Chapter Text
Передавать метлу в конце тренировки — это уже традиция. Рон — два метра безумного энтузиазма, вывернутый палец и пятнадцать синяков — перехватывает «Нимбус» и довольно марширует в середину поля. Черная мантия собачьим хвостом виляет за ним.
Я смотрю на Оливера. Капитан скептически смотрит на Рона.
— Это седьмой или восьмой раз, когда он не может сделать «куп» на трех метрах?
— Поэтому-то в четырнадцать и не берут в команду!
Куп — это переворот на метле, одно из стандартных умений любого игрока. Любого шестнадцатилетнего игрока. Но Оливер — семикурсник, уже лет пять не работает с новичками, единственный его неофит — это я. А я — это куп на тринадцати метрах в одиннадцать лет. Гений, талант, что угодно.
За последние два года «талант» не сделал ни одного «блэкторна». Мы не обсуждали это, потому что — ну я же прекрасно ловлю снитч и летаю, к тому же мой главный соперник — такой же третьекурсник, как и я. Но совершенно очевидно: там, где заканчивается талант и начинаются тяжелые тренировки, я спекаюсь, как яйца на сковороде.
— Вуд, — зовет Джонсон, — поэтому ты такой тревожный перед матчами, нет? Кажется, ты не веришь в силу тренировок.
Наш капитан делает нейтральное лицо.
Анджелина Джонсон — настоящий ветеран гриффиндорской сборной, очевидно, будущий капитан и постоянный оппонент Вуда. Я знаю — они оба очень схожи в тактиках игры. Попроси Анджелину потыкать в карту, и она практически с точностью повторит все вудовские панчи. Старая школа Чарли.
Но тренировки были полем их истинных битв, раскрытия капитанского взгляда и потенциала. Анджелина презирала слово «талант». Оливер Вуд — обожал таланты.
Типичная история: мы сидим в тренерской, просматриваем схемы известных матчей. Вуд достает досье самого подробного характера, и семь игроков, словно семь рудокопов, вгрызаются в бумаги.
Вот известный на всю Англию прием Билла Найтгейла. Давайте изучим, каким был его «лисий хвост» — маневр обхода бладжера, как он получился именно с таким градусом разворота и наклоном вправо?
Оливер начинает объяснять, что перед нами игрок типичного «квиддичного» роста — сто семьдесят пять, легкий — пятьдесят шесть килограмм. Следующая реплика — что-то вроде «природная ловкость!». И Вуд, высокий игрок в тяжелом весе, смотрит на нас многозначительно — трепещет перед этой врожденной предрасположенностью к квиддичу.
Но Джонсон вытягивает пятую страницу досье и со злым ехидством полчаса рассказывает, как Найтгейл худел для облегчения поворотов и разрабатывал маневр на протяжении года.
Так начинается спор, среди которого я остаюсь нейтральным в гордом одиночестве: близнецы принимают сторону в зависимости от настроения, Кэти поддерживает Анджелину, Спиннет пытается вернуть всех в рабочее состояние.
Я молчу, потому что знаю: таланты существуют. Ведь мне постоянно указывают мое место. По-разному — кто-то замечает, что Гарри Поттер не знает, что такое труд, а кто-то — что у Гарри Поттера «квиддич в крови».
Но меня это не вдохновляет.
То, как Рон падает, падает и падает, а потом с азартом поднимается выше и выше — вдохновляет. Вдохновляет, что Анджелина время от времени тренируется как загонщик, пять раз не попадает по мячу, а потом Фред выбывает, и она валькирией кружит с битой вокруг Кассиуса Уоррингтона, шестым бладжером выбивая слизеринца на два перелома у собственных ворот.
Тренировки и преодоление делают человека настоящим. Игра становится осязаемой.
Я второй год тренирую блэкторн, рисковый обманный маневр, распространённый среди ловцов. Второй год врезаюсь во все ближайшие поверхности. Нити напряжения между полем и мной можно потрогать рукой, воздух в горле раскаляется, его сухой комок застревает между горлом и носом, а потом я делаю пике, и — перегрузка, дисбаланс, кровь заливает лицо.
