— Как будто нам это важно, — отмахнулась Рен. — Если уж я кладбища нахожу вполне уютными, то у вас что угодно переживу. Чай можете не предлагать, но вот тетушку Миву мы хотели бы увидеть.
Она не сказала «тело». Не стала говорить, что они этот труп уже полдня ищут. И господин Сано тоже не стал увиливать, оглянулся на дом, словно оттуда из окон за ними следил кто-то.
— Ну… добро пожаловать.
Зря он, конечно, рассказывал про беспорядок. В доме было чисто — что не странно с таким-то количеством слуг! А еще сразу за дверью их ждала тетушка Мива, совершенно живая и, возможно, здоровая. «Ну что же, все равно искать было интересно», — постаралась утешить себя Рен.
— Ничего не понимаю, — вслух высказался Изаму. — Наставница, не труп ли этой почтенной женщины мы ищем?
— Ее, — согласилась Рен.
Тетушка Мива скрестила на груди руки и подняла подбородок.
— Ну и что? Уж и в обморок упасть нельзя, чтобы все сразу шум не подняли!
— В обморок можно, — успокоил ее Изаму. — Но ее величество приказала нам найти труп. Может, мы доложим ей, что… нашли?
Зря он, конечно, такое предлагал. Сегодня Рен и так слишком много общалась с людьми, а тут такой шанс успокоиться. В самом же деле, все во дворце знают, что тетушка Мива скончалась сегодня… И все равно было нельзя. Очень хотелось, но — нельзя. Даже если тело откроет столько возможностей. Ее величество хотела расстроить его величество перед советом? Это легко можно устроить. Опять же вся подготовка к похоронам не зря пропадет.
Нельзя.
Рен облизнула губы. Переплела пальцы, спрятала руки в широких рукавах — от соблазна подальше. Она вообще ничего не сделала. А тетушка Мива уже смотрела на нее, как мышь на змею, и пятилась, не рискуя повернуться спиной.
— Нельзя, — вслух повторила Рен. — Без приговора суда запрещено. Да и тогда, вряд ли вы достанетесь мне. Скорее палачу, чтоб повесил. К сожалению.
— Да за что меня к палачу-то?! — выпалила тетушка Мива. — Я всю жизнь при императоре, и хоть раз против его величества хоть что-то сделала? Да я!.. И жалобы выслушать, и утешить, и по голове погладить — и так все сорок два года! Имею я право хоть теперь отдохнуть?
— Конечно, нет, — отозвалась Рен. — Служить императору — это честь.
— Но мы можем подарить вам покой, — авансом пообещал Изаму и посмотрел на Рен с такой надеждой, что ей пришлось еще сильнее мысленно себя одергивать. — Если ее величество нам разрешит, правда, наставница?
— Ее величество сама хотела, чтобы я исчезла из дворца, — тетушка Мива нервно отступила еще на пару шагов, а потом сунула руку за пазуху и вытянула подвеску на длинной цепочке. — Вот! — воскликнула она. — Ее величество сама дала мне это амулет, чтобы меня не нашли после ухода!
— Ее величество, кажется, вполне ясно дала вам понять, когда уйти, — напомнила Рен. — А вы что сделали?
Тетушка Мива плотно сжала губы, не желая отвечать.
— Изаму, — позвала Рен.
— Да? — с готовностью откликнулся тот.
Тетушка Мива вжалась спиной в стену.
— Сбегай во дворец, — не сводя с нее взгляда, сказала Рен. — Узнай у ее величества, даст ли она нам разрешение…
— Я скажу! — перебила ее тетушка Мива. — Я все скажу, не надо никуда идти.
— А может, все-таки?.. — Изаму или хорошо подыгрывал или в самом деле готов был бежать за разрешением.
— Ему достаточно было просто заговорить со мной! — в сердцах бросила тетушка Мива. — Сорок с лишним лет я заботилась о нем лучше, чем о родных детях, и что я получила взамен? Стоило попросить приглядеться к моей внучке, и мне сразу напомнили, какое место я занимаю во дворце!
— Вы хотели пристроить во дворец и внучку? — уточнила Рен. — В слуги?
Тетушка Мива посмотрела на нее, как на сумасшедшую.
