Work Text:
При других обстоятельствах корпоративная квартира Адаму бы понравилась. Не слишком большая — и не надо слушать гулкое эхо в комнатах. С уютной, спрятанной от чужих глаз, спальней и панорамными окнами в гостиной. Здание с историей и своим собственным именем в самом центре Детройта. И не стыдно упомянуть, понтуясь, что живёшь в «Чайрон-билдинг». И даже девушку не стыдно к себе пригласить.
Но Адаму не хотелось ни понтоваться, ни девушек водить.
Ему хотелось всё крушить — врезать по зеркалу, выдрать с корнем лестницу, швырнуть телевизор в оконное стекло.
Короче, разнести всё, что видит, и остаться одному на дымящихся руинах. Останавливало только то, что счёт за уничтоженный интерьер тоже будет разгромным. А Дженсену и так хватало финансовых проблем после аугментации.
Тем более, что отказываться от квартиры он не собирался. Он просто хотел её раздраконить.
Потому что её выбрал, как думал Адам, Шариф.
Как до этого Шариф выбрал ему импланты, их необходимую функциональность и даже дизайн. Дизайн, его мать! И не спросил, такие Адам хочет рученьки или другие. Может, он не желает чёрные, а всю жизнь только о розовых мечтал. А что, у Гибсона в «Нейроманте» крутые мужики носили именно такие. Может, Адам запал и с детства представлял, как колошматит врагов розовыми клешнями.
А Шариф взял и... И решил всё за Адама. На тебе, сынок, чёрные стильные аугментации, на тебе графитовое стильное жилье.
Но спросить-то что мешало? И не обращаться с Адамом как с маленьким, как с... с сынком.
Адам шёл по улице к дому и ему казалось, что ярость пульсирует в голове жаром. Аж пар идет.
На самом деле он любил гулять без шапки, а воздух был сырым, как и полагается в межсезонье.
И только возле самой квартиры Дженсен обнаружил, что ключа в кармане нет. Он так привык, что эта тонкая карточка всегда при нём, что в первые десять минут никак не мог поверить. Похлопал себя по всем карманам — четырём: два в штанах, два в куртке. Снял ботинки и встряхнул их, может, завалилась туда. Снова вывернул карманы. Снял куртку, потряс. Поднял свитер и задумчиво попырился на свой плоский тренированный живот. Вдруг примагнитилась, в Адам же теперь столько железа.
Увы, нет.
Так-то он мечтал войти в ненавистную квартиру, завалиться на ненавистный диван, включить ненавистный телик — тот самый, который хотел выбросить в окно — и насладиться, ой, то есть, с отвращением глотнуть ненавистного горячего кофе, чтобы согреться.
Но теперь он попасть внутрь не мог.
А заодно ещё и ссать захотелось.
Твою мать, Шариф! Вот почему ты умеешь так подгадить?!
В отчаянии Адам прислонился головой к двери. И даже пару раз постучался лбом. Как-то не помогло.
Надо было идти искать ключ на улицу — он не мог выпасть где-то далеко, Адам только за сигаретами сбегал в соседнюю китайскую лавку.
Какое-то время Адам крутился по маршруту от дома и до магазинчика, как ищейка, чуть ли не вбирая ноздрями асфальт. Ничего не обнаружил.
Ссать хотелось всё сильнее. Будь на дворе ночь или хотя бы вечер, может, и пристроился бы за каким-нибудь углом, а потом ушёл оттуда, беспечно насвистывая. Но белый день. Люди ходят, девушки. Чем дольше Адам медлил, тем более неловко себя чувствовал.
Деваться было некуда, только позвонить Афине и спросить про дубликат. Пожилая леди откликнулась немедленно, ее голос, как всегда, звучал безупречно доброжелательно:
— Да, Адам, запасной ключ есть. У Дэвида, разумеется. Я отсылала тебе е-мейл с этой информацией, помнишь?
Конечно, Адам забыл.
— К тому же, Дэвид просил меня передать, когда ты позвонишь, что и твой личный ключ у него. Можешь забрать, если хочешь. Нет, он не сказал, откуда у него твой ключ. Сказал, ты помнишь.
Конечно, Адам забыл-два.
— До свидания, Адам, выздоравливай!
Дженсен схватился за голову обеими руками, дымящаяся сигарета упала на асфальт и зашипела от сырости.
Адам задушил, выбросил из памяти, попросту просрал — всё, что случилось этой ночью.
А теперь воскресил. К нему заехал Шариф, чтобы поговорить — подбодрить или что он там хотел — а Адам, уже накачавшийся по макушку бурбоном, наорал на него.
Вот так, взял и наорал, наговорил всякого, особенно про квартиру, какая та не крутая, не классная и бесячая.
Как Адам её ненавидит, потому что Шариф её выбирал, а самого Адама ни о чем не спросил! И никогда ни о чем не спрашивает! А Адаму всегда есть что сказать!
