Archive of Our Own ^beta

Трактирщик кланялся, как деревянная игрушка. Да, благородные господа заклинатели, он все сделает, все исполнит по их слову. Странные происшествия? Исчезновения? Необычные чужаки? Не было, не было ничего! Великий орден Вэнь хранит эти земли, разве он допустил бы!.. У них давно все хорошо, прямо-таки замечательно!

— Довольно, — раздраженно бросил Вэнь Жохань.

Обстановка не радовала. Такое нелепое, бессмысленное вранье… То ли за ним пытались спрятать что-то серьезное, то ли его люди умудрились оставить в этих землях не лучшую память. В Безночном, конечно, тоже кланялись, но не пресмыкались же! Откуда такой страх?

— Орден Вэнь велик и славен, — отозвался его мыслям Лань Цижэнь.

— Хоть ты не начинай, — Вэнь Жохань устало вздохнул.

Странности на границе, не сговариваясь, начали распутывать с Цзешоу. Водорожденный омут, спустившийся на озеро Билин, упокоили давно и благополучно — в посвежевшей воде следов не отыскать. На Лисин, Гоян и десяток других мест нападала обычная, хоть и сильная порой нечисть: даже вызванные на помощь заклинатели не отмечали признаков подчинения или иных странностей. Просто подошли к городку мертвецы или призраки — ничего подозрительного, бывает. Цзешоу же попал под проклятие, пострадал от рук отступника, вставшего на темный путь. Это могло дать зацепку — и надежные люди из обоих орденов третий день рыли городские архивы, трясли целителей и стражу. Кто заболел первым? Какие части Цзешоу пострадали сильнее? Кто незадолго до того приходил в город? 

Только с той поры минул уже год. Многое забылось, многое перепуталось не хуже клубка ниток, а из свидетелей кто уехал, а кто и умер от болезни. Остальные же, казалось, готовы были вывернуться наизнанку, но убедить господ заклинателей, что все идет просто чудесно. И как тут добывать сведения?

— Хоть кумушек у колодца расспрашивай, — буркнул Вэнь Жохань. — Лично, с ведром для воды под мышкой.

— Возможно, это неплохая идея, — кивнул Лань Цижэнь. — Мы здесь официально, глава Вэнь. В блеске славы и власти, в парадном облачении, с подобающей свитой… Неудивительно, что люди опасаются привлекать внимание таких важных особ. Да и заклинателей многие боятся.

— Это еще почему? — не понял Вэнь Жохань.

— Считают, что мы приносим беду, — Лань Цижэнь пожал плечами. — Слишком часто нас видят рядом с разной нечистью, чтобы не уловить связи. А для крестьянина  нет особенной разницы, кто появляется первым: тварь или охотник на нее. 

— Глупость какая, — проворчал Вэнь Жохань, но спорить не стал. Он, что бы там ни болтали злые языки, умел признавать чужое превосходство! А у Лань Цижэня, привыкшего натаскивать учеников, опыта ночной охоты в населенных местах куда больше. 

Прогулка по улицам Цзешоу не принесла улова. Никаких темных заклинателей, никаких следов темной энергии, даже компас зла только неуверенно подергивал стрелками. Сын предупреждал: артефакт недоработан, в городе, где и без темного пути регулярно умирают люди и домашняя живность, неизбежно столкнется с помехами. На сильную тварь укажет, да, — но ее и без того выйдет найти по следу из смертей и несчастий. Или можно подкрутить настройки, но тогда стрелки станут наводиться на любую дохлую крысу. Тоже не лучший вариант.

Им помогла случайность: уже под вечер ухо царапнули обрывки чужого шепота.

— ...жечь будут?

— А то! В прошлый-то раз опоздали.

Вэнь Жохань замер на полушаге, повернулся, нашаривая взглядом цель. Двое бездомных мальчишек бросились было наутек, но тщетно: под обездвиживающими талисманами не побегаешь.

— Кто там кого жечь собирается? Отвечайте. 

В груди привычно заскреблось раздражение. Можно подумать, он только и делает, что жжет людей живьем! Нет, случалось, случалось — но не с таким же размахом, чтобы об этом детвора на улицах болтала!

— Никого жечь не будут, — подоспевший Лань Цижэнь произнес это до того весомо, что мальчишки чуть-чуть расслабились. — Расскажите нам, что стряслось. Нечисть?

— Так это, господин хороший, крысы! Как тогда! — помявшись, пробормотал бродяжка. — Значицца, снова мор будет. 

— Не мор, а проклятие, во! — поправил его товарищ. — Нам-то ничо. От нас те крысы сами бегают, жрем мы их. А те, которые в домах живут, прячутся, во! Думают, с домами их и сожгут!

— Очень интересно, — Вэнь Жохань скрипнул зубами. — Кто это у нас так усердствует в лечении? И почему помогло от силы на год?

Хотя насчет первого вопроса он догадывался. Обычное заблуждение крестьян: уничтожишь видимый источник беды — она и сгинет. Хоть огнем, хоть вилами и топорами, хоть заболевших прогнать… На самом деле проклятие крысиных клубков так не избудешь, перекинуть на соседей — и то проще: чтобы подбросить под порог с десяток уже зараженных крыс, даже не нужно быть заклинателем.

Помнится, командир отряда, чистившего Цзешоу, как раз нашел след перекидки. Нашел, доложил в Безночный и, не думая лишнего, занялся самим проклятием. А спустя считаные дни разведчики донесли: сначала та же беда случилась у Ланей. Вэнь Жохань читал отчет и давил желание протереть глаза: Лани? Перекинули проклятие на чужую землю, да еще и на город? Серьезно? 

Поверить он все-таки не смог. Слишком не вязались праведники-Лани и откровенно темное заклинательство. Ладно еще управляющая мелодия, музыкой они, в конце концов, со времен Лань Аня баловались — но проклятия… Вэнь Жохань не дал докладу хода, велел поискать в окрестностях Цзешоу отступника из темных — без особого рвения, очень уж много прошло времени, — только какое-то эхо сомнений осталось все равно. Да, Лани гнушаются запретным путем. Да, предпочитают иные, пусть и не менее коварные методы. Но все же, все же…

Теперь сделалось до конца ясно: не Лани. Проклятие возвращалось в Цзешоу во второй раз — будто кто-то взялся извести город до конца. Ланям, пожелай они навредить вэньским землям, не было бы никакого резона застревать на такой мелкой цели. А вот если кто-то хотел не только рассорить их ордена, но и заодно свершить собственную месть… 

— Что, все же не мы? — наверное, Лань Цижэнь что-то прочел по его лицу, очень уж неприятно улыбался.

— Разумеется. Я, знаешь ли, не поверил в такую чушь. Разве тебе задавали неудобные вопросы на последнем совете орденов? — парировал Вэнь Жохань. — Или считаешь, я проглотил бы подобное молча?

— А разве глава Вэнь молчал? Мне помнится, он не так давно предъявил довольно длинный список непростительных деяний, совершенных Гусу Лань в отношении добрых соседей… 

— Например, непонятную затею с подчиняющей музыкой?

— Нечто схожее этот недостойный мог бы сказать и о Цишань Вэнь. Если учесть, что глава Вэнь, попирая все устои предков, отправил в Облачные Глубины своего лазутчика… 

От спора, недостойного бессмертных, их с Лань Цижэнем спас один из бродяжек: решил, пока господа заняты, вывернуться из-под вполсилы напитанного талисмана и удрать. Пришлось возвращаться к делу и выяснять подробности.

В прошлый раз проклятие крысиных клубков вроде бы вычистили полностью. А дома заболевших — сжигали, да. Мальчишка заверял, что вместе с жителями, но это Вэнь Жохань посчитал пустой болтовней. Все же знают: если кто-то переборол проклятие и начал выздоравливать, он не опасен. Правда, случалось такое редко. Куда чаще люди, обнаружившие у себя под домом крысиный клубок, погибали всей семьей: даже если не трогали находку, даже если сразу бежали из пострадавшего поселения. Вот их опустевшие жилища могли и сжечь. Видел он в Цзешоу и развалины, оцепленные амулетами, и свежеотстроенные дома.

А недавно набрала силу летняя жара — и крысы расплодились снова. Вчера жена мясника Лю нашла под домом первый клубок.

— Они вроде все здоровы пока, — возбужденно блестя глазами, болтал мальчишка, — но эт ненадолго, во! Потому что проклятие! Господа заклинатели его, может, и снимут, их тута полно, да только говнюку Лю все одно гореть!

Лань Цижэнь едва заметно скривился.

— Пожалуй, нам стоит навестить господина Лю, — кивнул Вэнь Жохань и освободил бродяжек. Те понятливо бросились наутек.

— Ты знаешь, где его дом?

— Разумеется, нет, — злая усмешка сама лезла наружу. — Но я найду дорогу и без этого. Юный господин так неприкрыто хотел полюбоваться пожаром, вряд ли он догадается хотя бы для приличия запутать след.

Лавка мясника Лю была заперта, а дверь в жилую часть дома подперли снаружи поленом. Вся улица — и та будто замерла, примолкла, как лес перед грозой. 

— Нам сюда, — Вэнь Жохань дернул дверь, без затей выворачивая из креплений засов.

Их ждали в главной комнате, тихо и обреченно. Дети не плакали, кряжистый глава семейства поклонился откровенно небрежно.

— Господа заклинатели пришли, — мрачно проговорил он.

Талисман в руках Лань Цижэня неуверенно вспыхнул пару раз и потух: не нашел пищи. Стрелки компаса зла ни на миг не перестали кружиться, подвески в браслете Вэнь Жоханя тоже не изменили цвет.

— Любопытно. Проводи нас в тот подвал, где нашли клубок, — приказал Вэнь Жохань.

Мясник Лю молча повиновался.

Им повезло вдвойне: госпоже Лю не хватило духу прибить отвратительную тварь. Та, попискивая, копошилась в углу за сундуком. Всего пять крыс, но срослись и хвостами, и боками. Мерзость!

От талисмана клубок предсказуемо не увернулся — только отчаянно заверещал.

— Действительно, любопытно, — нахмурился Лань Цижэнь.

В крысином клубке не было темной энергии. Ни собственной, ни отпечатка от чужого воздействия, даже остаточных следов проклятия не было! Совершенно естественная тварь. Неужели такие могут возникать сами по себе, не по злому умыслу? На всякий случай Вэнь Жохань зажег огонек на пальце — и тот неуверенно потянулся к крысе. Выходит, что-то есть. Не проклятие, не нечисть, не темная энергия, но при этом пища для зимнего огня. Болезнь из дрянных? Паразит? Зря они целителя оставили в трактире! И клетку не взяли… Хотя ладно, от одной идеи таскать это с собой Вэнь Жоханя передергивало.

— Крыса заразна, — подытожил он. — Вы, скорее всего, тоже. Правильно дома заперлись.

Госпожа Лю беспомощно скомкала в ладонях рукава; мясник безнадежно заскулил.

— Жохань, — Лань Цижэнь сжал губы, — ты же не...

— Идем наверх.

Даже сейчас никто не осмелился побежать. Наверное, госпожа Лю не решалась бросить детей: все трое еще толком не умели ходить, — а глава семейства просто уродился трусом. Тем лучше, меньше хлопот.

Уже в комнате Вэнь Жохань размял пальцы и приказал:

— Закройте глаза. 

Лань Цижэнь глянул странно и недовольно, но ждать, пока тот вмешается, Вэнь Жохань не стал — просто отпустил дремлющую внутри силу.

Пламя стекло с ладоней подобно горной реке. Ручейками разбежалось по полу, полупрозрачной волной окатило замершее семейство Лю, осветило синими отблесками каждый угол, наводнило дом до самой крыши, словно в половодье, — и схлынуло без следа. 

— Щипет, — хныкнул в тишине старший ребенок. 

— Вот и хорошо, — кивнул Вэнь Жохань.

Мясник Лю закатил глаза и рухнул в обморок, его жена с бессвязными причитаниями кинулась в ноги. Вэнь Жохань слегка придавил ее ци, чтобы отстала, и шагнул наружу.

— Эта дрянь — точно не проклятие, — заметил он уже на улице. — Из всей семьи заразился один ребенок, хотя они даже не избавились от крысы. И пламя отреагировало почти спокойно.

— Глава Вэнь использовал сильное средство, — Лань Цижэнь говорил с отчетливым осуждением. — Его милосердие столь велико?

Благие небожители, ну сейчас-то Цижэню что не по нраву? Зимний огонь и соломинки не опалит. Любую заразу выжжет без остатка, это верно, не зря его целители так ценят, — а вот здоровое тело не тронет и мертвые предметы тоже. Жаль, весь город так не очистить, затратно… 

— Я сделал это, потому что мог, — терпеливо объяснил Вэнь Жохань. — Чем дурна причина? Заодно и узнать кое-что вышло. Отклик от пламени разнится в зависимости от того, что туда попадает: проклятое ли существо, больное или отравленное темной энергией. Странно, что я объясняю такие вещи мастеру Расспроса.

Тут Лань Цижэнь немного просветлел лицом:

— Этот недостойный просит прощения за недолжные мысли. Он посчитал случившееся по меньшей мере жестокой шуткой.

— Право же, тебе стоит ближе познакомиться с Чао-эром, — фыркнул Вэнь Жохань. — Он тоже все время ждет, что я устрою резню. Будете переживать вдвоем. 

Соседи семейства Лю оказались наблюдательными: ближайший дом, еще с палочку времени назад шелестевший голосами, был уже пуст. 

— Меньше хлопот, — пожал плечами Вэнь Жохань.

Мощный обездвиживающий талисман, брошенный в подпол и накрывший его целиком, зацепил пару крыс — тоже заразных.

— Ты так весь город распугаешь, — укорил его Лань Цижэнь.

— Заодно погляжу, есть ли в нем умные люди, — фыркнул Вэнь Жохань. 

Живущий на углу писарь из управы порадовал: и сам не сбежал, и семейство собрал вместе, и о соседях рассказал, и о прошлогоднем море. У него даже крыс не нашлось: еще дедушка раздобыл у торговца пару кошек, с тех пор беда обходила их стороной. Правда, младшую дочь второй день лихорадило, быть может, благородные заклинатели не отказали бы в милости?.. 

Огонек в сторону девчушки даже не качнулся.

— Это не поветрие, — пояснил Вэнь Жохань благодарно кланяющемуся писарю. — Сходи к толковому целителю.

— Получается, заразу переносят крысы, — подытожил Лань Цижэнь, когда они обошли уже второй десяток домов. — Не только клубки, обычные крысы тоже поддаются, хотя и не все. Но при этом внешне болезнь схожа с тем самым проклятием...

— Не факт: мы не видели заболевших, — перебил Вэнь Жохань. — Даже у того мальчика еще не проявились признаки.

— Предположительно схожа. Не может ли суть проклятия быть в том, что злая воля усиливает естественную болезнь, делая ее поистине смертоносной? — продолжил рассуждать Лань Цижэнь. — По этой причине проклятие крысиных клубков легко и навести, и перекинуть: просто подбросить на новое место заразного зверька. И потому же оно встречается очень редко, ведь в одном месте должны встретиться не самая обычная болезнь и знающий человек.

На первый взгляд звучало логично. Не то чтобы Вэнь Жохань хорошо разбирался в моровых поветриях, здесь стоило спрашивать кого-нибудь из целителей, да того же Фэнъяна — но что проще подпитать уже имеющуюся дрянь, чем породить новую, понимал любой заклинатель. Да и крысы действительно переносят немало заразы.

— Допустим, — кивнул он. — И этот знающий человек пожелал вбить между нами клин. Наслал мор на вас — надо полагать, считал, что вы предпочтете пойти простейшим путем и перебросить проклятие на соседей. Добродетельность Ланей он не учел, бывает: подобного рода люди часто судят по себе… Пришлось перекидывать самому. А учитывая, что, возможно, проклятие вернулось в Цзешоу снова, город он выбрал не случайно. Личная месть? Попытка замести следы? Глупо, совершенно не сочетается с первой целью: все равно что самому заявить, что Лани здесь ни при чем.

— Не так уж и глупо, — Лань Цижэнь поджал губы и неохотно добавил: — После Водорожденного омута и еще нескольких событий… нелегко судить беспристрастно. Хватило бы малейшего толчка.

Смешок Вэнь Жохань сдержал, ухмылку — нет. Нелегко признавать собственную предвзятость, а, Цижэнь?

Трактир встретил их шумом, гомоном и отчаянными воплями трактирщика. Того хлестали бамбуковыми палками по спине — вполсилы, чтобы не околел с десятка ударов.

— И скажи спасибо, что твое неусердие не посчитали попыткой отравить главу ордена, — выговаривала Вэнь Юньци, командующая охраной.

Трактирщик невнятно завывал, мешая стоны и оправдания. Возле сарая боязливо перешептывались слуги, за забором виднелись лица любопытных зевак… Вэнь Жохань окинул это представление взглядом и очень четко понял: со свитой они ничего толкового не найдут. Торжественная процессия, требующая проявлять должную почтительность к главе, распугает даже тупых ходячих — а они охотятся на хитрую и опасную дичь. На человека, который чуть было не рассорил два великих ордена — и рассорил бы, если бы не один опрометчивый мальчишка.

— Давай сбежим после Цзешоу, — шепнул он на ухо Лань Цижэню. — Оставим свиту разгребать архивы, а сами отправимся на настоящую охоту. От такой толпы кто угодно улизнет.

Лань Цижэнь поморщился и кивнул. Ничего удивительного: у него сопровождение было не меньше, чем у Вэнь Жоханя. Обычное дело, когда требуется подчеркнуть, что оба ордена ведут расследование наравне друг с другом. Просто глава Лань — в отличие от главы Вэнь! — занят важными делами, вот и отправил вместо себя младшего брата. 

— Что там с трактирщиком? — спросил Вэнь Жохань, поднимаясь по ступеням.

— Пытался готовить нам на тухлой воде, — отчиталась Вэнь Юньци. — Отговаривался тем, что в колодцах такая везде, а речная отдает тиной. Покушение маловероятно: себе то же самое варил.

— В Цзешоу еще и неприятности с водой? — задумался Вэнь Жохань.

Что-то это напоминало, читал он когда-то... Колодезные духи? Юньмэнцы с их искусством управлять течениями? Нет, они воду не портят… 

— Да, глава, — подтвердила Вэнь Юньци. — Акведук в ужасном состоянии, после каждого половодья чинить приходится. По уму новый бы построить. Река далеко, колодцев мало, и вода из них быстро портится по жаре. Не вижу злого умысла, только глупость и непочтение. 

— Скверная вода, — Вэнь Жохань прикрыл глаза. Может, нечисть поселилась в реке? Но темную энергию легко опознать, Вэнь Юньци бы заметила след. Тут нечто другое. Хотя недостаток воды сам по себе ухудшает фэншуй местности и подтачивает здоровье жителей. Хватит ли этого, чтобы возникла болезнь? А если учесть, что в прошлом году на Цзешоу спустили проклятие?

Вэнь Цзиян, целитель отряда, пришел к схожим выводам: он, исчезнув из трактира, объявился уже под вечер, взмыленный и злой.

— Здесь живут идиоты, глава! Полные и окончательные!

— Ты что-то нашел?

— И искать не понадобилось, — сердито фыркнул Вэнь Цзиян. — Не акведук, а недоразумение, моются раз в год, отходы рядом с колодцем — обычное дело. Крысы с мышами так и кишат, а кошек в городе по пальцам пересчитать можно. Воду не кипятят, полынью разбавить, чтобы заразу убить, — и то горько им, видите ли! Да тут холеры только милостью небожителей нет! 

Точно. Вот где он об этом читал! Древний трактат о чистоте телесной, кем-то из Ланей написанный и прославленным Вэнь Бохоу дополненный. И целый раздел о поветриях, приключающихся от дурной воды. Заклинатели обычно таким не страдают, золотое ядро переборет почти любую болезнь, да и тем, кто его не сформировал, хватит ума приложить нужный талисман или хоть прокипятить подозрительную воду. А простые люди... ну, они потому и простые. 

Выходит, нынешняя беда в Цзешоу — не крысиное поветрие? Ни одного талисмана, среагировавшего на клубок, ни одного заболевшего всерьез, ни одного выморенного дома… И притом грязная вода и неисправный акведук. Что же получается — они приняли за злую волю обычную глупость и бесхозяйственность? Да, давно Вэнь Жохань не чувствовал себя настолько одураченным. 

Впрочем, в прошлом году мор действительно был, и след от перекидки — а значит, чужого умысла, — тоже. То есть они не совсем уж лисий морок взялись искать — просто поспешили с выводами.

Жаль. Он-то понадеялся, что, раз проклятие навели снова, выйдет взять свежий след. Теперь придется идти по старому, остывшему, рыться в архивах и бумажной пыли. Или сбросить эту задачу на свиту, а самому отправиться с Цижэнем обыскивать округу: вдруг да найдется еще зацепка? Да, пожалуй, так он и сделает. Два заклинателя меньше пугают народ, чем целая толпа. Может быть, и услышат что подходящее.

Заодно и развеются немного. Долгие, годами копившиеся подозрения, дрожь земли, неудачное проклятие — сколько он уже не отдыхал как следует? И у Лань Цижэня наверняка дел было не меньше. Определенно, им обоим не повредит короткая прогулка.

А акведук в Цзешоу нужно будет ставить новый. Вот еще забота: искать людей, гнать на строительство, снижать потом выплаты с города. Градоначальника проверить: неужели до него за несколько лет не дошло, что пора принимать меры? Что-то Вэнь Жохань не помнил докладов из Цзешоу кроме как о прошлогоднем случае…  

Для готовки ужина выделили особый мешочек цянькунь, наполненный бурным течением реки: такие обычно использовали против пожаров. К порядком запоздавшей трапезе почему-то не явился Лань Цижэнь. Вэнь Жохань поначалу даже не понял причин: город, что ли, ушел обшаривать по второму кругу или с целителем заговорился? А может, его люди наткнулись на нечто, достойное долгого обсуждения, и не сочли нужным поделиться с Вэнями?

Всерьез обидеться Вэнь Жохань не успел: дверь комнаты отъехала в сторону. Лань Цижэнь, держащий что-то за спиной, перешагнул порог и сказал ровно и бесстрастно:

— Я кое-что нашел.

В прочной клетке, явно позаимствованной у трактирщика, сидела крыса. Неровная шерсть у нее на спине и боках лезла клочьями, кое-где расходилась вместе с кожей, показывая внутренности. Крыса была мертвой.

— Нашел, — повторил Лань Цижэнь.

Крыса злобно щерила зубы из-за решетки. Вэнь Жохань аккуратно просунул палец в клетку и покачал перед дергающимся носом. Та оскалилась еще яростнее и заверещала, но не кинулась.

— Она под управлением, — подтвердил Лань Цижэнь. — Самое меньшее, запрет на агрессию.

Объяснимо: чтобы проклятие распространялось, крысы-переносчики должны были оставаться незамеченными как можно дольше.

— Под трактиром сидела?

— В подвале. Хозяин использует механические ловушки, в одной такой она и застряла.

— Может, это трактирщик балуется запретным? — фыркнул Вэнь Жохань. — Так же неумело, как готовит. Потому обычные клубки у него и получаются через раз.

— Его уже проверили, — покачал головой Лань Цижэнь. — Бездуховный и с темной энергией не связывался. Предложение главы Вэнь насчет совместной охоты еще в силе?

О да! Особенно теперь, когда появилась зацепка. Найти кукловода по управляемой твари — задача не из легких, и мелодии Ланей придутся к месту.

— При одном условии, — усмехнулся Вэнь Жохань. — Ты зовешь меня по имени, Цижэнь. И не смотри так! Помнишь, что мы собирались сбежать от свиты и почтительного столпотворения, чтобы разглядеть больше деталей? Если ты будешь через слово звать меня главой, наши старания пойдут прахом. Простые люди не настолько тупы.

— Я понимаю, — Лань Цижэнь нарочито тяжело вздохнул. — Для важного дела допустимо поступиться почтительностью, тем более на охоте. Но глава Вэнь считает, что ханьфу цветов Цишаня и имя Жохань никого не натолкнут на мысли? Не стоит ли тогда сменить заодно одежду и имя?

Он говорил почти равнодушно — словно так, для очистки совести предлагал.

— Еще скажи, накрасить лицо, чтобы изменить его черты! — Вэнь Жохань рассмеялся. — Я не настолько известен среди крестьян, Цижэнь. Сгодится и так.

— Как я и думал, — Лань Цижэнь удовлетворенно кивнул. — Глава Вэнь хочет не прятаться, а развлекаться.

— Этого я и не отрицал, — пожал плечами Вэнь Жохань.

***

Решение было удачным. Стоило выйти из города и направиться к границе с Гусу, как уже через десяток ли стрелки компаса зла сместились вправо.

— Ага, — хищно сощурился Вэнь Жохань. — Что-то есть!

Лань Цижэнь покосился на пластину компаса.

— Занятный артефакт поиска, последняя придумка Чао-эра, —  Вэнь Жохань нежно улыбнулся. — Указывает на источники темной энергии. Видишь, обе стрелки смотрят в одном направлении? Значит, там и ближайшая нечисть, и самая сильная в округе. 

Сын доработал свое изобретение наскоро, еще у целителей, а когда Вэнь Жохань улетал на границу — попросил проверить компас в деле. Вэнь Жохань почти не сомневался: Чао-эр лукавил. Не в артефакте он сомневался — за отца, уходящего на долгую охоту, переживал тайком. На взгляд Вэнь Жоханя, совершенно зря. Может быть, чуть позже их и ждали опасные твари, хитрые ловушки и чужое коварство, но пока получалась скорее приятная прогулка. Без спешки, без утомительных церемоний, без взаимных подозрений, разъедающих душу… Вэнь Жохань и не догадывался, как это все, оказывается, давило на плечи. 

Когда они с Цижэнем бродили вот так в последний раз: десять лет назад, двадцать? Немыслимо давно. Пора исправить этот возмутительный недочет.

Компас вел не слишком уверенно, стрелки то и дело рыскали в стороны. Впрочем, хватило и этого: полузаросшая тропка вывела к крохотной деревеньке вдалеке от тракта. Нет, даже не к деревеньке — к потрепанному временем выселку на пару семей. Вероятно, темный заклинатель выморил жителей, чтобы обустроить себе укрытие. Место он выбрал неплохо, но… 

Вэнь Жохань прервался на середине мысли: из-за покосившего сарая вывернул тощий босоногий ребенок и невнятно, но бодро завопил. Ему отозвались гуси, забрехала собака.

— Здесь живут? — не поверил Вэнь Жохань.

Но компас указывал вперед, а темную энергию уже можно было почуять. Они определенно нашли убежище кукловода, так откуда здесь дети и живность?

— Неплохое прикрытие, — неуверенно предположил Лань Цижэнь. — Против бродячих заклинателей вполне может сработать.