— Разумеется, нет. Я хочу для нее чего-то лучшего!
— Например, сделать ее любовницей императора? — задумчиво протянул Изаму.
— Да! Хоть кто-то скажет, что эта Такэда красивее моей Акеми? — запальчиво воскликнула тетушка Мива. — Вы вообще видели эту мужичку? А ее манеры? Моя внучка — нежный цветок в сравнении в ней, и стала бы украшением дворца.
— Но его величество не захотел, — кивнула Рен. Если она хоть немного помнила вкусы императора, нежные цветы наскучили ему еще лет десять назад. — И вы поругались.
— Я бы не посмела ругаться с его величеством, — тетушка Мива с гордым видом подняла голову. — Я просто показала, что меня унизили его слова. Словно это такая невидаль — возвысить простолюдина! Да почти при каждом императоре такое случалось.
— И вы ждали, что его величество подумает и уступит? — не скрывая иронии, спросила Рен.
Тетушка Мива расслышала и посмотрела с обиженным видом:
— Вам не понять. Для вас человеческие чувства только помеха. Вы не можете знать, что чувствуешь, когда видишь того, кто тебя обидел, а он делает вид, словно и не замечает тебя. Какую боль и унижение испытываешь в этот момент! Разумеется, я расстроилась, а потом в сердцах поторопилась и разыграла свою смерть раньше времени. Но, поймите, мне просто хотелось, чтобы он заметил… Чтобы пожалел о том, что обидел меня перед моей смертью. Я ошиблась, но я ведь живой человек!
— Пока, — уточнил Изаму. — И неофициально.
— Вы не посмеете! — тетушка Мива посмотрела на Рен с надеждой. — Вы же знаете законы, иначе не были бы старшим придворным некромантом! Вы не можете рисковать своим положением.
— Не могу, — Рен потерла виски. — Конечно, я чту законы.
Этот разговор лишил ее остатков терпения. Это была идея императрицы — пусть ее величество и разбирается с последствиями, а также с тем, жива или мертва тетушка Мива — официально.
— Сейчас вы вернетесь с нами во дворец, — сказала Рен вслух. — Вы сами настаиваете на соблюдении закона. Что же, наш долг — разоблачить вашу ложь, и мы это сделаем.
— Наставница, не торопитесь, — предложил Изаму. — Возможно, мы сможем решить это дело мирно.
— Как именно? — заинтересовалась тетушка Мива.
— Никак, — отрезала Рен. — Никакого другого решения тут нет и быть не может.
Изаму попытался что-то добавить, но Рен не позволила:
— А ты вообще молчи, пока я не вспомнила, что в ученики тебя не брала и ты вроде как мой официальный любовник, а не кого-нибудь из их величеств.
— Уже?! — изумилась тетушка Мива. — Не помню, чтобы я видела вас при дворе!
Изаму пожал плечами с очень самодовольным видом.
— Сейчас я любовник госпожи Рен, а со всеми остальными я всего лишь вежлив, как предписывают Наставления.
— Нахал, — отметила Рен одобрительно. Приятно было, что мальчишка не теряется ни в какой ситуации. — Но поступим все равно так, как сказала я.
Телепорт к воротам дворца она открыла сама. Изаму почему-то встал рядом с тетушкой Мивой, проговорил быстро:
— Ни слова, ни звука, и тогда, может, останетесь живы! На людей не смотреть.
Рен не стала на них оглядываться, подошла к стражникам.
— Возвращаюсь к ее величеству с выполненным поручением. Пойдете докладывать или поверите на слово?
Они опять запереглядывались, засуетились, как любые живые люди в нетипичной ситуации. Рен опустила взгляд на камни. Лучше бы они просто сказали ей ждать по инструкции, это было бы, конечно, оскорблением — что ей, аристократке, не верят на слово, но раздражало бы меньше.
— Проходите, госпожа Курода, — принял решение начальник караула. — Мне послать кого-нибудь вас проводить?
— Нет необходимости, — отрезала Рен и кивнула Изаму: — За мной. В смысле, будь так любезен.
