Work Text:
Джас восемь лет. Она умеет красиво писать курсивом, быстро складывать в уме двузначные числа и может без запинки ответить, что такое природные ресурсы. У неё много кукол и красивый дом для них с мебелью и даже посудой, а дядя Шейн подарил ей плюшевые тапки в форме зайчиков, украшенные сверкающими стразами.
Совсем недавно всего этого хватало Джас для полного счастья. Но сегодня она грустит, выйдя из школы, и не потому, что заработала мало звёзд (она всегда зарабатывает много — гораздо больше Винсента), и даже не потому, что уроки кончились (ей всегда кажется, что они слишком быстро кончаются — Винсент не согласен). Всё дело в том, что на улице жаркий летний день, и ей хочется мороженого, которое продаёт Алекс из этой тележки под зонтиком, но у неё нет денег.
Джас стоит в стороне и смотрит, как Хейли подходит к тележке и останавливается поболтать с Алексом. Хейли всегда очень красивая, но сегодня в голубом сарафане она особенно хороша. Джас думает, что если бы Хейли была одной из её кукол, то она бы любила её больше всех остальных, но настоящая Хейли ей не нравится: у неё капризное лицо и насмешливые глаза, и редко когда она скажет что-нибудь приятное. Не очень понятно, почему Алекс с таким удовольствием болтает с ней.
Он достаёт из холодильника мороженое и протягивает Хейли. Она лишь несколько раз облизывает мороженое и бросает всё, что осталось, в ведро для бумажек. Джас ждёт, когда же она достанет деньги, но Хейли уходит, так и не заплатив Алексу.
Возмущение переполняет Джас, как в тот раз, когда они с Винсентом собирали зелёный лук, и он хотел растоптать маленьких жучков, которых они нашли. Она подходит к тележке и хочет сказать Алексу, что он забыл взять деньги у Хейли, но робеет, когда он смотрит на неё.
Он такой высокий — даже выше дяди Шейна.
— Привет, — он улыбается и хочет открыть холодильник. — Тебе одно?
Джас мотает головой. Одно мороженое стоит двести пятьдесят — не такое уж большое число, если решать примеры, но в пересчёте на деньги просто нереальное. Мэр Льюис иногда заходит в гости к тёте Марни и оставляет Джас то пять, то десять монеток «за успехи в учёбе», она накопила уже пятьдесят. Но всё равно этого мало, ей нужно ещё двести, и пока она сможет накопить оставшуюся сумму, лето кончится и палатка Алекса исчезнет до следующего года.
Она смотрит на ведро, в котором тает недоеденное мороженое, и чувствует, как щёки горят от жары, а глаза наполняются слезами от такой несправедливости.
— Ты что? — пугается Алекс. — Что с тобой?..
Джас опять мотает головой, хочет развернуться и уйти, но уже поздно: слёзы текут по щекам, она чувствует их. Алекс выскакивает из-за своей тележки и опускается перед ней на одно колено.
— Да что у тебя случилось? — недоумевает он, и Джас вдруг по-взрослому понимает, что он, наверное, не очень умный, раз не может сам догадаться. — Вообще, где твоя мама?
— А ты не знаешь? Она умерла.
— Сочувствую, — Алекс грустно вздыхает. — Знаешь, у меня тоже… Так что я понимаю, каково тебе.
— Правда? — Джас и понятия не имела, хотя теперь вспоминает, что он живёт с бабушкой и дедушкой.
— Правда. Давно уже… Я ещё маленький был. Примерно как ты сейчас.
Джас хочет возразить, что она не маленькая, но чувствует, что это как раз то, как бы ответила маленькая девочка, и лишь серьёзно, понимающе кивает.
— Слушай, давай я тебя мороженым угощу? — предлагает Алекс. — Ты не смотри, что Хейли выбросила, оно вкусное…
— Она забыла заплатить, — наконец говорит Джас, и ей кажется, что он смущён.
— Да нет… Просто я её тоже угостил.
Джас хочет спросить, почему, но и так догадывается, и ей становится неприятно.
— А тебе разве можно вот так всех угощать?
— Почему «всех»? И да, можно, конечно, я же продавец. Ну что, будешь?
— Нет, спасибо, — вежливо говорит Джас и, чтобы он не настаивал, добавляет: — Мне мороженое нельзя. И вообще, я его не люблю.