— Если знать, что искать, нет, — возразил Вэнь Жохань. — С дороги и без того не разглядеть домов, а если придут нарочно, все равно почувствуют темную энергию. Кто бы там ни сидел, прятать следы он не умеет. Ладно, побеседуем.

Заметили их быстро: уже через десяток ударов сердца поодаль столпились пятеро детей в возрасте, когда еще не делают первой прически. Колченогая собака, мелко трясущая головой, попыталась было разразиться лаем, но под тяжелым взглядом Вэнь Жоханя поперхнулась и замолкла. Последним из дома вышел сгорбленный мужик, весь какой-то кривой и серый лицом.

— Господа заклинатели? — удивился он. — Нешто случилось чего?

— Случилось, — кивнул Вэнь Жохань. — Мы ищем темного заклинателя. В Цзешоу крысиный мор, и возник он не сам по себе. 

Он ожидал уже привычного страха, падения ниц, на худой конец — опасливых заверений, что здесь-то все хорошо, а уважаемым бессмертным лучше бы обратно в Цзешоу вернуться, раз у них там мор. А мужик вскинулся, на диво резво выхватил из забора жердину и выставил перед собой:

— Не подходите! Зашибу!

Дети немедля рассосались по округе.

— Ты действительно думаешь, что сможешь остановить этим меня? — опешил Вэнь Жохань.

— Ничо я не думаю, но заразу в дом не пущу! — дернул жердиной мужик. — Ишь, ходят тут! Валите!

— Мой друг выразился немного неправильно, — мягко заговорил Лань Цижэнь. — В Цзешоу нет больных, они вовремя позвали на помощь и не допустят мора. Пока что пострадали только крысы. Но кто-то со стороны управляет болезнью, усиливая ее проклятием, и если мы сейчас его не найдем, то беда, пришедшая в прошлом году, может повториться снова.

— А чой-то я вам верить должен, а, господа хорошие? Нету, значицца, мора? 

— Именно так, господин?..

— А вот и не верю. Точно он есть! И вы заразу разносите!

Тут Вэнь Жоханю это представление надоело. Вот он еще диких мужиков не убеждал! Как им вообще смеют не верить на слово? Тем более Лань Цижэню — Ланю, известному своей праведностью! Совершенно по заслугам будет придавить этого олуха силой, чтоб на землю свалился, и узким язычком пламени слизнуть жердину у него из рук. 

— Темной энергией воняет от твоего дома, — ровно произнес Вэнь Жохань. — И лучше тебе ответить добром, где здесь прячется темный заклинатель. А впрочем, можешь не отвечать.

— Ты перестарался, Жохань, — вздохнул Лань Цижэнь. — Он сейчас без сознания. И то повезло, мог бы и не выдержать.

Хм. Ладно, наверное, он и вправду не рассчитал силу.

— Тогда поищем сами, — Вэнь Жохань кинул обездвиживающий талисман на тело и пугнул высунувшихся детей.

Долго искать не пришлось: один из пустых домов оказался старательно вычищен от мебели. На земляном полу чернели корявые ритуальные круги, а в грубо сколоченной клетке недовольно верещала еще одна крыса, точно такая же мертвая. Вэнь Жохань довольно усмехнулся.

— И толку запираться, когда такую грязь развел?

Больше людей они в выселке не нашли. Следов поспешного бегства или кровавой бойни — тоже. Лань Цижэнь аккуратно расспросил детей — те подтвердили: рядом и не жил никто. Раньше да, все три дома не пустовали, вот только поветрие...

— Тогда все умерли, — объясняла старшая дочь семейства. — И мама, и тетушка, и вторая тетушка, и дядюшки, и прадедушка, и троюродная прапрабабушка. А мы с папой остались. Вообще-то папа раньше тоже был дядюшка, но теперь папа. Он нам сказал, что в город больше ходить не надо, в нем зараза. И мы не ходим. А жалко, там такие вкусности продают.

Вэнь Жохань нахмурился: картинка не складывалась.

Очнувшийся темный заклинатель, хоть и испугался, свою вину отрицал все так же яростно.

— Я? Заразу спустить?! Да ни в жисть, господа заклинатели! Вас в городе по голове не стучали, нет? — на вновь придавившую его в воспитательных целях ци мужик съежился, но смотрел по-прежнему зло. — Никогда б я такого не устроил! У меня о прошлом годе от этой заразы жена умерла, звездочка моя! Да все родичи с ней, на ярмарку они ходили, чтоб ее разнесло! Вернулись уже больные, один я уберегся да прабабка моя...

Слова перешли в горестный вой; Вэнь Жохань прикрыл глаза, размышляя. Выходило складно. Именно после ярмарки в Цзешоу проклятие развернулось в полную силу — так, что скрывать беду уже не получалось. Хорошо еще, это действительно было проклятие, не настоящий мор: чтобы лишить его силы, хватило снять воздействие с большей части жертв. Иначе они до сих пор вылавливали бы одиночек, погулявших на празднике и разносящих теперь беду по родным деревням. Хотя если Лань Цижэнь прав, и проклятие раздувало уже существующую болезнь… Впрочем, без подпитки от темного пути она явно была не особенно заразной — иначе дела в Цзешоу уже обстояли бы куда хуже.  

— Но мы нашли следы работы темного заклинателя в сарае у вашего дома, — уточнил Лань Цижэнь. — Вы хотите сказать, что здесь был кто-то еще?

— Не, чужаков у нас давно не ходило, — мужик еще раз вздрогнул плечами и затряс головой. — Я чужаков не пускаю, не надо нам чужаков. И вас бы не пустил. А чо в сарае-то? Беда какая?

— Ритуальные печати и поднятая крыса, — пояснил Вэнь Жохань.

— А! Не, эт мое. Но оно ж не темное, оно от заразы!

Вэнь Жохань моргнул. Выходило все занятнее и занятнее.

— Прабабка у меня была того, из Илина, — мужик осторожно повел плечами и рискнул сесть. Под строгим взглядом Лань Цижэня получилось почти ровно. — Она и детишек отмолила почти всех, да сама надорвалась, померла к весне. Но научить, чего делать надо, успела.

— Она была темной заклинательницей?

— Не, господа хорошие, куда ж нам! Просто умела кой-чего. Вот и порассказывала. Зараза, она от крыс идет! Оттого и клубки, — оживившийся мужик уже не выглядел таким серым, как раньше. Просто неухоженный и вымотанный до крайности. Ничего странного: одному с пятью детьми управляться, да с хозяйством, да потеряв всю семью... А еще он не лгал. Вэнь Жохань, не первое десятилетие разбирающий интриги Безночного Города, видел это совершенно точно. — А крысы — твари хитрые, никаких ловушек не напасешься. Одну крысу только другая и споймает. Вот я и того... Завел, значицца. И больше у меня в доме никакой заразы не водится!

— Только мертвые крысы, — буркнул Вэнь Жохань.

Как можно спать, когда под полом возится мелкая нежить? Хотя да, у простых людей же чутье слабее.

— И чо? Зато мора нету!

— Мы нашли одну такую в городе, под трактиром, — заметил Лань Цижэнь. — Ваша? Можете ей что-нибудь приказать?

— Это ж крыса, — мужик поскреб в затылке. — Она не понимает по-человечьи. Тока когда в круге, но и там надо не говорить, а резать, прям на шкуре. Я режу, чтоб людей не трогала, а других крыс жрала. А чо ей еще-то приказывать?

Нет, кажется, он и в самом деле не осознавал, для каких иных целей мог бы использовать ручную нечисть. Удивительная незамутненность.

— Но зачем? — спросил Вэнь Жохань. — Допустим, ты завел дохлых крыс, чтобы уберечься от болезней, — оставим в стороне, было ли это хоть сколько-нибудь разумно. Но в город зачем? Или она убежала за пищей?

Мужик посмотрел на него почти с жалостью:

— Дык мор же! В городе тож люди живут. Что ж им, болеть теперя? Когда всю заразу выжрут — вернутся.

Что нечисть наверняка упокоят его люди, оставшиеся в Цзешоу, Вэнь Жохань милосердно умолчал.

Кажется, они наткнулись на ложный след. Прабабка из Илина, надо же. Да, в селениях близ проклятых курганов порой случалось всякое, и люди там жили далеко не простые. Темных заклинателей те края притягивали, как вэньская ци — голодную нечисть… Вероятно, одна из таких и вышла замуж в южный Цишань. Остепенилась, забросила ремесло, а как случилась беда, вспомнила былое и попросту перетянула проклятие с детей на себя. И закономерно сгорела в наведенной лихорадке — как чуть не случилось с Чао-эром…

Сын рассказывал, что запретный путь тоже может приносить пользу, но до сегодняшнего дня Вэнь Жохань ему не слишком верил. Отступники, которых уничтожали адепты ордена Вэнь, действовали до уныния одинаково: десяток поднятых ходячих, разбойничающих на дороге или у брода, наведенное на богатого соседа проклятие, месть обидчику, плавно переходящая на его родных, соседей, а потом и на всю округу... А этот? Не нажиться хотел, не с врагами разделаться — беду отогнать. Еще и другим помогать пытался — как умел, естественно.

Что делать теперь с этим остолопом, Вэнь Жохань не представлял. Казнить вроде бы не за что: сам по себе темный путь — не преступление, а вреда отступник никому не причинил. Если только собственным детям, на которых наверняка влияла темная энергия, — но тут он, как отец, в своем праве. За непочтительность к главе ордена его стоило бы как следует высечь, однако они с Лань Цижэнем сами не хотели, чтобы их узнавали все подряд. Глупо теперь обвинять тех, что повелись на маскировку. Или оставить как есть, разъяснив недотепе, по какой тонкой грани он ходит? 

Лань Цижэнь явно предпочел последний выход: он негромко и очень спокойно перечислял жертве прабабкиных талантов, к чему может привести столь близкое соседство с источником темной энергии. Мужик, правда, особо не проникся:

— А если я того, в стороночке? На полянке в лесу или в овраге там. От мора ж все равно защищаться надо!

— И дети ваши не станут на ту полянку бегать из любопытства? — воистину, терпение у Лань Цижэня было каменное. Столько раз объяснять очевидные вещи тому, кто упрямо не ценит оказанной ему милости! Истинный учитель. 

Сам Вэнь Жохань не стал размениваться на разговоры, а просто зачистил сарай от всей оставшейся пакости. Может, до незадачливого самоучки дойдет, что в следующий раз сжечь могут уже его самого, просто с испугу? Даже не обязательно заклинатели: в том же Цзешоу дома очищали огнем обычные люди.

— Не уверен, что мои слова попали в цель, — мрачно произнес Лань Цижэнь, когда они вернулись на тракт. — Этот ограниченный человек упорно не считает свои действия сколько-нибудь опасными, хотя его здоровье уже пошатнулось от влияния темной энергии.

— Феникс поет для слушающего, — пожал плечами Вэнь Жохань. — Я и так не понимаю, как тебе хватило терпения.

— С трудом, — признался Лань Цижэнь.

Они снова ошиблись. Возможно, стоило вернуться в Цзешоу? Но сейчас там не было беды, зацепившись за которую, вышло бы размотать клубок. На поиски в архивах уйдут недели: Вэнь Цзиян упоминал, после мора бумаги никто не приводил в порядок. Перекапывать все эти записи — совершенно бессмысленное занятие для главы... Ладно, хватит самооправданий. Он просто хочет немного поохотиться вместе с Цижэнем. Что в этом плохого?

***

— Дорога сворачивает, — произнес Лань Цижэнь.

Они летели уже порядочно. Начало темнеть, внизу перестали попадаться редкие путники, провожающие их взглядами. Наступала ночь.

— Тракт идет к Гусу, — кивнул Вэнь Жохань. – Пожалуй, ты прав, Цижэнь.

Они ищут нечто, посылающее нечисть в обе стороны от границы. Если так и лететь на юг, вдоль дороги, предполагаемый центр воздействия останется в стороне. 

— Повернем на Юйгуцзы? 

— И, как только станет возможно, сойдем с мечей, — добавил Лань Цижэнь.

— Это еще зачем? — нахмурился Вэнь Жохань. — Пешком плестись?

— Жохань, даже ты с высоты клинка не увидишь всего. Человек, который мог устроить эти загадочные случаи, сверху неотличим от прочих. Мы не найдем его, не расспрашивая людей и духов, а как сделать это, не спускаясь с небес? Сразу видно, что у главы Вэнь мало опыта в таких вещах.

Последнее он пробормотал едва слышно.

— Я умею охотиться и выслеживать добычу! — возмутился Вэнь Жохань. Еще всякие Лани будут его учить!

— Сейчас наша добыча — человек, а не тварь, и прятаться он будет иначе, — Лань Цижэнь вздохнул. — Жохань, на мече мы можем хоть все приграничье облететь без толку. Ты же камни свои не с путей птиц выглядываешь?

Нет, ну что-то в этом было. Вэнь Жохань поморщился и перевел разговор:

— В одном шатре спим? Или кое-кто будет пренебрегать безопасностью на долгой охоте? 

К его тайной радости, Лань Цижэнь едва заметно смутился. Да, некоторые вещи не меняются! Сколько бы ни прошло лет, от перспективы ночевать в одной постели он все так же поджимает губы. Приятно посмотреть.

— Уж не доставлю тебе такого удовольствия, — проворчал Лань Цижэнь и вдруг сощурился с предвкушением. — Поставим мой шатер. В нем хватит места для двоих, а его защита не столь бросается в глаза, как ваша.

— О, я с удовольствием воспользуюсь твоим гостеприимством! — оживился Вэнь Жохань. Неужели он поторопился с выводами, и Лань Цижэнь успел попривыкнуть к такому вынужденному соседству? Это будет любопытно!

Что означает веселый взгляд Лань Цижэня, стало ясно только перед самой ночевкой. Этот хитрец взял с собой военный шатер малого лазарета! Отменно защищенный и неприметный, не поспоришь, — но рассчитанный на пять человек. Никаких уложенных впритык постелей, никаких шуточек насчет «случайно обнять во сне»… Да в нем плясать можно.

Пожалуй, тут он Вэнь Жоханя переиграл.

Подходящую дорогу они отыскали уже ближе к полудню. Узкая, тесная, две повозки едва разъедутся — не чета большим трактам, связывающим великие ордена. Хорошо, что давно не было дождей: как бы он шел здесь по грязи и слякоти, Вэнь Жохань не хотел себе представлять.

— Как считаешь, тут не слишком пусто? — нарушил он молчание.

Судя по следам, по меньшей мере со вчерашнего дня здесь не проезжала ни одна повозка. Могла ли путников распугать нечисть? Или он додумывает лишнего, и эти земли просто толком не обжиты? Холмы густо поросли лесом, деревень мало — они с Лань Цижэнем всего одну встретили с утра. Там клялись, что чужаков не видели, но, как полагал Вэнь Жохань, могли и ошибиться, и запамятовать. Не по селам следовало искать того, кто наложил проклятие на Цзешоу — нужен был город с толковым управителем и расторопными писарями на воротах. Тот же Лисин, например. Оттуда докладывали о сильном яо, пришедшем с юга: возможно, тоже зацепка?

— Так и должно быть, — безмятежно покачал головой Лань Цижэнь. — В поле много работы, никто не станет без веской причины срываться в путь. Круглый год ездят одни торговцы.

Часа через два, когда навстречу им все еще не попалось ни одного прохожего, он уже не был так спокоен. Дорога вилась впереди, тихая, пустая, мирная — и с каждым поворотом настораживала все больше. Особенно тем, что то справа, то слева виднелись поселения — но все поодаль.

Еще что-то дурное? Но эти места проверяли, вряд ли его люди, настороженные проклятием, пропустили бы угрозу. Да и Лисин близко, а из города подали бы весть о беде...

Когда дорогу им заступила полупрозрачная, жутковато стенающая тень, Вэнь Жохань почти обрадовался.

— Отлично! Вот ты нам и расскажешь, куда все исчезли.

Призрак горестно взвыл и рванулся в атаку. Судя по тому, как мерцала защитная вышивка на ханьфу, обычно он нагонял ужас, туманил разум и останавливал сердца леденящими касаниями темной энергии. На впечатлительного крестьянина могло и подействовать, главу ордена даже не задело. Короткий взмах руки — и призрак заметался в пламенной ловушке, не смея переступить черту. Повинуясь жесту Вэнь Жоханя, один из языков огня чуть поменял цвет и блеск и вытянулся, замирая подобием зеркала.

— Отвечай, — приказал Вэнь Жохань. — Кто тебя убил?

Долго запираться призрак не сумел. Увы, все оказалось до обидного просто: припозднившегося крестьянина, идущего из соседней деревни, подстерегли разбойники. Предсказуемо не нашли в его пожитках ничего ценного, разозлились и замучили бедолагу так, что он после смерти обратился призраком. Справился с разбойниками — теми, кто не успел удрать, — потом принялся за деревенских. История обычная и, увы, частая для захолустных земель. Единственной странностью было то, что крестьянин погиб намного южнее и восточнее окрестностей Лисина. Вэнь Жохань помнил: слабые призраки, даже если гонят убийцу, не удаляются от места своей смерти. А этот вон куда забрался.

— Видишь, Жохань? — Лань Цижэнь сложил пальцы в упокаивающую печать. — Лети мы над кронами, этого несчастного и не заметили бы.

— А толку? — парировал Вэнь Жохань. — Он ничего полезного не знает. 

В предместьях Лисина выяснилось: старая дорога пользуется дурной славой уже несколько лет. То разбойники озоруют, то нечисть поселится… А последний разлив реки размыл ее как раз по направлению к Цзешоу, и теперь все торговцы ездят в обход, а деревеньки хиреют.

— Даже такой мелочи сами не осилят, — Вэнь Жохань дернул щекой.

— Они не могут, — тихо ответил ему Лань Цижэнь. — Для одного человека или торгового обоза починить дорогу — непосильная задача. Для одной деревни тоже. А чем договориться со всеми соседями, проще найти обходной путь.

Он был, разумеется, прав, но раздражение от этого меньше не становилось. Вэнь Жохань сделал пометку в уме: через год или два отправить сюда людей. Если местные все так же будут сидеть сиднем — послать на работы силой. Это их дорога, в конце концов!

Лисин разительно отличался от притихшего Цзешоу: веселый, гомонящий, суетливый. Даже хозяин постоялого двора не особо испугался необычным гостям.

— Это понятно, Жохань: нас хотя бы двое, а не целый отряд, — усмехнулся Лань Цижэнь. — А в клановой вышивке местные не разбираются, иначе все равно проявляли бы почтительность, достойную главы.

— На это я и рассчитывал, — Вэнь Жохань удовлетворенно кивнул. Насчет вышивок Лань Цижэнь был, конечно, прав, но на ханьфу рядового адепта и защита стояла слабее. Это облачение, вытребованное у охраны, лежало пока в рукаве — на случай, если их маскировку все-таки понадобится улучшать.

Проклятие крысиных клубков до Лисина не добралось даже отголосками: порушенная дорога уберегла горожан от большей беды. А может, и просто расстояние? День пути на мече — для телеги в лучшем случае неделя. Городок жил мирно и легко, сильный яо, буянивший здесь раньше, давно забылся, а на рынке не болтали ни о чем полезном.

— Мы кое-чего не учли, — скривился Вэнь Жохань. — Здесь тоже придется перерывать архивы. А свита осталась в Цзешоу...

Лань Цижэнь понимающе улыбнулся. 

— Жохань может поискать среди людей, пока этот недостойный займется бумагами.

— Лучше наоборот, — вздохнул Вэнь Жохань. — Мне даже сейчас норовят поклониться: на всякий случай, наверное. Не будут со мной говорить. Лучше градоправителя навещу.

— Думаешь, он тебя не узнает? — улыбнулся Лань Цижэнь.

Сейчас, не скованный церемониями, не задавленный ответственностью и заботами ордена, он дивно изменился. Смягчились черты лица, в глазах заиграло веселье, разгладилась складка между бровей — словно вновь обернулся юношей, только-только выбравшимся в свое первое путешествие. Многое же глава Лань скидывает на брата... Пожалуй, стоит время от времени зазывать Цижэня на долгие охоты, это им обоим пойдет на пользу.

— Думаю, он не будет болтать, если я прикажу, — ответил Вэнь Жохань вслух.

Конечно, к градоправителю его пустили. Судя по зеленоватой роже, главу своего ордена тот знал — а еще явно не гнушался приворовывать, при этом плоховато заметая следы. Вэнь Жохань по-дружески улыбнулся перепуганному чиновнику и посоветовал посодействовать восстановлению дороги, если, конечно, у уважаемого господина каким-то чудесным образом изыщутся на это средства. А господина Вэня — да-да, просто господина Вэня, — стоит проводить в архив или иное место, где содержатся записи обо всех, кто когда-либо проходил через Лисин. И, разумеется, позвать писарей.

Мороки в архиве хватило до позднего вечера. Точнее, возьмись Вэнь Жохань сразу с нужного края, сравился бы за пару часов. Но он сначала глубоко зарылся в бумаги и лишь потом сообразил прежде всего расспрашивать писарей, дежурящих на воротах. У тех обычно не бывало проблем ни с приметливостью, ни с памятью; а уж если подстегнуть кому надо верхний даньтянь одной техникой из разряда целительских — так, в одну десятую силы, чтобы не навредить чуждому совершенствования разуму...

— Было, господин Вэнь, — нахмурился старший писарь. — Было. Сейчас припомню.

Его расширенные зрачки непрерывно двигались, будто ища нечто невидимое.

— Недавно, пару недель назад. У нас бродячие нечасто бывают, да все больше знакомые. Кто каждый год заглядывает, кто раз в сезон, кто и на зиму осядет — дело привычное. Этот недостойный полагает — нужно искать человека незнакомого, пришедшего не в сезон и не на ярмарку. И он такого точно видел... Обтрепанный весь, поношенный — а ханьфу горной золой крашено. И повадки суетливые, неправильные. 

Глубокий черный цвет обходился недешево даже в срединном Цишане, где добывали горную золу. И такая одежда — у путешественника-одиночки? Да, необычно. А еще горная зола делает ткань жесткой и неудобной для вышивки. Для бродячего заклинателя, который на свое ханьфу защиту наводит сам, не самое лучшее качество.

— Ох и забористая штука, господин Вэнь! — угодливо улыбнулся старший писарь. — Не добавите ли еще? Вот чует этот недостойный, видел он того типа да в нужное господину время, а не вспоминается никак.

— Не стоит, — Вэнь Жохань покачал головой.

При нужде он бы влил силы в плетение, но зачем? Он не собирался укладывать чиновника в постель на десяток дней. Лучше поднять записи за прошлый год и вычленить всех, кто, прибывая в город, назвался заклинателем. Вернее, всех, кого отметили как заклинателя: многие пытались прикинуться обычными путниками.

— А стать-то не спрячешь, — оживленно жестикулировал второй писарь. — Плечи, спина, походка, да даже руки! Кто-то и меч снять не догадывается. Так мы и записываем: господин Ли, заклинатель, назвался торговцем-разносчиком. Потом и стражникам его искать легче, если начнет подделки за рабочие амулеты выдавать. Ну, или наоборот.

— И лица, — уточнил старший писарь, неловко потирая висок. — У господ заклинателей лица как с одного небожителя леплены, с людьми совсем несхожие. Зато между собой иногда — ну не отличишь! Вот господин Вэнь, не в обиду будь сказано, точно сильный заклинатель. Верная примета же: чем больше этого небожительского — тем сильнее. И солнышко к коже не пристает, хотя у вас даже девушки неприкрытые ходят...

— Я не в обиде, — бездумно пробормотал Вэнь Жохань.

Раньше такие вещи как-то не приходили ему в голову. А ведь и верно — совершенствование меняет человека. Останавливает старение, изгоняет следы болезней, стирает оспины и шрамы. Поставь рядом заклинателя трех десятков лет от роду и крестьянина того же возраста — разве покажутся они существами, ведущими род от одного корня? Удивительны причуды бытия.

— А господин заклинатель — господин? — тихонько пискнуло из дальнего угла. Вэнь Жохань скосил глаза на голос. Юнец-помощник, только-только начавший делать прическу. По недосмотру старших он пару раз стоял на воротах в одиночку, и теперь второй писарь велел позвать и его тоже.

На вопросительный взгляд мальчишка скис и опасливо покрутил головой.

— Или госпожа? — все же выдавил он. — А то вон какие украшения в волосах...

— Цыц, негодник! — рявкнул, вытаращив глаза, старший писарь. — Я тебе покажу госпожу! У-у-у, черепашье семя, жабий язык!

— Господин, — фыркнул Вэнь Жохань. На лицо лезла неуместная улыбка. — Девы и у заклинателей одеваются не по-мужски, но ты их вряд ли когда-нибудь видел. Встретишь — сразу поймешь.

— О-о-о, — восхищенно протянул мальчишка и ловко увернулся от подзатыльника. Старший писарь поднял взгляд к потолку и невнятно посетовал разом на неуемную молодежь и неуклюжие от возраста руки. Насчет последнего Вэнь Жохань бы с ним поспорил: техника, обостряющая память, и у молодого взяла бы свою плату головокружением и сложностями с реакцией. Ну а первое… Ладно, это было довольно забавно.

Уже к вечеру Вэнь Жохань нашел, что искал. Почти всех подозрительных личностей, упомянутых в архивах, удалось отсеять: кто-то не подходил по времени, кто-то — по описанию, кого-то опознали потом как вора или мошенника. Насчет одного неприметного, даже и в книги толком не занесенного — очень уж не вовремя отвернулся тогда писарь, — Вэнь Жохань был практически уверен: сам приказывал Вэнь Вэймину не попадать ни на глаза, ни в бумаги. А вот некий Бу Тянчжоу, бродячий заклинатель без клана и ордена, но при этом в дорогом, запомнившемся писарю ханьфу… Он прибыл в Лисин почти что год назад и выехал, не прогостив и недели, как раз на размытую нынче дорогу. Если считать, что весь путь он проделал пешком, иногда заворачивая в деревни в поисках работы, выходило, что дорога привела его к Цзешоу за неделю-другую до того, как нашли первый крысиный клубок.

В трактир Вэнь Жохань вернулся весьма довольным собой. Справиться с поисками за день — это уметь надо! Да, Лисин вполовину меньше Цзешоу, да, с писарями, памятливыми и выносливыми, ему тоже повезло — ну и что? Важен результат.

— У меня есть зацепка, Цижэнь. Бу Тянчжоу, бродячий заклинатель, за последний год прошел через Лисин дважды. Год назад с востока на запад, по старой дороге, которая сейчас размыта, — Вэнь Жохань сделал значительную паузу, — И две недели назад — по ней же, но обратно, на восток.