От ворот до дворца императрицы они дошли в почти мертвой, благословенной тишине. Тетушка Мива нервно кусала губы, но молчала, видимо, придумывая, как будет оправдываться перед ее величеством. Изаму тоже помалкивал, с умеренным любопытством глядя по сторонам. Должно быть, представлял придворную карьеру и как будет каждый день ходить этим путем. Карьерист… С другой стороны, без «ученика» жизнь Рен будет такой же однообразной, как раньше.
Как бы то ни было, пока они молчали, у Рен появилась возможность еще раз спокойно подумать.
Пожалуй, других вариантов в самом деле не было, и авантюру, начатую императрицей, решить могла только она сама. Ведь отвести тетушку Миву сразу к императору значило подставить ее величество, а отпустить ее — пойти против присяги. А так… накажут кормилицу или нет — это уже не забота Рен. Главное — не сделать своими руками чего-то такого, что изменит порядок правления. Такое пускай их величества сами между собой решают!
Навстречу им бежали по дорожке те же слуги, которых Рен с Изаму встречали раньше.
— Бабушка! — удивленно воскликнул один. Другой ткнул его локтем в бок, осаживая, но смотрел так же взволнованно.
Тетушка Мива подняла голову и посмотрела на Рен.
— Молчите, — едва слышно, почти не разжимая губ, шепнул Изаму.
Мальчишки подошли поближе. Тот, что помладше, потянулся было к тетушке Миве, но старший снова его удержал, поймав за рукав.
— Госпожа Курода… — протянул он и торопливо поклонился. — Прошу простить, могу я спросить, куда вы ведете госпожу Миву?
— А это имеет значение?
Мальчишка замер, так и не разгибаясь из поклона. Потом негромко и неуверенно ответил:
— Его величество узнал… о смерти госпожи Мивы. Если вы ведете ее к… — он снова запнулся.
— К ее величеству, — подсказала Рен.
Мальчишка поднял на нее испуганный взгляд, и Рен поняла, что его величество добрался до нее раньше.
Это смахивало на катастрофу, причем даже не для одной императорской семьи, а для всей страны. Потому что если император узнал бы об обмане, то разгневался бы — и не на одну кормилицу, а еще и на всю ее семью и на императрицу тоже. А учитывая, что очень многие решения сейчас принимала именно она, то — не на барышню Такэда же это перекладывать?!
К чести Изаму, он даже не сказал: «А я вам говорил!»
— Все в порядке, — сказал он. — Вас, наставница, пригласили найти пропавший труп — и вы его нашли. Все согласны?
— Пожалуй, — согласилась Рен. Тетушка Мива промолчала, не стала утверждать, что она вообще-то жива, — значит, считай тоже план поддержала.
— А кто этот труп украл? — спросил старший из внуков.
— Это нас узнавать не просили, — пожала плечами Рен.
— Может, ваш коллега, младший придворный некромант? — с надеждой предположил Сугияма. Судя по заблестевшим глазам, он уже прикидывал, какие улики подбросить коллеге, как именно его казнить и как занять его место при дворе.
— Он достойный человек и не стал бы воровать тела.
Изаму выразительно промолчал.
— Кроме того, он в отъезде. По делам службы, а значит, почти все время проводит с чиновниками из суда.
— Надежное алиби, — признал Изаму. — Какая жалость.
— Ты же не рассчитывал стать придворным некромантом за один день? — усмехнулась Рен и скомандовала внукам госпожи Мивы: — Проводите нас к ее величеству и отправляйтесь домой, там к похоронам еще не все готово. И до завтра во дворце не показывайтесь, ясно?
Не то чтобы Рен любила детей. Но если им пришлось бы добивать кормилицу императора, то лучше детям этого не видеть. Случиться могло всякое, император Ниммё в гневе бывал непредсказуем.
А сейчас он вполне себе гневался — слышно было даже с улицы.
— Ты вообще ни во что меня не ставишь! Моя кормилица, буквально вторая мать, умирает — и ты даже не подумала мне сообщить.
Императрица, возможно, что-то ответила, ее голос был еле слышен, но императора он не успокоил:
— Конечно! У тебя на все один ответ — меня не хотели тревожить! Сколько можно считать меня фарфоровой куклой, которую уничтожит малейшая тряска? Я взрослый мужчина, я вполне готов столкнуться с горем, и нет, это не испортит урожай в стране! И извержений вулканов тоже не вызовет! Вот сейчас я злюсь — и все в порядке, как видишь… Кроме того, что мне не докладывают о смерти моих близких людей!
