Work Text:
Всё началось с того, что Цзян Чэн поругался с Вэй Усянем.
Точнее, Цзян Чэн наорал на хохочущего шисюна и сбежал самым позорным образом.
Честно говоря, шутка Усяня была не такая уж и оскорбительная. И сделанные из бумаги плавники, которые тот упорно называл колючими ушами, были очень похожи на те, что отрастали у Цзян Чэна при трансформации, но в первый момент, обнаружив приколотые к затылку "уши", Цзян Чэн почувствовал жгучую обиду, а теперь...
А теперь он злой, черт-те где находящийся посреди ночи, попался в сети* какой-то девчонке.
Очень миловидной, несмотря на залатанную одежду, явно позаимствованную у старшего брата: в Юньмэне многие младшие дети из бедных семей носили вещи старших, и Цзян Чэна давно не удивляли несоответствия.
Девчонка — тонкие пальцы в обтрепанных рукавах, узкое личико в обрамлении нескольких прядок, выпавших из-за крохотных округлых ушей, выразительные глаза цветом как редкий дымчатый кварц — голодным несчастным взглядом проводила выскользнувших из ее сети рыбешек, скорбно осмотрела порвавшего снасти Цзян Чэна и, видимо, только тогда увидела чешую с плавниками, мерцавшие в свете луны. И тут же вытаращилась с неподдельным восхищением и благоговением.
— Водный дух?! — выдохнула она, приоткрыв рот. — Какой красивый!
— Вот еще, — фыркнул он смущенно. — Я речной дракон Цзян. Цзян Чэн.
Он спохватился, что надо было бы представиться девчонке вторым именем, но было уже поздно, и Цзян Чэн лишь досадливо поморщился.
— Мэн Яо приветствует господина речного дракона Цзян. — Немного ошалело поклонившись, девчонка теперь смотрела на него как на ожившую сказку.
Всем было известно: драконы Вэнь не боятся огня и могут им дыхнуть так, что сгорит половина города, а то и весь город целиком, если он не очень большой. Драконы Не могут обращать свою шкуру в камень, и её не пробьет ни одна стрела и не возьмет ни один меч, а в ярости своей они способны сравнять с землей горы. Драконы Лань имеют крылья и могут летать над облаками без меча, а их пронзительный свист способен парализовать заклинателей, независимо от их уровня совершенствования. Драконы Цзян умеют дышать под водой, менять течения и оборачивать реки вспять, а также управлять дождем. А драконы Цзинь умеют быстро бегать... И, вроде бы, плеваться ядом, но последнего никто не видел уже лет сто или даже больше. В общем, эти последние были самыми бесполезными среди пяти великих хранителей цзянху.
— Не веришь? — надулся Цзян Чэн, когда понял, что взгляд девчонки неуловимо изменился, ища в его облике подвох, и вся она внезапно напряглась, ожидая от него то ли нападения, то ли еще чего-то такого... Нехорошего.
Короткий разряд молнии, что от раздражения прошелся по его хвосту, так схожему с телом угря, заставил трепетать и светиться оба удлиненных плавника.
— Это... — Девчонка от удивления снова открыла рот, на сей раз культурно прикрывая его ладошкой.
— Это у меня от матушки, — похвастался Цзян Чэн.
— Матушка... — Внезапно девчонка шмыгнула носом, окинув взглядом живописно плавающие по поверхности озера обрывки сети, а в следующее мгновение уже вовсю ревела, закрывая лицо руками.
— Эй, ну ты чего? — Цзян Чэн не переносил девчачьих слез и, не успев задуматься, что делает, подтянулся с мелководья на берег, обнимая ревущую малышню так, как это всегда делала сестра. Мягко, успокаивающе поглаживая по спине и приговаривая с ее певучими интонациями: — Не плачь. Скажи, что у тебя стряслось? Может быть, я могу помочь?
В голове сами собой роились мысли о том, что девчонка, возможно, недавно осиротела и теперь ей некуда идти и нечего есть, а он тут мало что сети порвал, еще и всю рыбу распугал... А еще... Было бы здорово забрать её с собой в Пристань Лотоса. Цзян Чэн отлично помнил, как три года назад отец привел в дом Вэй Усяня. Тому было девять, а этой девчушке, похоже, и того меньше, и выглядит она не такой замарашкой. Орден Цзян богат и щедр, родители же разрешат взять в дом еще одну сироту? Сестра точно будет рада, и...
