Work Text:
— Да чтоб тебя!
Вэй Усянь досадливо зашипел сквозь зубы и огляделся: не видит ли кто? Нет, вроде все тихо. Точки отжать, лекарский талисман налепить, поверх замотать тканью, чтобы незаметно… Если кто узнает, что он едва не отхватил себе руку своим же мечом, над ним гули озерные — и те смеяться будут! Особенно гули, вокруг-то Юньмэн.
При наставниках и на общих тренировках Бяосин еще вел себя более-менее прилично. Да и цишаньский стиль не такой уж мудреный, с ним, если пообвыкнешься, справиться нетрудно. Но стоило удрать куда подальше и на укромном бережке попробовать что-нибудь, подсмотренное у юньмэнских ребят, начиналось сущее безобразие!
— Гад ты! — укоризненно сказал Вэй Усянь. — Словно и не меч, а сабля какая. Или вообще нечисть.
Разумеется, Бяосин не ответил. Он вообще лежал смирно, словно и не вырывался только что из рук, как недовольная кошка.
С мечом у Вэй Усяня так и не заладилось. Нет, все положенные удары он освоил на славу и сплетать их в единый рисунок научился легко, но вот связь, та связь, что соединяет заклинателя и его духовный клинок… Может быть, он слишком на многое отвлекался в самом начале, когда она еще только-только устанавливалась. Или весь его талант в новой жизни ушел в талисманы и умение прятаться. Или Бяосин просто не был Суйбянем — но об этом Вэй Усянь старался не думать. Меч не виноват, что у дурного и безалаберного человека не получается его толком почувствовать. Да и справится он когда-нибудь. Пусть не сразу, пусть через десять лет, через двадцать, но Бяосин обязательно станет ему родным. Непременно. Иначе и быть не может.
Дома ничего особенного не случалось. В учебном ли бою, на настоящей ли охоте — меч подчинялся уверенно, как и положено духовному оружию. Но стоило уехать на долгожданное обучение в Юньмэн, и все пошло наперекосяк. Приревновал его Бяосин, что ли? Сегодня вот плечо распахал так, что и через талисман сочится…
— Этот недостойный просит прощения, — от осторожного оклика Вэй Усянь едва не подпрыгнул. — Молодому господину Вэню нужна помощь?
Эх, заметили все-таки! Вон, ученик из приглашенных стоит, кланяется почтительно и с легкой опаской. И что ему в Пристани не сиделось?
— А, ерунда, — принужденно улыбнулся Вэй Усянь. — Сейчас перевяжусь потуже, и сойдет. Не волнуйся, братец!
Юньмэнец спорить не стал, торопливо скрылся за кустами, снова пробормотав извинения: теперь за то, что потревожил чужой покой. И чего он так жмется? Недавно, что ли, в Пристани и не привык еще к простым нравам? Да, наверное. И тоже наверстывает украдкой: вон, свистит за зеленью воздух под ударами меча.
Повозившись немного с перевязкой, Вэй Усянь с досадой признал, что к целителям идти все равно придется. Промывать, шить, медитировать… гадство! Он уже повернул было назад, когда из-за кустов, оттуда, где упражнялся юньмэнец, послышался тихий болезненный вскрик.
— Эй, братец, что случилось?
— Ничего, молодой господин Вэнь, — вроде бы на первый взгляд так и было: юньмэнец потирал запястье, а меч его валялся в траве. Обычное дело, если вспомнить, каким финтам учат в Пристани Лотоса. — Все в порядке.
— Что, тоже клинок шалит? — посочувствовал Вэй Усянь. — Слушай, а может, они просто друг друга почувствовали и понравились? Вот и не хотят делом заниматься.
Юньмэнец моргнул.
— Разве такое бывает, молодой господин Вэнь? — судя по голосу, он лихорадочно старался понять, шутят над ним или нет.
— Понятия не имею! — весело ухмыльнулся Вэй Усянь. — Ты запястья перемотай потуже, помогает.