— Любопытно, — медленно произнес Лань Цижэнь. — Бу Тянчжоу, значит. Я тоже слышал это имя. Он намекал хозяйке, у которой гостил, что ее защитные талисманы вовсе не настолько хороши, как выглядят со стороны. И что стоило бы не ему платить за постой, а ей — за защиту. Сошлись на половине цены за кров, но потом у хозяйки едва не встала забитая свинья, и пришлось тратиться на чистку всех кладовых. Говоришь, он и год назад бывал здесь в подходящее время?

Вэнь Жохань хищно улыбнулся. Нет, он не стал бы подозревать кого-то в темном пути всего лишь из-за цвета одежды и странного поведения, даже совпадение по времени могло быть случайным, — но вот нарытое Лань Цижэнем звучало уже серьезно.

— Надеюсь, в Лисине не зреет какой-нибудь дряни, которую нужно долго и нудно вычищать? — для порядка уточнил он.

— Я ничего не нашел, — Лань Цижэнь покачал головой. — Мы можем хоть сейчас отправляться дальше. Но я бы советовал эту ночь провести под крышей: будет дождь.

— Можно и под крышей, — согласился Вэнь Жохань.

Они отставали от предполагаемого врага уже на две недели — вряд ли еще одна ночь что-то всерьез изменит.

***

Утром Лань Цижэнь протянул ему непонятную серую тряпку.

— Это мне? — уточнил Вэнь Жохань.

— Клановые одежды заметны издалека, — кивнул Лань Цижэнь. — Адепты наших орденов редко ходят друг с другом в последние годы. Кто-то может заподозрить неладное. 

Вэнь Жохань развернул тряпку. Это и вправду оказалась верхняя накидка из некрашеной шерсти — причем дрянной, на один отрез пошла шерсть с животных разных оттенков! И соткано неровно, то пропуски, то узелки...

— Я такое не надену.

— Согласен, выглядит скверно, но ради дела можно и поступиться брезгливостью.

Сейчас Вэнь Жохань готов был воздать хвалу приметливым писарям Лисина.

— А так я буду похож на заклинателя, скрывающего клан! Это куда подозрительнее, чем один Вэнь и один Лань. Мало ли почему два адепта из разных орденов решили прогуляться по живописным местам? Может, у них любовь? — Вэнь Жохань ухмыльнулся и решительно бросил злосчастную накидку на постель. — А еще эта тряпка никого особо не обманет, только на нехорошие мысли наведет. Я тут кое-что выяснил, Цижэнь. Обычные люди, по крайней мере в Лисине, заклинателей определяют без труда. Рассказать как?

Лань Цижэнь слушал внимательно и чуть смущенно. Похоже, не один Вэнь Жохань тут не осознавал до конца, насколько сильно отличается от простого человека. То, что для них казалось естественным, само собой разумеющимся: чистая белая кожа без изъянов, не засаливающиеся в три дня волосы, здоровая прямая спина, — для крестьянина или мелкого торговца выходило недостижимым. У богатых молодых господ, не усердствующих с работой и ухаживающих за собой, получалось лучше, но тут уже играли черты лица: слишком ровные и правильные у заклинателя, неуловимо далекие от идеала у всех прочих. 

— Представляешь, они могут даже угадать, в каком поколении заклинатель задрал юбку симпатичной селянке! — Вэнь Жохань объяснял с искренним интересом. — По чертам лица, по тому, как выглядят и растут волосы… Ошибки бывают, но редко. А мы переодеваться пытаемся, за торговцев себя выдаем. Смешно, а?

— Никогда не думал, что разница так велика, — вздохнул Лань Цижэнь.

Недоделанный шедевр местных умельцев все-таки остался в гостинице: Лань Цижэнь умел признавать свои ошибки.

Дорога, ведущая от восточных дорог Лисина на Юйгуцзы, была куда многолюднее. Каждый час-другой приходилось сторониться к обочине, давая проехать телегам.

— Вот это — правильная дорога, — удовлетворенно кивнул Лань Цижэнь.

Через два поворота рисовые поля уступили место неудобной низине, поросшей кривыми деревцами. К дороге она подходила вплотную, грозя подтопить после первого же ливня, но, видимо, кое-что градоначальник в делах смыслил: подсыпали дорогу регулярно. На взгляд Вэнь Жоханя, разумнее было бы проложить новую, оставив старую вместо дамбы, но это года три не своровать со всего Лисина и мелкой монетки. На такие жертвы градоначальник, очевидно, пойти не мог. Или сопротивлялись хозяева полей с другого края дороги? 

Если бы день был ясным, они ничего бы не заметили. Но после ночного дождя облака не ушли далеко — и при сумрачном, сероватом свете ползущие с болотца полупрозрачные щупальца оказались отчетливо видны.

— Ага, — остановился Вэнь Жохань. — Малый туманник.

— Или проклятый фонарь, — поправил его Лань Цижэнь. — Город совсем близко, но при этом люди не исчезают регулярно: нас не просили отыскать пропавших.

Проклятый фонарь, в отличие от туманника, не причинял прямого вреда, только заманивал в трясину. А здесь человеку по пояс будет, утонуть умудрится разве что пьяный.

— Потому и туманник, — подтвердил Вэнь Жохань. — Проклятый фонарь в этой луже долго не протянет, рассеется без жертв. А туманник сумеет и напрямую жизнь высосать. 

— Проверим, — пожал плечами Лань Цижэнь и сошел на обочину.

Можно подумать, Вэнь Жохань был против. Интересно же, кто из них окажется прав? Лань Цижэнь — известный знаток темных тварей, но и он сам не в сарае вырос!

Болотце, стоило чуть углубиться в него, едва не вскипело от заклубившейся в воде темной энергии. Зажегся в сгустившемся среди бела дня тумане огонек, потянуло холодом сбоку, высунулась из воды рука, объеденная почти до костей лягушками и улитками... По-хорошему, проще было бы выжечь этот рассадник пламенем, но Вэнь Жоханя взял азарт пополам с любопытством. Поэтому щупальца туманника — все-таки туманника! — он отсекал показательно неспешно, а какую-то незнакомую тварюшку даже взял живьем. Впрочем, та оказалась самым обычным грибом-бегуном, просто мхом обросшим до неприличия.

— Слишком много нечисти для естественного скопления, — хищно прищурился Лань Цижэнь. — Одних проклятых фонарей три штуки, туманник, призраки...

— И полдюжины утопленников, — Вэнь Жохань тактично не заметил, что правыми вышли они оба. — Или больше? Выволакивай, пересчитаем.

У Лань Цижэня добыча получилась обильнее, у Вэнь Жоханя — разнообразней. Но картина складывалась довольно странная. Мелкое вроде бы болотце непонятно с чего облюбовало столько нечисти и нежити, сколько и рядом с заброшенным могильником встречается нечасто. У самой дороги это обязано было привести к большим жертвам! Но вместо этого они сидели относительно смирно: всего полдюжины утопленников и десяток призраков на этакую свору. Приманили их сюда, что ли?

— Вода продолжает источать темную энергию, — заметил Лань Цижэнь. — Значит, не ваши новые талисманы.

Изобретение Чао-эра, несмотря на все попытки сохранить его в тайне, потихоньку расползалось по Поднебесной. Прознатчики докладывали: талисманы призыва зла достоверно используют в Юньмэне и Цинхэ. Нечасто и с осторожностью: им Чао-эр не растолковывал тонкостей, и порой случались неприятные происшествия, — но используют. В Ланьлине то ли поостереглись, то ли, что вернее, не попались на горячем. Лани... возможно. У Ланей в последние годы разведывали не это.

— А вы их применяете? — решил не юлить Вэнь Жохань. 

— Порой случается, — чуть усмехнулся Лань Цижэнь. — От них много пользы в большую засуху.

— Это еще почему? — Вэнь Жохань ожидал честного ответа, но не такого! Замечания, что талисман призыва зла никогда не называли тайной ордена Вэнь, что его внесли в общую библиотеку, а не семейную, — да, легко. Но засуха-то тут при чем? 

Лань Цижэнь на это улыбнулся: довольно и — Вэнь Жохань едва поверил своим глазам — с заметной хитринкой.

— Благополучие людей, населяющих земли Гусу Лань, — один из тех столпов, которые нашему ордену надлежит хранить и оберегать. А благополучие — это в том числе и хороший урожай. Какой признак засилья темных тварей на местности будет виден даже бездарному простолюдину, глава Вэнь?

— Сумрачное небо или густые тучи, в зависимости от количества и силы нечисти, — не понял Вэнь Жохань. Это любому известно. Оттого и день посерел, стоило отойти от благополучного Лисина: болотце все облака на себя стянуло...

Так, погодите — засуха?

— Верный ответ, глава Вэнь, — Лань Цижэнь степенно огладил бороду и опять усмехнулся. — А если некая сила соберет множество темных тварей в одном месте, может дождь пойти? 

Вэнь Жохань уставился на него молча: слова не шли на язык. Они что, погоду правят талисманами Чао-эра?

— Для предписанной цели тоже применяем, — смилостивился над ним Лань Цижэнь. — Но редко, адепты должны уметь работать сами, а не опираться на столь удобный инструмент.

— Надеюсь, ты не рассказывал об этом отступнику из-под Цзешоу? — наконец выдавил Вэнь Жохань.

— Разумеется, нет! — Лань Цижэня передернуло. — Ты представляешь себе, какие могут быть результаты? Вот и я не хочу.

Когда они закончили с нечистью, из самой глубины болотца все еще тянуло нехорошим. Вэнь Жохань медленно покачал головой: нет, на талисман Чао-эра это не походило, те были слишком незаметны, чтобы так излучать. Скорее, проклятая вещь, способная приманивать тварей. Подбросили нарочно, устраивая ловушку? Или темный предмет случайно попал в чужие руки, и незадачливый владелец, заподозрив неладное, утопил его в ближайшей луже? По-хорошему, стоило достать и проверить, но черпать эту жидкую грязь, нырять в тинистую воду… Вэнь Жохань скривился и решительно размял пальцы. Лучше он выжжет здесь все целиком.

— Щит поставь, — вздохнул Лань Цижэнь: не одобрил такого подхода.

— Учителю Ланю не следует беспокоиться, этот неразумный помнит, что может случиться в месте встречи воды и огня, — фыркнул Вэнь Жохань.

Рвануло и правда сильно, не было бы щита — забрызгало бы с головой. Зато теперь внизу точно не ощущалось ничего неправильного, а вынутый из рукава компас зла только неуверенно покачал стрелками. Даже небо постепенно начало проясняться.

— Можно двигаться дальше, — подытожил Вэнь Жохань.

Следующая деревня, Хунцянь, оседлала реку немалой ширины. Она разливалась на несколько рукавов, непредсказуемо выходила из берегов каждый сезон дождей, а потому ставить здесь мост не взялся бы и небожитель. Зато имелся брод: широкий, обозначенный вешками через каждые несколько шагов. По нему и селение назвали.

— А как иначе, господин заклинатель? Торговые обозы по-другому и не пройдут, — степенно объяснял староста. — Это сейчас тихо, а еще пару лет назад они, бывало, очередью вставали возле брода. За околицей ночевали: домов для постоя не хватало, вот так-то!

Насчет последнего он, вероятно, прихвастнул: деревня расположилась широко, места здесь достало бы на многих гостей. Или все было проще, и опытные караванщики желали в первую очередь не размеситься с удобством, а товар от чересчур хозяйственных крестьян уберечь. 

— А сейчас, говоришь, тихо? — переспросил Вэнь Жохань.

— Не ездят что-то, — пожал плечами староста. — То ли и на востоке дорогу размыло, то ли еще какая напасть приключилась. У нас-то все хорошо, разве что с месяц назад гули из реки лазить повадились, да много так! Но это дело привычное, его багром подцепить, бошку отрубить — и сдохнет. 

Бродячего заклинателя, проходившего здесь две недели назад, староста тоже помнил. Даже подрядил его распугать гулей у брода: как он неохотно признал, те все-таки утащили под воду пару человек, пока в деревне не начали беречься. Вот и пришлось озаботиться. Господин заклинатель послушал, согласился и велел ночью никому из домов не выходить и на брод не соваться, если жить охота. И плату взял заранее, продуктами да шерстяным отрезом. Поэтому староста, конечно, отправил остроглазого А-Суна приглядеть, не попробует ли господин заклинатель сбежать не отработав. Но нет: А-Сун доложился, что у брода едва не до рассвета бухало, ухало, хохотало и синим поблескивало. А гули с тех пор показывались пару раз, и то с опаской. Не обманул, значит!

Достоверно опознать Бу Тянчжоу староста не смог: бродячий вроде бы заклинатель драл нос совершенно не по чину и даже не назвался. И одевался не в черное — в обычное ханьфу из скверно сотканного полотна грязно-синего цвета. С вышивкой, куда ж без нее, и широким поясом. А больше никаких особых примет не было. Человек как человек; красивый, как и все заклинатели, но видно, что в возрасте, а не вечно молодой. Какой длины волосы — и то не поймешь: в пучок уложил, кто ж по дороге неприбранным ходит? Вон, и господин Вэнь, не в обиду будь сказано, хоть и не причесывался с утра, но гуань сверху нацепил...

— Довольно, — резко бросил Вэнь Жохань: пустая болтовня раздражала.

Больше никто из крестьян ничего полезного не знал. Но по архивам Лисина и воспоминаниям старосты выходило, что через Хунцянь проходил именно Бу Тянчжоу — просто почему-то старавшийся не оставить следов. Опасался погони из Лисина? Скажем, за ту безвинно загубленную свинью.

Лань Цижэнь, отходивший во время разговора со старостой куда-то вглубь селения, подтвердил его догадку:

— Я расспросил одну почтенную вдову, она сумела разглядеть несколько больше прочих. Известные нам приметы совпали. Скорее всего, здесь проходил именно господин Бу. Причем он спешил, даже не пожелал оставаться на ночь.

— Он и гулей выводил ночью, велев деревенским не подсматривать, — добавил подозрений Вэнь Жохань. — Либо пользовался чем-то, что показывать не следует, либо только для отвода глаз талисманами покидался.

— Гули все же исчезли, — возразил Лань Цижэнь.

— А Фэнмянь говорит, когда из реки уходят гули — это верный признак, что поблизости завелось что-то серьезное. Проверим? Брод нам все равно по пути.

Конечно, Лань Цижэнь не отказался.

К некоторому удивлению Вэнь Жоханя, река была в полном порядке. Ни гуля, ни утопленника, ни следа темной энергии — идиллия, да и только.

— Слишком чисто, — Лань Цижэнь подергал бородку. — Будто здесь не один бродячий заклинатель прошел, а отряд из сильного клана. Или одиночка, но из семьи Цзян.

— Или отступник, — озвучил невысказанное Вэнь Жохань. — Которому к тому же хватило могущества, чтобы забрать гулей с собой, а темную энергию, которой они загадили реку, пустить в дело.

Так поступал в прежней жизни его сын, не желая портить воду. И это было сложно — достаточно сложно, чтобы в обмолвке Чао-эра, не любившего рассказывать о прошлом, звучала гордость. 

Конечно, все следы давно смыло волнами, но Лань Цижэнь недаром был мастером Расспроса. Он сумел не просто созвать духов, но и составить из обрывков их болтовни целый рассказ. Человек, дравшийся с гулями у брода, действительно пользовался темным искусством: сначала неупокоенные не торопились на него нападать, а потом он что-то сделал, и одни гули начали рвать других. Выжившие в этом странном бою уплыли вниз по реке...

— На наши земли! — победно выдохнул Лань Цижэнь.

— Отличная работа, — признал Вэнь Жохань. — Кажется, на этот раз мы на верном пути. Полетим на мечах? Так быстрее догоним.

— С отставанием в две недели? —  Лань Цижэнь укоризненно взглянул на него. — И необходимостью спускаться в каждую деревню и уточнять дорогу? Бу Тянчжоу ведь может и сойти с тракта.

Вэнь Жохань вздохнул, но соблазнительную идею оставил. Пришлось и дальше тащиться хромыми ослами. Нет, любого пешего они бы обогнали, даже повозку к вечеру оставили бы позади просто за счет выносливости, но если сравнивать с полетом — курам на смех. И как обычные люди живут с такой черепашьей скоростью?

Единственное, что скрашивало дорогу, — неторопливый разговор с Лань Цижэнем. О толковании правил Гусу, о соотнесении писаного и неписаного закона, о пользе и вреде единой власти над Поднебесной…

Право же, последние годы ему этого отчаянно не хватало.

***

Вопреки смутным ожиданиям Вэнь Жоханя, темного заклинателя вспоминали далеко не везде. В следующей деревне его будто бы и в глаза не видели. Впрочем, там и их с Цижэнем приняли неласково, сначала даже погнать пытались. Это заклинателей-то! Разумеется, те жердины, которыми крестьяне перегородили поворот к домам, Вэнь Жохань с удовольствием спалил. Еще бы саму дорогу перекрыть попробовали, черепашьи дети!

После такого наглядного урока деревенские, конечно, и кланялись до земли, и отвечали со всей почтительностью, и улыбались угодливо. Зато исподтишка глядели с такой злобой, что ночевать здесь, как их ни уговаривали остаться, расхотелось очень быстро. А ну как решат расквитаться? Отрава их, конечно, не проймет, а от ножа или топора поможет защитная вышивка, но рисковать не хотелось все равно. Вдруг случится чудо и того же Цижэня умудрятся подранить? Медитируй потом, заращивай раны, давая темному заклинателю еще большую фору. 

— Кажется, здесь твои люди уже опаздывали, — неодобрительно покачал головой Лань Цижэнь, когда они вернулись на тракт. — Или сжигали не то, что следует. Искушение решить дело самым простым способом порой приносит страшные плоды.

— То-то ты даже не заикнулся, когда я начал расчищать нам путь, — фыркнул Вэнь Жохань. — Они могут сколько угодно не любить гостей, но запирать дороги вправе лишь высшая власть. Мы с тобой как раз об этом сегодня и говорили, между прочим!

— Потому я и не стал вмешиваться, — неохотно признал Лань Цижэнь. — Это одно из немногих мест в твоей дикой теории единой власти, с которым я полностью согласен. Дороги должны связывать, а не разделять.

Вэнь Жохань торжествующе улыбнулся, но развивать тему не стал.

— Может, еще раз позовешь духов? — перевел разговор он. — Не верю я местным. Сначала чуть ли не на копья подняли, потом медом растеклись… Как бы и насчет Бу Тяньчжоу не солгали.

Удивительная все-таки разница. В Хунцяне строились открыто, оседлав обе стороны дороги. И броды, и волоки для лодок были ухожены на загляденье, постоялый двор явно не построили лишь для того, чтобы заработать при случае могли все жители. Глядели приветливо, отвечали без утайки... А здесь что?

Сегодня Лань Цижэнь играл Расспрос куда дольше, чем в прошлый раз. Упокоил часть духов, снова заиграл оставшимся. С сомнением покосился на Вэнь Жоханя, пожевал губами, тяжело вздохнул...

— Не тяни.

— Тебе не понравится, Жохань. 

— Настолько, что ты предпочтешь молчать? — Недоброе предчувствие, зашевелившееся еще в деревне, заметно окрепло. Какая-то нечисть обосновалась прямо в селении? Или там темный заклинатель опыты ставил, и люди, встретившие их, — уже и не люди вовсе? Хотя нет, последнее он бы точно заметил. 

— Предпочел бы повести дело как положено, через ближайший ваш гарнизон, — вздохнул Лань Цижэнь. — Но ты ведь не дашь. Жохань, об одном прошу: не делай глупостей.

— Да что ты такое накопал, хуньдунь тебя заешь?

Если поразмыслить, он уже догадывался что. Из-за нечисти Лань Цижэнь не сжимал бы так губы и не медлил с ответом. Лани ведь заклинатели в самом исконном смысле этого слова, с разными тварями они сталкиваются часто — а вот со злыми людьми… 

— Среди беспокойных духов двое были заклинателями, — бесцветно проговорил Лань Цижэнь. — Их позвали переночевать в эту деревню, а потом угостили сонным снадобьем и убили. Ради наживы и, кажется, мести, но они так и не поняли, за что. Не из Вэней, бродячие. Муж и жена.

Да, он не ошибся. 

— Естественно, не из Вэней, — недобро усмехнулся Вэнь Жохань. — Иначе здесь давно бы все перевернули вверх дном. От нашей недовражды есть и польза: пограничные гарнизоны смотрят в три глаза. Сейчас на границах Цишаня никто просто так не исчезает, даже неудачные охоты расследуют на совесть. Ради наживы, значит... А ты, Цижэнь, опасался, что я разгневаюсь и решу покарать их немедленно?

Еще как опасался, вон как отвел взгляд. 

— Ты почти прав, — злая улыбка вылезла сама собой. — Или считаешь, что такая наглость не заслуживает наказания? Я убивал и за меньшее!

— Разумеется, нет! — оскорбленно вскинулся Лань Цижэнь. Потом добавил уже тише: — Но лучше бы сделать все по закону. И не тебе.

Да ну? Нет, насчет закона ясно, Цижэнь с юности предпочитал действовать по правилам — но вот последнее-то тут при чем? Или он считает, что Вэнь Жохань сорвется в кровавое безумие? 

Судя по тому, как упрямо молчал Лань Цижэнь, именно так он и считал.

— Как глава ордена, властвующего над этими землями, я имею право выносить приговор, — Вэнь Жохань дернул щекой: держать лицо вдруг резко стало сложнее. — И, Цижэнь, я не потеряю голову от жажды крови. Ты перепутал меня с Не из страшилок для учеников.

Лань Цижэнь смотрел встревоженно и с сомнением; Вэнь Жохань глубоко вздохнул, унимая себя. Ярость привычно утихала, превращаясь в знакомую брезгливость. Сколько раз уже так было. Даже тварям, приходящим после дрожи земли, порой далеко до людей.

Он действительно не потерял головы. Спокойно дождался сумерек, спокойно вскинул вокруг деревни огненное кольцо. Загудело, завыло светлое, почти белое пламя — или это в домах успели заметить беду и теперь кричат от страха? Слышал он такое, не раз и не два слышал — например, если кто-то поднимал руку на его семью. Тогда Вэнь Жохань раздувал огонь медленно, давая врагам осознать ужас и неотвратимость гибели. Здесь и сейчас в этом не было ни смысла, ни радости — и он, выждав пару мгновений, разом сжал пламенное кольцо до точки, словно выжигал подземную каверну.

В вечернем воздухе пепел, оставшийся от людей и домов, походил на диковинный летний снег. Два мерцавших рядом с Лань Цижэнем огонька вспыхнули последний раз и растаяли.

— Они просили меня о мести и достойном погребении, — Лань Цижэнь устремил на него непонятный взгляд.

— И это свершилось, — бросил Вэнь Жохань. — Если с телом что-то не так, огонь работает лучше всего.

А «не так» было почти наверняка. Какой разбойник станет правильно хоронить свою жертву? Наверняка закопали где-нибудь под забором, и дело с концом.

Устраивать привал рядом с пепелищем не тянуло; Вэнь Жохань передернул плечами и зашагал по дороге. Лань Цижэнь, не оглядываясь, последовал за ним.

— Наши люди, которым приходилось карать поселения за подобный разбой, дважды сходили с ума, — после долгого молчания заговорил он. — Еще троих сумели уберечь целители. А твоя ци совсем недавно была нестабильна... Я приношу свои извинения, Жохань. И я никогда не считал тебя бессердечным чудовищем, упивающимся резней.

— Лани! — Вэнь Жохань с облегчением закатил глаза. Неожиданно сильная обида понемногу отступала: за него всего лишь беспокоились в неповторимом стиле Гусу, ничего более. — Праведные и чистые душой. Цижэнь, мне доводилось сжигать людей живьем. В том числе и тех, кто не злоумышлял против моего ордена. А эти именно что злоумышляли — ты хоть помнишь, что они и нас звали переночевать?

— Помню. Почти любой наш адепт воспользовался бы приглашением. Как раз время отхода ко сну, — Лань Цижэнь закаменел скулами.

— Именно, — Вэнь Жохань непринужденно положил руку ему на плечо. — Вот предпочли бы мы поберечь мою якобы уязвимую ци, послали бы весть в гарнизон — когда закончили с Бу Тяньчжоу, естественно. А скольких еще успели бы обмануть местные?

Эти слова развеяли напряженность — теперь Лань Цижэнь молчал печально, но спокойно.

— А, и еще не смей считать, что это ты меня вынудил, рассказав о тех убитых, — вспомнил Вэнь Жохань. — Я и сам прекрасно умею принимать решения. Взять хотя бы клан Шаосин Бо.

— Это не тот поступок, которым следовало бы гордиться, — проворчал Лань Цижэнь, и ночная дорога стала окончательно уютной.

До самого рассвета тракт оставался пустым и мирным. В отдалении порой чуялось нечто сомнительное, но не несущее угрозы. А когда перед глазами засветлел восход, Вэнь Жохань досадливо фыркнул:

— Вот же! Совершенно забыл. Нашу-то добычу духи видели?

— Разумеется. Неужели ты думаешь, что я бы тебя не направил? Шел он тут, не волнуйся.

Вечернее их зарево, разумеется, заметили и в окрестных деревнях. До одной такой, на пяток семей, они с Лань Цижэнем добрались через час после рассвета. Здесь бестолково тревожились, но бежать от неведомой беды, бросая дома, пока не спешили. Да и с расспросами никто не кинулся: решили, наверное, что нежданные гости не по темноте мерили ногами тракт, а заночевали в паре ли от селения. Тем более, разных ужасов деревенские отлично напридумывали и сам. Когда Вэнь Жохань предположил для виду, что у соседей случился лесной пожар, его не подняли на смех только из опасливой вежливости. Богатый господин, как-никак! Неоткуда такому знать, что лесной пожар дает зарево грязно-алое, а не золотистое, несет перед собой удушливую гарь и, главное, не гаснет за неполную палочку времени. Нечисть это, господин заклинатель! Нет, упавший с небес феникс! Нет, не упавший, а устроивший гнездо и решивший поразмножаться! Дураки вы все, это Стрелок И на звездах тренируется. Ну и что, что жил много веков назад? Может, сын его. Или прапраправнук взял лук поиграться.

От таких объяснений развеселился даже Лань Цижэнь. Он с важным видом отверг вариант с фениксом, посомневался, косясь на Вэнь Жоханя, насчет разнообразных потомков Стрелка И, а также заверил, что, будь неизвестное нечто опасным, к утру сюда бы уже докатилось. А раз все спокойно, то и волноваться не о чем.

— Может, на закат ушло, — согласился кряжистый мельник. Судя по лицам крестьян, такое их тоже вполне устраивало.

К сожалению, здесь темного заклинателя не помнили. Из Лисина гостей не было больше месяца, только соседи ближайшие ездили. А чужих не ходило, господа заклинатели!