— Этот никчемный сын совсем бесполезен... — продолжала заливаться слезами "девчонка". Впрочем, то, что Мэн Яо оказался миловидным мальчиком, было даже лучше. Цзян Чэну стало сразу проще его обнимать и утешать. — Я должен был стать настоящим заклинателем, чтобы матушке больше не пришлось работать, она потратила последние сбережения на книги для меня, а теперь... Она болеет... И долги... А я даже рыбы не принесу и ничего, ничего не получается, что написано в книгах!
— Что хоть за книги? — нахмурился Цзян Чэн, немного отстраняясь. — И с чего ты и твоя матушка решили, что тебе удастся стать заклинателем?
— Мой отец — великий заклинатель, — размазывая слезы, всхлипнул Мэн Яо. — Так матушка говорит. И когда-нибудь он заберет меня к себе...
Последнее он договаривал очень неуверенно и даже боязливо, но Цзян Чэна мало интересовал какой-то там великий заклинатель, больше всего ему было интересно, правда ли в Мэн Яо есть заклинательский дар, и если да... О, это намного упрощало дело, даже несмотря на то, что новый знакомый не был сиротой.
Он скользнул рукой за отворот одежды Мэн Яо, прислушиваясь к ощущениям.
— Хм, а ведь ты правда можешь стать заклинателем!
И теперь Цзян Чэн твердо намеревался забрать Мэн Яо к себе. Отцу ведь можно было забрать Вэй Усяня в орден, значит, и Цзян Чэну тоже можно. Ему тоже хотелось, чтобы на него смотрели так... Как Вэй Усянь смотрел на отца. И как все младшие обычно смотрели на одного только Вэй Усяня. С надеждой, с восхищением, словно на всемогущее божество.
Сейчас Мэн Яо как раз выражал всем собой эти чувства, а Цзян Чэну теперь ещё сильнее хотелось ощущать его обожание на себе снова и снова.
— Идём со мной, — велел он, и его послушались сразу, без каких-либо возражений.
Когда он уже затащил Мэн Яо в воду и отплыл с ним на некоторое расстояние, Цзян Чэну пришло в голову, что самого его наверняка ищут и влетит ему за долгую ночную отлучку неслабо, но даже перспектива наказания не уменьшила его решимости. В общем, отступать было поздно, и, буркнув суровое: «Держись крепче!», Цзян Чэн усадил Мэн Яо на спину, стараясь плыть ближе к поверхности воды.
***
Вода была довольно холодная, а ветер бил в лицо, вышибая невольные слезы.
Мэн Яо не знал, зачем он понадобился речному дракону Цзян, но отказываться от приглашения даже не подумал. Матушка, конечно, будет переживать, когда он не вернется ко времени, а мадам Цао — ругаться, награждая Мэн Яо оплеухами, но кто же в здравом уме посмеет перечить дракону? Он сказал "идем", и Мэн Яо пошёл.
Точнее, поплыл. Причем на драконьей спине! Кому рассказать, не поверят.
Путь, который на лодке в удачный день преодолевают за половину дня, удалось проделать за такой короткий срок, что Мэн Яо не успел толком ни замерзнуть в пути, ни осмыслить, как это возможно.
И было даже немного жаль, что из-за темноты не удалось ни разглядеть проносящиеся мимо берега, ни удивить рыбаков и плывущих по своим делам торговцев.
Если кто и видел стремительно рассекающего воду Мэн Яо, то наверняка решил, что ему почудилось, а может, и вовсе принял за взбесившегося гуля.
Ночная мгла только-только начала светлеть, когда они с молодым господином Цзяном очутились возле переливающейся огнями Пристани Лотоса. И вот тогда-то до Мэн Яо дошло, что он стоит на шатких мостках возле заклинательской резиденции в залатанной, мокрой насквозь одежде, растрепанный и жалкий.
— Меня, наверное, не пустят в таком виде, — прошептал он, искоса наблюдая, как молодой дракон стряхивает с себя вторую ипостась и достает из-под камня свою дорогую, а главное, сухую одежду.
— Со мной пустят, — спешно одеваясь, наследник Цзян старался говорить уверенно, но Мэн Яо слышал в его голосе нотки сомнений и на всякий случай готовился к худшему.