— Уже помогло, молодой господин Вэнь, — и правда, под рукавами у него виднелись полосы плотной ткани. — Этот недостойный просит прощения, но не нужно ли молодому господину Вэню отправиться к целителям?
— Нужно, — скривился Вэй Усянь: рука снова закровила.
О случайной встрече он забыл почти сразу. Мало ли дел в Пристани Лотоса? И поучиться, и занудных наставников подразнить, и с шиди поболтать, и шицзе помочь на кухне… Еще только-только пообвыкшись в Пристани Лотоса, Вэй Усянь смеялся до слез: с прошлой их встречи шицзе так и не выучилась готовить свой лучший в мире суп! Пришлось самому рассказывать, какой он на вкус, а потом вместе гадать, что для этого нужно положить в котел. Под конец даже что-то получилось.
Словом, забыл и забыл. А потом оказалось, что они с тем юньмэнцем, Мэн Яо, выбрали для тайных тренировок одни кусты на двоих. За очередное «называй меня по имени и не кланяйся, как старейшину увидел» Вэй Усянь взялся с азартом, Мэн Яо смотрел озадаченно и упрямо соскальзывал на прежнее обращение — каждый раз приходилось поправлять. В камышах порой мелькали гули, по воде проскальзывали торговые лодки, а Бяосин чудил и извивался в руке — словно тоже вспомнил прошлую жизнь, где он то ли воздушным змеем был, то ли шарфиком из тонкого шелка.
У Мэн Яо с его обычным жестким клинком, впрочем, дела шли не сильно лучше.
— Этого недостойного недавно приняли в орден, — объяснял он. — Оказали огромную честь. Но теперь он должен догнать тех, кто занимался с детства.
О, это Вэй Усянь прекрасно понимал: у самого такое было в прошлой жизни. Только его-то и дядя Цзян учил лично, и госпожа Юй в тумаках не отказывала — а Мэн Яо обычный адепт, ему небось от наставников лишних уроков не достается… Непорядок, кстати. Может, попросить дядю Цзяна? Или нет, лучше для начала самому посмотреть, что не так. Он, конечно, юньмэнскую школу в этом рождении не учил, но уж основные-то ошибки увидит!
— Давай гляну, что у тебя не ладится, — предложил Вэй Усянь. — Вдруг подскажу чего полезное.
Мэн Яо поколебался, но все же взялся за меч. Удар, другой, поворот…
— Ого! — Вэй Усянь уважительно присвистнул. — Внутренний стиль! Силен, братец!
— Что-то не так? — Мэн Яо насторожился.
— Это движения из внутреннего стиля, семейного, — пояснил Вэй Усянь. — Его только лучшим дают. Тебя глава в ученики взял, да?
— Так двигается наследник Цзян… Этот недостойный заметил разницу на тренировке и попробовал повторить. Он не знал, что это тайна, он не хотел! — он даже побелел весь: Вэй Усянь аж испугался, не рухнет ли на колени.
— Постой, постой, да нет тут ничего страшного! Не накажет тебя никто. Сам подумай, будь это тайна ордена, разве б дали тебе ее увидеть?
У Мэн Яо рыскнул взгляд, и Вэй Усянь невольно хихикнул про себя. Подсматривал, да? За Цзян Чэном и дядей Цзяном? Ну дает!
— Этот недостойный… Он не раскрывал своего присутствия в зале…
— Ой, да ладно, будто глава бы тебя не заметил, — отмахнулся Вэй Усянь. — Раз не выставили, значит, решили, что можно, понял?
Ну, или Мэн Яо умел скрываться не хуже самого Вэй Усяня, но это вряд ли. Он-то нормальный человек, по потолочным балкам с колыбели не ползал.
Доводы помогли: Мэн Яо чуть-чуть расслабился.
— Считается, что самому, без учителя, внутренний стиль не освоить, — прикрыв глаза, вспоминал Вэй Усянь. — Поэтому за тренировками и не запрещают наблюдать. Все равно ничего не выйдет, только запутаешься и от наставника отхватишь за нечеткие движения. Но у тебя получается, я же вижу. Неудивительно, что глава позволил тебе присутствовать. Такой талант!
