Work Text:
* * *
— Нет, это все-таки ни в какие ворота не лезет! Даже в большие ворота Арменелоса! — с чувством произнесла молодая женщина, поднимая голову от пергамента и даже слегка ударив по нему кулаком.
— О чем это ты? — переспросила ее другая со стремянки. — Нашла что-то новое?
— О нет, это ты прекрасно знаешь, может быть, даже наизусть, я уверена: все твердят «Атрабет» на уроках! — ответила Нилубель. — Здесь он тоже переписан, и классический комментарий бара Сафтанузира — следом за ним, я проглядывала, сама не заметила, как стала читать, и вот пожалуйста! Судьбы людей, которые могут оказаться более славными, чем судьбы бессмертных — это все очень, очень хорошо, но потом дело доходит до практических выводов...
— Да что там? — озадаченно спросила Уримит, вернув свиток на полку и спускаясь со стремянки. Неужели в почтенном комментарии от древности зародились какие-то неподобающие мысли?
Но прозвучавшие слова были казались знакомыми, хотя философские трактаты она после школьных лет читала нечасто, предпочитая им описания дальних земель и поэмы.
— Вот это: «В конце концов Финроду удалось убедить Андрет, что Аэгнор не отверг ее из эльфийской спеси: мудрость велела ему оставить ее; и это стоило Аэгнору тяжких мук...». Мучился он, понимаешь, ли! Невинно страдал! А что с ним случилось? Кто-то пришел и заставил? Вот эта самая мудрость, надо полагать пришла и замучила. — Нилубель посмотрела на пергамент довольно неодобрительно, а затем подняла взгляд на подругу. — Заметь, мало что изменилось: раньше им «советовала мудрость», теперь их «зовет море», а вывод один — то ли вообще не увидишь того, кто только что рассыпался тебе в комплиментах, то ли разве что лет через двадцать!
Уримит только покивала головой на эту прочувствованную речь, чуть скривившись под конец (она прекрасно знала имя вполне определенного юноши, которого «позвало море» и которому и стоило бы отнести немалую часть этой инвективы).
Но что-то все еще настораживало ее, она задумалась. нахмурилась, прикусила губу — а потом решительно направилась к подруге, сидящей за рукописью.
— Подожди, тут так и написано — «мудрость»? Я помню иначе...
Уримит наклонилась над пергаментом.
— Ну да, просто «мудрость», вот, обычное слово... — ответила Нилубель с недоумением.
— Надо же, — покачала головой Уримит, — какая мелочь может иметь значение.
— Какая? Описались, надо было написать «дурость»?
— Да нет, заглавная буква.
— Но тут нет никакой заглавной буквы!
— Вот в том-то и дело! — Уримит подняла вверх указательный палец. — В нашей домашней библиотеке... да, я точно помню тот лист, на нем на полях еще зеленое пятно красовалось! — там была заглавная буква, и поэтому звучало это совсем иначе...
— С большой буквы?
— Ты разве не помнишь, как Беор Прародитель и его спутники дали имя нашедшему их королю Финроду Фелагунду?
— Ну да, какое-то короткое, Ном, по-моему — но причем оно тут?
— А ты помнишь, как оно переводится?
— Не-а. — Нилубель покачала головой с улыбкой. — Это Талиска, я ее совсем не учила, ты же знаешь, кроме Синдарина и Адунаика мне не удалось вникнуть ни в один язык, учителя в конце концов отступились даже с Квеньей!
— «Мудрость». Оно переводится как «мудрость»! И я всегда думала, что бар Сафтанузир именно это и имел в виду, а потому здесь эту мудрость сочли абстрактным понятием женского рода совершенно напрасно.
— Подожди, ты думаешь...
— Да, — торжественно провозгласила Уримит, скрестив руки на груди. — Я думаю, что пришел и отсоветовал ему вступать в брак со смертной именно Финрод Фелагунд, стоило ему это делать или нет!
— Финрод Атандил?
— Ну так Друг Людей лучше всего этих людей и знал... и, видно, составил о них себе какое-то мнение. Знаешь, — заговорила она с новым жаром о чем-то важном уже для нее, — на самом деле у каждой такой «мудрости» обычно есть имя. И у «моря», кстати, тоже — и я говорю не об Уйнен! Это они говорят «море зовет», а позвать могли товарищи, которые уже собрались плыть и хотят найти компанию получше, дядя-адмирал, которому нужны хорошо обученные люди на кораблях, родители, которые желают сыну славы и почестей... Даже когда кто-то убежденно толкует тебе: «Сердце мое говорит мне...», этому сердцу обычно до того немало нашептали в уши. А потому на самом деле ко всему этому всегда стоит добавить то, что добавить обыкновенно забывают: «А я послушал и решил согласиться». И не надо потом кивать на мудрость! Аэгнору, кстати, тоже... хотя ему мы уже не поможем.
— Да это ведь даже не Аэгнор сказал... и не Финрод. Это только комментарий Сафтанузира... может, ему, конечно, тоже какая-нибудь «мудрость» наговорила, что знала... или до чего додумалась.
— Да, времена старые, но не древние. Но знаешь, Нилубель, что я хотела тебе сказать о временах совсем не древних. Пока мы перемывали кости «Атрабету», я додумала эту мысль и хочу ее наконец произнести. Я совершенно точно знаю, что «Звезда Моря» все еще в гавани. И будет там в ближайший месяц. Даже холст для парусов им еще весь не привезли, можешь быть уверена, часть его еще ткут как раз в наших мастерских. Так что у тебя есть достаточно времени, чтобы бросить эти замшелые редкости, отправиться в путь — и поговорить уже с тем, кого «позвало море»! А там уже что-то понять. Может быть, то, вместо мудрости ему и в самом деле велела дурость, а может быть — что-то еще...
— Не знаю, — Нилубель посмотрела на подругу с сомнением. Она поднялась и прошла несколько шагов туда и обратно. — Я... подумаю. Сама не знаю, что мне с этим делать. Но время есть, ты права. И пока я очень рада, что провожу его в вашей семейной библиотеке, а не кусаю себе локти наедине.
— Я тоже рада, — улыбнулась Уримит. — И пока ты сидишь тут, подумай вот еще о чем: а тебе самой, между прочим, никогда не хотелось посмотреть на все эти земли за морем на востоке, о которых рассказывают столько любопытного? Мне вот иногда хочется, как прочтешь какое-нибудь описание путешествия поцветистее… Но ты же понимаешь: человека, приходящегося правнуком почтенному Сафтанузиру, в полном соответствии с семейными склонностями совершенно невозможно выдвинуть куда-то за пределы его древлехранилища! Вот помочь его разобрать — да, можно. И согласись, не зря я говорила тебе, что скучно тут не будет.
Нилубель сначала только кивнула в задумчивости. Уримит решила не мешать ей и снова направилась к стремянке и тут услышала вопрос подруги:
— Хорошо, но зачем же он отправился тогда за Сильмарилом?
Уримит потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, что дело снова касается древности, а Нилубель между тем продолжила:
— Почему он не отправил Берена искать себе жену в Доме Беора, если думал, что из иного ничего хорошего не выйдет?
— Не знаю, может совесть все-таки проснулась.... С некоторыми эту случается. Но не со всеми! — наставительно заключила Уримит и полезла обратно на стремянку.