— А-Чэн, где ты был?! — объявившаяся на берегу потрясающе красивая грозная небожительница заставила вздрогнуть обоих.
Наследник Цзян от неожиданности поскользнулся на размокших мостках и, наверное, упал бы в воду, но Мэн Яо, предвидя падение, всплеск, ругань и в прямом смысле подмоченную репутацию благородного господина дракона, решил, что ему-то самому в данный момент терять нечего, он уже промок дальше некуда и вполне может упасть вместо него.
***
— Мама! Мэн Яо! — Цзян Чэн растерялся, не зная, что делать.
Мальчишка ведь умел плавать, вроде бы, почему он так долго не всплывал? И как же неудачно, что их нашла именно матушка! Надо было ей поскорее рассказать всё, но язык, как назло, будто опух, и мысли скакали в голове, словно лягушки из-под ног в дождливую погоду.
— Объяснись, А-Чэн! — С матушкой, когда она не в духе, шутки были плохи, а сейчас она была очень-очень не в духе, и если Цзян Чэн хотел её в чём-то убедить, то стоило уже начинать говорить хоть что-нибудь.
— Отец забрал моих собак из-за Вэй Усяня, а Мэн Яо не собака, и он тоже может стать заклинателем, может быть, даже не хуже него, я проверил! Почему отцу можно приводить кого-то в орден, а мне нет?! Он меня вообще не замечает, а ведь это я наследник, я тоже хочу, чтобы меня уважали!
Обиды, долгое время копившиеся в сердце, выплеснулись все разом, подстегнутые внезапным пониманием, что никто его, скорее всего, не станет слушать и не позволит оставить себе первого подвернувшегося мальчишку. Сейчас матушка высмеет его за то, что попытался подражать отцу, и будет права, наверное. Глупо было тащить сюда Мэн Яо, и теперь тот тоже разочаруется в Цзян Чэне и не станет больше смотреть восхищенно. Вот Вэй Усянь смог бы что-нибудь придумать такое... Невозможное. А Цзян Чэн — как всегда...
— Ты не позволил моему сыну упасть, мальчик. Выходи, не бойся. Хочу убедиться, что А-Чэн не ошибся и ты действительно можешь вырасти сильным заклинателем.
Матушка не смотрела в сторону тех кустов, откуда осторожно на ее приглашение вышел Мэн Яо, она пристально изучала Цзян Чэна и, кажется, совсем не злилась. Или злилась, но уже не на него. Честно говоря, Цзян Чэн никак не мог понять, что это за странное выражение у нее на лице. Хищное и одновременно торжествующее.
— Хм, — произнесла она, едва коснувшись Мэн Яо. — Через полчаса жду вас обоих в павильоне Зеркального Озера.
Это означало, что Цзян Чэну нужно очень быстро привести себя в порядок и успеть что-то придумать для того, кого он собирался ввести в орден.
— Бежим. Я дам тебе свою одежду. — вполголоса объяснял сорвавшийся с места Цзян Чэн, схватив мальчишку и потянув за собой.
Едва поспевающий за ним Мэн Яо чудом не падал на поворотах. Если бы Цзян Чэн не тащил его за собой за руку, тот бы уже безнадежно отстал и потерялся. — Придётся подвернуть рукава. И штанины. И волосы надо тебе подсушить, чтобы не капали. Не бойся, если матушка сразу не стала ругаться, то теперь все будет в порядке, ты, главное, с ней не спорь. Она не любит, когда спорят.
Мэн Яо, кажется, и не собирался ни с кем спорить. По крайней мере, когда они влетели в покои, которые Цзян Чэн делил с Вэй Усянем, он все еще молчал, пытаясь отдышаться, и прижался к стене, чтобы не сильно намочить расстеленные на полу циновки.
Где в эту ночь пропадал неугомонный Вэй Усянь, было непонятно, а вот сестра прибежала на шум почти сразу.
— А-Чэн, мы так все волновались! Все тебя ищут!.. А это кто?
Сестра с интересом воззрилась на мальчишку, застывшего столбом возле двери.
— Сестра, это Мэн Яо, я его нашел, он будет приглашенным учеником, как Усянь, только его надо переодеть, матушка ждёт нас для разговора, — на одном дыхании выпалил Цзян Чэн, очень надеясь на помощь Яньли, потому что вся его одежда, которую можно было бы надеть на Мэн Яо, была тому отчаянно велика.