— Плохо получается, — вздохнул Мэн Яо. — Я и не понял, что это уже другой стиль. Я потому сбиваюсь, что мешаю движения из внутреннего и внешнего?
Вообще-то не должно бы: юньмэнские стили вроде все друг с другом сочетались. Но вдруг он просто о чем-то забыл?
— Может, и поэтому, — вздохнул Вэй Усянь. — Давай еще посмотрю, глядишь, разберусь.
Двигался Мэн Яо медленно, особенно поначалу, но все приемы проводил без ошибок. Четко, выверенно — напряженно только, словно не мечом махал, а мешки ворочал…
— Понял! — возликовал Вэй Усянь. — У тебя ведь духовный клинок, да?
Его и вправду ценили в ордене. Недавно учится — и уже не стальная болванка, а настоящее оружие!
— Да, мне сковали его в прошлом месяце, — Мэн Яо кивнул. — Упражняться стало сложнее, но наставники говорят, так и должно быть. Молодой го… Чао-сюн думает, дело в этом?
— Конечно, — уверенно подтвердил Вэй Усянь.
Помнил он, как когда-то впервые взял в руки Суйбянь. Пока приноровился, измучился весь. Это правильно, это полезно для совершенствования — но привыкать замаешься. Только у Мэн Яо, если приглядеться, клинок для его роста длинноват. Самую малость, с полцуня, но в таких вещах мелочей не бывает.
— Тяжелый?
— Очень, — Мэн Яо незаметно поморщился. — Без ци и не поднять, а я выдыхаюсь быстро.
— Это для тренировок, — важно объяснил Вэй Усянь. — Сначала выдыхаешься, а лет через пять-десять так вырастешь в силе, что сможешь целый день без остановок лететь. Правда, тебе его, по-моему, длиннее нужного сковали… Но с техникой ты нигде не ошибся, не сомневайся!
— Правда? — у Мэн Яо прямо глаза загорелись. Ему что, никто так и не сказал, что все идет как надо? Да куда наставники смотрят! Или он больше тайком тренируется, чем с остальными? Вообще может, в кустах Вэй Усянь его часто встречал.
— Конечно! Хочешь с моим мечом попробовать? Он легкий и короче на полцуня. Сразу поймешь, в чем тут дело!
Эх, опять он что-то не то сболтнул: Мэн Яо судорожно замотал головой и даже отступил на шаг.
— Так нельзя. Это же ваш… твой меч! — он покосился на Бяосин, отвернулся торопливо. — Выйдет ужасное оскорбление. И непочтительность к наследнику чужого ордена. И к моим наставникам тоже.
— Ничего, мы им не скажем, — отмахнулся Вэй Усянь. Оскорбление, оскорбление, ну и что? Он-то видел, как у Мэн Яо глаза блеснули. — А я пока твой меч возьму. Тогда вся непочтительность будет взаимной, а это не считается!
Наверное, Мэн Яо и вправду было уж очень интересно: долго спорить он не смог, к клинку потянулся, стоило Вэй Усяню подтолкнуть тот навстречу.
— Только осторожно, — предупредил Вэй Усянь. — Бяосин гибкий, с непривычки может и зацепить. С основных стоек начни и не спеши, понемногу разгоняйся.
— Я буду аккуратен, — шепотом выдохнул Мэн Яо.
Он и вправду за рукоять брался — как невесту ласкал. На такое, Вэй Усянь надеялся, даже своенравный Бяосин вредничать не станет. По крайней мере, если не торопиться.
Наверное, после неподъемного, не хуже Суйбяня, юньмэнского меча гибкий Бяосин почти ничего и не весил. Или это сказывались полцуня разницы? Вэй Усянь не знал. Он просто смотрел, как Мэн Яо двигается на кромке воды, как перетекает из одной стойки в другую, как рассекает воздух ударами… Как улыбается, будто его этой улыбкой изнутри распирает и сдержаться нет никаких сил.