— Ого, а что тогда любишь?
— Сливовый пудинг, — называет она первое, что пришло в голову — вчера они ели его на десерт, и хотя пудинг не очень понравился Джас, Алекс об этом не узнает.
— Ладно, я это запомню, — обещает он и подмигивает ей. Джас не очень ему верит, и ещё ей слегка обидно, что мороженого ей так и не досталось — если бы он стал уговаривать, она бы согласилась в итоге, но она уже понимает, что для Алекса это слишком сложно, хоть он и взрослый.
~~~
Джас тринадцать, но летом она читает литературу из списка для старшеклассников — всё остальное уже перечитано. Мэр Льюис через какого-то своего знакомого выбил для неё грант на обучение по всем предметам в крутой онлайн-школе. Пьер платит ей, чтобы она подписывала ценники в его магазине своим изящным почерком.
Для полного счастья ей не хватает только взаимной первой любви, однако Джас выбирает неудачный объект обожания — парень из города, её ровесник, но кажется старше. Они с родителями снимают половину дома у Алекса на лето — с тех пор, как завершилась его спортивная карьера и бабушка с дедушкой умерли, у него всё время кто-то снимает половину дома.
И он опять продаёт мороженое, хотя много лет тележка стояла пустой. Выгоревший, измученный дождями зонтик выглядит ужасно, да и сам Алекс не лучше: Джас знает, что по вечерам он теперь присоединяется к дяде Шейну в салуне.
Она встречает его и эту семью из города, когда утром заходит в библиотеку за новой книгой, а они идут на пляж. Мамаша спрашивает парня, не хочет ли он мороженого, как будто ему восемь, а он отвечает, что ненавидит мороженое. «Дурак», — думает Джас, но не может перестать смотреть на него. А он как будто не замечает её. Хотя почему «как будто»? Наверняка у него в городе есть девчонка, а даже если нет, с чего ему интересоваться провинциальной заучкой? По слухам, его уже выгнали из нескольких школ.
Они ещё не разговаривали ни разу. Его имя она узнала от Алекса, но даже про себя робеет произносить его.
— Привет, — Алекс сгорбился над своей тележкой, упираясь в неё руками, и поддерживает голову со страдальческим выражением. — Слушай, Джас, будь другом… Сгоняй в ДжоджаМарт, а?
— Мне не продадут пиво, я несовершеннолетняя, — спокойно замечает она.
— Блин, точно… Тогда, может, постоишь пять минут вместо меня, пока я сгоняю? Будь другом, а?
Ей смешно, что он повторяет это, хотя они никогда не дружили и даже почти не общались. В какой-то год на празднике Зимней Звезды он был её «тайным другом» и подарил ей сливовый пудинг, а она сделала вид, что в восторге. То, что оба они росли без родителей, Джас и Алекс как-то больше не обсуждали, да и что обсуждать?
Но ей жаль его, и она не находит причины для отказа. В конце концов, она может начать читать новую книгу и стоя у тележки с мороженым, какая разница?
Почитать ей не удаётся, потому что стоило Алексу уйти, как с пляжа идёт тот парень (уже без мамы) и направляется прямо к ней, несмотря на то что ненавидит мороженое.
— Пиво есть? — дерзко спрашивает он, вызывая у Джас досаду. Что они все помешались на этом пиве, которое даже не вкусное? Она мотает головой. Парень усмехается.
— А что так?
— Ну вот так, — резко отвечает она. Не смутившись, он облокачивается на тележку, берёт её книгу, не спросив разрешения, и довольно небрежно осматривает.
— О, мне как раз надо в новую школу по ней эссе написать… А мне так влом читать. Слушай, может, ты мне перескажешь, чё там вкратце? Ну, когда прочитаешь.
— Может, и эссе за тебя написать?
— Было бы круто, почём возьмёшь?
Вопрос застаёт Джас врасплох — она ещё никогда не делала для кого-то домашнюю работу за деньги. Когда они с Винсентом ещё учились вместе, она помогала ему просто так, по дружбе.
Она называет стоимость двух порций мороженого из тележки Алекса и понимает, что это смехотворно дёшево, но сумма уже оглашена.