— Молодая госпожа Цзян, — испуганно нырнул в глубокий поклон Мэн Яо.
— Ой! Я сейчас, — выпалила сестра и убежала, чтобы вскоре вернуться с полотенцем и комплектом старой ученической формы Цзян Чэна, которая, невероятное везение, пришлась Мэн Яо почти по размеру.
— Спасибо, молодая госпожа Цзян. Вы так добры, — лепетал Мэн Яо, хлопая влажными глазами и хлюпая носом, пока сестрица сушила ему волосы и привычно сплетала косички от висков, как когда-то Цзян Чэну, чтобы короткие пряди не лезли в глаза и не мешались.
— Такой ты славный, — мурлыкала она, а закончив и заколов ему волосы, округлила глаза в испуге. — Сапоги забыла!
Все дружно посмотрели на голые ноги Мэн Яо.
— Я свои на берегу оставил, когда сети тащил, — прошептал тот, трогательно топчась на месте и шевеля пальцами. — Может, и так нормально?
Цзян Чэн в надежде посмотрел в угол, где вчера они с Вэй Усянем скинули грязную обувь. Разумеется, никто их запасные сапоги ещё не отчистил, и они так и валялись неопрятной кучей.
— Мои надевай, — скинула свои расшитые лотосами сапожки Яньли. — Никто не обратит внимания, в чем ты, главное, что не босиком.
Мэн Яо посмотрел на неё так, будто сестра предложила ему мешок золота, не меньше.
— Я... Я...
— Нет времени, — подтолкнул его Цзян Чэн. — Потом поблагодаришь, а матушка ждать не любит!
Они влетели в зал как раз перед тем, как отец с матушкой вышли из соседнего павильона. За ними плелся нога за ногу понурый Вэй Усянь.
— ... Но это же не значит, что теперь мы будем брать в орден всех подряд, — хмурился отец.
— Твой сын привел в орден перспективного адепта, — громко с вызовом отвечала матушка. — По твоему примеру! Не вижу ни одной причины, почему мы не должны его взять.
— А-Чэн сам ещё ребенок. Много ли он может понимать в том, кого следует приглашать в орден? — Голос отца становился мрачнее с каждым шагом.
— Не меньше твоего! — не сдавалась матушка, и тон её становился опасным, ядовитым и резким.
— А-Сянь был очень способным.
— Этот тоже способный, не сомневайся, — матушка уже почти шипела.
Когда они вошли в зал, Цзян Чэн поклонился, с удивлением отмечая, как Мэн Яо вслед за ним повторил идеальный ученический поклон.
— И, в отличие от Вэй Усяня, знает о приличиях! — Хлесткая фраза, словно оплеуха, заставила того самого Вэй Усяня пригнуть голову.
— Это не означает ничего... — упрямился отец.
— Посмотрим! — прервала матушка его речь и кивнула вынырнувшей из тени Иньжчу.
Служанка резкими скупыми движениями, будто из воздуха, достала простенькие талисманы света и впихнула их в руки Цзян Чэну и Мэн Яо.
— Повторяй, — успел шепнуть запаниковавшему мальчишке Цзян Чэн, прежде чем сосредоточиться и зажечь талисман, специально бубня себе под нос элементарную схему: — Из живота через плечо к руке и понемногу, плавно...
Талисман в руке Мэн Яо бледно замерцал, а затем резко вспыхнул и осыпался пеплом.
— Ух ты! Здорово полыхнуло! Это ты просто слишком много сразу вбросил. Я тоже сначала так делал, штук двадцать спалил, пока понял, — весело подскочил Вэй Усянь к обалдевшему, застывшему сусликом Мэн Яо. — Надо осторо-о-о-ожно, плавно так... Как вдоль болота по грязи, если будешь шлепать, то весь измажешься, а если тихонько ступать, то...
— Кстати о болотах! — голос матушки заставил всех вздрогнуть. — Где вы вчера шлялись всё утро, что грязные следы по всей Пристани Лотоса потом отмывать пришлось, вы расскажете мне подробно за обедом, а пока что я побеседую с новым адептом.
— Госпожа моя, вопрос о принятии этого ребёнка...