— Вот видишь! — Вэй Усянь и сам не мог не ухмыльнуться в ответ. — Лучше же стало, а?
Мэн Яо, сияющий, обернулся на голос — и разом поник. Ну да, какая разница, что там получается с чужим мечом? Вэй Усянь подавил вздох. И почему он тут не первый ученик? Пошел бы к наставникам, разъяснил бы, что вот этому шиди другой клинок нужен…
— Ты продолжай пока, — нарочито неохотно сказал он. — А я с твоим попробую. Не возражаешь?
— Как пожелает Чао-сюн, — слишком торопливо для простой вежливости согласился Мэн Яо.
Его, похоже, и вправду признали талантливым: тяжеленный клинок принимал ци охотно, видно, что из лучшего металла скован. Вэй Усянь привычным движением направил ее по руке — и меч будто бы сам взлетел в воздух. Как перышко на ветру, как дух огня, танцующий в вулкане… Как талисман, созданный движением пальцев из собственной ци.
Вэй Усянь, наверное, слишком ушел в себя — иначе как объяснить, что опомнился он, только отплясав последний из цишаньских канонов?
— Повезло же тебе, братец! — от души сказал он, встряхнувшись. Да, ну и клинок! Настоящий Вэнь Чао такой бы точно отобрал, и плевать бы ему было на все последствия для ордена.
Восхищенный Мэн Яо смотрел на него с самого края камышиной полянки. Еще немного — и в воду вступит. Н-да, разошелся он что-то… Ну, вроде не зацепил острием, уже хорошо.
— В силу войдешь, каждой мысли слушаться будет, — добавил Вэй Усянь и погладил чужой меч по рукояти.
— А у молодого господина Вэня так было? — тихо спросил Мэн Яо. — Он ведь долго тренируется, наверняка уже приспособился как должно.
— У Чао-сюна, — привычно поправил его Вэй Усянь и задумался. А действительно, было ли?
Бяосин подчинялся. Не подводил на ночной охоте, хотя на тренировках и вредничал, особенно в последние недели. Уверенно держал в воздухе даже под сильным ветром. Порой изгибал кончик не туда, куда Вэй Усянь его направлял, но это, наверное, было естественно для гибкого клинка. Да и ничего страшного из-за такого своеволия ни разу не случилось. Но плясать, забыв себя, не управлять мечом — сливаться с ним, как два языка пламени в одном пожаре… Может, в прошлой жизни, с Суйбянем, у него и бывало что-то похожее — и то вряд ли, он ведь тоже нагонял сверстников и нужной легкости достигал с трудом. А вот в этом рождении…
— Так — не было, — медленно проговорил Вэй Усянь. — У тебя и вправду отличный меч. Как его зовут, кстати?
— Не знаю, — вздохнул Мэн Яо. — Не придумал еще. Он на меня обиделся, да?
— Нет, это так не работает, — отмахнулся Вэй Усянь. — Бяосину имя придумали загодя, а он все равно чудит.
— У меня не чудил… Будто даже сам доворачивался, куда нужно, — Мэн Яо благоговейно провел вдоль клинка кончиками пальцев. — Разве так бывает?
Он стоял вполоборота, неосознанно прикрыв Бяосин локтем: чтоб не смотрели, не трогали взглядом. Вэй Усянь усмехнулся и бездумно взвесил чужой меч в руке. Удобный. Уютный даже какой-то. И в ладони лежит, будто под нее скован.
Меняться обратно не хотелось — хоть призраком вой.
Мэн Яо закусил губу и погладил рукоять с солнечным узором.
— Наверное, пора заканчивать, — пробормотал он.
Бяосин едва заметно вздрогнул под чужой рукой — и Вэй Усянь решился.
— А давай поменяемся насовсем?
— Что? Молодой господин Вэнь шутит? Это же ужасная наглость! — глаза у Мэн Яо заблестели совершенно отчаянно, как бы плакать от бессилия не начал. — Этого недостойного выгонят из ордена, а его матушка умрет в нищете! Не надо так. Пожалуйста.