До соседей с востока Вэнь Жохань все-таки предложил долететь на мечах. Ведь, раз здесь Бу Тянчжоу уже не видели, он мог и дальше не показываться в деревнях: скажем, если едва не попал в ловушку в прошлом селении и теперь стерегся без меры. А вот свернул ли он с дороги окончательно, или выбрался на тракт через полсотни ли, или решил сократить путь по полям... Гарантии, что Бу Тяньчжоу появится в соседнем поселении, не было вовсе, а значит, не стоило тратить на короткую проверку слишком много времени.

Он оказался прав: заклинателей-одиночек не видели и здесь. Хотя могли и просмотреть: ночами добропорядочные крестьяне спят; если идти, как они с Лань Цижэнем, по темноте, даже по главной улице пройдешь незамеченным. Но все же, все же… Вэнь Жоханю это исчезновение неуловимо не нравилось.

На этот раз духов он решил позвать сам.

— Расспрос удобен и безопасен, но с ним мы что-то упускаем. Помнишь, в прошлый раз духи сказали, что видели Бу Тяньчжоу, а в деревнях нас заверяли в обратном? Выходит, кто-то ошибся или солгал — вот и проверим кто. Технику Пляшущих Огней духи воспринимают как нечто завлекательное, возможно, и отвечать будут охотнее.

— Не откажусь поглядеть, — чуть усмехнулся Лань Цижэнь.

Со стороны это, конечно, впечатляло. Неопытный новичок засветит один-два огня, взрослый адепт — три или пять: с нечетным количеством удобнее работать. Вэнь Жохань отпустил в небо полтора десятка и теперь наблюдал, выжидая. Прошло мгновение, другое — и в кольцо огней влилась шестнадцатая искра. Еще одна, потом еще... На лежащий у колен Лань Цижэня гуцинь они не обращали внимания, но это ничего не значило: умеющий слушать услышит и так.

Пару ударов сердца Вэнь Жохань молчал, затем расхохотался:

— Без толку! Хочешь посмеяться, Цижэнь? Эти духи самым интересным в округе считают нас! И летят следом, как привязанные.

То-то ему чудилось, что каждый новый Расспрос собирает все больше духов! А ведь Лань Цижэнь, заканчивая с беседами, неизменно упокаивал тех, кто просил об этом.

— Ты не сможешь узнать нужного? — Лань Цижэнь чуть нахмурился.

— Еще чего! Просто провожусь долго. С ними давно не говорили на языке Пляшущих Огней, им любопытно и весело — опросить всех будет той еще задачей. И кстати, Цижэнь, — Вэнь Жохань ухмыльнулся, — Расспрос для них — скучная нудятина, подчиняться которой необходимо, но не особенно приятно. Примерно как переписывание правил!

— Зато действует, — фыркнул Лань Цижэнь. — Не язви, Жохань, а работай. Если перенапряжешь верхний даньтянь, у меня есть с собой все нужные средства.

Вэнь Жохань только отмахнулся беспечно: радость духов бурлила в крови, и серьезные взгляды Цижэня не пугали совершенно. Ну, перенапряжет, ну и что? Зато разузнает все как следует — и о Бу Тянчжоу, и о нечисти, и вообще.

Разумеется, охотнее всего духи рассказывали насчет «и вообще». Мелькали в огне имена и названия, вспыхивали образы мест и людей… По-хорошему следовало бы засесть в медитацию на день-два: уложить обрывки сведений в единую картину, — но Вэнь Жохань только отжал пару точек на висках и встряхнул головой.

— Видели они его, — прозвучало почему-то глухо и охрипло. — Завернул к нашим не в меру гостеприимным друзьям, едва унес ноги и вернулся на дорогу только через неделю: отлеживался. Ни в Гуйцзявань, ни в Чаоцзявань не сунулся, побоялся, потому там его и не видели. Забавно, у этого села первый иероглиф в названии  — как у моего сына, представляешь? «Деревня Чао» практически! Надо будет обязательно ему рассказать.

— Бу Тянчжоу, Жохань. Мы ищем его.

— А, с ним все просто. Вылез на дорогу через пол-ли после Чаоцзяваня и пошел дальше на восток. И знаешь что? Из-за этой потерянной недели он уже почти нас не опережает! Есть смысл поторопиться.

— Никакого смысла, — отрезал Лань Цижэнь. — Тебе нужен отдых. Если мои сведенья верны, ты использовал технику Пляшущих Огней с размахом, в два-три раза превышающим безопасную меру.

В пять, ухмыльнулся про себя Вэнь Жохань, не меньше, чем в пять. Он же глава! Любой другой Вэнь на его месте уже потерялся бы в хороводе духов, оставил бы телесную оболочку, вливаясь в сияющий круг...

— … и пока не восстановишься, я с места не сдвинусь! — кажется, укоризненную отповедь он снова прослушал. Хорошо, что они не в Облачных Глубинах и никто не отлупит его ферулами! — Жохань, ты меня слышишь?

Встревоженное лицо Цижэня нависало сверху. Хм, сверху? Пожалуй, последняя пара огней и вправду была лишней.

***

Чаоцзявань они покинули только через два дня: за ночь Вэнь Жохань успел восстановиться, но не убедить в том Лань Цижэня. Пришлось скучать до самого вечера — среди разных мышей, сверчков и прочей мелкой дряни, которой кишел предоставленный им для постоя лучший в деревне дом! Ладно хоть клопов вроде бы не было; впрочем, оставаться в таком оживленном месте не хотелось все равно. А пришлось! Лань Цижэнь только на третий день разрешил ему продолжать путь. 

— И медленно, — неуклонно повторил он. — Понадобится — сделаем привал.

— Повинуюсь господину целителю, — весело отозвался Вэнь Жохань.

— Учти, Жохань, в следующий раз обойдемся Расспросом!

— Можем чередовать техники поиска, — сегодня Вэнь Жохань был дивно мягок и покладист. — Я не против.

— Расспроса вполне достаточно, — Лань Цижэнь посмотрел на него с укором. — Не следует подвергать себя опасности без веской причины!

— Причина очень даже есть, — не согласился Вэнь Жохань. — Во-первых, я узнал о передвижениях господина Бу куда полнее, чем ты. А во-вторых — не только о нем. Чем и хороши Пляшущие Огни: духи в них не привязаны к формулировкам и могут ответить даже на незаданный вопрос.

— А еще утянуть за собой, — проворчал Лань Цижэнь. — Совершенно неприемлемый риск.

— Да ладно тебе! — Вэнь Жохань махнул рукой. — Можно подумать, сам никогда не пытался одной мелодией накрыть, допустим, целый город. И даже и не пробуй отпираться: я знаю, ты так делал!

— Я и не собирался лгать. И твои сравнения, Жохань, не вполне точны. Если я накрою мелодией целый город, мне не грозит ничего, кроме истощения, и то если я не догадаюсь вовремя прекратить. Твоя техника куда опаснее.

— Ланьский зануда.

— Вэньский упрямец!

Сдерживать смех Вэнь Жохань уже не мог; мгновением позже к нему присоединился и Лань Цижэнь.

Как же удивительно легко выходило все это. Словно им снова по пятнадцать, и впереди обычная учебная охота в горных лесах Гусу.

— Так что еще ты узнал? — посерьезнел Лань Цижэнь.

— Почти полную карту округи, включая совершенно бесполезные сведения вроде названия деревни, которой уже нет, и уловов рыбы в реке Чэнмяо, — Вэнь Жохань пожал плечами. — Много обрывков сведений по передвижениям людей. Если сопоставить их друг с другом, выйдет неплохая схема, но это нам не нужно, не разбойников выслеживаем. Кстати, с нашим отрядом в Цзешоу все в порядке: по словам духов, они завершили поиски.

— И не получили результата?

— Полагаю, да, — кивнул Вэнь Жохань. — После эпидемии и попыток ее скрыть архивы Цзешоу в ужасном состоянии, а писари, работавшие в прошлом году, умерли все. Там разве что ерундук разберется сходу. Но о Бу Тянчжоу выяснили наверняка: Цзешоу стоит на крупнейшем из трактов; кто следует в Лисин с запада, в девяти случаях из десяти проходят по нему. Хоть крестьяне из предместий, хоть торговцы заметили бы одинокого заклинателя. Скорее всего, мои люди уже закончили и просто не мешают нам путешествовать.

— Жохань! — возмущенно вскинулся Лань Цижэнь.

— Что? Нет, я такого не приказывал, — развеселился Вэнь Жохань. — Но можно сорваться с места, едва получив примерные сведения, а можно без лишней спешки все проверить. И то, и другое будет выполнением приказа, но во втором случае они еще и угадывают мое невысказанное желание. Не сверкай так глазами, Цижэнь! Говорю же, невысказанное. Думаю, если я порву талисман, они немедленно снимутся с места.

Лань Цижэнь замолк, отчетливо размышляя, но все же покачал головой:

— Пока это излишне. Но, надеюсь, они знают, в каких краях нас искать? 

— Разумеется, — отмахнулся Вэнь Жохань. — И еще одно, Цижэнь. Здесь чаще привычного встречается нечисть. Духи видят скопления темной энергии и не против рассказать об этом. Я не возьмусь указывать, где какая тварь поселилась, но уж насколько их больше обычного, не заметить сложно.

— В эти края пришел темный заклинатель, — помрачнел Лань Цижэнь. — Вот и поработал.

— Или наоборот, — не согласился Вэнь Жохань. — Узнал, что в этих краях много нечисти, и пришел за сырьем.

А сырья и вправду хватало: уже на следующем привале их попытался сожрать довольно бодрый неупокоенный олень. Причем прижизненных ран Вэнь Жохань не заметил — значит, зверя как бы не нарочно накачали темной энергией. Или он в проклятом месте умер от болезни, а затем встал? Следов, выдавших бы работу темного заклинателя, — скажем, вырезанных на шкуре символов или зачарованных ниток на рогах — они так и не нашли.

Еще одна деревня щетинилась подновленным частоколом и основательными воротами прямо поперек дороги. Правда, на этот раз их с Лань Цижэнем не гнали — наоборот, встречали с таким восторгом и облегчением, что делалось неуютно.

В Чэньсиване нечисть пошаливала и раньше: то козу загрызет, то зазевавшегося пьяницу из канавы, то сети рыбакам разорвет. Возвели частокол, стали закрывать на ночь ворота, вешали талисманы, любого проходившего мимо заклинателя звали хоть на постой, хоть погостить с полгодика. Но нечисти делалось все больше и больше — словно ни один из положенных патрулей сюда даже не заглядывал. Или заглядывали, но не справлялись? 

— А заклинатели в одеждах, как мои, бывали у вас? — уточнил Вэнь Жохань. 

Он и сам не знал, какой ответ предпочел бы получить. Узнать, чтоб его люди пренебрегали долгом, было бы неприятно, но… Все-таки Вэнь Жохань предпочел бы наказывать разгильдяев, а не хоронить достойных.

— В похожих, — уточнил въедливый тощий староста. — Бывали, да, и не раз. Только ими и спасаемся, господин! Как пройдут, с месяц все тихо, а потом опять начинается.

Вэнь Жохань кивнул сам себе. Уже неплохо, адепты не ленятся и не гнушаются мелочами. Просто здесь, очевидно, бывали разные патрули, а в Безночном Городе никто не удосужился сопоставить однотипные и довольно обычные доклады. А зря. Если где-то раза три-четыре за год приходится проводить зачистку на уровне предместий Луаньцзан — это не просто «нечисть шалит». А ведь появляется она как раз с юго-востока... И тракт хиреет. Утром они миновали ответвление на юг, к озеру Билин и Юйгуцзы, — и там дорога выглядела еще хуже. Здесь хоть поля ухожены.

— Хвала небожителям, что рис у нас не растет, — припечатал староста. — За ним пригляду надо больше, чем за просом и ячменем, половина людей бы сгинула уже, да и урожая не досчитались бы. А так ничего, живем. Кое-как, помаленьку… Но господа заклинатели ведь помогут?

— Поможем, — кивнул Вэнь Жохань. — По всей округе творятся схожие беды. Но нечисть не возникает из ниоткуда — мы ищем причину, пробуждающую ее. Так что рассказывай, когда и как все началось. Не случалось ли чего-то необычного? Дрожь земли, паводок, может быть, храм какой разрушили?

По времени все совпадало очень примерно: сельчане долго не замечали неладного. Помешали — смешно сказать! — отличные амулеты. Сильные, прямо на стенах высеченные — судя по чертам, кто-то из Вэней не побрезговал работой резчика, — они накрывали всю деревню: в пределах частокола поначалу можно было хоть на крыльце ночевать. С подпиткой защиты справлялись проходящие по тракту бродячие заклинатели, схема работала хорошо и надежно. А вот что за окраиной уже небезопасно, люди, не привыкшие просто так расхаживать по ночам, заметили слишком поздно — только когда стало завывать под окнами.

— Защита почти выдохлась, — оценил Вэнь Жохань. — Если на нее каждую ночь давят, это и неудивительно.

— Вот и я того ж боюсь, господин. А ведь месяц как подновляли, — староста глянул просительно. — Вы уж снизойдите до ничтожных смертных, отведите беду...

Его бормотание Вэнь Жохань толком не слушал — он наклонился к стене ближайшего дома, в самый низ, где обычно наносили защитные узоры, и пристально разглядывал символы. Все вроде бы как положено. В основе резьба, для долговечности, сверху прорисовали тушью...

— Вот оно. — От злой усмешки староста шарахнулся в сторону и шустро шлепнулся ниц, ткнувшись лбом в землю. — Да уйди ты, не до тебя! Смотри, Цижэнь.

Один из знаков на дереве был высечен чуть грубее прочих: чья-то не особенно умелая рука обновила чужую работу. А еще — добавила в рисунок три лишних черты.

— Талисман призыва зла! — выдохнул Лань Цижэнь.

— Именно. Вот почему защита почти не действует, а нечисть лезет, как мошкара на свет. 

Чэньсиваню еще повезло, что на домах стояла защита из отдельных одинаковых элементов, а не как у заклинателей, единой вязью. Эта ее слабость оказалась невероятно кстати. Испорченный знак расшатал барьер, приманивал тварей, истощая его, но не лишил силы полностью. А ведь мог бы! Чао-эр обмолвился как-то, что пробивал такими талисманами защиту их крепостей...

На какое-то мгновение Вэнь Жохань замер, уставившись перед собой; затем наваждение схлынуло. Нет, это просто не мог быть Чао-эр. Он никогда бы так не поступил, чужие смерти опротивели ему еще в прошлой жизни. Его сын добр, недопустимо добр и снисходителен даже к откровенным врагам и предателям — разве стал бы он карать неповинных? К тому же он постоянно на виду, под присмотром наставников или товарищей, а после дрожи земли и вовсе не покидал поместье целителей. Он просто не сумел бы слетать сюда незамеченным...

А еще, пожелай Чао-эр выморить деревню, у него бы получилось.

Вэнь Жохань встряхнул головой и решительно заработал походным ножом, стесывая часть узора. Потом достал из рукава готовый талисман и подозвал старосту, до сих пор не осмелившегося подняться:

— Встань и смотри внимательно. Видишь разницу в начертании? Хм, а ты вообще грамотный?

— Конечно, господин заклинатель! — почти обиделся тот. — Я ж староста, как можно!

— Отлично. Так видишь разницу? Вот это — правильный защитный талисман. А вот это, — Вэнь Жохань добавил лишние черты, — талисман призыва зла. Он нечисть, наоборот, притягивает.

Староста вытаращился на бумажный листок, часто моргая.

— Это ж какая жуть-то, господин! Чтобы нечисть прямо сюда шла!..

— Один такой я только что обезвредил, но, уверен, есть и иные, — не дал ему продолжить Вэнь Жохань. — Скорее всего, они будут у самого низа, почти под крыльцом. Ищите. Их нужно стесать, лучше вместе с соседними. Кто-то вас всерьез извести захотел, не иначе.

Предчувствие оказалось верным: талисманы призыва зла нашлись еще на пяти домах. Угольком подправленные, не положенной тушью, а поэтому слабенькие и защиту нигде не доломавшие до конца. Чао-эр рассказывал: сильнее всего такой способ подействует, если добавить недостающие черты собственной кровью. Тот, кто хотел погубить Чэньсивань, по счастью, этого не знал.

— Он это! — с ненавистью выдохнула какая-то дородная женщина. — Точно он, тварь! Под окнами у моей девочки шарился, дрянь поганая, яйцо черепашье, я-то думала: днем прогнали, так ночью лезет, — а он вот что затеял! 

— Бродячий заклинатель, — полуутвердительно произнес Вэнь Жохань.

— Он, господин!

Разумеется, это был Бу Тянчжоу. Едва уцелев в негостеприимной деревне, он далеко не сразу рискнул снова выйти к людям. Не подвернул бы ногу где-то на осыпи — и в Чэньсивань поостерегся бы заглянуть. Впрочем, здесь его приютили охотно, попросили только, как всегда, обновить защиту на домах. Разумеется, Бу Тянчжоу согласился. Несколько дней он отлеживался, а потом, убедившись, что люди тут живут мирные, начал приставать к красавице Мэйли — между прочим, давно и основательно просватанной! Сначала его терпели и пытались урезонить, когда поняли, что не помогает, — вежливо, но очень настойчиво погнали отрабатывать уговоренное. Бу Тянчжоу обещание сдержал, и после этого нечисть даже ненадолго поутихла, но очень скоро сделалось только хуже...

— Неудивительно, — Вэнь Жохань усмехнулся. — Разберемся. За частокол не лезть, что бы ни мерещилось, ясно?

— Конечно, господин заклинатель, мы никуда, ни за что!

Талисманами призыва зла он пользоваться не собирался: нечисть и так давно сообразила, где укрывается на ночь вкусная еда. Достаточно дождаться сумерек — и полезет сама. А уж если пустить в ход солнечное пламя, вдвойне соблазнительное для темных тварей, будет еще легче.

Нечисти и вправду налетело много. Неудобной нечисти: вроде бы слабой, но верткой, не хуже мошкары. Всякая бесплотная мелочь, голодные духи, слабенькие призраки, мороки... Каждому одного замаха хватит, но упокаивать по отдельности — та еще морока. А бить площадными техниками… Выжигать поля и выпасы Вэнь Жоханя не тянуло.

— Здесь лучше взяться мне, — Лань Цижэнь чуть усмехнулся и потянул со спины гуцинь. Вэнь Жохань едва не хлопнул себя по лбу. Чем он думает? Против такой бестелесной саранчи именно Ланям проще всех.

Первая нота, чистая и протяжная, повисла в ночи; зазвенела над притихшей деревней древняя, как мир, мелодия Покоя. Чудилось, что все вокруг замерло, слушая ее, что даже призраки и духи застыли, зачарованные, в прохладном воздухе… Вэнь Жохань прислушался: да, конечно, застыли. Боевое переложение Покоя, обездвиживающее и ослабляющее нечисть перед отправкой на перерождение, как раз так обычно и действовало. Впрочем, и в этой вариации музыка завораживала. Рождала в груди смутное стремление ввысь, звала к небу и свету, побуждала, чистая и прекрасная, забыть и печалях и раствориться в гармонии бытия… Любопытно, что же чувствовали духи, если даже безоговорочно живой Вэнь Жохань так проникся?

Разумеется, обратно Лань Цижэня пришлось тащить на спине.

— Мне кажется, — весело уточнил Вэнь Жохань, — или ты использовал технику Покоя с размахом, в два-три раза превышающим безопасную меру?

Эх, до чего жаль, что ночь уже сгустилась до черноты! Явно ведь ланьский зануда смутился, вон как отвернулся неловко — а в темноте и не разглядеть толком. 

— Так делают, — пробормотал Лань Цижэнь. — Просто не в одиночку, обычно вдвоем...

— А лучше впятером, — добавил ему в тон Вэнь Жохань.

— Или так, — Лань Цижэнь упорно смотрел в сторону. Потом вздохнул: — Я и вправду не рассчитал сил.

— Не страшно, — отмахнулся Вэнь Жохань. — Ци течет как надо, а от перенапряжения у тебя, ты говорил, найдутся лекарства.

У него и у самого немало трав лежало в рукавах — но как же было не поддеть Цижэня? Глядишь, он так и оправится поскорее.

Проверить, быстро ли восстановится Лань Цижэнь, особенно не вышло. Благодарность избавленных от беды сельчан оказалась воистину неисчерпаема, и переносить ее уже где-то на пятый-шестой час сделалось довольно неудобно. Уж на что Вэнь Жохань привык к чествованиям и славословию, но это! Упорно мерещилось, что, найдись в деревне пара новорожденных детей, и их немедленно назовут в честь спасителей вопреки всем канонам именования. А ведь он хотя бы мог сбежать от восторженных почитателей к ближайшему дому и вдумчиво, чтоб не рискнули лезть под руку, заняться подпорченной защитой! Лань Цижэню, лежавшему пластом в доме старосты, приходилось еще хуже. Ничего удивительного, что к следующему полудню он прошипел Вэнь Жоханю на ухо:

— Уходим отсюда немедленно! Нас уже женить затеяли!

— Что за чушь? — не испугался Вэнь Жохань. — Я женат.

— А я нет! Уходим, говорю. Я слышал, какие они там планы строят, поверь, тебе не понравится!

Пришлось, конечно, спасать бедолагу, а потом через жалкий десяток ли останавливаться на привал: выдохся Лань Цижэнь вопиюще быстро. Впрочем, он тут же заверил, что завтра будет в полном порядке.

— Полежал бы в удобстве, под крышей, — не удержался от подколки Вэнь Жохань. — Неужели два десятка крестьян до того напугали прославленного учителя Ланя?

— Поверь, так безопаснее, — Лань Цижэня перекосило, будто от кислого. — Еще немного, и они бы решили возвести нам храм. И от искренних молитв один самонадеянный глава, и без того не пренебрегающий совершенствованием, в один прекрасный день вознесся бы прямо в разгар очередного приема.

Не то чтобы Вэнь Жохань поверил в это всерьез.

— Ну-ну. Ты когда-нибудь видел, Цижэнь, чтобы небожителям платили натурой?

Тот поперхнулся и слегка покраснел: не иначе до сих пор не отошел от угрозы женитьбой.

— Какой еще натурой? 

— А вот! — Вэнь Жохань порылся в рукаве и не без труда вытащил из него солидный круг овечьего сыра. — Еще есть яйца, цельный ягненок, две курицы и просяные лепешки. Не поскупились местные.

Лань Цижэнь посмотрел на него оторопело:

— Неужели тебе пришлись по вкусу крестьянские припасы? При вашей-то кухне?

— Во-первых, я люблю сыр, — пожал плечами Вэнь Жохань. — У нас он бывает редко: стад мало, северные изыски из молока почти не готовят. Не представляю даже, откуда в Чэньсиване раздобыли рецепт. А во-вторых, если уж взялся за работу, делай ее на совесть. Справедливая плата — тоже неотъемлемая часть этого процесса.

Не признаваться же, что согласился просто для смеха? Он уже и не помнил, когда ему в последний раз предлагали заплатить за работу.

А сыр действительно оказался вкусным.

***

Из окрестных деревень не один Чэньсивань озаботился засильем нечисти — соседний Цуйшишань тоже встречал их высоким частоколом и радушными жителями. Вэнь Жохань хотел было обойти селение, но вовремя вспомнил о талисманах призыва зла. Бу Тянчжоу не погнушался мелочной местью отвергнувшей его приставания деве — вдруг и здесь нашел повод оставить недобрый подарок? Пришлось все же останавливаться на ночь, а потом часов пять гонять мелкую нечисть. Хорошо хоть на этот раз Лань Цижэнь не пытался очистить половину Поднебесной за раз и не вычерпал себя досуха, предпочтя провозиться чуть дольше.

— Только зря время потратили, — проворчал Вэнь Жохань. — И в деревне с защитой все прилично, и вокруг никого опасного, одни призраки да духи. Местные могли бы и сами отбиться.

Лань Цижэнь с сомнением покачал головой:

— Это крестьяне, Жохань. Они смогут одолеть ходячего мертвеца или восставшую козу, но бестелесных созданий — уже нет. А здесь их было немало.

Спорить всерьез он, впрочем, не стал: в Цуйшишане их тоже наперебой приглашали пожить-перезимовать, даром что до холодов было еще долго. Может, и женить бы попробовали.

Словно подсказывая им верный путь, небо впереди чернело тучами — дикое зрелище по сравнению с ясным розовым закатом, полыхающим за спиной. И духи подтвердили: Бу Тянчжоу шел именно здесь, по дороге, даже не очень давно. Раза два он останавливался, отбиваясь от мелкой нечисти и пополняя немертвую свиту; после нападения в давешней деревне она окружала отступника кольцом охраны, отставая лишь на подходе к селениям. И расстояние, отделявшее его от преследователей, неуклонно сокращалось — а потому после короткого, на полночи привала они опять пустились в путь.

На рассвете Лань Цижэнь повторил Расспрос.

— Духов стало больше, — нахмурился он, снова увязывая гуцинь. — Разом больше, и все убиты внезапно и жаждут упокоения.

— Думаешь, это наш мстительный друг?

— Возможно. Их убила нечисть.

К сожалению, посмертие в виде духов приносило крестьянам знание циня, но не бестиариев. Поэтому «убила нечисть» могло равновероятно означать и «от ходячего не убежал», и «хули-цзин высосала», и «призрак занял тело, выгнав хозяина». А на дополнительные вопросы духи отвечали редко: не желали вспоминать страх и боль. Впрочем, кое-чего Лань Цижэнь все же добился.

— Быстрая тварь, предположительно одна. Убивала, врываясь в дома и разрушая их. Если учесть обычные пристрастия темных заклинателей, это, скорее всего, сильный лютый мертвец.

— И он ждет нас впереди, — без особого беспокойства подытожил Вэнь Жохань. — Что там дальше по дороге, Сецзявань?

— Или Шуанси. Часть умерших родом оттуда.

— Надеюсь, там не всех вырезали, — поморщился Вэнь Жохань. — У нас совершенно нет времени хоронить всю деревню.

— Я отправлю весть в Цзешоу, — согласился Лань Цижэнь. — Мои люди позаботятся о телах и вычистят то, что пропустили мы. Не спорь, Жохань! Да, вдоль дороги уже все спокойно, но что-то могло спрятаться и в стороне.

Вэнь Жохань, подумав, тоже надорвал парный талисман. Пусть и его свита поработает. Прочешет округу, пообщается с крестьянами — он уже успел убедиться, насколько это полезный опыт. А слишком быстро их с Цижэнем все равно не догонят.

Сецзявань, расположившийся у крохотного озерца чуть в стороне от дороги, на первый взгляд выглядел вполне мирно. Покосившийся забор, неяркие крыши, кое-где вьется слабый дымок — неопытный человек прошел бы мимо, не заподозрив подвоха.

— Слишком тихо, — бросил Лань Цижэнь. — Ни собак, ни скотины.

— Темной энергии почти что и нет, — усомнился Вэнь Жохань. Мало ли что в обычае у крестьян? Вдруг именно эта деревня не разводит скот или, скажем, дружно уехала на свадьбу? Хотя Цижэнь прав, очень уж тихо.