— Супер, договорились, — он швыряет книгу на тележку, сыплет монеты сверху. — Вот, половина, а вторую отдам, как закончишь, ага?
По дороге домой Джас ест мороженое, но прохладней ей не становится. Конечно, это всё из-за того, что в мороженом так много калорий.
В конце лета они уезжают. Джас плачет весь день, а вечером идёт к Алексу с опухшим лицом. Алекс без вопросов пропускает её в комнату, где она в последнее время была частой гостьей, и даже ничего не говорит, когда она забирается на кровать с ногами, только стоит в дверях, глядя, как она обнимает подушку и рыдает от знакомого запаха. Ей уже всё равно, что он смотрит, всё равно, уйдёт он или останется и будет уговаривать её успокоиться.
Алекс не делает ни того, ни другого. Вместо этого он садится на пол рядом с кроватью и тихо сидит с ней, пока Джас не доплачется до сна.
~~~
Джас пятнадцать, и она не плакала два года, даже на похоронах мэра Льюиса не плакала, хотя он был ей почти как родной дядя, и с его уходом ушла целая эпоха, но об этом она узнает позже. За эти годы она многое узнаёт, и не только из области математики и литературы.
Новый мэр молодой и энергичный, слишком энергичный. Его стараниями в Пеликане открываются новые магазины (Хейли, должно быть, в восторге), на месте вырубленного сада за кузницей Клинта вырастает многоэтажка, музей переезжает в старый дом Льюиса, а его здание начинают переоборудовать в настоящую школу к осени.
Там, где раньше стояла тележка с мороженым, теперь стоит школьная парковка для велосипедов. Джас так и не научилась ездить, но раздражают они её не поэтому. Каждый день она думает: что ещё испортят в её городе, какую аллею уничтожат, где воткнут нелепый забор?
Одно радует: лес пока не трогают, это единственное место, где можно найти покой. Всё чаще Джас встречает там не только Лию. Как-то утром Джас выходит покормить животных и сталкивается с Хейли, удивлённо здоровается, а та хвалит её «естественный макияж» (Джас не пользуется косметикой).
Дядя Шейн и Алекс стали часто сидеть на озере с удочками. В жаркий летний день Джас берёт две бутылки воды из холодильника и идёт их проведать.
— Привет, ты что тут делаешь? — дядя выглядит недовольным, видя её, а Алекс просто смотрит как-то странно. Пьяные они уже, что ли? Да нет, не похоже. Джас нигде не видит пивных банок, и маловероятно, что они бы выбросили их в озеро.
— Вот попить вам принесла, — она протягивает им воду. — Для профилактики теплового удара.
— И обезвоживания, — хмыкнув, добавляет дядя Шейн. Алекс берёт у Джас бутылки и благодарит, у него всё ещё этот странный взгляд. Он задумчивый, понимает Джас, вот в чём странность, а ещё мысленно отмечает, что Алекс не выглядит таким старым, как её дядя, интересно, о чём они вообще дружат, если даже не пьют пиво сегодня.
— Поймали что-нибудь? — из вежливости спрашивает она. Дядя машет рукой.
— Здесь рыбы никогда не было…
— Почему же к реке не пойдёте?
— Да потому, что охота спокойно посидеть и не вскакивать каждую минуту, когда клюнет.
— Ладно, — вздыхает она. — Намёк поняла… Не буду вам мешать.
— Ты не мешаешь, — Алекс слегка двигается, освобождая место на пирсе рядом с собой. — Хочешь посидеть с нами?
Джас хочет, но дяде Шейну это вряд ли понравится, и она остаётся стоять. Алекс не уговаривает.
— Ты такая высокая стала, — вдруг замечает он, глядя на неё снизу вверх. — И взрослая.
— Конечно, уже не та девочка с бантом на голове, — с улыбкой отвечает она. — Ещё год, и школу закончу.
— Слушай, — дядя Шейн резко встревает в их диалог, обращаясь к Алексу, — а может, тебе у Джас уроки брать? Она же у нас отличница, к экзаменам будет готовиться, заодно и тебя подтянет.
— А что, это мысль. Джас, возьмёшь ученика? Ты не думай, я буду платить за занятия.
— Зачем?!..