— Эй, эй, да не шучу я, — замотал головой Вэй Усянь. — Ты что, я разве над тобой издевался хоть раз? Просто мне тоже хочется меч, который не надо переламывать под себя, вот и все.
— Неужели у сына главы может быть неподходящее духовное оружие? — усмешка у Мэн Яо вышла кривой и невеселой.
— Еще бы! Бяосин мне не один год назад сковали, а видишь, как я вымахать успел? Он мне просто короток уже! И легкий слишком, я-то как раз к тяжелому клинку привык… Учебные все неподъемные были, — торопливо добавил Вэй Усянь. Не верит, что ли? Нет, ну его можно понять, но… Но сам разве не почувствовал разницы? Или боится, что накажут?
— И как молодой господин Вэнь это себе представляет? — Мэн Яо отвел взгляд. — Чем он объяснит все старшим?
Точно, боится. Ну, с этим-то Вэй Усянь справится!
— А ничем! — вдохновенно выдал он. — Смотри, у нас ножны очень похожие. Как думаешь, мой в твои влезет?
— Длины должно хватить. Но доставать будет неудобно, — Мэн Яо самую малость просветлел лицом. — И на тренировках все равно обнаружат. Да и просто опасно!
Ха, мог бы и выучить уже, что на Вэй Усяня такие доводы не действуют!
— Да ладно, ты в основном один занимаешься, я же видел. А на ночные охоты не ходишь еще, рано. Пока Бяосин в ножнах, никто ничего не заметит — только что они не по размеру, и то вряд ли. Но тут все просто: повредишь их якобы случайно и попросишь в оружейной новые, уже под Бяосин. Там мастера часто задерганные, на то, что меч незнакомый, под вечер и не посмотрят. — По крайней мере, когда он хотел взять колчан взамен утопленного, его назвали гулевой отрыжкой и остолопом озерным, хотя он был, между прочим, в вэньском и с вышивками наследника! — Вот с рукоятью сложнее, у вас совсем по-другому отделывают. Может, тесьмой обмотать? Так, говорят, в Дунъине украшают.
— Камень приметный, — Мэн Яо провел пальцем по самоцвету в навершии.
— Это накопитель ци, — кивнул Вэй Усянь. — Но тут хватит крепления отжать, и он сам выпадет. Зато вместо него можно сделать на рукоять что-то вроде колпачка. Вот сюда, смотри. Наденешь, чтоб входило потуже, и концы тесьмы как раз внутрь и спрячутся!
— Если взять дерево в тон, будет выглядеть, как будто так и задумано… Но он же гибкий! — Мэн Яо стиснул Бяосин в руке. — В ножнах ничего, а когда достану? На первом замахе заметят неладное!
— Скажешь, что долго медитировал и меч подстроился под хозяина, — возразил Вэй Усянь. Это, конечно, было проблемой, но не отступаться же из-за мелочей? — Так случается, я читал. А не поверят, вали все на меня. Я избалованный Вэнь, мне и похлеще капризы с рук сойдут.
— Может быть, да… Но, Чао-сюн, ты что, и вправду этого хочешь? — у Мэн Яо подрагивали зрачки. И на почтительное обращение уже не сбивался. Неужели понял, что это не шутка была? Наконец-то!
— А я о чем твержу?
— Но тебе ведь тоже придется прятать клинок.
— А, буду в рукаве таскать, — пожал плечами Вэй Усянь. — Старейшины, конечно, взвоют, но какая разница? А отцу я, конечно, расскажу, он поймет.
Мэн Яо сглотнул. Пошевелил пальцами на рукояти Бяосина, покосился на собственный меч — и решительно кивнул.
— Тогда давай!
Вэй Усяню показалось, что Бяосин тонко и радостно зазвенел в ответ.
— Вот и договорились, — сказал он, торопливо сжав в ладони тяжелый безымянный меч. — Тогда Бяосин теперь твой! Если что, отправляй всех ко мне. Я до конца года в Пристани учусь, так что разберемся.