— Гарри, это уже не черная петля, а мертвая, — в ужасе говорит охотница Спиннет, зажимая мне нос платком. Оливер считает, что все это зря, мои лучшие качества — скорость, а не хитрость. Но я хочу быть живым.
Не избранным, а настоящим ловцом.
Мы с Анджелиной знаем, что Рон Уизли — лучший игрок, чем Гарри Поттер, потому что он чувствует игру так остро, как нож у горла.
Рон возвращается, когда я, Вуд и Кэти окончательно замерзаем внизу, а капитан отправляет в воздух сигнальный огонь. Темнеет, теплый свет фонарей загорается над трибунами, а воздух становится сырым и холодным.
С тех пор, как Сириус Блэк сбежал из Азкабана, Джонсон авторитарно предложила вечерние тренировки заканчивать только в составе нескольких человек и вместе лететь в Хогвартс. Если раньше развлечения Уизли были только моей ответственностью, то теперь во имя нашей дружбы страдали почти все непричастные к ней люди, кроме Фреда и Джорджа.
— У тебя мировой капитан! — восхищался Рон перед сном, пока мы переодевались в пижамы. — Представляю, как скорчило бы Флинта, ели бы ему пришлось дожидаться кого-то, да еще и не члена своей команды!
— Я думаю, — улыбаюсь я, когда погружаюсь в теплые недра постели, в груду грелок и подушек, — что ребята растят себе смену в виде тебя.
— Чего-о?! — вскрикивает друг. Никто не возмущается: половина спальни еще копошится в книгах и вещах, будучи не такими уставшими и замерзшими, как мы. — Я знаю, мы друзья и все такое. Но ты видел, что со мной происходит в воздухе. Это ужасно. Не то что у тебя.
— Тебе так кажется именно потому, что ты очень неопытный, Рон. Но Вуд, Джордж и Алисия начинали с точно таких же нелепых кувырков в воздухе. И при этом не в четырнадцать. Ты станешь лучше них.
Заколдованный моими сладкими речами, Рон еще какое-то время восторженно шепчет о кубке, который состоится в этом году, об обновленных сборных Когтеврана и Пуффендуя. В перерывах между темами он зевает и засыпает, только когда я напоминаю о домашнем задании профессора Стебль: учеба немедленно вырубает организм Рона, чтобы уберечь от непреодолимых переживаний.
Я закидываю руки за голову и рассматриваю балдахин, расшитый золотом, с подпалинами от неудачного заклинания Симуса.
Один лев смотрит на другого, призывно рыча, но второй уже ничего не может ему ответить — в его боку дыра с обугленными краями, темный провал вместо золотого гладкого тела.
Мертвые львы напомнили мне про Блэка. Захотелось стянуть газету у Дина и посмотреть последние новости. Но я повернулся, обнял подушку и сказал себе «нет».
По крайней мере, не на ночь.
Я все пытался таким образом побороть кошмары: никаких новостей. Мы бережем себя, мы себя любим, мы — заботливый мальчик и не читаем новости про убийц перед сном, если не хотим подводить команду своим невыспавшимся, неуклюжим полетом.
Утром солнце Хогвартсу не выдали. День за занавесью кровати казался ночью. Симус зажег свет и пять минут убеждал Невилла, что мы не прикалываемся и эта стремная темнотища на улице — самый настоящий день. Невилл, кажется, был бы рад шутке, после которой можно со спокойной совестью еще пару часов поспать.
Дождь в Большом зале едва не долетал до столов, капли останавливались в паре сантиметров от чая, желтое свечное пламя грозно рассеивалось в серой мантии туч под потолком. Третьекурсники сидели молчаливые. Утренний урок Ухода за магическими существами обещал два часа удовольствий под дождем, и невинные писклявые мшыски, словно дементоры, высосали из нас радость.
Только светящийся с вечера Рон смотрелся неуместно бодро среди черных мантий в своем красном гриффиндорском свитере с веселой буквой «Р» на широкой груди.
Я глянул на него и подтащил ближе тарелку чисто английской овсянки. Дин с Роном сидели напротив и намазывали бутерброды джемом. Счастливцы, не считающие калории и микроэлементы! Я удовлетворился мыслью, что потешусь над ними перед пробами в команду через пару лет.