— Да мне предложили работу в новой школе… Учителем физкультуры. Только сначала я должен сдать экзамены повышенного уровня. По языку, математике и ещё какому-нибудь предмету на выбор… Честно говоря, даже и не знаю, что выбрать, когда я учился, был плох во всём, кроме спорта, а теперь вообще всё забыл, наверное. Помоги, а? И я тебе чем-нибудь помогу когда-нибудь.
Нет, они точно пьяные, думает Джас. Пьяные, да ещё и издеваются над ней. Она опускается на корточки перед Алексом и командует, стараясь копировать тон тёти Марни:
— А ну-ка, дыхни.
Он непонимающе смотрит на неё, а потом начинает хохотать. Алкоголем не пахнет.
— Э-э, ладно, — смутившись, произносит Джас. — Я позанимаюсь с тобой… Денег не надо. Просто купишь мне… купишь мороженое.
Она ждёт, что он насмешливо скажет: «Ты же не любишь мороженое», и она уже приготовила ответ: «Вообще-то, люди меняются, и вкус у них тоже», но Алекс действительно всё забыл, во всяком случае, он ничего не говорит.
На следующий день он приходит с утра пораньше с ведром лимонного мороженого из ДжоджаМарта. Джас убирает мороженое в холодильник и проводит первый в своей жизни урок. К концу занятия она в шоке — хоть Алекс и предупреждал её, что плохо учился, но такого она не ждала. А он воодушевлён и уходит, получив надежду и огромное домашнее задание.
На второе занятие Алекс заявляется с контейнером мятного, но без домашнего задания. Джас разворачивает его на пороге, объясняя, что так у них ничего не получится. Ей кажется, что Алекс обиделся и больше не придёт, но он возвращается к вечеру, всё выполнив, хоть и с кучей ошибок.
К концу недели морозилка в их холодильнике забивается мороженым под завязку, и Алекс уговаривает Джас брать с него деньги за уроки, говорит, что она — лучший преподаватель, который у него когда-либо был. Она скептически воспринимает этот комплимент, на её взгляд, у неё ничего не получается, хоть она и старается объяснять доступно, но без денег Алекс не согласен продолжать, а бросать начатое Джас не хочет, и только поэтому соглашается.
Она ещё никогда так не переживала за кого-то.
Его эссе чудовищны, а то, с какой небрежностью он относится к математике, заставляет Джас испытывать ужас сродни тому, что она испытала в детстве, подслушав как-то, что дядя Шейн не планирует жить долго. Третьим предметом они выбирают биологию — по мнению Джас, учитель физкультуры должен знать биологию — только от его познаний плакать хочется, пока что Алекс так же далёк от сдачи на минимальный балл, как она со своими монетками в детстве была далека от покупки мороженого. Она пытается скрывать свои чувства, потому что Алекс быстро перестаёт валять дурака и по-настоящему старается, но учиться ему тяжело, очень тяжело. Джас вспоминает Винсента, но тот хотя бы благодаря своей находчивости вытягивал большинство предметов на тройки, и рассказы мисс Пенни всегда хорошо запоминал, иногда даже пересказывал слово в слово, а у Алекса и с находчивостью проблемы, и с памятью.
— Слушай, а сколько тебе лет? — однажды спрашивает Джас, сама себе удивляясь, что раньше не спросила. Каждый день она пытается найти объяснение, почему всё так туго продвигается, помимо очевидного — что преподаватель она никудышный — но, может, это не так, а просто Алекс слишком старый, чтобы учиться?
— Двадцать пять. А тебе шестнадцать, да?
— Пятнадцать, — машинально отвечает Джас. Почему-то её шокирует, что ему всего двадцать пять. В её представлении ему уже глубоко за тридцать, хотя почему — потому что дружит с её дядей?
— Точно, Шейн же рассказывал, что ты рано пошла в школу, — произносит Алекс, демонстрируя не такую уж и плохую память. Конечно, он не помнит всё, чему учился десять лет назад, да и будет ли она сама помнить? Что она вообще будет делать через десять лет?
Дядя Шейн считает, что ей стоит стать учительницей, а тёте Марни всё равно, лишь бы Джас «удачно и вовремя» вышла замуж. Обе перспективы пугают, так что Джас решает пока не думать о них и сконцентрироваться на текущей задаче.