— Чао-сюн!.. — Мэн Яо смотрел, будто только сейчас поверил: не чудится. — Этот… Я так благодарен тебе! Я, я просто… Ты не представляешь, что сделал!
— Да почему, вполне представляю, — победно улыбнулся Вэй Усянь. На душе было странно легко, хотелось хохотать и прыгать выше головы. — Ровно то же, что ты. Считаешь, я с Бяосином не намаялся?
— О, — Мэн Яо улыбался тоже: лихо и чуть-чуть отчаянно. — Я как-то об этом не подумал.
— Вот! Все, давай ножны примерь… Видишь, подходят! — Вэй Усянь осторожно подтолкнул безымянный клинок в собственные. — Так, мне коротковато, надставлю потом… А Бяосин вообще как родной вошел! Накопитель я сейчас отцеплю, а обмотаешь уже сам, идет?
Прозрачный красный камень привычно откололся от рукояти Бяосина. Вэй Усянь повертел его в руках и, ухмыльнувшись, быстро вложил в ладонь Мэн Яо.
— Но… — у того оборвался голос. — Но он же безумно дорогой!
— А к моему новому клинку его цеплять некуда! — хихикнул Вэй Усянь. Нет уж, меняться — значит меняться! Мэн Яо же кисточку с рукояти своего меча не забрал? Вот!
— За такой можно дом купить у самой Пристани, и даже маму… — Мэн Яо резко осекся.
— Вот и бери, — кивнул Вэй Усянь. — Он же почти часть Бяосина, понимаешь? Я своему когда еще придумаю, куда такой прицепить. А придумаю — сделаю новый, у меня огранка уже хорошо получается.
Ну, по сравнению с тем, как выходило раньше. В гранильном ремесле ему, на взгляд наставников, было еще куда стремиться.
— Ты не обидишься, если я его продам? — Мэн Яо не отводил взгляд от камня. — Маме… я иначе нескоро для нее денег соберу.
— Нет, конечно. Я же Вэнь! Для нас семья — это главное, так еще Вэнь Мао говорил, — Вэй Усянь нахмурился про себя. Маме? На лечение, что ли, или на выкуп? А почему дядя Цзян не озаботился, его адепта ведь родня? Хотя мало ли, госпожа Юй и в этой жизни ревнива…
Или Мэн Яо просто никому ничего не говорил? Он скрытный, Вэй Усянь уже успел понять.
— Ты только камень не где попало продавай. Знаешь у Зеленой протоки лавку старого Бо? А, нет, — Вэй Усянь оборвал себя. Никаких Зеленых проток. Это приемыша из семьи Цзян старый Бо обмануть бы не рискнул, а Мэн Яо — обычный ученик. Небезопасно ему будет туда соваться. — Вот что, ты спроси у шицзе, то есть у девы Цзян. Она очень добрая и непременно поможет. А еще знает, к кому обратиться и что сказать, чтобы дали настоящую цену. Тогда тебя не обманут и в краже не обвинят.
— Да. Да, обязательно, — мыслями Мэн Яо явно был где-то далеко.
— Спросишь у девы Цзян, понял? — повторил Вэй Усянь. — Или давай сразу отведу, а то вон как тебя пробрало.
— Я сам! Спасибо, спасибо тебе, Чао-сюн!
Убедившись, что Мэн Яо более-менее пришел в себя, Вэй Усянь хлопнул его по плечу и зашагал обратно к Пристани. Возвращаться, если честно, особенно не хотелось, хотелось достать из ножен свой новый меч и станцевать еще — по-настоящему, так, чтобы мир вращался вокруг! — но близился закат, и времени оставалось в обрез. Нужно до утра надставить ножны или лучше стащить в кладовых Пристани подходящую заготовку и подогнать ее под себя. А уж потом… да, потом он напляшется всласть!
А еще у его меча снова не было имени, и Вэй Усянь — впервые за две жизни! — заранее знал, какое выберет. Такое, чтобы объяснило всяким чересчур любопытным эту историю, конечно же!
Ведь один меч или другой — какая разница?