Стрелка компаса зла уверенно указала вперед.  

Как и следовало предположить, Сецзявань молчал не просто так. Стоило подойти ближе — и в заборе, окружавшем селение, ощетинился вывернутыми деревяшками немаленький пролом. Первый же дом, видный с дороги, зиял темными провалами на месте двери и окон. В следующем проломили стену и проволокли внутрь что-то тяжелое; с крыши третьего недобро скалилась в хмурое небо невесть как закинутая туда собачья голова. Ни тел, ни даже пятен крови нигде не было: словно неведомое существо, устроившее резню, постаралось по мере сил прибрать за собой. Или просто сожрало всех убитых?

В дальнем конце улицы почудилось шевеление; Вэнь Жохань резко обернулся и дернул уголком рта. Не нечисть. Просто закачалась в проеме перекошенная дверь.

Сама собой, ну конечно. Вот только ветру едва хватало сил всколыхнуть полы ханьфу.

— Оно еще здесь, — сделал вывод Вэнь Жохань. — Прячется. Проверяем дома.

Разумеется, за той самой дверью не было никого и ничего. Только земляной пол в доме странно бугрился, словно его долго и трудолюбиво тыкали копьем. И кровью пахло, конечно же. Вэнь Жохань на пробу кинул внутрь огонек-приманку — тот закрутился-заметался, побросал блики на нехитрую утварь, разбросанную по комнате, да так и погас. 

— Оно не в этом доме, — подал голос Лань Цижэнь. Он стоял вплотную, спиной к спине, и пристально наблюдал за мертвой деревней. — Ближе к окраине, где синие ставни. Одна из них только что сдвинулась, и внутрь втянулось что-то темное.

— Втянулось?

— Я видел нечто вроде хвоста, — уточнил Лань Цижэнь. — На лютого мертвеца не похоже.

— Лютый мертвец и следы подчистить не догадается, — согласился Вэнь Жохань.

Мерцающий огонек послушно подлетел к дому с синими ставнями, заметался у самых окон, заглянул в дверь. Бесполезно: никто не соблазнился вкусным кусочком янской ци. А подходить самому Вэнь Жоханю настоятельно не советовало чутье. Можно даже сказать, не пускало.

— Сообразительная тварь, — оскалился Вэнь Жохань и разом влил в технику больше ци.

Огонек-приманка вспыхнул и рассыпался сотнями раскаленных добела искр. Дом занялся мгновенно — но и только. Вэнь Жохань, ругнувшись, сосредоточился, торопливо вслушиваясь в огонь. Нет, здесь тоже не было ни нечисти, ни живых — в пламени рассыпалось только сухое дерево и плетеный тростник. Пусто. Придется гасить и работать дальше.

Наверное, ради такой хитрой и опытной нечисти можно было без затей прочесать деревню пламенной волной, но Вэнь Жоханя взяло упрямство. Да, он без труда спалит тут все до горизонта, но сравнять с землей целое селение, чтобы упокоить одну жалкую тварь? Он что, неумеха, только-только научившийся лупить по площадям? Да за такое любой наставник выпишет палок, чтоб думал головой, а не золотым ядром!

Наверное, они справились бы быстрее, если бы обшаривали все дома подряд или бросались вперед на каждое шевеление в окнах. Но что Вэнь Жоханю, что Лань Цижэню хватало опыта, чтобы не совершать такой ошибки. У заклинателя чутье работает порой лучше разума. Если оно бьет тревогу — прислушайся. Не лезь. Пропусти. Выжди удобного момента. Да, там точно сидит тварь, прямо за приоткрытой дверью. Может быть, даже лапами ее придерживает. А ты этот дом обогни. Только спиной не поворачивайся и ближе, чем на длину копья, не подходи. Вот не надо, слышишь? И сюда не надо. Очень уж узкий проулок, изгибается неудобно — мечом не замахнешься. С другой стороны обойди. Никого не нашел? Зато и сам не попался.

Тварь споткнулась на доме старосты: там, в отличие от остальных хижин, пол был не земляной, а деревянный. Вкрадчивый, едва слышный стукоток они, возможно, и пропустили бы мимо ушей, но не заметить тонкую гадкую дрожь, прошедшуюся в такт ему по меридианам… Рядом грянул, перебивая странный цокот, гуцинь Лань Цижэня, и Вэнь Жохань ударил — не думая, на звук и ощущение опасности. 

Он ожидал, что наружу метнется тень или призрак, да даже большая змея — недаром же Цижэнь видел хвост, — но не того, что крышу дома просто поднимет вверх! Существо, выглянувшее через стену, на лютого мертвеца не походило вовсе. Длинная мощная шея почти без плеч, вытянутая зубастая пасть, алые звериные глаза. И размер — по меньшей мере вдвое выше человека! Тварь дернула головой туда-сюда, потом остановилась: увидела их с Цижэнем, — и нырнула вниз, плавно опуская крышу на место. Почти попала в пазы: опорные балки держались, наверное, с пару ударов сердца. Потом их неотвратимо повело, заскрипело, ломаясь, сухое дерево, покосилась передняя стена… В окне мелькнуло что-то темное и массивное, дернулось под ударом гуциня — и Вэнь Жохань, сложив руки в печать, разом обрушил на дом запирающий барьер. Все, хватит пряток!

Тварь так не считала. Щит падал не мгновенно — и она с тонким, дрожащим в ушах криком бросилась из-под него наружу, к иным домам и сараям. Напоролась на подставленный клинок, вскинулась на дыбы, завопила еще пронзительнее — Вэнь Жоханю пришлось живо отскакивать, усмиряя вскипевшую в меридианах ци. Атакует голосом? Вот ведь редкость! И явно же гуцинь ей не особо мешает... Туша твари очутилась вдруг прямо напротив, он сомкнул пальцы в печать — и завязший в плоти клинок вырвался наружу, раскрутился туманным диском и с разгона врезался в шею твари. И вовремя: бессильно клацнувшая зубами голова рухнула уже в шаге от Вэнь Жоханя. Точнее, от вставшей перед лицом пленки артефактного щита.

— Жохань, ты опять лезешь на рожон, — Лань Цижэнь стоял совсем рядом, сжимая в руке узорный яшмовый стержень. Гуцинь его, отброшенный второпях, лежал на истоптанной земле; свободная ладонь почему-то стиснула плечо Вэнь Жоханя: сильно, до смутного неудобства. — А если бы я не успел?

— Я бы отскочил, — не понял Вэнь Жохань. — И нам пришлось бы долго и муторно добивать эту дрянь: второй раз мы бы ее так просто не подловили.

— Вот поэтому я и подозреваю, что отскакивать ты не собирался, — Лань Цижэнь вздохнул и отпустил его. Осела мерцающей пылью пленка щита.

— У меня тоже есть чем прикрыться, между прочим, — фыркнул Вэнь Жохань.

— А ты бы успел? Это создание нарушает течение ци. Трудно сосредотачиваться, когда не слушается собственная сила.

— Что есть, то есть, — не стал спорить Вэнь Жохань. Потом оживился: — Причем заметь, Цижэнь, оно делало это голосом! Точнее, звуком: цоканье ног тоже работало, хотя и слабее. Ничего не напоминает?

— Еще как, — помрачнел Лань Цижэнь.

Нет, мелодии Шаосин Бо течению ци не препятствовали, они работали хитрее и коварнее, но… Сначала мелкий клан музыкальных заклинателей, своими действиями поставивший ордена Вэнь и Лань на грань войны. Теперь тварь, атакующая звуком. Совпадение ли?

— Странное создание, — Лань Цижэнь осторожно подошел к туше, все еще дергающей ногами в агонии. — Не видел раньше ничего подобного. И что еще интереснее, я не классифицирую ее с уверенностью.

— Не гуй?

— Нет. Гуи — неупокоенные сущности. Вот скажи, Жохань, это неупокоенный кто?

— Хм, да...

Голова твари смахивала на лошадиную, разве что редкие кривые зубы выглядели совсем не травоядно. Но уже шея больше подходила упитанному буйволу — если где-то, конечно, водятся буйволы с шеей в рост человека длиной. Тугие мышцы, свитые под совершенно обычной на вид кожей, крепкий, судя по срезу, позвоночник. Странно аморфное, тяжеловесное основное тело удерживали ноги, непропорционально тонкие, зато многочисленные: только с одного бока Вэнь Жохань насчитал семь. Вместо ступней — что-то вроде длинных, сужающихся книзу копыт; как на них вообще можно взгромоздить такую тушу? А ведь она бегала, быстро и бесшумно.

У обычных людей против подобного существа, на взгляд Вэнь Жоханя, не было и шанса, у рядовых заклинателей-одиночек — тоже. Для некрупного гарнизона противник выходил еще более-менее соразмерным… Хотя нет, тоже вряд ли. Слишком тихо для своих размеров двигалась тварь, слишком необычным способом атаковала. И прятаться умела, не кидаясь на все живое, как тупой мертвяк...

— Искаженное животное? — неуверенно предположил Вэнь Жохань.

— Возможно, возможно, — задумался Лань Цижэнь. — От души напитанное темной энергией, но не слепленное ею из отдельных частей. Иначе оно было бы куда менее прочным.

— Или воняло бы тьмой не хуже, чем призраки с Луаньцзан, — кивнул Вэнь Жохань.

Прочностью тела тварь воистину поражала. Меч — его меч! — смог прорезать шкуру и плоть только как следует раскрутившись. Жесткая кожа, упругие мускулы, сильные даже на вид… Попадать ей в объятия определенно не стоило. На передних конечностях копыта загибались внутрь, образуя нечто вроде огромных цепких когтей. Вытянутая до предела, лапа выпрямлялась — Вэнь Жохань измерил шагами — как раз на длину копья. Понятно, почему так не хотелось приближаться к домам.

— Крестьян ее голос, скорее всего, лишал сознания, — подумал вслух Лань Цижэнь. — Он опасно ускоряет течение ци; заклинатель сумеет защититься, но простой человек в лучшем случае упадет без сил.

— Может, и на месте умрет, от разрыва меридианов, — поморщился Вэнь Жохань. — Сдается мне, зверушку придумал тот же, кто спустил на Цзешоу проклятие крысиных клубков. Схожей гадостности тварь. У меня все больше вопросов к Бу Тянчжоу.

— У меня тоже, — поджал губы Лань Цижэнь. 

Конечно, это был не самый умный шаг: в то, что Лани не просто перебрасывают чужую нечисть на земли соседей, но и создают свою, поверил бы разве что сумасшедший. Но если бы тварь объявилась, скажем, после сотни-другой происшествий на границе… Да и способ, которым она воздействовала на ци, мог натолкнуть на недобрые мысли.

— Интересно, как он добился такого результата со звуком? — Вэнь Жохань стукнул носком сапога по неподвижной лапе. — Допустим, в горле изменены голосовые связки, а копыта? Резонируют?

— Разберемся, — Лань Цижэнь достал из рукава мешочек цянькунь и аккуратно втянул в него сначала отрубленную голову, а потом и тело целиком. Повезло, что ноги у твари были тоненькие: в мешочек, как правило, выходило упрятать лишь то, что хоть мелкой своей частью влезало в горловину. Голову получилось ухватить за ухо, а за округлое тело цянькунь мог бы и не зацепиться.

— Беспокойные духи были родом из Сецзяваня и Шуанси, — Лань Цижэнь сунул мешочек обратно к припасам. — Здесь явно все мертвы, но, возможно, во втором селении кто-то уцелел?

— Мог и здесь, — пожал плечами Вэнь Жохань. — Мы ведь не искали толком.

Теперь они заходили в дома без опаски: чутье мирно молчало. Странно, но во всей деревне не появилось ни одного призрака, даже самого слабого. А ведь смерть жителей наверняка была мучительной, и тела их, разорванные и сожранные, никто не похоронил как должно. Не нашлось и живых: у твари хватало и ловкости лап, и длины шеи залезть в подпол или иное укрытие, а сколько-нибудь непрочные преграды она просто сметала с пути. Домашним скотом она, судя по забрызганным кровью сараям, не брезговала тоже; уцелела только пара куриц, засевших теперь на высокой сосне за околицей. Как они туда забрались, Вэнь Жохань не понимал. Вероятно, аргумент в виде многоногой нечисти за спиной оказался чудодейственным средством.

— Может быть, еще кошки живы, — предположил Лань Цижэнь. — Маленькие, неяркие в ци, отлично чуют беду. И их не держат на привязи.

— Разве крестьянам по карману кошки? — удивился Вэнь Жохань. Помнится, в бюджете Знойного дворца на их содержание выделялись заметные средства. Да и в Цзешоу они жили только у писаря... Нет, глупости. Просто в Облачных Глубинах запрещено держать домашних животных, вот Цижэнь и не знает, о чем говорит.

***

В Шуанси было так же тихо и пустынно, разве что успели слететься вороны. Они с Цижэнем добросовестно проверили все дома, сожгли остатки тел — те их ошметки, что не доела тварь, — и вывесили на ближних к дороге домах предупреждающие знаки. Безнадежно поздно вывесили: на обочине уже стояла потерявшая колесо повозка, развернувшая оглобли в отчаянной попытке уйти от беды. Хитрая тварь и ее пробовала замаскировать, но лишь без толку издырявила следами копыт.

— Бу Тянчжоу здесь не было, — сказал Лань Цижэнь, завершив Расспрос. — Точнее, его не видели те, кто умер недавно.

— Этот неуловимый господин мне изрядно надоел, — процедил Вэнь Жохань. — Испробуем другой способ.

— Жохань?

— Хватит спрашивать о нем всех встречных, — по руке скользнула горячая волна, вспыхнуло мерцающее пламя на пальцах. Одна искра, две, три... пожалуй, семи хватит. И число подходящее, и противостоять зову сумеет разве что тысячелетний призрак. — Посмотрим, что нам ответит сам господин Бу.

Манящие Огни, в отличие от Пляшущих, считались опасной, практически запретной техникой. Обратись кто с Расспросом к живому человеку — и тот ничего не почувствует; разве что сам заклинатель распознает по отклику, что ошибся. Манящие же Огни звали сильнее, они могли и душу вырвать из тела — например, если цель тяжело ранена, оглушена или даже крепко спит. Ну а в исполнении крепко раздраженного Вэнь Жоханя… На его взгляд, хватило бы и здорового достать.

Искры слились в единую круговерть, натянулись нитью, уводящей к цели. Вэнь Жохань уже напряг пальцы, готовый выудить душу-рыбку, когда резкий тычок в шею выбил из него все сосредоточение.

— С ума сошел? — зашипел Лань Цижэнь. — Тебе вокруг запретного пути мало?

Тьфу, Лани!

— А ты что, преступника пожалел? — рявкнул Вэнь Жохань. — За фокусы вроде мора в Цзешоу казнят на месте!

— У нас нет доказательств, — Лань Цижэнь говорил уже спокойнее. — Приношу свои извинения, Жохань, но сотворить недопустимое я тебе не дам.

— Да точно это он, — Вэнь Жохань стиснул зубы, давя ярость. — А талисманы зла? Тоже скажешь, что нет доказательств? Еще день-другой — и защита бы рассыпалась. Или мало тебе едва не погибшей деревни? Так у нас еще две вырезаны с концами! И в округе все кишит нечистью!

— Именно что кишит, — Лань Цижэнь глянул неожиданно серьезно. — Жохань, какова вероятность, что все это устроил один человек? Заметь, низкий нравом и способный мстить из-за сущей мелочи, причем совершенно несоразмерно. Хватит ли ему терпения долгие годы незаметно работать по всей границе? И главное, ты уверен, что решение рассорить нас принадлежит именно ему?

Злость унималась тяжело и неохотно. Гуй побери, ну вот почему Цижэнь всегда бывает так невыносимо прав?

— Да, его наверняка наняли. Правда, добавить кое-чего от себя ему это не помешало, — Вэнь Жохань упрямо вскинул голову. —  И что? Это не отменяет вины. Темных заклинателей должно карать сообразно причиненному ими вреду, а здесь хватит на самую суровую казнь. Или ты допросить его хочешь? Так с душой это провернуть даже проще, чем с живым человеком.

Впрочем, раздражение уже подутихло, и запал немедленно разжечь Манящие Огни снова понемногу угас. Теперь успокоившегося Вэнь Жоханя царапало смутное ощущение неправильности. Он ведь почти успел... Или успел безо всякого «почти»? Душу зацепило легко, потянуло на зов еще легче — будто та и не сопротивлялась вовсе. А ведь Цижэнь вмешался, едва понял, что он делает! Слишком быстро, слишком просто... Может быть, душа Бу Тянчжоу уже находилась вне тела? Или нет? Он не ощутил выдергивающего ее наружу рывка, описанного во всех трактатах…

— Цижэнь, — медленно проговорил Вэнь Жохань, прислушиваясь к тревожно ворчащему чутью. — Сыграй ему Расспрос. Я не довел технику до конца, но кое-что узнал. Почти наверняка Бу Тянчжоу мертв.

— Ты все-таки его убил?

— Да нет же! Отклик был, как от мертвого. Хочу, чтобы ты тоже проверил.

В своей правоте Вэнь Жохань почти не сомневался — но, в конце концов, он впервые в жизни зажигал Манящие Огни. Мог и ошибиться. Пусть лучше посмотрит и Лань Цижэнь.

И, может быть, все-таки опровергнет засевшую в голове догадку.

Одна из вариаций Расспроса, редкая и непростая в исполнении, применялась не столько для разговора, сколько для поиска людей. Если дух пришел — все понятно, человек мертв. Если не пришел, а заклинатель ощущает сопротивление — человек жив и в относительном порядке. Мастер Расспроса уловит больше оттенков: жив, но тяжело ранен, душа вырвана из тела и спрятана в цянькуне, умер, но не упокоился с миром... А еще, в отличие от Манящих Огней, этот зов не нес опасности: выдернуть таким образом душу, даже едва-едва удерживающуюся в своем вместилище, было невозможно.

Лань Цижэнь играл довольно долго — достаточно долго, чтобы Вэнь Жохань мрачно убедился в своей правоте. Потом снял руки со струн:

— Бу Тянчжоу мертв и не ушел на перерождение. Ты не ошибся.

— То есть стал нечистью, — кивнул Вэнь Жохань. — Беспокойный дух прилетел бы с первых же тактов. И нечистью материальной: иначе его выдернул бы сюда я.

— Но тогда он погиб совсем недавно, уже после Чэньсиваня, — Лань Цижэнь досадливо подергал себя за бороду. — Жаль, я не думал раньше о такой проверке. Слишком не привык звать душу того, в чьей смерти не уверен: так ведь никто не делает. И его видели духи — значит, он был жив...

— А если нет? — глупая, пугающая догадка никак не желала уходить. — Ты спрашивал у духов, видели ли они Бу Тянчжоу. А уточнял, что человека Бу Тянчжоу?

— Нет, — Лань Цижэнь сжал губы. — Мог быть демон-мо или оборотень. 

— Темный заклинатель, — почти по слогам проговорил Вэнь Жохань. — Мертвый, неправильно убитый темный заклинатель. Вставший неведомо какой тварью. Ты ведь раньше встречался с отступниками, Цижэнь. Скажи, хватало ли одному, пусть и самому могущественному из них, сил на подобные бедствия?

— Нет.

— Вот и я не думаю. Вокруг нас слишком много нечисти. Вспомни, сколько призраков вилось близ Чэньсиваня! Я уж молчу о встающих животных, о духах возле иных деревень, да хоть бы и о твари той многоногой. Будто кто-то задался целью наводнить эти земли темными созданиями. В местах наподобие Пещер Спящего Дракона такое вполне обычно, там в любой расщелине какая-нибудь тварь сидит. Но одно дело тренировочное поле для старшей семьи, а другое — простая дорога на границе!

— Я списывал это на попытки нас рассорить, — нахмурился Лань Цижэнь. — Их и должно быть много, потому что часть неизбежно не сработает, о части не доложат наверх, а часть нечисти просто пойдет не туда, куда приказано. Но твоя версия теоретически возможна. Ты хочешь сказать, что Бу Тянчжоу удается такой размах, потому что он — уже не человек? Не знаю, Жохань, не знаю. Да, если темный заклинатель не получит подобающего погребения, особенно в дурном месте, мертвец из него получится сильнее обычного. Но разум? Из неупокоенных тварей разумны только бестелесные. Притвориться человеком смог бы старый призрак, крестьян он бы обманул... 

— Призрак неизбежно пришел бы по зову, — отмахнулся Вэнь Жохань. — Не на Манящие Огни, так на Расспрос. А демоны и оборотни не используют темный путь. Им природных способностей хватает.

— Тварь мертвая, могучая и неклассифицированная, — с сомнением подытожил Лань Цижэнь. — Подобная человеку телом, разумная и способная хотя бы изображать работу заклинателя. Жохань, ты не слишком усложняешь? Я не слышал о подобном даже в землях Илина.

Хотел бы он ошибиться.

— Тайна ордена, Цижэнь. Источник — тайна ордена, — Вэнь Жохань лишь в последний миг сумел не назвать это семейной тайной: подозрительно, как бы не подставить Чао-эра. Цижэнь умен, а сын все же иногда проговаривается. — Бывает такая нечисть. На вид просто сильный лютый мертвец, но разумен, словно при жизни. А темная энергия не ци, она и у неупокоенных течет по меридианам. Не знаю, правда, насколько полно ей выйдет управлять.

Но что придумал один человек — всегда сможет повторить другой. Особенно если это что-то — оружие.

— Но как? — выдохнул Лань Цижэнь.

— Там идет завязка на добровольность. Я не в курсе подробностей.

Это была чистая правда: о Призрачном Генерале — называть его именем племянника Вэнь Жохань не хотел даже в мыслях, — сын упоминал только пару раз. Верный друг, соратник, помощник... И лютый мертвец. Человек, которому Чао-эр мечтал вернуть жизнь, но так и не успел. 

— Добровольно стать нечистью? Мертвецом? — Лань Цижэня передернуло

— Отказаться от упокоения, — поправил Вэнь Жохань. — Без разницы, на самом деле.

Сын говорил — у души Призрачного Генерала был выбор: уйти на перерождение или вернуться в мертвое тело. И тот выбрал защищать Чао-эра. Вэнь Жохань уважал и ценил верность, но сама эта ситуация вызывала у него отвращение пополам с гневом. Вэню — и сотворить с собой такое? Все же Чао-эр под любыми небесами умеет влезть в неприятности.

— Значит, стоит учитывать и эту вероятность, — голос Лань Цижэня прозвучал неожиданно глухо, словно скрипнуло дерево. — Но тогда мы с самого начала неверно рассчитали его скорость. Мы ведь исходили из возможностей человека. Которому необходимо спать, есть, медитировать.

— Именно. Полагаю, дальше нам следует встать на мечи.

Но вместо этого они, едва пройдя пару ли от уничтоженной деревни, разбили шатер: нужно было восстановить силы. Вэнь Жохань, чуть отдохнув, достал стопку бумаги и кисть и принялся рисовать талисманы.

— Кое-что полезное я применяю очень редко, сделать прямо в бою не хватит привычки, — без нужды объяснил он. — Подготовлю заранее.

 Ночь они оба провели в медитации, по очереди заступая на стражу: спать отчего-то совершенно не хотелось.

***

Утром Вэнь Жохань вытащил из рукава небольшое, ничего не отражающее зеркальце из речного перламутра:

— Возьми. 

— Что это?

— На пояс повесь. Отразит почти любой удар. Только один — но даже если ударю я.

— Благодарю, — Лань Цижэнь кивнул и, подумав, просунул голову в крепежный шнур, а само зеркало заправил под ханьфу. — Но нет смысла разменивать подобный артефакт на удары, которые выдержит и обычная вышивка.

У Вэнь Жоханя дернулся уголок рта. Нет, все-таки общаться с адептами из иных орденов — очень полезное дело. В Цишане-то Последние Щиты традиционно крепили на пояс, рискуя разрядить без толку… Страшная вещь — обычай.

— Расспрос? — Лань Цижэнь снял из-за плеча гуцинь.

— Пожалуй. Пляшущие Огни забирают больше сил.

А еще требуют большей сосредоточенности и, если заклинателя внезапно прервать, отдаются в ци не лучшим образом. Что поделать, у всего свои недостатки.

Лань Цижэнь играл долго и из-за гуциня вставал, закаменев лицом. 

— Он совсем близко. На севере, восемь или десять ли, не больше. Не двигается.

— Ждет, — недобро оскалился Вэнь Жохань. — Понял, что его зверушку мы прибили. Может, и ее глазами видел. Но такая точность, Цижэнь? Ты истинный мастер.

— Моей заслуги в том нет: один из беспокойных духов при жизни был землемером, — мотнул головой Лань Цижэнь. — Подлинный знаток своего дела, даже сейчас помнит свою работу. Вот и для меня не отказался ее выполнить. В расстоянии, может быть, и ошибся, но не в направлении: другие духи тоже указывают в ту сторону.

— Отлично! Тогда идем, — Вэнь Жохань коротко усмехнулся. — Да, пожалуй, именно что идем. Мы почти все это время не вставали на мечи — пусть Бу Тянчжоу и дальше считает нас слабаками.

— Думаешь, подействует? — усомнился Лань Цижэнь. — Рядовым адептам тварь оказалась бы не по силам.

В чем-то он был прав. Только очень уж Вэнь Жохань проникся тем, что ждало их впереди, — пренебрегать даже самым малым преимуществом упорно не хотелось.

— Хоть запутаем его. Вот ты, Цижэнь, можешь себе представить главу ордена, ломящегося через кусты пешком, с шумом и руганью?

— Могу, — не замедлил с ответом тот. — Не Чинлуна.

— Хм, да. Но не меня же!

— Пожалуй, — Лань Цижэнь усмехнулся. — Не тебя, Жохань. Мне сегодня предстоит увидеть нечто новое?

— Посмотрим, — Вэнь Жохань поправил боевые наручи, пробежался пальцами по поясу. Вроде бы все на месте: и свои запасы, и подарки сына... Цижэня бы приодеть, но из вещей, уверенно сочетающихся с ланьской вышивкой, он прихватил один лишь Последний Щит. Не продумал, да. Все-таки, отправляясь на границу, он какой-то частью сознания еще сомневался: правда ли Лани не при чем, правда ли в их ссоре виноват некто третий? Вот и собирался, рассчитывая только на себя…

Любопытно, кто все-таки стоит за Бу Тянчжоу? Впрочем, скоро они это выяснят.

Это были, пожалуй, самые длинные десять ли в жизни Вэнь Жоханя. Или дух-землемер ошибся в расчетах? Впрочем, полагаться только на него они не собирались: Вэнь Жохань нес в руке компас зла. Длинная стрелка вращалась безостановочно: слишком много мертвых созданий собралось в этих краях, достаточно, чтобы от темной энергии сгустились тучи. А вот короткая, по замыслу сына наводящаяся на самую сильную тварь, без колебаний показывала вперед.