Изаму точно следовало бы стать актером, если бы он не был некромантом, потому что он выбрал ровно этот момент, чтобы появиться в дверях и объявить:
— Докладываю вашему величеству — мы привели тело вашей кормилицы. Где прикажете положить?
— Вы… что?! — голос его величества дрогнул.
— Ее величество узнала о смерти госпожи Мивы, приказала нам расследовать обстоятельства смерти и проводить тело во дворец, если ваше величество пожелает попрощаться со своей кормилицей перед похоронами, — врал мальчишка, как по писаному, при дворе он бы точно хорошо устроился. Рен даже пожалела, что ее младший коллега обеспечил себе алиби. — Как прикажет ваше величество?
— Я не знаю, — растерянно произнес император. К явившемуся за прощанием трупу он явно не был готов, и это остудило его гнев. Он выдержал паузу, словно ждал подсказки, но ее величество мстительно промолчала. — Что ж, — вздохнул он, — наверное, в самом деле стоит попрощаться…
Изаму выглянул из покоев, лицо у него было довольное, будто он и в самом деле привел императору живого мертвеца.
— Наставница, прошу вас.
Рен указала тетушке Миве на дверь. Та глубоко вздохнула, закрыв глаза. Да, теперь все и в самом деле зависело только от ее выдержки.
Они вошли в покои вместе, спокойно и чинно, как положено тому, кто отринул мирские заботы, и приличному — в отличие от некоторых! — некроманту.
Его величество прикрыл половину лица веером, но, к его чести, не стал драматизировать.
— Я это как-то иначе представлял, — признался он.
— Если ваше величество желает попрощаться с покойной в более привычном для мертвеца состоянии, наставница может приказать госпоже Миве лечь на пол и упокоить ее, — снова влез Сугияма.
— Не стоит, не стоит! — помотал головой император, сделал пару шагов к кормилице.
Тетушка Мива стояла, опустив голову, совершенно неподвижно. Возможно, в таком виде обнять ее на прощанье, не захотелось бы даже любимым внукам. Вот и и его величество тоже не спешил это сделать.
— Что с ней случилось? — спросил он.
— Сердце, — Изаму добавил в голос сочувственных нот. — Это бывает, когда у человека много забот.
— Да. Как раз вчера мы поссорились… — император тяжко вздохнул.
Рен стояла, смотрела исключительно прямо перед собой, а взгляд то и дело падал на императрицу, нервно теребившую веер. Скорее всего, ей тоже не терпелось выяснить, жива ли госпожа Мива — и если да, то добить самой за такое дешевое представление!
— Теперь вы вините себя? — снова напрямую рубанул Изаму.
— Отчасти, — снова вздохнул его величество. — Хотя и знаю, что не должен. На все воля богов и богинь, и все-таки мне стоило быть к ней внимательнее. Она… столько лет обо мне заботилась…
Император все-таки шмыгнул носом, и Изаму обнял его за плечи.
— В самом деле, — подошла и императрица. — Тетушка Мива в любую минуту могла обратиться к господину Мори, но если все-таки умерла — значит, действительно воля богов. А с ними, сам знаешь, не поспоришь.
Рен подготовила парализующее заклинание на случай, если «покойная» решит высказаться по этому поводу. Но тетушка Мива держалась отлично — как настоящий мертвец.
— И как же я теперь без нее буду?! — его величество попытался вытереть щеки рукавом, чтобы не показывать своих слез. Императрица подала ему платок.
— Зато самой вашей кормилице теперь будет лучше, — заметил Изаму, похлопывая его величество по спине. — Ее душа у богов и богинь до нового рождения, а тело больше не испытывает ни холода, ни боли. Разве ей не хорошо сейчас?
— Это ваш некромантский взгляд на смерть, — заметила ее величество.
— А кто знает о ней лучше нас? — улыбнулся Изаму — с легкой тенью мрачной печали.
Рен действительно нравился этот спектакль, но и затягивать его не следовало.