После месяца занятий она даёт Алексу написать пробник, и он заваливает его, причём даже не понимает этого, просто радуется, что уже не получает нули. Но того, что получает, всё равно недостаточно. Джас злится и теряет контроль над собой, выговаривает ему, что он должен больше читать, интересоваться новостями и историей, а не только делать её домашнее задание.
Алекс уходит и не появляется несколько дней. В следующий раз она видит его на пляже, куда зашла по просьбе дяди Шейна купить в магазине Вилли рыболовных снастей.
«Дурак», — мрачно думает Джас, издалека приметив долговязую фигуру на песке. Конечно, он лучше будет валяться на пляже в такую погоду, чем заниматься, потому и раньше плохо учился, и сейчас не сдаст свой экзамен. Но, приглядевшись, отмечает, что он не просто так лежит на солнце, а с книгой — зрелище удивительное.
На обратном пути она подходит к нему, набирая полные туфли песка. Джас не уверена, что Алекс захочет с ней разговаривать, но, к счастью, рядом с ним лежит голубая ракушка — она всегда может сделать вид, что подошла подобрать её, а не ради него.
— Привет, что читаешь?
Алекс поднимает на неё глаза. Вид у него такой, будто от чтения он впал в транс и теперь не может прийти в себя, а когда ему наконец это удаётся, пытается напустить на себя обиженный вид, но уже поздно. Он показывает ей обложку книги: учебник по истории.
— Извини, что не пришёл на урок, — нехотя произносит он.
— Извини, что сорвалась. Всё-таки я плохой преподаватель…
— Да нет, просто я плохой ученик.
— Значит, мы друг другу подходим, — не думая, говорит Джас, а потом сгорает со стыда. Конечно, эти мысли уже посещали её: как они выглядят вместе? Отличница и спортсмен. Если бы они учились в одной школе, они могли бы встречаться и быть королём и королевой класса. Все восхищались бы, какая они красивая пара, и переживали за них, если они поссорятся, больше чем за свои отношения. Но между ними десять лет разницы, и поэтому странно, что они вообще дружат.
Алекс не замечает ничего странного. Вряд ли он думает о чём-то таком.
— Точно, подходим, — смеётся он. — Слушай… Нам надо устраивать выходные. А то и я устал, и ты устала. Давай, когда погода хорошая, вместе ходить на пляж? Я буду читать, ты будешь меня спрашивать. Ну а когда дождь, тогда уже я буду приходить к тебе.
Джас понимает, что так у них точно ничего не получится, но не находит в себе сил отказать. К тому же, она знает, что Алекс не станет уговаривать.
Как назло следующие несколько дней с неба льёт дождь — погода удачная только для фермеров, можно не поливать посадки, а Джас наоборот волнуется, что что-то новое между ними зачахнет, так и не начав расти толком. К тому моменту, когда погода опять становится хорошей, они вернулись к привычным занятиям, и Джас думает, что Алекс забыл о своём предложении, но вот череда хмурых дней прерывается, и солнечным утром он стоит у неё на пороге с пляжной сумкой, в которой лежат полотенца и мини-холодильник с мороженым.
В первый же день приходится с позором признать, что она не умеет плавать, поэтому и не любила ходить на пляж. Это только в детстве строить замок из песка с Винсентом было развлечением, а сейчас торчать на солнце и не заходить в воду скучно.
— Как не умеешь? — Алекс поражён, как Джас в тот раз, когда он сказал, что никогда не помнил таблицу умножения. — Живёшь у моря и не умеешь плавать, как это так?
— Ну вот так, — резко отвечает Джас. — Обычно плавать учат родители, а у меня их нет, знаешь ли.
— Мда… А давай я тебя научу? Заодно и потренируюсь, для будущей работы, так сказать.
— Мне, наверное, уже поздно учиться, — сопротивляется она, не желая отдавать преподавательский пьедестал. Но Алекс уже пробил оборону, как в своём любимом гридболе в нападении, и его не остановить.
— Ерунда! Если мне не поздно готовиться к экзаменам, которые я должен был сдать десять лет назад, то и тебе не поздно научиться плавать. Вообще странно, конечно, что Шейн тебя не научил.