Бу Тянчжоу и после смерти оставался темным заклинателем: первыми их встретили ходячие мертвецы, неуклюжие и неприглядные. Не только люди, козами и лисами он тоже не побрезговал. Знал, очевидно, что верткая мелочь порой куда опаснее крупных тварей. Да и количество… Вэнь Жоханю показалось — все, что умерло в окрестных лесах, встало теперь под руку отступника. До того испугался погони? Берег себя, едва не попавшись в чересчур гостеприимной деревне? Готовился устроить что-то воистину грандиозное?

А, да какая разница. Выяснят.

Они с Цижэнем, не сговариваясь, изображали обычных, пусть и опытных адептов. Сражались только мечами — Цижэнь иногда хватался за гуцинь, — не применяли сложных техник ци. И, как неизбежно случилось бы с заклинателями такого уровня, плотно завязли в мертвецах. Наверняка Бу Тянчжоу рассчитывал как раз на это. Нагнать толпу, заставить противника потерять темп — а потом ударить. Звуком, необычной нежитью? Или он нечто вовсе непредвиденное подготовил для настырных преследователей? Вэнь Жохань рубил и колол, старательно медля на каждом взмахе меча, а сам с трудом давил в себе опасливое нетерпение. Ну? Когда уже?

Ничего не происходило. Притворяться слабыми делалось все сложнее: ходячие мертвецы неумолимо заканчивались. Да над ними и тучи уже стали редеть — едва заметно, но не для того, кто кланяется только солнцу! План трещал по швам, а темный заклинатель, мертвый или живой, так и не собирался наносит решающий удар.

— Сбежал! — с досадой решил Вэнь Жохань.

Что же их выдало? В бою они притворялись качественно: более-менее сильный заклинатель так неловко мечом не работает, да и с левой руки не поленится бросит талисман-другой. Внешне? Цижэнь в обычном ланьском ханьфу, не в парадном из жемчужного шелка. У него самого понаряднее — но все равно боевое облачение, не торжественное с закатным переливом. Даже рубины-накопители не на виду, пришиты с изнанки, чтобы не треснули под случайным ударом... Ну, почти везде с изнанки. Неужели в лицо узнал?

Хотя нет. Мог, просто увидев вместе Ланя и Вэня, заподозрить неладное. Только что великие ордена смотрели друг на друга волком — а тут гуляют, едва не держась за руки. Подозрительно? Еще как! Вдруг это совместное расследование, пусть и учиненное без ведома орденской верхушки? Опасно. Особенно если затеяно оно с далеко идущей целью — сместить опасно медлящего с решительными действиями главу, например.

Перестав притворяться, они покончили с нечистью в несколько ударов сердца. 

— Я бы сказал, очень незаметно сбежал, — уточнил Лань Цижэнь, вытирая меч.

— И скорее всего, еще едва нас увидев, — вздохнул Вэнь Жохань. Он не видел, чтобы от толпы нечисти кто-то отделялся и удирал, но это и объяснимо: кукловоду незачем идти в ближний бой, он и в укрытии прекрасно отсидится. — Ничего не поделаешь, придется искать заново. Думаю, здесь достаточно духов, чтобы хоть один из них заметил беглеца.

Особенно если тот все же мертв. Сильная, необычная нечисть, щедро расходующая темную энергию — иначе откуда такая свита? — от внимания духов не уйдет точно.

— Расспрос — довольно громкая техника. Возможно, лучше тебе взяться за дело?

— Почему нет? — Вэнь Жохань прищелкнул пальцами. — Надеюсь, сейчас ты не будешь против Манящих Огней?

— Разумеется, буду! — взвился Лань Цижэнь. — Из тела нечисти ты душу все равно не выдернешь, а сил потратишь больше. Откуда это безрассудство, Жохань?

— Почему-то я так и подумал, — Вэнь Жохань спрятал усмешку. — Ладно, ладно. Буду благоразумен.

На этот раз он зажег всего пять огней — для тех духов, что вились по округе, более чем достаточно. Здесь они не были столь безмятежны, как на дороге: темная энергия и эхо недавних смертей взбудоражили всех, кто-то вообще предпочел улететь. Впрочем, хватало и любопытных, да и те, кому не повезло оказаться в свите Бу Тянчжоу, не сумели упокоиться сразу: слишком пропитались темной энергией, чтобы уйти без труда. Кто-то да ответит на его вопрос.

Стоило вглядеться в искры — и удержать сосредоточение Вэнь Жохань смог лишь с немалым трудом.

— В самом деле? — пробормотал он. — Может быть, обманка? Тогда отличный ход, ничего не скажешь...

— Жохань?

— Среди духов один называет себя Бу Тянчжоу. И утверждает, что был темным заклинателем!

Пляшущие Огни медленно растаяли в воздухе, Вэнь Жохань помотал головой, сбрасывая остатки транса. Нет, серьезно? Это было бы слишком просто. И подозрительно: темный заклинатель, уничтожавший целые поселения на своем пути, и вдруг пришел беспокойным духом? Не озлобленным призраком, не бестелесной тварью, ставшей еще опаснее без оков тела, — обычным духом? Не похоже это на правду.

Как ни прискорбно, придется признать: именно в беседах с духами он не так хорош, как следовало бы. Тому же Лань Цижэню явно уступает. Нужно будет заняться этим, когда они вернутся в Безночный Город. 

— Попробуй еще ты, — выдавил из себя Вэнь Жохань. — Слишком неправдоподобно, я уже готов допустить, что ошибся. Или это хитрый план: выпустить из цянькуня душу полного тезки с порушенной памятью, а самому улизнуть.

— Такое возможно? — Лань Цижэнь дернул бровью.

— Понятия не имею.

— Хорошо, попробую.

Играл он долго и вдумчиво. Поначалу Вэнь Жохань пытался вникать, но быстро бросил: цинь он понимал достаточно, чтобы различить основные вопросы и ответы, но не более. А Цижэнь явно взялся за дело всерьез — значит, сидеть и слушать будет бессмысленно. А вот поставить чуть в стороне шатер и заварить чай с укрепляющими травами — совсем нет. Цижэнь, когда закончит, наверняка будет вымотан до крайности.

Тот разобрался далеко не сразу: струны замолчали уже в сумерках, а духа Цижэнь и вовсе утянул в мешочек-ловушку. Не отпустил на перерождение — сохранил до поры, когда понадобится выяснить еще что-то! И это Цижэнь, Лань из Ланей… Словом, чтобы не вытрясти из него все немедленно, а сначала замотать в походное одеяло и сунуть чашку с горячим настоем, Вэнь Жоханю понадобилось все самообладание.

— Ну, что узнал? Рассказывай! — велел он, когда бледный от усталости Цижэнь немного расслабился.

— Странная история, Жохань. Довольно правдоподобная, но разительно отличающаяся от того, что мы успели надумать. К счастью, твое предположение насчет особой нечисти все-таки не соответствует истине. 

— Уже неплохо, — он бы даже сказал, отлично. Та разумная нечисть, которую Вэнь Жохань представлял себе по смеси обмолвок Чао-эра и деяний Бу Тянчжоу, выходила, пожалуй, чересчур опасным противником.

Бу Тянчжоу был выходцем из бродячих заклинателей без клана и ордена, без доступа к знаниям и сильных духовных корней. Как это часто бывает в таких случаях, в поисках большего он ступил на запретный путь. Тоже не слишком удачно: справиться у него получалось едва с десятком ходячих. А хотелось-то размаха, величия, надменным клановым утереть нос! И Бу Тянчжоу, не удовлетворившись достигнутым, начал искать способ увеличить собственные силы. Бывал в темных местах, рылся в заброшенных могильниках… Обычно такое для самоуверенного отступника кончалось быстрой гибелью, часто скверной и мешающей переродиться. Бу Тянчжоу повезло. На одном из кладбищ Шудуна он раздобыл темный артефакт.

— Что-то вроде накопителя темной энергии, — Лань Цижэнь, хмурясь, подбирал слова. — Или нечто большее? Этот остолоп так и не удосужился выяснить, чем владеет: ему хватало, что находка добавляла сил и помогала в управлении мертвецами. Возмутительное легкомыслие.

— И первым делом наложил проклятие на Цзешоу?

— Нет, там он справился своими силами. Господин Бу очень гордился обрывками знаний, ухваченных в самых разных местах. И, когда в Цзешоу опять повело акведук после половодья, предсказал, что будет мор. И воды нет, и крыс много... Ему не поверили, подняли на смех. В Цзешоу такое почти каждый год, с чего именно сейчас-то? Он и затаил обиду.

В прошлом году Бу Тянчжоу еще не прибрал к рукам темный накопитель. Ему хватило собственной злобы и хитрости — а еще знания округи. Бу Тянчжоу прошел по деревням вокруг Цзешоу и наложил проклятие на каждую: нарочито грубо, не скрываясь, чтобы следы зла мог отыскать любой дурак. Но отыскать — одно дело, а вот извести… Простым людям, чуждым заклинательства, был доступен только один способ: перекинуть проклятие, перевести на кого-то другого. И те, видимо, рассудили: можно сбросить на соседнее селение, но они все наперечет; случись что с одним, заметят в остальных. А город большой, в нем проклятие, глядишь, и потонет. Опять же соседи — люди свои, не городские бездельники, которые только и знают, что подати собирать. Подумали так в одной деревне, подумали в другой — и проклятие, умноженное в несколько раз, отразилось на Цзешоу...

— К северу от него почти нет поселений, — кивнул Вэнь Жохань. — А на юге почти все земли заняты, там рис хорошо растет. Вот след перекидки и показал в сторону Гусу. Умно сработано.

— Не уверен, что это вышло нарочно, — Лань Цижэнь сбился, пожевал губами, но все же вернулся к рассказу. — В этом году господин Бу не стал рисковать. Кто-то в деревнях мог еще раньше запомнить гостя и связать его приход с проклятием. Свернул на Лисин, к востоку. Там он тоже накопил старых счетов... Ты не представляешь, Жохань, из-за каких пустяков этот недостойный затаивал зло! Одному торговцу в Лисине подкинул проклятую монету просто за дурное слово; хорошо хоть перебрал с силой воздействия и неладное быстро стало заметно. Торговец быстро сообразил выбросить ее в ближайшее болото… Отвратительная мелочность.

— Вполне обычно для отступника, — Вэнь Жохань пожал плечами. — Темная энергия туманит разум и отравляет даньтяни. Результат у каждого проявляется по-своему; бывает, что и в месть ударяются, отчего нет?

Из всех известных ему людей, пользовавшихся темным путем, этого влияния сумел избежать один Чао-эр. Его сын оставался чист душой и сердцем, даже когда его похищали или пытались убить. Но то Чао-эр...

— Полагаю, так и вышло, — Лань Цижэнь поплотнее закутался в одеяло и сжал чашку с чаем. — Он собирался повторить свой прошлогодний путь и отомстить едва ли не за каждый косой взгляд! Да ты сам видел, как вышло с талисманами призыва зла.

— Откуда он, кстати, о них узнал?

— Цзяны по весне устраивали большую охоту. Говорит, что там.

— Вот угри речные! — Вэнь Жохань скривился. — Сами используют — ладно, но могли бы и не показывать кому попало.

— Разве не ты решил, что это знание должно быть общим? — поддел Лань Цижэнь.

— Похоже, ему придется стать настолько общим, чтобы каждый неумытый землекоп наизусть выучил, какой талисман защитный, а какой — наоборот!

Лань Цижэнь изменился в лице:

— Ни в коем случае! Перепутают.

— Думаешь? 

— Мои ученики — и то регулярно ошибаются, а ведь они талисманы с детства рисуют! И занимаются в минши! А ты представь себе целую деревню, разрисованную какими-нибудь полуграмотными селянами, да безо всякой защиты... — Лань Цижэнь осекся. — Так. Жохань, ты ведь в Чэньсиване оба варианта показывал.

— И куда ты побежал? — Вэнь Жохань придавил дернувшегося было вскочить Лань Цижэня. — Если там что и случилось, там уже никому не поможешь. Но я думаю, нет причин опасаться. Даже полный дурень догадается, подновляя защиту, чертить только те знаки, которые заранее нанесены на стены домов.

— Ты недооцениваешь человеческую глупость, — мрачно произнес Лань Цижэнь. — Если есть принципиальный шанс перепутать образцы, это непременно произойдет. В конце концов, всегда можно по оплошности стереть правильные талисманы.

— Зато я учитываю человеческую лень, — отмахнулся Вэнь Жохань. — Я сам восстанавливал им защиту, сейчас там не пройдет ни одна нечисть. Думаешь, кто-нибудь станет делать что-то еще, если все вроде бы и так в порядке? А пока талисманы истощатся, мою бумагу с начертаниями уже сто раз потеряют.

Нет уж, никаких спасений в безлунной ночи. У Цижэня еще ци от многочасового Расспроса не отошла толком, а туда же! 

— На лень, пожалуй, можно положиться, — Лань Цижэнь чуть расслабился. — А зная тебя, защита у этих достойных людей простоит лет десять.

— Не меньше двадцати, — усмехнулся Вэнь Жохань. — Вроде и хотел послабее, чтобы не отвыкли просить помощи у заклинателей, но вышло только так. Ладно, зато никакой отступник не пробьет. Кстати, наша знакомая тварь — его рук дело?

Он настолько готов был услышать подтверждение, что от слов Лань Цижэня откровенно растерялся.

— Как ни странно, нет. От твари господин Бу сам едва убежал, пожертвовав частью мертвецов, — Лань Цижэнь отпил из чашки, покачал головой. — К слову, он и гулей у брода извел вполне честно — разве что ту часть, которую не смог подчинить, не стал и упокаивать. Чтобы у людей, живущих ниже по течению, тоже была потом работа для заклинателей.

— Заботливый какой! — Вэнь Жохань неодобрительно фыркнул.

— Господин Бу иногда очень странно мыслит, — Лань Цижэнь передернул плечами. — Он ведь не в первый раз устраивал подобное: изгонял нечисть, а не упокаивал. Иногда за одну и ту же тварь он получал плату три-четыре раза — от разных деревень.

— Тот еще пройдоха, — поморщился Вэнь Жохань.

Неужели за пределами срединного Цишаня всюду такая грязь? Да нет, быть не может. Наверняка дело в том, что Бу Тянчжоу рассчитывал именно бросить тень на их ордена. Для такого и нужно гонять нечисть туда-сюда, а не уничтожать ее, очищая местность.

— Нас он, кстати, не чуял, — добавил Лань Цижэнь. — Господин Бу вообще нечасто оглядывался назад. Хотя нет, я неточен: он очень даже планировал вернуться и разобраться с теми недостойными, которых ты казнил огнем.

Тут Вэнь Жохань не осудил бы даже отступника.

— За такое, право же, не зазорно! Думал просто скормить их нечисти или, скажем, нарядить пару своих мертвецов, чтобы сошли за очередных «гостей»? Пусть бы этих попробовали опоить.

— Ты отменно ухватил суть его мышления, — Лань Цижэнь неодобрительно поджал губы. — Вполне возможно. Хотя я и не уточнял подробностей.

— Это остроумно и поучительно, — Вэнь Жохань нарочито тяжело вздохнул. — Жаль, что уже не выйдет.

— Не выйдет, — с нажимом произнес Лань Цижэнь. — А планировавший подобную жестокость закончил весьма глупо и бессмысленно!

Бу Тянчжоу подвела жадность: в стремлении подчинить себе все больше и больше тварей он не заметил, как перешел границу своего умения. Темный артефакт помогал ему и накапливать темную энергию, и управлять ею — но помощь эта, увы, не была беспредельной.

— Его растерзали собственные мертвецы? — уточнил Вэнь Жохань.

— О, нет, — Лань Цижэнь покачал головой. — За приказ не трогать хозяина господин Бу держался до последнего. Просто однажды он не смог подчинить еще одного мертвеца и так удивился, что не успел отойти под защиту своего войска. В результате сам и пополнил его ряды.

— Поучительная история, — хмыкнул Вэнь Жохань. — Но переходи уже к делу, Цижэнь. Кто его нанял?

Почему-то Лань Цижэнь помедлил с ответом.

— Я расспрашивал об этом очень подробно, — наконец произнес он. — Но в речах господина Бу не было ни слова о каком-либо втором слое его действий. Он не помнит, чтобы его кто-то направлял или подталкивал, и совершенно точно не брал денег: очень уж искренне он заинтересовался самой возможностью получить плату за то, что и так желал совершать… Я боюсь, Жохань, что мы опять уцепились за ложный след.

— Ты это всерьез? — не поверил Вэнь Жохань. — Чтобы отомстить паре обидчиков, да пусть бы и в каждом селе, не нужна такая толпа нечисти! И он шел прямо вдоль границы. Скажешь, это случайность?

— Господин Бу опасался соваться глубоко в земли великих орденов, — Лань Цижэнь дернул уголком рта. — Справедливо опасался, не поспорю. Что же до нечисти, в беседе со мной он тоже отмечал, что эти края удивительно заполонены ею. Думал на собрата по искусству, начал собирать себе отряд, чтобы в случае встречи не остаться беззащитным — а может быть, еще и то происшествие в деревне повлияло на него слишком сильно, заставляя бояться любой тени… Но все, что поднимал господин Бу, следовало за ним. Отпускать своих слуг развлекаться по окрестностям он не любил.

Не любил отпускать. Но ведь вокруг них с Цижэнем постоянно вилась какая-нибудь дрянь. То разоряла деревни, то выбегала на дорогу, то просто мелькала на грани восприятия. И отступник что, не был никак с этим связан?

Вэнь Жохань думал — в Цзешоу ему довелось почувствовать себя дураком. Похоже, что тогда он поторопился с выводами.

— То есть это опять демоново случайное совпадение, — проговорил в пустоту он.

— Боюсь, что так, — вздохнул Лань Цижэнь. — Да, Жохань. Я тоже растерян.

***

Теперь им было скорее все равно, куда идти. Место боя они вычистили от темной энергии; Вэнь Жохань спалил в пламени остатки тел и массивный, отдающий холодом браслет, нашедшийся на руке одного из мертвецов: оставлять артефакты темного пути валяться просто так он не собирался. Но дальше след требовалось зацепить снова — а значит, нужно было снова прочесывать границу между орденами, заглядывая в каждое поселение.

Пока что у них ничего не выходило: дорога по-прежнему оставалась пустынной, словно вымерла еще пару лет назад. 

— В Сецзяване тела были свежее, чем в Шуанси, — заметил Лань Цижэнь. — Если тварь двигалась вдоль дороги, мы еще долго не найдем никого живого.

— А проверить все равно придется, — скривился Вэнь Жохань. — Ладно. Хоть отследим заодно, откуда она такая взялась.

Нечисть, атакующая звуком, и вправду шла по дороге: несколько раз они видели на утоптанной земле два ряда узких глубоких ямок. Их не перекрывали ни человеческие следы, ни отпечатки колес.

— Одно неплохо, упокаивать ее жертв не требуется, сами уходят, — Вэнь Жохань передернул плечами.

Ничего, похожего на тварь, они за весь день так и не встретили. Попадались только развалины домов — еще три деревни не сумели защититься от нападения. В последней, вырезанной раньше прочих, уже и посадки сникли без ухода. К полудню начался мелкий противный дождь; Вэнь Жохань, доставая каждый час компас зла, с беспокойством глядел на ходящую кругом меньшую из стрелок. Пару раз он зажигал вдобавок огонек-приманку, и не зря: на свет неизменно кто-нибудь приходил. И не заурядный призрак — то искаженный зверь, то мертвый оборотень... Сколько еще разной дряни бродило по округе, Вэнь Жохань боялся себе представить.

И это — безо всякого кукловода, без злой воли, направляющей общий хаос? Нет, он отказывался верить в такую чушь. Они просто что-то упускают. Просто еще не нашли причину.

На вечернем привале Лань Цижэнь достал гуцинь и сыграл что-то явно целительское, очищающее душу и уносящее печали. Помогло не слишком: смутная опасность по-прежнему маячила на границе сознания. Да и будущие заботы не отпускали. Сколько земли восстанавливать придется? Там, где деревни вымерли целиком, никто селиться не захочет; людей придется гнать силой или большими деньгами. Поля сезон-другой простоят невозделанными, а значит, в Безночный Город стечется меньше зерна. Дорога, не занятая людьми, привлечет нечисть, что опять же добавит проблем… Предложить, что ли, Цижэню и с этим разбираться сообща, не меряя, где чья земля? Вон, тварь же не разбирала, кого резать, — чем они хуже? Тем более, кое с чем в его теории о единой власти Цижэнь не спорил; глядишь, и тут не воспротивится… 

Редкие огни, светящиеся далеко в стороне от дороги, они заметили быстро: слишком серо было вокруг от клубящихся туч. 

— Селение? — Лань Цижэнь непонимающе нахмурился. — Но здесь не должно быть деревень. Если только мы не забрали чересчур к югу… Нет, невозможно. Мы все время шли вдоль тракта.

— Или морок, или кто-то отстроился без спросу, — предположил Вэнь Жохань. — Там уже ваши края. Заглянем?

На своей земле он бы повернул не раздумывая, но вот так, без толкового повода соваться на чужую территорию… Нужно все же иметь некоторые понятия о вежливости.

— Заглянем, — кивнул Лань Цижэнь. — Нужно разобраться.

Дальше, за каменистыми холмами, дорога изгибалась к северу; боковая же тропка, мелкая, но ухоженная, вела от нее к еще одной деревне. Хотя нет, не к деревне. Это больше походило на укрепление: частокол, подпертый большими булыжниками, канава вокруг него... Даже наблюдательная вышка имелась.

— Это еще что за явление? — Вэнь Жохань дернул бровью. — Цижэнь?

— Нет, Жохань, — тот задумчиво потер бородку. — Я тоже понятия не имею, что тут происходит.

Выглядевшее столь грозным, на деле поселение оказалось гостеприимным до неприличия: ворота распахнули, едва Вэнь Жохань неторопливо приблизился к частоколу.

— Глава Вэнь! — радостно крикнул из-за створок кто-то в бело-алом.

Эх. Вот так стараешься, маскируешься — а тебя парой слов раскрывают перед всеми. Хотя своего главу любой адепт и обязан узнавать в любых условиях. Но что тут вообще делают сразу четверо, нет, пятеро Вэней? Патруль остановился в деревне? А ведь сбоку еще двое Ланей, кланяются Цижэню... И само селение взбудоражено, вон сколько людей высыпало на улицу. Очень любопытно

— Кажется, здесь тоже неспокойно, — Лань Цижэнь словно читал его мысли.

— И давно уже, господа заклинатели, — уважительно, но сдержанно поклонился один из селян. — Раньше, правда, полегче было, это теперь разгулялось.

В Дачжуцяне неладное заметили загодя. Нечисть еще только-только начинала смелеть — а сноровистый и бодрый староста уже заставил своих перебраться в ничейную долинку: не особенно плодородную, зато закрытую высокими холмами и куда более безопасную. Построили амбар да несколько домов, свели со склонов лес на мощный частокол... И, что самое занятное, произошло это еще три года назад!

— А по углам всякое начало шуршать, — объяснил староста. — Кошка моя, опять же, шипела почем зря, ловить пыталась не пойми что. Я стариков поспрашивал, по соседям поездил, с заклинателями, кто мимо ходит, поговорил. Вот и собрал людей спроворить убежище на всякий случай. Не крепость, конечно, крепости только благородным господам строить дозволено, — но укрытие-то хорошее вышло. И ведь пригодилось же! Три года назад меня как только не чихвостили: и от урожая руки отрываю, и ночью поспать не даю, и с ног все падают... Зато теперь молчат.

Еще в прошлом году крестьяне привыкли пересиживать беду в новом Дачжуцяне. Заблажит кошка у старосты, заноют все младенцы разом — значит, пора собирать пожитки и тащиться к холмам. Дня три-четыре пройдет — и можно будет возвращаться. Начали и ближайших соседей приглашать пересидеть опасное время. Не чужие, как-никак, половина девок в Лоуханьянь и Чжоусяовэй замуж выходит.

— А с этой весны мы здесь и живем уже. Нечисти больно развелось, решили, вдруг однажды перебраться не успеем? — староста вздохнул и покачал головой. — Не иначе, добрые небожители нашептали!

Дачжуцяню невероятно повезло. Сначала двое Ланей, тетушка и племянница, решили после ночной охоты передохнуть под крышей. Потом завернул вэньский патруль: усиленный, еще по тревожным временам сбитый. Как же, по всем картам деревни нет — а дома огнями светятся. Надо проверить, убедиться в благонамеренности крестьян, заодно и домашней пищей угоститься. Земля здесь, конечно, была уже ланьская, но граница ведь! Да и недавние подозрения давали о себе знать, подталкивали смотреть в три глаза.

Когда кошка прямо при гостях забилась в истерике, и Ланей, и Вэней всем селом упросили остаться хоть на ночь. А уже в сумерках началось.

— Нам эта задержка тоже на руку вышла, — усмехнулась старшая госпожа Лань. — С любой опасностью проще встречаться предупрежденным.

— Что за опасность? — Лань Цижэнь смотрел настороженно и хмуро. 

— Я предположу, глава Вэнь, что это был мо или гуай, очень сильный и напитавшийся чужой смертью. Обычный частокол он наверняка развалил бы с одного разбега, но здесь двойной и камнями обложен. Что рушилось, то за день успевали восстановить. А нападал он только ночью: яркий свет ему не по душе. Господа Вэни, — заклинательница неглубоко поклонилась Вэнь Жоханю, — отменно его отгоняли. От вашего пламени он шарахался, как кролик от лисы.

Знакомое описание. Хм, шарахается от пламени? Выходит, Вэнь Жохань своими огоньками запугал бедную зверушку до истерики.

— Длинная шея, лошадиная голова, издали атакует звуком, сбивая течение ци?

— Именно так, Бессмертный Владыка! — командир вэньского патруля отчетливо просветлел лицом. 

— Тварь мертва, — не без удовольствия кивнул Вэнь Жохань. — Уже два дня. Если здесь, конечно, не бродит еще одна — но по следам непохоже.

Облегченно выдохнули, кажется, все, включая длинноухую кошку на руках у старосты.

Двойной частокол и широкая канава помогли: дотянуться до защитников через такую полосу препятствий даже у длинношеей твари не получилось. Она бесилась, пыталась с разгону проломить колья или выдернуть их пастью, утащила и растерзала в клочья пару неосторожно высунувшихся селян. Заклинатели отгоняли ее пламенем и талисманами, но всерьез так ни разу и не зацепили — хотя выкладывались на полную. Потом нечисть вроде бы снялась с места. Несколько дней было тихо; вымотанные защитники отлежались, восстановили ци и уже собрались продолжить путь, но тварь появилась снова... 