Ну и карточку-ключ в лицу швырнул.
А Шариф её поймал свой аугментированной рукой. И спокойно вложил в верхний кармашек чёрной рубашки. И кажется, после этого ушёл. Адам так предполагает, потому что дальше тоже почти ничего не помнит.
Поэтому и ключа нет.
Адам выскочил из дома за сигаретами, абсолютно забыв, что ночью своими руками от него избавился.
Твою мать, Шариф!
Мог бы и положить ключ аккуратно на стол, прежде чем свалить, а не уносить с собой трофеем. Какой же ты аспид!
Надо звонить боссу — оба ключа у него в заложниках.
Адам все-таки последовал зову природы, прицельно обоссав надпись на стене «Ауги — козлы». Испытал чувство облегчения.
И отважно набрал номер босса.
Шариф встретил его неласково.
— Ты и выходной решил мне испортить, сынок? — вызверился он вместо приветствия. — Это мой единственный выходной за три месяца.
— Вы что, обиделись вчера, босс? — промямлил Адам, растеряв всю уверенность.
— Представь себе.
— А-а-а... — протянул он с пониманием. И замолчал. И Шариф молчал. Пока Адам не выдавил:
— А я тут на улице возле Чайрон-билдинг стою. Утренним воздухом дышу.
— И что?.. А-а-а, — тоже протянул Шариф, тут же догадавшись, что означает небрежное проветривание башки под окнами собственной квартиры.
Вот это ты лоханулся, сынок, — читалось в его интонации.
Дженсен ждал, растирая носком ботинка окурок. Нужной реакции от босса не поступало. В инфолинке воцарилась пауза.
— Тогда приезжай за ключами ко мне, что поделать, — Шариф предложил сухо, нехотя. Явно не испытывал восторга от того, что снова увидит своего начбеза после бурной ночи.
— У меня денег нет. Была десятка на сигареты.
— Понятно.
Они снова помолчали. Шариф вздохнул в голове Адама, сладко, протяжно зевнул и чем-то зашуршал. Одеялом, что ли?
— Вынуждаешь меня опять приехать к тебе?
«Ночью я не вынуждал, а сами прикатились!» – чуть не огрызнулся Адам. Но проявил дальновидность и благоразумие. Качества, которые ночью начисто утратил.
Шарифу явно к нему не очень хотелось. Оно и понятно, раннее утро, редкий выходной. Хочется поваляться в постели, а не тащиться черт знает куда к человеку, который вчера вёл себя как невменько
— Можно прислать курьера, пусть он привезет, — Адам тоже мало горел желанием встречаться с Шарифом, которому наговорил вчера всякого.
Босс фыркнул.
— Адам, я не для того храню ключи от твоей квартиры у себя в сейфе, чтобы раздавать их кому попало.
— А у вас ключи только от моей квартиры или от квартир всех сотрудников? — Адам почувствовал, что вот-вот заведётся.
— Дженсен, ради Бога, не начинай! «Чайрон-билдинг» — это не просто какое-то здание в Детройте! Это дом с историей. В нем начиналось то, что есть сейчас во всей компании! Наш крошечный офис, наши первые проекты, смелые по тем временам идеи…
— Да, вы говорили, что работали в «Чайроне», когда приехали сюда. И жили тоже. Вчера как раз говорили, — Адам вдруг вспомнил это, и злость почему-то сдулась как воздушный шарик. Может, потому что Шариф рассказывал с нежностью и ностальгией, как любой другой, кто делится тем, что ему дорого. И Адам бы над таким смеяться бы не стал.
— Вот именно. — Шариф тоже пригасил эмоции. — Но я не выбираю квартиры для своих сотрудников, кто где будет жить. У меня и без этого дел по горло. Не нравится — найдут тебе другое жильё; крутое, классное и не бесячее. И...
Шариф осекся, видимо, вспомнив, что опасные разговоры про выбор «Чайрон-билдинга» и вызвали ночью неистовую бурю. А не начинать же сраться заново?
— Короче. Я сейчас приму душ и приеду. Ты сваришь мне кофе, потому что по твоей милости я злой и без завтрака.
— А у меня шоколадные хлопья есть, — Адам чувствовал, что это звучит как жест примирения. Хотя он сам ещё не понял, хочет дальше сраться с Шарифом или нет. Но он поймёт, когда увидит своего босса. Тоже недовольного, настороженного, готового чуть что броситься в атаку. Или домашнего, без жилетки, с огромной кружкой кофе в руках.
— Хлопья... — кажется, Шариф закатил глаза. — Ладно, захвачу по дороге молоко. Не уверен, что у тебя есть свежее.
— И яйца, — торопливо добавил Адам. — Спешите, босс, я жду вас.
— Ждёт он, — снова проворчал Шариф, но уже мягко, без ноток неудовольствия.
Связь оборвалась. Адам поднял воротник куртки повыше.
А что, ведь правда ждёт.