— Он и сам, по-моему, не особо умеет, — говорит Джас и сразу жалеет об этих словах: она боится, что Алекс предложит позвать и её дядю, учить их обоих, но он не предлагает, вообще как-то странно реагирует на любое упоминание дяди Шейна и больше не ходит с ним рыбачить, не сидит в салуне по вечерам.
Разгадку этого феномена Джас узнает позже от Винсента: тому по секрету рассказал Сэм, узнав тайну от мисс Пенни, которая узнала от Пэм, которая, если верить всей этой цепочке, лично наблюдала, как однажды ночью уже перед самым закрытием, когда в салуне почти не осталось других посетителей, Шейн вдруг перестал пьяно болтать со своим новым другом, взял его за отвороты спортивной куртки и попытался поцеловать, чего Алекс не оценил и выскочил из салуна со спринтерской скоростью, через несколько секунд послышалось, как хлопнула дверь его дома. Джас не очень верит во всю эту историю, и деталь с хлопаньем двери — как можно услышать такое из салуна? — не добавляет достоверности, но что бы ни произошло между ними, она рада, что Алекс больше не пьёт.
И рада, что он проводит больше времени с ней, чем с дядей Шейном, хотя эта радость быстро омрачается её новым статусом ученицы.
Хоть Алекса и не назовёшь способным учеником, как тренер он нравится Джас ещё меньше: он бывает строгим, резким, бесцеремонным, и как будто не видит, что она боится воды, или не хочет видеть.
— Ну ты чего? Неужели думаешь, что я дам тебе утонуть? — он почти кричит, если она не выполняет его указания. Джас в такие моменты вообще не думает, но Алексу этого не понять. Для него плавать так же естественно, как для неё — прочесть небольшой роман за один вечер.
Вдобавок он почему-то вбил себе в голову, что она никак не научится плавать из-за недостатка общей физической подготовки, и заставляет её бегать с ним по утрам, а днём, во время урока, может перебить дурацким замечанием:
— Не сутулься!
— Слушай, ты учиться пришёл или за моей осанкой следить? — огрызается она.
— А что, я не могу делать два дела сразу?
— Нет, если ты не можешь делать одно из них нормально!
— Одно — могу, — Алекс встаёт из-за стола, подходит к ней, кладёт руки ей на плечи и выпрямляет их. Возмущение переполняет Джас, как в тот раз, когда она задала ему написать эссе из двухсот пятидесяти слов, а он написал пятьдесят и сдал в таком виде с пометкой: «я не знаю, что ещё писать».
— Руки убрал!
Он моментально слушается, возвращается на своё место со сконфуженным видом. Джас поражена, как подействовал этот командный тон, откуда он вообще вдруг у неё взялся.
— Извини, я… машинально, — оправдывается Алекс.
— Да всё в порядке. Я тоже… машинально.
Они встречаются взглядами и вдруг начинают хохотать, как ненормальные, до слёз и икоты. Джас понимает, что уж сегодняшнее занятие Алекс точно никогда не забудет, и она тоже.
К концу лета она худо-бедно может держаться на воде и даже плыть, но чувствует себя уверенно, только когда есть возможность пощупать ногой дно. Алекс сдаёт свои экзамены и не добирает до нужного балла не так уж много, однако всё-таки не добирает.
— Возьми свои деньги обратно, — просит Джас, когда он зашёл сообщить новости.
— Нет, зачем? — удивляется Алекс. — Ты их заработала… Если бы не наши занятия, я бы и половины этих баллов не набрал. Знаешь, когда я только начинал готовиться, мне казалось, что я всё смогу, что это не может быть так сложно. А теперь вижу — нет, сложно всё-таки. Но это хорошо, что я хотя бы это понял, это значит, теперь я чётко вижу цель. В следующем году опять попробую…
— Правда? Ты действительно будешь пробовать снова?
— Конечно, а ты думала, я так легко сдамся?
Джас боится, что Алекс всё это говорит, просто чтобы утешить её, а сам опять пойдёт в салун вечером, напьётся там с горя и будет приходить напиваться каждый следующий вечер, потому что без экзаменов повышенного уровня ему не устроиться на нормальную работу, а деньги, которые он получил от очередных жильцов за лето, скоро кончатся, и придётся ему, как дяде Шейну, работать грузчиком в каком-нибудь новом супермаркете за гроши. Но она понимает, что если есть хоть малейшая вероятность как-то избежать этого мрачного исхода, она должна верить в него и помалкивать о своих прогнозах.