— Я бы отправила весть в Юйгуцзы, — вздохнула госпожа Лань. — Но А-Цяо не долетит до тех мест без привала, а сама я нужна здесь.

— И что, вы так и планировали сидеть за стенами, пока твари не надоест? — холодно осведомился у командира патруля Вэнь Жохань.

— Отвечаю Бессмертному Владыке! — тот рывком поклонился. — Этот недостойный решил устроить пламенную ловушку там, где частокол ослабел от частых атак. Но, чтобы ее замаскировать, потребовалось время и усилия крестьян, а когда работа подошла к концу, тварь успела исчезнуть вновь. Этот недостойный предположил, что она опять обыскивает окрестности в поисках пищи, но вернется позже. Пятеро Вэней, из них двое пробудивших пламя — рядом едва ли нашлась бы более соблазнительная добыча. Поэтому выждать на подготовленной позиции показалось самым разумным выходом.

В чем-то он был прав — но, честное слово, Вэнь Жохань привык видеть в своих людях чуть больше готовности действовать.

— Да, конечно, — процедил он. — Только пока вы тут ждали, на тракте выели еще пару деревень.

— Этот недостойный готов понести наказание...

Незаметному тычку в бок Вэнь Жохань, пожалуй, не удивился. Эх, Цижэнь, Цижэнь. И вправду ведь думает, что он станет всех казнить без разбору.

— И понесешь, — подтвердил Вэнь Жохань. — Когда орден начнет восстанавливать эти места, твои люди будут участвовать в этом прежде всех остальных. И обойтись одними патрулями не выйдет.

Если учесть, сколько мертвых поселений образовалось вдоль дороги, последствия собственной осторожности этому чересчур разумному олуху предстоит осознать очень быстро.

— Этот недостойный благодарит Бессмертного Владыку за милосердие!..

— Хватит! — поморщился Вэнь Жохань. — Вопишь, как здравицы на празднике.

Надо же: оказывается, он уже привык к некоторой вольности в общении, допустимой в бою и походе. Торжественная почтительность стала резать ухо. Цижэнь, что ли, на него плохо влияет? Надо что-то с этим делать, не то окончательно в Ланя превратится. 

Расспрашивать людей в Дачжуцяне было легко. Здесь собрались выжившие со всех окрестных деревень, здесь уже давно не сомневались, что творится что-то дурное, а господину заклинателю, уничтожившему страшную тварь, готовы были пересказать любой слух провинции. К полудню у Вэнь Жоханя побаливала голова от чужой болтовни — но то, что удалось сопоставить, звучало довольно занятно.

Нечисти стало заметно больше пару лет назад. Сначала мелкой, от которой поможет любой амулет, позже и сильной. Причем приходила она резко и помногу, а потом исчезала — тогда снова делалось тихо, только с небес лило вдвое против обычного. Двое торговцев-разносчиков же заверяли: за Хусяодянем уже ясно, и на нечисть никто не жалуется.

— Любопытно, — Вэнь Жохань потер висок. — Получается что-то вроде волн. Нечисть сначала добирается до Шэньцзячжуана и Цзинцзячжуана, потом идет вдоль дороги к Лоуханьяню и Чжоусяовэю, докатывается до Дачжуцяня... Хм, а в Хунцзичжэнь приходит с запозданием за неделю. Не вписывается.

— Все вписывается, Жохань, — Лань Цижэнь поджал губы. — Там высокие холмы и крутые склоны. Для телесной нечисти — естественная преграда. Боюсь, я склонен согласиться с ходом твоей мысли: нечисть идет из некоего единого центра. 

— И мы даже можем рассчитать, где примерно он расположен, — хищно ухмыльнулся Вэнь Жохань. — Удачно заглянули.

Вэньский патруль он с молчаливого позволения Лань Цижэня поставил на проверку окрестностей. Конечно, так откровенно работать на чужих землях — не самый вежливый поступок, но не отсылать же из явно опасных мест целую пятерку бойцов! Они все-таки заклинатели, не только политики.

— В Дачжуцяне оставляйте кого-нибудь на дежурстве, — уточнил он командиру. — Раз он до того часто попадает под удар, нужно присматривать.

— Да мы уж приноровились, господин заклинатель, — помедлив, вздохнул староста. — Нет, от защиты-то не откажемся, дураков нет, и людей ваших приветим охотно, но… В общем, мы-то как-нибудь продержимся, а кто на востоке живет, у них такого укрепления нет. Вам бы туда сходить. 

Судя по унылому взгляду, заманить к себе побольше господ заклинателей ему хотелось отчаянно, но природная честность не позволяла смолчать.

— Оставляйте, — повторил командиру Вэнь Жохань. — Одного человека с фейерверком. С учетом прочей защиты этого будет довольно.

В конце концов, судя по количеству темных существ в округе, патрулю явно понадобится опорная точка. А из местных деревень Дачжуцянь подходит на эту роль лучше всего.

— И то правда, — с явным облегчением зачастил староста. — Частокол-то у нас крепкий, вон, даже ту жуть длинношеюю не пустил. И на талисманы не скупимся: каждый раз, как кто из ваших через деревню идет, за напитку платим. А когда надо на поля, я кошку свою беру. Как забеспокоится — значит, пора домой. Она у меня умница, и нечисть чует, и пакость всякую вроде дрожи земли или если осыпь по склону идет. Ни разу попусту не дергала!

— Полезное животное, — незаметно подошел Лань Цижэнь, прежде толковавший о чем-то своем с госпожой Лань. — И это в самом деле помогает? Вам хватает времени укрыться перед землетрясением или обвалом?

Что-то в его голосе царапнуло невидимой льдинкой.

— А как же, господин заклинатель! — староста приосанился. — Осыпей-то у нас давным-давно не было, холмы старые, надежные. А вот перед дрожью земли так вопила, бедная, что я уж думал в город с ней ехать, кота искать. Только повозку снарядил — а оно как затрясет! Теперь-то мы ученые, знаем, что да как.

— Сильно трясло? — очень спокойно спросил Лань Цижэнь. 

Дрожь земли, значит. Позор урожденному Вэню, догадавшемуся позже Ланя.

— Да не особо, господин заклинатель. Так, повозку покачало, посуду подвигало, — староста пожал плечами. — Да это ж когда было-то! Лет пять назад, не меньше. Кошка моя тогда еще только-только в охоту входила.

О старом землетрясении местные вспоминали далеко не так охотно, как о буйстве нечисти. Потратив еще час на расспросы, Вэнь Жохань выяснил немногое. В Лоуханьяне и Чжоусяовэе, самых ближних деревнях, тоже не случилось ничего особенного: подрожало под ногами, попугало людей. А вот в восточном Шэньцзячжуане разбился горшок у булочника и провалилась вконец обветшавшая соломенная крыша. В Цзинцзячжуане пошли трещинами старые дома...

— Предполагаемый источник нечисти и сердце землетрясения совпадают, — мрачно подытожил Вэнь Жохань. — Похоже, там каверна.

С одной стороны, это было неплохо: значит, за хаосом на границе с большой долей вероятности не стояла ничья злая воля. С другой стороны… Вэнь Жохань, пожалуй, предпочел бы распутывать чужие планы.

— Прошло пять лет, — усомнился Лань Цижэнь. — А нечисть полезла совсем недавно. Ты уверен?

— Если каверну не вычистить вовремя и она не вскроется сама, со временем она встроится в мир, — Вэнь Жохань говорил через силу: звать беду по имени не хотелось. — Устоится, начнет развиваться как обычная сеть пещер, только обитатели ее будут изменяться самыми странными путями. Когда-то так образовались Пещеры Спящего Дракона. Но раньше это случалось лишь в срединном Цишане, в тех горах, к которым особо не подберешься. А здесь местность ровная и людей живет много...

— Жохань? — Лань Цижэнь подобрался. — Говори прямо. Я не поверю, что ты испугался чего-то наподобие своего любимого поля для тренировок.

И правильно. Туда Вэнь Жохань спускался еще юнцом и даже тогда выходил почти целым. Но Пещеры Спящего Дракона первыми нашли Вэни, опытные и знающие достаточно, чтобы не нарушить хрупкого равновесия в катакомбах. А здесь вокруг обычные люди. Несведущие в тварях, суеверные, неграмотные люди, в страхе перед неведомым способные на смертельно опасные глупости.

— Есть одно непроверенное предположение, — выдавил из себя Вэнь Жохань. — Если долго подкармливать старую каверну чужими смертями, получится что-то вроде могильника Луаньцзан.

Наконец-то сказанное вслух слово повисло в воздухе ледяной пылью. 

— Ясно, — после короткого молчания кивнул Лань Цижэнь. — И ты намерен туда влезть.

— Разумеется! — Вэнь Жохань дернул щекой. — Именно сейчас шансы разобраться успешно не так плохи. Прошло всего пять лет, а местные, надеюсь, не настолько глупы, чтобы нарочно стаскивать трупы в дурное место.

— А дождаться свиты? — Лань Цижэнь натянуто усмехнулся. 

— Разумеется! И потороплю их, и дождусь. Но сначала посмотрю сам.

Судя по лицу, Цижэнь ему не поверил. А ведь Вэнь Жохань ничем не заслужил обвинений в опрометчивости… по крайней мере, от Цижэня. Сам-то хорош.

— Я пойду с тобой и, если понадобится, удержу тебя от излишнего безрассудства, — Лань Цижэнь упрямо вскинул подбородок.

— Договорились, — улыбнулся Вэнь Жохань. — Ты будешь держать меня, а я — тебя.

На сердце немного полегчало, словно в старой, разросшейся каверне прямо сейчас поубавилось тварей.

***

Дальше они пешком не пошли. Смысла прикидываться слабыми заклинателями больше не было: твари из каверны не собирают слухов, а встреченный патруль так и так не удержит языки за зубами, — а вот времени, возможно, оставалось не очень много. Но все же, едва Дачжуцянь остался за спиной, Вэнь Жохань начал спускаться.

— Что? — окликнул его летящий чуть позади Лань Цижэнь.

— Нам туда! — Вэнь Жохань мотнул головой.

Покинутый Чжоусяовэй был тих, пустынен и почти цел: брошенные дома тварь не интересовали.

— Местные тянули до последнего, — Вэнь Жохань сошел с меча. — Их кузнец жаловался, что его имущество непременно разграбят без присмотра, и не первый день уговаривал адептов за ним сходить. Всего-то часов шесть туда и столько же с грузом обратно.

— Тебе нужна деревенская кузница? — не понял Лань Цижэнь.

— В ней хоть удобнее будет, чем в чистом поле, — Вэнь Жохань оглядел крепкий, чуть в стороне стоящий дом и удовлетворенно кивнул. — Располагайся. Мы здесь задержимся на несколько дней.

Он ведь не сомневался: Цижэнь у него за спиной отсиживаться не станет, полезет вперед. В старую каверну с невесть какой дрянью внутри. И полезет как есть — в обычных ланьских вышивках, без защиты от подземных газов и обрушений, без положенного снаряжения для пещерных охот... Вэнь Жоханя такие перспективы не устраивали категорически. А он не без оснований считал себя не только сильнейшим заклинателем в Поднебесной, но и лучшим в ней артефактором — по крайней мере, на ближайшие лет десять, пока не войдет в силу Чао-эр. Навыков хватает, заготовок тоже немало припасено в рукавах. Как-нибудь соберет для Цижэня подходящую защиту — хоть бы и в деревенской кузне.

— Дай мне свое запасное ханьфу, Цижэнь.

— Зачем?

— Как образец. У меня с собой нет ничего, что точно не вступит в разлад с вашей вышивкой. Буду проверять совместимость по ходу дела.

— Жохань. Ты собираешься сковать мне пару защитных артефактов? — Лань Цижэнь смотрел так, будто сомневался: отчитать его за самоуверенность или засмеяться. — Здесь?

— Именно. Не беспокойся, как-нибудь справлюсь.

Конечно, Лань Цижэнь не поверил. Тем приятнее было спустя три дня глядеть, как он изумленно щупает жесткую проклепанную кожу. С точки зрения Вэнь Жоханя, вышло вполне неплохо. Широкий боевой пояс сам по себе неплохо прикрывает живот и спину; если дополнить его бронзовыми бляхами, в каждой из которых свернут до поры мощнейший щит, выйдет еще лучше. А плетение в ромбовидных подвесках и вовсе было личной гордостью Вэнь Жоханя. За возможность подпитать щит от пришедшегося на него удара наставник когда-то назвал его мастером. 

— Спасибо, Жохань, — негромко сказал Лань Цижэнь, застегнув пряжку. — Я оценил.

Задерживаться еще больше они все же не стали. Пока что свита их не догнала, но кто знает, надолго ли такая свобода? Следовало поспешить.

Два меча резали воздух. Внизу мелькали поля и выгоны, вились ленты ручьев. Понемногу светлело... Вэнь Жохань недоверчиво прищурился и завис неподвижно, легко балансируя на клинке.

— Что такое? — Лань Цижэнь поравнялся с ним.

— Солнце, Цижэнь. Впереди солнце и ясное небо.

— Мы сбились с пути? — Лань Цижэнь нахмурился.

— Не думаю. Все ориентиры были верные, — Вэнь Жохань ненадолго замолчал; меч его, повинуясь невысказанному желанию, медленно опускался к земле. — Иногда тучи, сгустившиеся над скоплением нечисти, может разогнать естественное движение воздуха. Но большую, устоявшуюся каверну не пересилит даже сезонный ветер. Близ той же Луаньцзан всегда пасмурно, после землетрясений тучи порой не развеиваются неделями... А у нас впереди что-то, посылающее нечисть на десятки ли вокруг, — и ни облачка в небе. Не нравится мне это.

Судя по хмурому взгляду, Лань Цижэнь был с ним полностью согласен.

Дальше они, не сговариваясь, пошли пешком, настороженно и без спешки, а спать легли, прикрыв шатер осадным щитом. Но за ночь так ничего и не случилось. Поутру вчерашняя хмарь ушла, на придорожных кустах начали петь птицы, зашуршали в траве мелкие насекомые, взлетела с цветка первая бабочка... Вэнь Жохань приложил ее талисманом, развеивающим иллюзии. Не подействовало. 

— Что за нелепая благодать? — пробормотал он. — Цижэнь?

— Сейчас, — тот уже снимал с плеча гуцинь. — Потом снова попробуешь ты.

После трех быстрых мелодий и шести видов талисманов мир по-прежнему оставался спокойным и безмятежным. Чутье молчало. Вэнь Жохань помотал головой и решил до поры предположить, что никакого морока все-таки нет. В конце концов, они бы обнаружили влияние на разум, верно?

Впереди дымил печами и шумел голосами небольшой городок.

— Он отмечен на картах? — уточнил Лань Цижэнь.

— Да, — без особой уверенности кивнул Вэнь Жохань. — Судя по карте, это Гоян. Но дела здесь, похоже, обстоят куда лучше, чем я думал.

Это и вправду оказался Гоян. Мирный, чинный, успевший кое-как зализать раны. Сейчас-то, как рассказывал Вэнь Жоханю тщедушный сапожник, все уже успокоилось. Вот в прошлом году, господа заклинатели, такое творилось, ужас просто! Нежить одолевала, мертвецы бродили по улицам, гули из реки лезли, да не нападали — искали, где бы спрятаться! Едва полгорода от жажды не вымерло, пока господа заклинатели русло от них не очистили. А всякое-разное потом еще долго ходило. Но оно ходило-ходило — да и ушло. А теперь, хвала небесам, тихо стало, даже сборщики податей в этом году не заглядывали...

К счастью, нашлись и более внимательные люди. Кто-то заметил, что нежить приходит с юго-востока, кто-то даже подсчитал количество волн, прокатившихся на закат. Кто-то запомнил: все прекратилось быстро, разом. Еще вчера уборщики вывозили с улиц по десятку трупов за ночь — а сегодня уже ни одного.

— Первыми идут призраки, духи и разная бестелесная мелочь, — Лань Цижэнь тоже раздобыл кое-что интересное. — Потом слабая поднявшаяся нечисть. За ними мертвецы, ходячие и лютые. А в последних волнах — самые сильные твари вроде той, что разорила Сецзявань и Шуанси. Порой последовательность нарушается: старый призрак может попасться в любое время, да и волны не очерчены особенно четко. Но, так или иначе, нечисть не атакует поселения — она просто идет, по пути утоляя голод.

— А то, что заставляет ее бежать, находится на границе между нашими орденами, — подытожил Вэнь Жохань. — Из-за чего мы закономерно считаем, что нечисть идет от вас, и наоборот.

Его предположение о каверне это подтверждало примерно полностью.

— А близ Гояна еще и русло поворачивает, — добавил Лань Цижэнь. — Вполне логично, что тварей в реке посчитали приплывшими с верховий.

— Именно. Что ж, проверим.

Тщательный осмотр Гояна выявил еще одну странность: в нем не было никакой нечисти. Совершенно никакой — словно тут сам Вэнь Жохань погулял, накрыв городок ритуалом воззвания к солнцу и вычистив все, имеющее отношение к темной энергии. Или его адепты настолько серьезно подошли к делу и заглядывали под каждый камень?

— Такое вполне возможно, — с нажимом сказал Лань Цижэнь. — Более того, добросовестный заклинатель именно так и должен поступать: доводить дело до конца, а не оставлять зародыш нового зла для будущих поколений. Вероятно, здесь твоим адептам всего лишь помог патруль из ордена Лань. Граница совсем близко, кто-то мог и вмешаться.

— Мои люди тоже умеют работать чисто! — фыркнул Вэнь Жохань. — Уж не хуже некоторых, в родном ордене чужой дурман распознать неспособных!

Переругивались они, впрочем, без огонька: нестыковки царапали, требовали не тратить силы на пустую болтовню. Да и какая разница, кто из их людей побывал в Гояне в прошлый год? Прямо сейчас это все равно не выяснить.

В деревнях по пути было спокойно и тихо. Они с Цижэнем летели зигзагами, приземлялись в каждой деревне и нигде не находили ничего подозрительного. Да тут люди больше боялись странных чужаков в небе, чем нечисти! И жаловаться, естественно, не рисковали.

— Ты был прав, Цижэнь. Два заклинателя, идущие по земле, — это совсем не то, что два заклинателя, летящие на мечах, — признал Вэнь Жохань.

— Именно так, — Лань Цижэнь довольно погладил бородку. — Не следует пренебрегать мелочами. Думаю, нам стоит приземляться заранее, чтобы разглядеть нас из селения было невозможно.

На вечернем привале он сыграл Расспрос — но духи прилетели только издалека, из уже знакомых мест, выеденных многоногой тварью. Пляшущие Огни тоже не привлекли никого нового.

— Здесь уютно, благоприятный фэншуй, — поморщился Вэнь Жохань, завершив технику. – Те духи, кто не захотел уйти на перерождение, думают остаться здесь. Ничего полезного.

Может быть, их все-таки снесло с пути? Но ветру ни в один из дней не хватило бы силы. Да и умел Вэнь Жохань удерживать курс в непогоду, не сбился бы ненароком.

Новое селение они едва не пропустили: не хотели тратить время на очередную болтовню о том, как все было сначала плохо, а а теперь мирно, благолепно и урожайно. Но решили не поддаваться слабости — и не зря.

— А вот как даочжан на горе поселился — сразу все хорошо и стало! — объяснила им дородная хозяйка, надзирающая за сбором риса. — Он, вестимо, своим просветлением и до нас достает.

— Какой еще даочжан? — насторожился Вэнь Жохань.

— Так из ваших же, господин заклинатель! Красивый, говорят, как небожитель, глянешь — и ослепнешь. Но я сама-то не видала — это говорят так...

Попытка выспросить более-менее определенное место, где обитал тот самый даочжан, успехом не увенчалась. Да, на горе. Да, вон в ту сторону, на восход — точнее, на юго-восток. А где именно — из крестьян никто не проверял. Туда, как с жалостью растолковала непонятливым заклинателям хозяйка, идти уж больно далеко, никто и не пробует.

— Может быть, морок, созданный сильной нечистью? — Лань Цижэнь явно перебирал в памяти все виды тварей, способных на подобный обман.

— Найдем, узнаем. Только есть одна проблема, — Вэнь Жохань усмехнулся. — Там нет горы.

— Высокий холм?

— Тоже нет. Единственные приличные возвышенности в этих краях мы уже миновали. Впереди плоские, ровные земли, там даже рис сажают.

— Рис порой и на террасах растят. А ты, Жохань, очень уж строг к здешним пейзажам, — чуть улыбнулся Лань Цижэнь. — Холмов вокруг немало, а те, что у Дачжуцяня, можно и горами назвать.

— Назвать можно, — отрезал Вэнь Жохань. — А горами они не станут. 

Немалая часть местных крестьян, как оказалось, поддерживали его убеждения: в горы просветленного даочжана больше не селили. 

— А как же, господин заклинатель! У реки живет. Там на острове пещера, вот в этой самой пещере и живет. Наши ему в ней храм поставили, чтоб молиться сподручнее было...

— Да что ты мелешь, дурак старый! Пещера вовсе не на острове, она на берегу!

— А с юга — старица, и ее каждый год заливает, так что это все равно что остров!

— Ага, ага, старица есть, а даочжана нету.

— Есть!

— Вы их не слушайте, господин заклинатель, этим брехунам лишь бы чего поперек ляпнуть. Даочжан в светлой роще живет, к нему звери ходят, а он их лечит.

— Еще чего выдумала, дура!..

За день они облетели с полтора десятка деревень — по крайней мере, Вэнь Жоханю, у которого от чужой болтовни уже звенело в ушах, казалось именно так.

-Просто чудесно, — раздраженно подытожил он. — Итого у нас имеется пять мест, где якобы встречали просветленного даочжана. Малый водопад у окраины Гояна, пещерный храм, заброшенный дом у перекрестка, не менее заброшенное старое кладбище — самое подходящее место для просветленного, о да! — и какая-то роща с особо хорошим фэншуем.

— И заметь, все пять — в пределах «чистой» области, — Лань Цижэнь недовольным не выглядел. — Я счел бы, что истинное обиталище этого существа где-то неподалеку от всех этих точек. Кроме кладбища: на нем даочжан, скорее всего, просто работал, кого-то упокаивал, например. 

— А водопад слишком близко к Гояну, — кивнул Вэнь Жохань. — Живи он там, в городе бы тоже болтали.

Да, все выходило не так печально, как чудилось поначалу. Ну, полетают день-другой. Даже если им укажут еще с пяток мест — что за беда? На мечах расстояния коротки.

— Как думаешь, кто это на самом деле? — проговорил, помолчав, Лань Цижэнь. — На тварь из каверны непохоже.

— Непохоже, — вздохнул Вэнь Жохань. — Они порой тоже умеют нагонять мороки, но совсем иные. Наш даочжан больше походит на оборотня вроде хули-цзин, только от них нечисть не убегает...

Если честно, в переродившуюся каверну или необычную тварь уже особо не верилось. Ни один из духов, приходящих к ним на привалах, не высказывал тревоги, ни одна срывающая иллюзии техника не находила цель, ни одна проверка не показывала, будто что-то воздействует на их ци. Да и крестьяне в деревнях несли слишком много глупостей — нарочно такое не выдумаешь. Может быть, беды все-таки нет, и мир просто так благостен и тих?

Или тот, кто устроил всю эту красоту, прячется слишком хорошо. Тоже, на самом деле, вероятный исход.

***

Пещерный храм на берегу реки был ухожен, завален приношениями, украшен свежими росписями и совершенно пуст. Если кто-то и гостил здесь дольше, чем требуется для краткой молитвы, случилось это очень давно.

— Ложный след, — кивнул сам себе Вэнь Жохань. — Тогда в рощу.

Там, среди древних сосен, фэншуй и вправду впечатлял. Что-то подобное Вэнь Жоханю довелось испытать в Гусу, в одной из старых беседок для медитаций на самой вершине. Но в ней дух захватывало от бескрайнего мира под ногами, от величия и размаха, достойного классических пьес, — а здесь гармония природы звучала безмятежно, словно в легкой песенке. Солнце ласково гладило по щекам; птицы не улетали, завидев людей, а дикие кролики лениво позволяли потрепать себя по шерстке. После недоброй тишины, охватившей земли в полусотне ли к западу, — удивительное зрелище.

Но и в роще никто не жил — по крайней мере, об этом не рассказали ни духи, ни следы на траве и корнях.

— Перекресток? — предположил Лань Цижэнь.

— Сомневаюсь, — Вэнь Жохань поморщился. — Совсем рядом с дорогой. Для настоящего даочжана место дурное, для нечисти — слишком очевидное. Впрочем, это близко.

Когда у обоих мечи в десятке быстрейших по всей Поднебесной, близкой окажется любая цель.

Дом на перекрестке обживала большая семья, переехавшая из разоренного нечистью Хунцзичжэня. О даочжане они знали, а как же! Даже видели мельком, когда сплавлялись по реке. Он шел по тропинке среди прибрежных камышей и был красив, как картина из храма. А откуда шел, куда, где поселился? Да кто же знает этих господ заклинателей. Сегодня они тут — а завтра рассеются утренним туманом.

— Это хули-цзин, — решил уставший и раздраженный Вэнь Жохань. — Старая и заскучавшая. Найдем — хвост оборву.

Разумеется, никакой каверны или чего-то подобного не было тоже. Они уже полдня обшаривали самое сердце тех мест, откуда так бодро удирала нечисть, и не встретили никаких признаков беды. Наоборот — настолько благостных земель Вэнь Жохань не видел уже давно. Будто и вправду какой отшельник своей святостью накрыл с размаху.

Водопад они решили проверить просто на всякий случай. Спустились с мечей, постояли молча, слушая тихий шелест. Конечно, водопадом это место назвал бы только глубоко равнинный человек — на взгляд Вэнь Жоханя, так, перекат на ручье. Но красиво, не поспоришь. Радужная россыпь в закатных лучах, брызги...

День, полный лихорадочных поисков и коротких перелетов, понемногу отпускал. Нет, что-то они делают неправильно. Опять схватились не за тот конец разгадки? Поспешили и спугнули неизвестную добычу? Или все проще, и источник, посылающий нечисть вдоль границы, просто находится дальше к востоку? 

Усталое оцепенение оборвалось резко: позади хрустнули камешки под чужой ногой.

— Приветствую господ заклина… ой.

Наверное, они очень уж хищно обернулись на звук: юноша, замерший в паре шагов, осекся на полуслове и торопливо выставил ладони перед собой. 

— Этот скромный приносит свои глубочайшие извинения, он не хотел нарушить уединение господ заклинателей, он всего лишь думал тоже насладиться зрелищем...

Конечно, это был их даочжан. Легкие бесшумные движения, завораживающе правильные, долгим совершенствованием вылепленные черты лица. Светлые, почти белые одежды — крестьянин или торговец такие не купит, богатый путешественник пожалеет испачкать. Меч с простой рукоятью, висящий на поясе. Растерянный взгляд.

