Work Text:
По ощущениям было давно за полночь. Сон опять не шёл. Точнее сначала Вильгельм провалился в дрёму довольно быстро, но кошмар не дал спокойствию надолго остаться с юношей. Подорвавшись в холодном поту и посверлив стену перед собой безумным взглядом около минуты, фон Криг медленно выдохнул. Опять.
«Не стоило играться с провидением», — подумалось первым делом. Постоянная тревога и дурные сны не оставляли уже несколько месяцев, и всё из-за желания узнать, насколько далеко в будущее можно заглянуть с его уровнем владения магией. Как выяснилось, предел был в районе целых шестидесяти лет. Не самое впечатляющее число — ходили легенды, что Римская Империя могла предсказывать различные события на пятикратно больший промежуток времени вперёд — но для каких-то восемнадцати лет практики оно казалось очень внушительным. Только радость быстро перекрыло осознанием того, что где-то через эти самые шестьдесят лет начнётся война. Нет, Вильгельм, конечно, знал, что такое случается, лично участвовал в паре мелких сражений в Австрии и даже бывал в госпиталях, где лежали раненые солдаты, тайком принося им всякие мелочи, однако даже предположить не мог, что однажды увидит бойню такого масштаба.
Весь Берлин лежал в руинах. Полностью. Ни одного целого здания. Ощущения нельзя было как-либо передать словами: к картине они просто не подбирались.
Ещё разум смог выцепить из круговерти событий смутный образ какого-то лагеря. Оттуда больше запомнился запах жжёной плоти, из-за которого было трудно сдержать рвотные позывы, и крики множества людей. Они сгорали заживо. Они сгорят заживо.
Самым жутким было понимать, что всё это было неотвратимо. Даже хранители не могут изменить будущее, которое увидели. Только отсрочить или приблизить. И осознавать неизбежность тысяч, а может, и десятков тысяч смертей, было по-настоящему невыносимо.
Вильгельм тяжело вздохнул и протёр глаза. Он точно не сможет уснуть, если продолжит думать о чёртовом видении. Но как можно не думать о грядущей трагедии, особенно такой страшной? «Хранители ищут способы отсрочить катастрофы, а не ноют. Ви, соберись, — напомнил себе юноша, нехотя сев на кровати. — Тебе максимум через год страну принимать, а ты всё не научишься держать себя в руках».
Нельзя трусить и покорно ждать судьбу. Это было бы предательством для всех: нации, государства и особенно самого фон Крига. Он должен выиграть время и понять, с чего всё начнётся.
Северогерманский Союз и Пруссия были на фронте, у остальных хватало дел, да и вряд ли бы кто-то из них согласился помочь. К тому же Вильгельм считал себя достаточно взрослым, чтобы справиться без посторонних. Ему примерно через полгода исполнится двадцать один, как-то даже неловко опираться на семью.
Юноша тихо встал с кровати и подошёл к окну. Звёзды светили непривычно ярко для сентября, а луна начинала постепенно убывать. Было бы неплохо сейчас прогуляться в саду, но вряд ли. Вильгельму не особо нравилось в поместье: он чувствовал себя запертым, отделённым от остального мира. В какой-то степени это можно было считать правдой, особенно с учётом статуса будущего хранителя. Но редко что-то мешало немного прогуляться по городу перед возвращением в обитель, и фон Криг с радостью использовал каждую возможность. Сегодня — или завтра, если внутренние часы ошибались — тоже использует.
Забравшись на подоконник и мечтательно вздохнув, Вильгельм прикрыл глаза. Со звёздами было не так одиноко, и понемногу даже возвращалась вера в лучшее. Ночь темнее всего перед рассветом, и даже после страшной болезни можно оклематься. Война неизбежна, поэтому фон Криг постарается сделать свою страну достаточно сильной, чтобы её пережить. Он обязан сделать всё, что в его силах. Другие хранители ведь тоже могут заглянуть в будущее, нужно только убедить их это сделать: Германия не окажется единственной жертвой. По крайней мере, Вильгельм так считал. Не мог же он увидеть конец, верно?
Верно?