— Всё-таки давай я отдам тебе хотя бы половину денег, — говорит она. — Так будет справедливо. Ты ведь со мной тоже занимался.
— Я с тобой не ради денег занимался, — Алекс усмехается. — А по дружбе.
— Значит, и я с тобой по дружбе!
— Нет, мы не так договаривались. А уговор дороже денег.
Переубедить его невозможно, и это даёт ей надежду, что, раз он такой упёртый, может быть, и правда станет учителем в новой школе, просто на год позже, и не сопьётся за этот год, и всё у него будет хорошо.
~~~
Джас восемнадцать. Она живёт в Зузу Сити, в общежитии колледжа и всё реже ездит в Пеликан. Даже летом, когда они с приятелями отмечают сдачу каждого экзамена размашистой пляжной вечеринкой, она соглашается ехать, только если выбран какой-нибудь другой пляж.
Не то чтобы ей неприятно вспоминать детство и раннюю юность, наоборот: там было слишком спокойно, слишком хорошо, но в этом и проблема: Джас знает, что не сможет двигаться вперёд, если будет думать об этом, и остаться там нельзя — того времени больше нет, как и того места.
Тётя Марни присылает ей сообщения со всеми городскими новостями и фотографиями. Обычно Джас просматривает их и удаляет, чтобы не забивать память и просто потому, что видеть многие изменения неприятно, но некоторые всё же сохраняет. Среди таких фотография спортзала, построенного рядом с общественным центром на месте детской площадки (её перенесли за дом, где живёт семья Винсента). Алекс так и не стал учителем физкультуры, зато работает в новом спортзале тренером и женился на очень красивой девушке, на свадебной фотографии чем-то напоминающей Хейли (эту фотографию Джас обрезала перед сохранением, так что теперь на ней только Алекс). Джас не спрашивает тётю, пробовал ли он сдать экзамен повышенного уровня снова, всё равно она вряд ли знает такие подробности.
Учиться в колледже несложно: Джас успевает давать частные уроки школьникам и ещё подрабатывает в кафе, где продают мороженое. Там пятьдесят разных вкусов, первое время она хотела все их попробовать, но быстро утратила интерес к этому делу, вообще к мороженому.
Несколько раз в неделю Джас ходит в бассейн, бесстрашно доплывает до конца дорожки, там нога и близко не достанет до дна. Она вообще ничего не боится, даже идти поздно вечером (если бы городское небо было чище, можно было бы увидеть звёзды) по темноте на электричку после плавания — в кампусе нет бассейна, приходится ездить.
Пару раз в дороге к ней приставали какие-то мутные типы, один даже попытался обнять её, но Джас рявкнула на него:
— Руки убрал! — и он отвалил, да ещё пробормотал извинения.
На занятиях она выделяется среди студентов своими чёткими, уверенными ответами, и всегда очень прямо держит спину. Преподаватели хвалят её за глубокие знания и красивый почерк.
Но иногда она тихо плачет перед сном, сама не зная почему, чего ей не хватает для полного счастья. Джас не чувствует никакой печали, эти слёзы просто выпадают, как роса.
~~~
Джас чуть за двадцать. По дороге с работы она покупает большое ведро мороженого и в одиночку съедает его за ночь. Она не смотрит телевизор, не проверяет мессенджеры и почти не готовится к занятиям, просто сидит или лежит почти всё время, даже не переодевшись в домашнюю одежду. Тапочки со стразами, которые она себе купила в приступе ностальгии, стоят под кроватью забытые и покрываются пылью, а она бродит по комнате босиком и вяло отмечает, что к стопам уже прилипают клочья пыли, и так же вяло пытается стряхнуть их, но больше ничего не предпринимает.
Мысль о том, что нужно помыть голову, давит на Джас целую неделю, но она так и не находит в себе сил сделать это. Такое чувство, что она тонет, и никто не может помочь, да и сама она больше не боится захлебнуться в этой повседневной безысходности, ей попросту всё равно.
Всего за несколько месяцев она превратилась из лучшей студентки курса в претендентку на отчисление. На работе ей предлагают взять неоплачиваемый отпуск.