— Ваше величество желает еще что-то сказать госпоже Миве? Если нет, то я бы вернула ее родственникам. Думаю, им неудобно, что у них гроб пустует.
— Да, действительно, — согласился император. — Что же, спасибо, что привели ее проститься… Кстати, а почему вы ее привели?
— Не на руках же нести было, — невозмутимо отозвалась Рен. — Я пожилая женщина, мне не по возрасту поднимать тяжелое.
Возможно, его величество имел в виду что-то другое. Возможно, он хотел узнать, почему его не пригласили на нормальные похороны, например. Но как раз этот вопрос ему задавать и не следовало.
— Я, знаете ли, предпочитаю, чтобы мертвые передвигались сами. Но не переживайте, от ворот мы отправимся телепортом.
— И то хорошо, — согласился его величество. — Знаете, мне будет даже проще запомнить ее такой — почти как живая! Я прикажу изготовить памятную табличку для ее склепа, вот что я для нее сделаю.
— Отличное решение, ваше величество, — поддержал Изаму. — Так мы пойдем, если вы не возражаете?
— Госпожа Рен, — неожиданно вступила ее величество. — Вы не возражаете, если ваш ученик немного задержится? Я бы хотела еще немного поговорить с ним об отношении некромантов к смерти.
— Разумеется, ты с ним поговоришь, дорогая супруга, — согласился император. — Но сначала молодой человек выпьет со мной. Мне тоже надо с кем-то разделить скорбь.
— Изаму, справишься? — уточнила Рен на всякий случай.
— Приложу все усилия, — заверил ее юноша. Рен почему-то не сомневалась, что утром должность второго придворного некроманта будет у него в руках.
Тетушка Мива героически молчала до самого дома. И только когда они вошли в ворота, кормилица все-таки высказалась. Длинная тирада не включала ни одного приличного слова и тянула на несколько лет каторги по закону об оскорблении его величества.
— Вам повезло, что мертвецов не судят, — заметила Рен.
— Если бы мне не нужно было изображать мертвеца, я бы и не ругалась! — сварливо отозвалась та.
— Вы сами на это согласились.
— Как будто, у меня был выбор! Вы не хуже меня знаете, какая жизнь во дворце.
Рен, разумеется, знала. И то, какой сказкой казалась жизнь за воротами императорского дворца всем за его пределами. И то, как эта жизнь меняла тех, кто туда попадал. Как подгоняла и подстраивала всех, одного к другому, не оставляя ни шанса простакам и тем, кто не умел пробивать себе дорогу локтями.
И Рен не знала никого, кто отказался бы от этой жизни.
— Если вы не покинете столицу или не поменяете внешность и личность, вас казнят за обман императора, — предупредила Рен. — Не пытайтесь вернуться во дворец под другой личиной…
— Я знаю! — перебила тетушка Мива и раздраженно махнула рукой. — Меня предупредили заранее. И имение, куда можно уехать, уже было готово…
Рен остановилась и какое-то время смотрела в спину сердито топающей по тропинке тетушке Мивы. Наконец, та поняла, что идет одна, и обернулась с растерянным видом.
— В чем дело?
Отсутствие всякой логики в ее поступке никак не укладывалось в голове Рен.
— Если все было готово, почему вы не послушали приказа? — спросила она. — К чему было спешить, ломать подготовленный план и идти против желания ее величества?
— Я же уже сказала.
— Его величество отказал вам в просьбе? — уточнила Рен. — Разве это повод?
Тетушка Мива спрятала руки в рукава, глубоко вдохнула, глядя куда-то в сторону, а потом ответила:
— Еще один день — и у меня больше никогда не было бы возможности пойти против.
Очередное утро некроманта ничем не отличалось от предыдущих. Та же тишина и покой в саду, отдаленном от дома. Тот же красный чай. Та же брошенная на середине книга, модная в этом сезоне.
Вот только к обычным чувствам примешивалась толика досады. Казалось бы, ученик (или любовник) исчез с горизонта, а вместе с ним и суматоха, и некстати лезущие в голову воспоминания и чувства. Существуй и радуйся! Но нет, что-то внутри скреблось, как жучок-древоточец, заставляло раз за разом вспоминать азартно блестящие глаза и многозначительное обещание: «Буду стараться»! Конечно будет, если не с императором, то с императрицей, старательно выстраивая придворную карьеру!