— Решён! — снова перебила отца матушка, гордо вздернув подбородок. — Отличные задатки. Сколько тебе лет?
— Десять, хозяйка ордена, — Мэн Яо склонился, воспитанно глядя в пол, отвечая чётко и ясно, хотя голос его ощутимо подрагивал.
— Не поздновато ли начинать? — отец определенно был недоволен новичком, и его манерами — особенно.
— В самый раз, успеет нагнать, — отмахнулась матушка. — Как твоё имя?
— Мэн Яо, хозяйка ордена.
Матушка чуть заметно изогнула губы в улыбке: ей определенно нравилось, как к ней обращались.
— У тебя есть родные? Ты сирота?
— Моя мама, она осталась в Юньпине.
— Вот видишь, он из семьи, — с заметным облегчением ухмыльнулся отец.
— Его мать больна и не может прокормить ни себя, ни его! — не удержался Цзян Чэн. — Или отец предлагает подождать, пока она скончается, Мэн Яо осиротеет, и только тогда принять его в орден?!
Внутри него клокотал гнев и почему-то обида.
Бледный, враз погрустневший Мэн Яо часто сглатывал, пытаясь унять текущие по щекам слёзы. Рядом с ним вился бестолковый Вэй Усянь, жалобно поглядывающий то на отца, то на матушку.
— Довольно, — взмахнула та рукавом. — Я сказала, что вопрос решён. Жди у ворот, Мэн Яо, отправишься со мной в Юньпин.
— Да, госпожа, — сумел вполне прилично поклониться едва держащийся на ногах от волнения Мэн Яо, перед тем как уйти за Цзян Чэном и Вэй Усянем из зала.
— И переобуйся, — донеслось им в спину насмешливо.
Мэн Яо ойкнул и покраснел.
— Ты теперь будешь ещё одним моим шиди! — налетел на новенького Вэй Усянь, стоило им отойти немного от павильона Зеркального Озера. — Так здорово! Я тебе всё тут покажу...
— Отвяжись, — одернул его Цзян Чэн. — Я привел его в орден, так что это мой шиди, у тебя и так все остальные есть.
— Ты чего такой надутый, Цзян Чэн? Я, между прочим, всю ночь тебя искал! Все озера облетел по три раза, ноги гудят, да ещё от мадам Юй влетело. Ты не представляешь, как она орала!
У ворот уже ждала сестра. Возле её ног стояли сапоги для Мэн Яо, а в руках она держала короб, от которого шел ароматный пар.
— Баоцзы! — первым налетел на угощение Вэй Усянь, позабыв всё на свете. — Шицзе самая лучшая!
Он чмокнул сестру в щеку, а затем набил рот едой.
— А-Сянь, ты снова голодный? Иди на кухню, а это я принесла для А-Яо, он же не успеет с нами позавтракать, — сестра протянула короб Мэн Яо, и у того тут же протяжно заурчало в животе.
— Благодарю молодую госпожу...
— Точно! — Вэй Усянь всунул помятые баоцзы, которые схватил для себя, в короб Мэн Яо. — Ешь! А то тебе до Юньпина лететь, да ещё там неизвестно сколько пробудете. И маме своей захвати обязательно!
— Я ещё принесу, не переживай, — сестра положила руку на вздрагивающее плечо Мэн Яо. Тот, кажется, снова собирался лить слезы, да и Вэй Усянь подозрительно шмыгал носом.
— Надо сейчас его быстро переобуть, пока ещё кто-нибудь не заметил, что он в сапогах сестры! — шикнул на них всех Цзян Чэн. — Давай, ты его приподними, а я поменяю.
— Я сам могу, — задушенно просипел Мэн Яо, переживая Усяневскую хватку.
— Ты жуй давай! — скомандовал Цзян Чэн, быстро стаскивая одни сапоги и впихивая ноги Мэн Яо в другие. Обе пары были ему прилично великоваты, но так было даже проще.
Над головой послышался смешок сестры.
— А-Чэн, ты такой заботливый.
На удивление не было комментариев от Вэй Усяня, который почему-то очень задумчиво смотрел на тонкие руки Мэн Яо, судорожно сжимающие короб с баоцзы, а затем и вовсе куда-то сбежал.
— Мог бы и сапоги сестры заодно прихватить, — проворчал ему вслед Цзян Чэн.