— Плохие новости, Гарри, — сказал Дин, дожёвывая тост над газетой и не зная о моих долгоиграющих планах мелочной мести. — Похоже, следующие три недели погода будет только хуже. Матч со Слизерином намечается в грозу.
— Ничего страшного, — с видом умудренного старца встрял Рон, — они уже играли в плохую погоду.
Резко звякнула посуда, и мы обернулись вправо, к нервному Финнигану, пылавшему, как обычно, своими сложными чувствами.
— А вообще этот хитрожопый тип, Малфой, до сих пор не ходит на занятия! — Симус зло прожигает взглядом стол позади меня. — Как бы он не продлил себе каникулы до погодки получше!
Рон возмущенно давится чаем. Я оборачиваюсь к столу Слизерина и обнаруживаю, точнее, не обнаруживаю их ловца. Вуд прав, хитрость не моя сильная сторона. Но мы знаем игрока, который действительно хорош в обмане. Драко Малфой. Я — принцесса розового королевства, если он упустит шанс облегчить себе жизнь.
На следующей тренировке оказалось, что я действительно не принцесса.
Слизерин подал на ротацию команд в связи с травмой ведущего игрока.
— Мы играем против Пуффендуя.
Три, минимум две недели назад эти слова не звучали бы так трагично, но теперь Кэти с руганью пошла пинать трибуну, а Фред, Джордж и Анджелина перебивали друг друга, пытаясь вспомнить прецеденты, благодаря которым мы можем отказаться принимать такие условия.
— Да этот мелкий хорек точно не болен, — шипели они.
Вуд стоял растерянный и грустный. Те правила, которые он знал, не давали нам никаких шансов: получилось, мы полмесяца тренировались для встречи со Слизерином, а не с Пуффендуем, учитывая их лучшие стороны и любимые приемы. Если с последним составом Слизерина мы знакомы давно, то Пуффендуй сменил капитана — и мало ли чего еще сменил. Мы же не знали.
Я и Алисия окружили своего кэпа, заботливо зажав с двух сторон, и начали плести успокаивающие речи. От волнения Вуд был белый в красную крапинку.
— Олли, да расслабься, это же Пуффендуй.
— Кэп, впереди еще четыре дня, усилим тренировки, разберем новых игроков.
Я натягивал улыбку как мог — успокоительное из меня фиговое, две ночи кошмаров подряд и дурацкие перепады давления на летных перегрузках делали меня серым и печальным, как горный тролль. Зато Спиннет улыбалась широко, сверкала уверенными голубыми глазами и жмякала Вуда за плечи, как большую мягкую игрушку: «Барсуки не змеи, Олли, они милые, пушистые...». Но в глазах капитана отчаянье разливалось и уносило прочь последний шанс на кубок, овации и мечты. Видимо, заметив это, Уизли заговорили громче:
— Новый капитан разве не Седрик Диггори?
— Такой смазливый красавчик?
— Отличный шанс познакомить его с нашими новыми крепкими дуби… Ай!! Мы в одной команде, Кэти!
Белл познакомила Уизли с их же дубинками прямо в разгар мотивационной речи Джорджа.
— Как и в прошлом году, он не оценит ваши дубинки, идиоты, — лениво сказала Анджелина, — я слышала, все еще встречается только с девушками.
— У него просто не было близнецов!..
Оливер с нервным смешком проводил несущихся прочь Уизли, а также Кэти с Алисией, размахивающих не своим инвентарем им вслед. Джонсон поймала мой взгляд. Подмигнула. У Уизли, как всегда, получилось отвлечь народ от насущных переживаний.
Я почувствовал что-то мокрое на щеке, и через секунду капель стало уже несколько. Мы с Анджелиной вытянули руки, ловя нарастающий дождь: свинцовую пленку неба наконец прорвало, и Хогвартс начало заливать.
Итак, Слизерин протянул время до конца, чтобы не дать нам подготовиться. Впереди было жалких четыре дня, чтобы узнать обновленную команду Пуффендуя и ее нового капитана как свои пять пальцев.