Work Text:
...Стид побывал в трех лавках, придавая особенное значение точности выбора, так как лоскуток алого шелка всегда был при нем, и оставалось лишь безошибочно подобрать схожий цвет - благо, глаз на верные ткани у Джентльмена-пирата всегда был наметанный. В двух первых лавках алого шелка не оказалось вовсе, но в третьей Стиду повезло. Хозяин радостно суетился перед посетителем, выкладывая свой товар, но Боннет лишь отмалчивался, вежливо улыбался и терпеливо разбирал свертки. Он откладывал, сдвигал и развертывал такое множество алых полос, что прилавок, заваленный ими, казалось, вспыхнет. На носок туфли Стида легла алая волна; его маленькие руки с перстнями заливал пурпур; тщательно уложенные льняные локоны вспыхивали светло-клубничными отблесками. Роясь в водовороте шелковых образцов, Стид видел перед собой карминно-красный, бледный розовый и темный; вишневые, оранжевые и мрачно-рыжие тона; здесь были оттенки всех сил и значений, но подходящий алый цвет долго не представлялся испытующим глазам Джентльмена-пирата. Наконец, когда Стид Боннет уже совсем начал отчаиваться, снизу показался очень одинокий и мятый лоскут, чудесно сопоставимый по тону с драгоценным платком Эда. Тут же воспрянув духом, Стид выдернул прохладный шелк из-под залежей остальной ткани, подошел к окну и принялся пристально разглядывать шуршащий длинный конец, сравнивая его с тоном платка, который ему – может быть, чьим-то провидением, а может, и по собственной доброте - вернуло море. Сомнений быть не могло – это был благородный и чистый цвет, веселый, насыщенный и яркий. Это был цвет, достойный капитана Эдварда Тича.
Держа в руках два прохладных лоскутка, Стид так задумался, что напрочь позабыл о торговце, выжидательно молчавшем за его спиной. Устав ждать, продавец лавки с глухим стуком уронил на пол плотный рулон ткани, и Стид очнулся от наваждения.
— Пожалуй, на этом все, — произнес Боннет, приняв решение. – Я беру этот шелк.
— Весь кусок? — почтительно сомневаясь, спросил торговец. - В таком случае, сколько метров?
Стид задумчиво обвел взглядом полки, припоминая требуемое количество. Когда он строил «Месть», он тоже сам ходил выбирать для нее паруса.
— Две тысячи метров. Да, не более двух тысяч метров.