Талисман темного пламени возник в руке как-то сам собой. С полмгновения Вэнь Жохань бездумно смотрел на отказывающуюся загораться бумагу, потом вслушался в ци. Та, яркая, праведная, вилась вокруг — будто безмолвное пение ласкало кожу. Ни единой темной тени. И компас, привешенный до поры к поясу, не вздрагивал стрелкой.

Не нечисть? Вэнь Жохань подавил желание помотать головой. И Цижэнь смотрит спокойно — значит, тоже ничего не почуял.

Но что-то же пробудило тварей в этих землях. Может быть, тот, кто стоит перед ними, просто слишком хорошо прикидывается человеком?

— Все в порядке, — благожелательно кивнул ему Лань Цижэнь. — Любоваться водопадом можно и вместе. Нет нужды извиняться, господин?..

— Цяо, Цяо Линьтун, — юноша облегченно улыбнулся. — Эти места и в самом деле удивительно красивы.

Ошеломление от внезапной встречи уже ушло с его лица; облик, и прежде совершенный, сделался вдобавок смутно знакомым, и Вэнь Жохань насторожился еще больше.

— Да, они приносят умиротворение в душу, — медленно проговорил он. – Я – Вэнь Жохань, а моего спутника зовут Лань Цижэнь.

По ощущениям, умиротворения в его взгляде не откопал бы даже самый вдумчивый следователь, но что-то же нужно было сказать.

— Однако господина заклинателя что-то тревожит? — юноша деликатно покосился на талисман у Вэнь Жоханя в руке.

А, да что они теряют? В конце концов, если это все-таки даочжан, он поймет их настороженность. Если же нет… Тварь, решившая не удирать от погони куда глаза глядят, а поболтать с охотниками, обычно быстро выдает себя.

— Мы охотимся, — резко кивнул Вэнь Жохань. — И, кажется, потеряли след. 

Во взгляде юноши не отразилось ничего подозрительного — только вполне объяснимая серьезность.

— Нечисть? 

— Не совсем, — покачал головой Лань Цижэнь. — Точнее, не только она. Видите ли, господин Цяо, мы с другом путешествуем издалека.

Да-да, издалека, конечно. Два-три дня на мече, и то если не спешить.

— И пока шли к Гояну, заметили неладное. За последние годы в тех краях чрезвычайно расплодилась нечисть. Мы едва ли не каждый день вынуждены были отвечать на просьбы крестьян, а порой встречали и полностью погибшие селения.

Даочжан — Вэнь Жохань решил пока звать его про себя так, — вздохнул печально, но без особого удивления.

— Увы, еще недавно неупокоенных созданий хватало и здесь. Этому скромному пришлось поработать, чтобы добиться хоть некоторой гармонии.

— И у вас отлично получилось, господин Цяо! — подтвердил Лань Цижэнь. — Вся округа словно вышла из сказаний о благостных временах прошлого.

— Зачем льстить этому скромному? — даочжан отчетливо порозовел: похоже, похвалами его баловали редко. — Он всего лишь старался в меру сил. И то давно, с тех пор минуло уже два года.

Два года? Интересное совпадение. Вэнь Жохань отрешился от разговора, торопливо просчитывая. Два года здесь, три там, с поправкой на тугодумность крестьян, с поправкой на заразу в Цзешоу, которая, скорее всего, никак не связана с прочими событиями...

— ...теперь тихо, спокойно, — продолжал рассказывать Цяо Линьтун. — Этот скромный так и остался бы там, но его попросили о помощи жители Гояна.

— Да, я слышал, — Лань Цижэнь благочинно погладил бородку. — Вроде бы в реке завелось нечто серьезное.

— О, немало серьезного, господин заклинатель! Признаться, этому скромному пришлось тогда потрудиться, — даочжан помедлил, покачал головой. — Если поразмыслить, и вправду странное дело. Столько нечисти в самой обычной реке, не берущей начало ни в проклятых землях, ни в демонических краях… Этот совершенно не подумал тогда, что такое изобилие может быть необычным.

— А вот мы кое на что обратили внимание, — Лань Цижэнь бросил на Вэнь Жоханя острый взгляд: только попробуй, мол, влезть и спугнуть цель! — Смотрите, господин Цяо.

Он торопливо расстелил прямо на траве знакомую карту. Потом порылся в рукаве и вытащил набор камешков для вэйци; подумав, добавил к ним пригоршню серой, обкатанной ручьем гальки.

— Вот здесь и здесь нечисти становится резко больше. Здесь она расходится кругами, до того сильно, что не все деревни переживают ее нашествие...

На карту неспешно ложились камешки: белые в благополучных местах, серые речные там, где нечисть начинала плодиться сверх меры, и черные — в области «волн». Белее всего — будто в оке урагана, окруженном буйством стихии, выходило в самой середине. Там, где поселился даочжан по фамилии Цяо.

Значит, Лань Цижэнь зацепился за то же, что и он. Хорошо же они понимают друг друга.

— Выглядит очень тревожно, — даочжан нахмурился. – Господа полагают, это не случайность, а нечто большее?

— Скажите, господин Цяо, бывали ли вы когда-нибудь за Хунцзичжэнем? — Лань Цижэнь смотрел пристально и тревожно.

— Нет, этот скромный давно уже обосновался здесь, — Цяо Линьтун сцепил пальцы. – К чему вы клоните, господин заклинатель? Признаться, ваши слова тревожат.

— К тому, что вы появились близ Гояна – и по деревням поодаль ударило нашествие нечисти, — прямо сказал Вэнь Жохань. – Как будто она от вас идет.

У Цяо Линьтуна на миг расширились глаза — словно на рисунке, создатель которого задался целью изобразить воплощение оторопи.

— Этот скро… господин Вэнь! Я никогда не запятнал бы себя подобным! Использовать чужую боль и энергию смерти — против природы, это извращение над гармонией бытия!

Да, да. Он даже сделает вид, что поверил.

— Смотрите сами, господин Цяо, — с нажимом повторил Вэнь Жохань. – Картина более чем наглядная. Нечисть расходится по кругу из некоего центра, центр этот неподалеку от Гояна и чист от любого зла. Да, мы пока не проверяли восточные направления, может быть, там все обстоит иначе, но и так зрелище настораживает.

— Но я не призывал нечисть, — Цяо Линьтун стиснул зубы. — Это запретное искусство, я… я просто не могу. Не умею. А умел бы — не стал бы все равно!

Последнее он произнес почти что с яростью — Вэнь Жохань даже ощутил, как дрогнула, сгущаясь, переливающаяся вокруг ци.

— Мой друг крут нравом и скор в суждениях, — Лань Цижэнь незаметно ткнул его под ребра; пришлось недовольно замолчать. – И мы ни в чем вас не обвиняем, господин Цяо. Скажу больше: направляясь сюда, мы ожидали увидеть некий источник зла наподобие горы Луаньцзан. Место, способное подпитывать нечисть и умножать ее количество, а временами сбрасывать излишки по всей округе.

— Темный источник? Как Тунлу? Нет, здесь нет ничего похожего, — Цяо Линьтун решительно мотнул головой.

— И хвала небесам, — буркнул Вэнь Жохань. 

— Мы, впрочем, надеялись, что причина бедствий будет все же иметь меньший размах, — продолжил Лань Цижэнь. – Например, это мог оказаться темный заклинатель, обустраивающий владения, которые посчитал своими. Но и в том, и в другом случае, чем ближе мы продвигались к центру, тем больше нечисти и темной энергии встретили бы на пути. Этого не случилось. Следовательно, наши догадки были неверны.

— Зато вы нашли меня, — Цяо Линьтун запнулся, потом резко вскинул голову. — Понимаю ваши опасения, господа заклинатели, но они совершенно беспочвенны. А если мои слова отчего-то не вызывают у вас веры, я готов доказать их истинность.

Он повернулся к Вэнь Жоханю — под требовательным взглядом темных глаз вдруг сделалось неуютно.

— Господин ведь из тех, кто кланяется солнцу, — Цяо Линьтун не спрашивал. — Он может разжечь пламя, уничтожающее зло. Я охотно позволю его языкам коснуться себя.

Уже собравшийся было что-то сказать Лань Цижэнь разом замолчал; Вэнь Жохань коротко усмехнулся.

— А почему нет?

Это и вправду был неплохой вариант. Солнечное пламя не любило нечисть — настолько, что сжигало ее одним касанием, настолько, что краткое обращение к запретному пути едва не искалечило Чао-эра. Если в существе, стоящем напротив, есть хоть капля тьмы, уцелеть ему не светит.

Белый огонь вспыхнул как всегда послушно. Вэнь Жохань думал милосердно отправить его к руке Цяо Линьтуна, но тот стремительно шагнул вперед — так, чтобы грудью натолкнуться на объятую пламенем ладонь. Светлые язычки проскользнули по одежде, оплели незащищенную шею и затанцевали — спокойно, не ярясь и не рвясь к цели.

— Вот, — чуточку неловко улыбнулся Цяо Линьтун. — Этого достаточно?

С учетом незагоревшегося талисмана, не среагировавших артефактов и спящего чутья… Вэнь Жохань помолчал, размышляя. Да, наверное, этого бы хватило для любой проверки.

Выходит, Цяо Линьтун был именно тем, кем казался. Праведным заклинателем с горы. Человеком.

Тогда что пробудило нечисть в округе?

— Достаточно, — проговорил Вэнь Жохань и погасил пламя. — Прошу простить мои подозрения.

— Этот скромный понимает, — Цяо Линьтун с облегчением помотал головой. — Увидев подобную картину, он и сам, наверное, преисполнился бы сомнений. Но он не видел. Часто покидать уединение неуютно, а вокруг его обиталища не появлялось даже самой мелкой нечисти...

— Здесь она бы и не встала, — Лань Цижэнь нахмурился. — В местах, где фэншуй настолько благоприятен, от темного пути проку нет. Отступникам там работать тяжело, самостоятельных же поднятий не происходит вовсе… Разве что беспокойный дух не уйдет на перерождение, но это иное.

Он говорил чуточку рассеянно — будто лихорадочно что-то обдумывал и никак не мог поймать ускользающую мысль.

— Словом, след опять потерян, — подытожил Вэнь Жохань.

Да, вот видно, что с поисками они запоздали на целый год. Отправились бы сразу, не тратя времени на глупые распри… Впрочем, без происшествий на границе и раздоров было бы меньше. Слишком тесно одно цепляется за другое.

Ничего, отыщут они причину. Даже если даочжан здесь и в самом деле не при чем — а все проверки свидетельствуют, что с темным путем он не связан ни капли, — заметить что-нибудь недолжное он вполне мог. Расспросят, осмотрятся в округе… 

Размышления его прервал голос Лань Цижэня:

— Я, кажется, понял, в чем дело.

Наверное, Вэнь Жохань уставился на него так же требовательно, как и выдохнувший было Цяо Линьтун.

— Господин Цяо безусловно не совершал ничего, в чем мы столь поспешно его заподозрили, – неторопливо подбирая слова, начал Лань Цижэнь. — Но все же он может быть связан с происходящим вокруг. Места эти воистину благодатны: благодатнее даже, чем в Гусу, где неупокоенные неспособны подняться без помощи темного заклинателя. В них уютно совершенствующимся и простым людям… А вот темным созданиям, лишенным полноценной души, находиться здесь вполне может быть неприятно. Так низкий и подлый человек, видя истинную красоту, стремится вымазать ее грязью, только бы не ощущать собственной ущербности. 

Слова его складывались в голове у Вэнь Жоханя медленно, но неуклонно. Благая праведная ци, разлитая в оке нарисованного камешками для вэйци урагана. Волны нечисти. Гули в Гояне, пытавшиеся спрятаться в городских закоулках.

Что больше всего напугает темную тварь? Другая же темная тварь, способная ее сожрать, — или заклинатель огромной силы.

Ну, Цижэнь, ну, ученый муж. А ведь похоже на правду.

— Вы думаете? – даочжан побледнел.

— Что-то в этом есть, — Вэнь Жохань нахмурился, размышляя. — Особенно если вспомнить последовательность волн. Сначала уходят призраки и духи, нечисть бестелесная и оттого весьма чувствительная к изменениям фона ци. За ними — создания мелкие и слабые, но и более легкие на подъем. А последними — самые сильные и напитанные темной энергией твари. 

— Именно, — Лань Цижэнь кивнул с отчетливым удовлетворением: как же, разгадал наконец загадку. — Фэншуй близ Гояна исполняется благости, и нечисть покидает эти края. Но там, где она появляется, уже обитают иные твари, и часть из них, неспособная одолеть более старых собратьев, неизбежно уходит прочь. Возникает волна. А поскольку господин Цяо совершенствуется и порой путешествует, область гармонии — я бы назвал это явление так — постепенно растет, сгоняя с места уже новых темных существ.

На Цяо Линьтуна было жалко смотреть.

— Как же это, — он говорил, запинаясь, будто пересиливая себя. – Я же ничего такого не делал! Да, совершенствовался, помогал миру обрести гармонию, упокаивал нечисть, если та досаждала людям… Я что же, и вправду виноват?

— Я бы не назвал это виной, — попытался утешить его Лань Цижэнь. — Наоборот, так и должно поступать заклинателю. Кто мог предположить столь громкие последствия от вроде бы обычных действий?

— Так ведь и действий не было, — горько усмехнулся Цяо Линьтун. Он, похоже, взял себя в руки и теперь вновь говорил красиво и гладко — только губы у него кривились, будто от боли. – Не правда ли, забавно, господа заклинатели? В мире случились неисчислимые несчастья — и лишь оттого, что этот скромный жил здесь. Ничего более.

Ничего более, повторил про себя Вэнь Жохань. Никакой злой воли, стравливающей два ордена. Никакой особо опасной нечисти или переродившейся каверны. Просто один чересчур праведный человек не сумел предусмотреть всего.

Это было до того нелепо, что не укладывалось в голове.

— Мне часто думалось, что концепция недеяния в чем-то неверна по сути своей, — медленно проговорил Лань Цижэнь. – В глубоком затворе или на горе бессмертных, но ты все равно существуешь и этим влияешь на мир. Тем, что ешь пищу, которая иначе досталась бы кому-то другому, тем, что собираешь вокруг себя праведную ци, отпугивающую нечисть, да хотя бы тем, что другие люди знают, что ты есть, и учитывают это. Но, решаясь действовать, ты обретаешь заодно и возможность выбирать. Недеяние же оставляет все на волю случая.

— И отнимает шанс вовремя исправить ошибки, — Цяо Линьтун смотрел на носки собственных сапог.

— Отсутствие выбора – это тоже выбор, — отозвался Лань Цижэнь.

Он казался бесстрастным, словно высеченным из камня; Вэнь Жоханю некстати вспомнилось: когда-то давно Цинхэн-цзюнь, рассорившись со старейшинами, едва не ушел в вечный затвор. Едва не оставил орден на брата, едва не обрек того на судьбу собственной тени. Тоже ведь недеяние в каком-то смысле.

У Цижэня это, похоже, болело до сих пор.

— Исправить можно еще многое, — решительно прервал молчание Вэнь Жохань. Нет, пора заканчивать с философией. Иначе эти двое так и продолжат страдать: один о случившемся только что, другой о том, что давно уже не сбылось. – Почистить окрестности, выловить и упокоить нечисть. Мои люди уже работают вдоль дороги, да и адепты Цижэня не бездельничают, но лишний меч им не помешает.

— Этот скромный поможет, непременно поможет, — встрепенулся Цяо Линьтун. – Должен же он хоть немного возместить причиненное зло!

— Да о чем вы? — Вэнь Жохань вздохнул. — Право же, господин Цяо, разве вы могли предугадать, что одним своим присутствием изгоните нечисть со всей округи? Даже в Безночном Городе не возникает подобного эффекта. 

Если только в Гусу, но тут неизвестно еще, какую роль играет их знаменитый щит, просто не впускающий зло внутрь… Впрочем, неважно. Очевидно ведь, что дело в особенностях совершенствования: даочжаны все-таки идут немного иными тропами, чем праведные заклинатели. Не может же этот мальчишка из Цяо быть сильнее самого Вэнь Жоханя? Просто затвор очищает душу куда лучше, чем многомесячные интриги, и только.

— Я не встречал упоминаний о подобной способности; полагаю, не ошибусь, предположив то же самое и о Цижэне, — Вэнь Жохань слегка прищурился. — Господин Цяо не думал случайно поселиться в каком-нибудь из великих орденов? Им такое воздействие на нечисть оказалось бы исключительно полезным.

— Господин так считает? — Цяо Линьтун отчетливо удивился.

— Сам город будет процветать без влияния зла, — разъяснил Вэнь Жохань. — А его окрестности идеально подойдут, чтобы тренировать молодых заклинателей. По крайней мере, какое-то время, пока не кончится нечисть.

Интересно, согласится или нет? Явно ведь его угнетает то, что избавить людей от опасности в виде себя он не может. А под прикрытием иных заклинателей эта опасность почти уйдет. И ордену будет на пользу.

— Этот скромный, увы, склонен отказаться, — Цяо Линьтун вздохнул с искренним сожалением. — Понимаете, города… там слишком много людей. Да и в деревнях тоже. Очень тяжело.

— О, — Вэнь Жохань осекся. — Да, я понимаю.

В самом деле, просветленного даочжана с небесной горы тащить в шумный Безночный Город? Да бедолага либо спятит, либо сбежит в первый же день. 

— Скажите, господин Цяо, — задумавшийся было о чем-то Лань Цижэнь вынырнул из своих мыслей. — А когда вы спустились с горы?

От простого в общем-то вопроса даочжан почему-то заметно смешался.

— Несколько лет… Четыре, кажется, или пять. Или больше? Простите, этот скромный не очень помнит...

— Я склонен предположить, что, чтобы привести мир к столь выраженной гармонии, вам необходимо довольно долго жить в одном и том же месте, — пояснил Лань Цижэнь. — Вы ведь не сразу обосновались в окрестностях Гояна. Я прав?

— Да, совсем не сразу, — у Цяо Линьтун загорелись глаза. — Значит, если этот скромный уйдет в странствия, он никому не навредит?

— Это зависит от того, чем вы в странствиях займетесь, господин Цяо, — Лань Цижэнь чуть вздохнул. — Действие, как и недеяние, тоже оставляет свои последствия. Но волн бегущей от беды нечисти, подобных нынешним, скорее всего, не будет.

— Вы и раньше никому не вредили, — с нажимом добавил Вэнь Жохань. — Вредила нечисть. Это был ее выбор: поддаться жажде крови или попросить первого же встреченного заклинателя проводить ее на перерождение. Не ваша вина, что темные твари предпочли следовать своей природе, а не идти дальше.

Раз уж даочжан желает заняться делом, лучше бы ему не маяться бессмысленными попытками скормить себя собственной совести — толку выйдет больше. А отметать самые разнообразные самообвинения Вэнь Жохань научился еще с Чао-эром. Тот тоже каждую случайность в округе готов приписать своему дурному влиянию… Хотя ладно, у Цяо Линьтуна для такого хотя бы есть причины.

— Тогда лучше отправиться прямо сейчас! — Цяо Линьтун низко, до земли поклонился им с Цижэнем. — Этот скромный благодарит господ заклинателей. Он немедленно примется искоренять беду, что приключилась от его легкомыслия. 

Еще недавно весь бледный от уныния, теперь он почти сиял — даже смотреть было неловко.

— Лучше задержитесь до рассвета, — посоветовал Вэнь Жохань. — Наши адепты уже проверяют западные земли. Нет необходимости спешить, не переночевав в спокойном месте.

Даже сильному заклинателю хотя бы раз в несколько дней нужно спать. А в области волн — или их вернее будет назвать кругами по воде? — еще долго будет не найти безопасного укрытия, чтобы поставить лагерь. Если этот наивный мальчик сейчас рванет творить добро без оглядки… Он ведь один, и стражу на ночь не сможет выставить. Запасся бы силами, пока дают.

— Переночевать? — рассеянно переспросил Цяо Линьтун. — А, спать! Нет, нет, этому скромному пока не нужно. А если на западе людям уже помогают, он пойдет на восток. Там ведь тоже все непросто?

— Вероятно, да, — подтвердил Лань Цижэнь. — Если только нечисть не повернула вдоль гор. Высокие хребты — преграда для тех, кто обладает материальным телом.

— Этот проверит, — Цяо Линьтун рьяно кивнул. — Тогда прощайте, господа заклинатели, и добрых вам дорог!

Меч у него был хорош: до горизонта домчал за десяток ударов сердца. Вэнь Жохань едва задумался — а тонкая фигурка в светлых одеждах уже растаяла среди сумеречного неба.

— Ну и зачем ты его к себе в орден позвал гостить? — проворчал Лань Цижэнь. — А если придет?

— Позвал и позвал, — не понял Вэнь Жохань. — В Безночном Городе он смог бы жить и не бояться, что опять нечаянно спустит на кого-нибудь совершенно постороннюю нечисть. И нам бы польза была, не отрицаю. Что такого?

— Польза, да, — с каким-то непонятным выражением протянул Лань Цижэнь. — Скажи, тебе не показалось знакомым его лицо?

Хм, занятно. Выходит, Цижэнь тоже это заметил.

— Немного, — не стал врать Вэнь Жохань. — Но я понятия не имею, где мог бы его встретить. Я бы такое чистосердечное дитя непременно запомнил.

— А я вот знаю, где видел его, — произнес в ответ Лань Цижэнь. — На храмовых фресках. 

Прозвучало многозначительно; Вэнь Жохань, нахмурившись, обернулся.

— Поясни.

— Лицо господина Цяо почти полностью соответствует канонам изображения небожителей, — Лань Цижэнь глядел на восток, туда, где растворился в вечернем небе улетевший даочжан. — И я ни разу в жизни ее встречал настолько праведных заклинателей, чтобы их праведностью веяло на всю округу, как темной энергией от раскормленного могильника. Не тот у нас размах, чтобы одним фоном ци нечисть разгонять, понимаешь?

— Ты уверен? — Вэнь Жохань моргнул. Бред. Небожители не спускаются на землю. За всю историю Поднебесной бывало лишь три подобных случая. Какова вероятность, что они прямо сейчас стали свидетелями четвертому?

Хотя он ведь и вправду кого-то напоминал. Среди приближенных Вэнь Жоханя не нашлось бы людей схожего облика, среди юношей из других орденов — тоже. Если только у Ланей… Или да, на храмовых фресках. Что-то общее определенно было. И то, как он порой запинался на простейших вещах вроде сна или счисления времени… Вряд ли даже самые просветленные даочжаны настолько забывали о мирском. 

Но чушь же полная. Этот мальчишка — и небожитель? Да он младше Сюй-эра выглядит! 

— Разумеется, я не уверен, — Лань Цижэнь покачал головой. — Однако он так легко принял то, что мог навредить тварному миру, всего лишь поселившись в нем… Неважно. Я не знаю достоверно, кто таков господин Цяо, и, пожалуй, не хочу этого знать.

Вэнь Жохань помолчал, перекатывая в голове его слова. Поверить не получалось; просто так откинуть дикое предположение — тоже.

— Лучше бы нам не найти потом подтверждений твоей версии, — пробормотал он в конце концов. — Улетел — и ладно.

Ощущение было странное — словно на бегу врезался в стену. Они спешили, искали следы, готовились к решающему бою... А теперь все? Закончилось? 

— Полагаю, да, — кивнул его мыслям Лань Цижэнь. — А нам, Жохань, стоит вернуться в свои ордена.

Непонятное чувство исчезло, как отрезанное; Вэнь Жохань недовольно поджал губы. Вернуться? Сейчас, когда только-только сделалось ясно, что злой воли, сталкивавшей их ордена, можно больше не опасаться? Когда все наконец-то разрешилось?

Подходящее дело нашлось меньше, чем за удар сердца.

— Я сказал бы, что нам нужно еще кое-что закончить, — Вэнь Жохань предвкушающе усмехнулся. — Помнишь ту тварь из Сецзяваня? Мы так и не выяснили, откуда она вылезла. Может, конечно, она и зародилась случайно, но вдруг ее создали? Тот, кто делает нечисть подобной силы, нашим патрулям вряд ли окажется по плечу.

— Вэнь Жохань! — Лань Цижэнь вскинулся, возмущенный; Вэнь Жохань с трудом удержался от смешка.

— Что, Цижэнь?

— Ты просто не нагулялся и хочешь постранствовать еще! 

— Ну да, — легко согласился Вэнь Жохань. — А что, ты не согласен?

Лань Цижэнь запнулся и коротко покосился на вечерний горизонт, потом сурово нахмурился.

— Ты глава ордена, помнишь? Разве ты можешь позволить себе такое легкомыслие?

Ха, кто бы сомневался. Когда-то еще-не-учитель Лань всю Поднебесную промерил на клинке. Не похоже, чтобы с тех пор он изменил своим вкусам.

— Могу, — отмахнулся Вэнь Жохань. — Уезжая из Безночного Города, я велел нескольким надежным людям отправить мне весть, если Сюй-эр начнет серьезно ошибаться. Ни один из них пока не порвал парный талисман и не отправил доклад.

Гордость за сына привычно согрела сердце. Воистину небеса благосклонны к младшему поколению семьи Вэнь.

— А уж если Сюй-эр справляется, — заключил он, — то Цинхэн-цзюнь без тебя и подавно обойдется.

Хмурый взгляд Лань Цижэня отчетливо смягчился.

— Что ж, тогда я, пожалуй, соглашусь, — он сдержанно кивнул и вдруг добавил с улыбкой, — присмотреть за главой Вэнь. А то вдруг он снова встрянет в неприятности? 

— Эй, когда это я встревал всерьез? — притворно возмутился Вэнь Жохань.  

— А кто от проклятия вовремя не избавился и едва не погиб в результате? 

— Это был обдуманный и просчитанный риск!.. 

Хотелось смеяться и, как в юности, лезть к Цижэню с дружескими объятиями; последние лучи заката покалывали глаза. Там, на западе, сгрудились призванные темной энергией тучи, придиравшаяся через них свита наверняка вымокла до костей — а Вэнь Жоханю было легко и солнечно, словно все проблемы взяли пример с даочжана Цяо и растворились в вечернем небе.

Хотя нет, еще одна, похоже, оставалась.

— Знаешь, Цижэнь, а ведь Цяо Линьтун прав. Незачем ждать утра. Полетели сейчас! 

— И какая муха тебя укусила на этот раз, Жохань? 

— А она и тебя укусит: ты хоть помнишь, что мы еще на тракте отправили сигнал свите? Теперь нас старательно догоняют и готовятся снова обеспечивать подобающую торжественность, почтительность и преклонение перед главой. Хочешь? 

Лань Цижэня отчетливо передернуло.

— Пожалуй, здесь я с тобой совершенно согласен, — решительно кивнул он, становясь на меч. 

— Тогда удираем! — расхохотался Вэнь Жохань и тоже взмыл в небеса.