— Я лучше сама отнесу. — И сестра тоже ушла, оставив Мэн Яо с Цзян Чэном в неловком молчании.
Сосредоточенно жующий Мэн Яо жестом предложил Цзян Чэну угоститься, и тот не стал отказываться. По крайней мере так их обоюдное молчание становилось немного легче.
Вскоре прибежал обратно Вэй Усянь с криво сшитым лохматым мешочком цянькунь в руке.
— Это чтобы удобнее! А то мадам Юй не обрадуется, что ты с едой тут. И вообще — зачем в руках нести, когда можно без рук? — Он отобрал у Мэн Яо короб с баоцзы и с некоторым сомнением затолкал его в цянькунь. — Надо же, сработало.
— Бестолочь! — рявкнул на него Цзян Чэн, заметив, как разочарованно вытянулось лицо Мэн Яо. — Объяснил бы нормально сначала!
Он отобрал цянькунь у Вэй Усяня и специально медленно, с кучей пояснений, как на уроке, показал Мэн Яо работу преобразующего материю заклинания.
— Попробуй сам, — вложил он мешочек в ладонь Мэн Яо, когда короб с баоцзы удачно переместился внутрь цянькуня и обратно три раза.
Мэн Яо собрал пальцы щепотью, поднес к завязкам, подавая импульс на зачарованную ткань. То, с какой скоростью и точностью он схватывал основы, выглядело завораживающе, а ещё, после того как у него получилось открыть цянькунь, он с таким восторгом воззрился на Цзян Чэна, что у последнего невольно перехватило дыхание. Чувство значимости и какого-то почти детского торжества приятно согрело изнутри.
— Благодарю молодого господина Цзяна, — пролепетал Мэн Яо, продолжая доверчиво и восхищенно таращиться на Цзян Чэна.
— Эй, вообще-то это я для тебя цянькунь сделал, — обиженно протянул Вэй Усянь.
— Благодарю молодого господина...
— Ну нет, не надо господинов! Просто Вэй Усянь!
— Придурок, — сжал губы, показывая своё осуждение, Цзян Чэн. — И что бы Мэн Яо делал с цянькунем, не зная, как его открыть?!
— Ты же объяснил, — легкомысленно отмахнулся Вэй Усянь. — Я и не знал, что ты так умеешь. Терпеливо, как старик Ван на занятиях.
Он глупо хихикнул, а Мэн Яо нахмурился.
— Молодой господин Цзян очень хорошо объяснил! Лучше любого учителя!
Именно в этот момент у ворот появилась матушка. Смерила долгим оценивающим взглядом пригнувшегося в полупоклоне Мэн Яо, цыкнула раздраженно на поздно спохватившегося поклониться Вэй Усяня, а через миг уже взвилась в небо на мече, прихватив с собой не успевшего даже ахнуть Мэн Яо.
***
Первое, что понял Мэн Яо, осознав себя в воздухе: предаваться мечтам, глядя на то, как летают на мечах заклинатели, и лететь самому — это совсем разные вещи.
Упасть он не боялся: держала его хозяйка ордена Цзян крепко, и, прижимаясь к ней спиной, Мэн Яо чувствовал тепло и неведомую доселе уверенность, что всё с ним будет в порядке.
На нем были теплые новые вещи, добротная обувь, он был красиво причесан самой молодой госпожой Цзян и выглядел настолько опрятно, насколько это вообще было возможно.
Вот таким его всегда хотела видеть матушка и, пока были средства, одевала его как маленького господина...
Она так много сделала для него — теперь его очередь о ней позаботиться.
Внизу блестела гладь озера. Подернутые туманом берега топорщились камышами и отцветшими лотосами, и тихими ранними рыбачьими лодками. Тянущие сети мужчины задирали головы, провожая летящую госпожу любопытными взглядами.
До Юньпина добрались даже быстрее, чем вплавь на спине молодого господина водного дракона.
Хозяйка ордена Цзян сошла на землю ровно посреди центральной улицы.
— Где ваш дом? — коротко спросила она, скосив взгляд на Мэн Яо.
Её манера речи казалась надменной и злой, но стоило приглядеться, и становилось понятно, что она вовсе не такая грубая, как кажется. Громкая, уверенная, властная — да, но зато в ней он пока не заметил склонности к бессмысленной жестокости и издевательствам.