Возможно, просто давно стоило завести ученика самой, не дожидаясь, пока кто-то свалится на голову и также быстро исчезнет. Смерть всегда шагала с Рен рука об руку, но только теперь она поняла, что однажды тоже уйдет к богам, а ее умения канут, не оставшись ни в чьей памяти.
А у Мори, между прочим, даже два ученика останутся, не считая тех, кого он уже обучал раньше! Есть ли в этом мире хоть какое-то равновесие и справедливость?
Рен с раздражением плеснула себе в чашку остывшего чая и потянулась за булочкой, но в этот момент на край стола, шумно хлопая крыльями, опустилась сорока. Посмотрев на Рен, она издала громкий стрекочущий звук и выдернула булочку из-под руки.
Поскольку в пище эта сорока точно не нуждалась, это было лишь баловством, для того, чтобы подразнить Рен.
— Тадао! — окликнула она.
Верный помощник откликнулся сразу, словно этого и ждал:
— Госпожа?
— Выгляни за ворота, — велела Рен. — Если увидишь там господина Сугияму…
«Выгони взашей, — подсказала гордыня. — Пусть напрашивается в ученики к Накано!»
«Приведи в мой рабочий кабинет и запри», — возразил здравый смысл.
— Скажи, что сегодня я не принимаю гостей, — выбрала Рен что-то среднее, давая себе время подумать.
Тадао поклонился и вышел. Рен снова посмотрела на сороку. Та методично крошила булочку, потом проскакала по столу, перевернув чашку, разлив чай и оставляя по столешнице мокрые следы.
— Брысь! — махнула на нее рукавом Рен. — Брысь! Отвратительное создание…
— Всего лишь невоспитанное, — услышала она до отвращения довольный голос Сугиямы.
— Как, кажется, и ее хозяин!
Изаму уже стоял у стола — видимо, телепортировался прямо в беседку, запомнив место с прошлого визита. Никакого представления о манерах и воспитании! Одет он был во вчерашнюю одежду — не успел никуда зайти и переодеться, а вот волосы уложил заново. Видимо, довелось распускать их ночью.
— Разве Тадао не сказал тебе, что сегодня я хочу отдохнуть от гостей?
— Так то от гостей, а то от меня! — улыбался Изаму. Что ж, у него хотя бы хватало манер не садиться без приглашения. А вот сорока продолжала прогуливаться по столу, пытаясь клювом поддеть крышку чайника. — Я же ваш официальный любовник. Или ученик — как пожелаете.
— Как мило, выбирать должна я?!
Рен отправила команду Юки, и кошка потянулась на своей подушке, точа об нее когти. — Отправить тебя к ее величеству, а сама радоваться тому, что у меня такой отличный ученик? Или уже коллега?
Юки прыгнула, пролетев над столом бесшумной белой тенью, сбила сороку, не зацепив ни чашки, ни чайника, и прижала ее к полу. Сорока дернулась пару раз, но Юки не шелохнулась. Она и при жизни была очень ловкой, а уж теперь-то!
— Ну что вы, наставница! — покачал головой Изаму. — Как бы я мог отказаться от вашего общества?! Я так и сказал его величеству — что к таким высоким должностям не готов. А если его величество хочет чаще видеть меня при дворе, то я буду рад стать ему другом…
Рен подумала немного.
— А совет с главами провинций сегодня? И сегодня же же ты объявил императору, что ты хочешь с ним только дружить?
— Увы, — покаялся Изаму. Тон у него был самый печальный, но в глазах плясали смешинки. — Его величество с достоинством принял мое решение, конечно же.
— Конечно, — согласилась Рен. — А что на это сказала ее величество?
— Что мне лучше бы заняться учебой в ближайшие несколько лун, — как всегда не соврал Изаму.
— Что же…
Юки отпустила сороку и с достоинством отправилась на свое обычное место.
— Раз таково желание ее величества, то так и сделаем, — подвела итог Рен. — Убери беспорядок за своей сорокой и давай ее сюда. Покажу, как стабилизировать заклинания.