— Мы с матушкой живем в ивовом доме. Тут недалеко, — Мэн Яо затаил дыхание, следя за реакцией хозяйки ордена Цзян.
— Твоя мать — куртизанка? — Лёгкое удивление проскользнуло в голосе благородной госпожи.
— Да, — признался Мэн Яо, готовясь упрашивать, умолять и бухаться на колени при первой же тени неприязни в её взгляде.
— Так что застыл? Веди.
Неприязни он, к счастью, не заметил — только обеспокоенность и возросшее напряжение.
— Сюда, — он едва не побежал по знакомым улочкам, хотя, судя по широкому быстрому шагу госпожи, мог бы даже и побежать, от него бы ненамного отстали.
Ивовый дом встретил их громкой руганью в нетипично ранний для него час.
— Смылся твой сынок драгоценный! Или утоп, один гуй, так что и ты теперь выметайся! — орала мадам Цао.
В ответ ей слышался едва разборчивый лепет матушки.
— Мама, — рванул все-таки Мэн Яо вперёд, позабыв о приличиях.
— Явился! — всплеснула руками мадам, преграждая ему путь у дверей. — Только посмотрите на него! Кого ты обокрал, малахольный?
А затем она резко замолкла, глядя поверх головы Мэн Яо.
— Мэн Яо, — резкий голос хозяйки ордена Цзян заставил мадам Цао отшагнуть назад и открыть в удивлении рот. — Собирай вещи, а я пока поговорю с твоей матерью.
— Ах, госпожа заклинательница! — Мадам Цао быстро взяла себя в руки, сразу оценив взглядом дорогие украшения и меч на поясе хозяйки ордена Цзян, и расплылась в самой любезной своей улыбке. — Прошу, сюда. Для вас лучшая чайная комната. Мэн Ши, милая, что ты застыла? Иди, прими нашу гостью как подобает.
Едва успевшего прижаться к матушке Мэн Яо отцепили сильные руки мадам Цао и грубовато подтолкнули к лестнице, ведущей наверх.
— А ты, А-Яо, ступай, книжки свои собери. Нам они тут без надобности.
Проводив матушку взглядом, Мэн Яо добежал до их комнатушки и быстро побросав всё нужное и ненужное на кровать, завернул весь нехитрый скарб в одеяло. Затем вытащил из подаренного мешочка-цянькунь коробку с еще теплыми баоцзы и с волнением поместил в него получившийся тюк с вещами, мысленно ещё раз поблагодарив молодого господина Цзяна за толковые объяснения, а его шумного, но доброго друга, или кем там ему приходился этот Вэй Усянь, за полезный подарок.
Поверх тюка в цянькунь он с осторожностью поместил и мамин цинь, и даже коробка с едой обратно туда влезла, к немалому его удивлению.
Возвращаться вниз по лестнице Мэн Яо не решился, вместо этого вылезая в окно, привычно спускаясь по декоративным выступам на стене, а затем осторожно подходя к окошку чайной, в которой громко, не скрываясь, разговаривала с мамой хозяйка ордена Цзян.
-...Юйлань ни за что не примет в доме бастарда, — судя по тону, хозяйка Цзян невесело ухмыльнулась. — Так что мой тебе совет, Мэн Ши: запомни сама и научи как следует своего сына не ждать от судьбы сказочных чудес. Вас принимают в ордене Цзян, Мэн Яо станет учеником, а затем адептом, и если проявит себя, то сможет быть помощником при моем сыне, и за это вы должны быть благодарны не Цзинь Гуаншаню. Что ты там застыл за стеной? Готов уже?
— Да, хозяйка ордена! — выпалил Мэн Яо, залившись краской, сдвигая створку окна и влезая внутрь. — Простите...
— Тогда пора покинуть это место, оно мне не нравится.
Выходя из ивового дома в последний раз, Мэн Яо не оборачивался, хотя чувствовал, как жгут спину взгляды провожающих их с матушкой сестричек.
Хозяйка ордена Цзян наняла им лодку, приплатив лодочнику за скорость, а сама отправилась домой на мече, пропав в небе быстрее, чем Мэн Яо успел досчитать до десятка.
На следующий день он уже был полноправным учеником ордена Цзян, а матушка стала музыкантшей при мадам Юй — именно так было правильно называть хозяйку ордена, — и на этот раз она действительно только лишь играла музыку.