Соседка по кампусу уговаривает Джас пойти к специалисту, который может дать рецепт на таблетки — «они просто волшебные». Джас идёт за волшебством, но вместо него получает расплывчатую рекомендацию сделать паузу и сменить обстановку.
Всю дорогу до Пеликана она спит, то и дело падая на плечо сидящей рядом женщины. Та чем-то напоминает тётю Марни: такая же большая и добрая, кажется, что её совсем не раздражает, когда Джас, в очередной раз пробормотав извинения, вырубается и валится на неё — опять.
— Какая ты худая! — ужасается настоящая тётя Марни, увидев её. Джас рада — ей казалось, что после ночей с мороженым её должно было разнести, странно, что этого не случилось.
В её старой комнате всё по-старому, даже кукольный домик стоит на прежнем месте. Джас некоторое время изучает его, как музейный экспонат, и ничего не трогает.
До лета ещё пять дней, и хотя город изменился до неузнаваемости, новый мэр (уже не такой и новый) старается поддерживать традиции, в том числе весенние танцы на поляне. Дядя Шейн уговаривает её пойти, хотя она бы лучше весь день пролежала в постели.
— Ладно тебе, когда ты ещё посмотришь, как твой старый дядюшка отплясывает с молодыми? Может, научишься чему-нибудь. А иначе это искусство умрёт со мной, — аргументы убедительные, к тому же, ей хочется посмотреть, с кем будет танцевать её дядя, кто ещё не уехал из Пеликана.
К её удивлению, новых пар не так уж много. Джас замечает Эллиота и Лию, Сэма и мисс Пенни, и, конечно, Шейна с Эмили. Они выглядят старше, но не старыми. Только Себастьяна и Мару нигде не видно — наверное, тоже переехали в город. И Эбигейл — Джас читала о её гибели несколько лет назад и до сих пор не может поверить в это.
От мрачных мыслей её отвлекает знакомый голос с насмешливой интонацией:
— …жена не будет ревновать, что ты со мной разговариваешь?
— Не будет, мы в разводе, — отвечает другой, не менее знакомый голос. — Вот как раз из-за такой ерунды и развелись, если тебе интересно.
Джас поворачивается и видит Хейли и Алекса, болтающих у киоска с сувенирами. Они всё так же хорошо смотрятся вместе, а сувениры Пьера всё так же переоценены.
Из новостей, которые ей сообщала тётя, Джас знает, что Хейли давно переехала в Зузу и стала модным фотографом, сегодня вместо платья для весенних танцев на ней крутой костюм, а в руках фотоаппарат с огромным объективом — должно быть, приехала поснимать. Алекс в спортивном джерси тоже не выглядит так, как будто собирается танцевать.
Зато выглядит так, как она его помнит, даже дух захватывает — может, она ошибалась насчёт места и времени, утраченных безвозвратно, ведь всё ещё здесь, и главное, так просто было вернуться.
Алекс слушает болтовню Хейли и кивает, но когда его лицо становится скучающим, и взгляд принимается блуждать в толпе, он видит её, и Джас понимает — он так же поражён, как и она.
Он извиняется и оставляет Хейли, осторожно пробираясь через толпу, подходит к Джас.
— Привет! Ты что тут делаешь?
— Вот решила отдохнуть от учёбы и заодно проведать тётю с дядей…
— Да, Шейн мне говорил, что ты приедешь, — кивает Алекс, заставляя Джас гадать, что тот ещё говорил ему. Судя по сочувственному взгляду, многое. — Слушай… Как я рад тебя видеть. Я всё думал написать, но… ты же знаешь, я с такими ошибками пишу. Тебе бы не понравилось.
— Всё равно надо было написать, — спорит Джас, хоть и понимает, что это уже неважно. Новый мэр объявляет, что танцы вот-вот начнутся, и люди начинают подтягиваться к площадке, толкая их, но Джас и Алекс не двигаются с места.
— Я бы пригласил тебя потанцевать, — внезапно говорит он, — жалко, что мы не одеты по случаю.
— Ты же всегда танцевал с Хейли.
— Это было раньше. Когда ты была ещё маленькая.
Джас молчит, потому что ей кажется, что если она скажет хоть одно слово, то разрыдается, а ей не хочется плакать. Она чувствует себя такой счастливой, словно она опять — маленькая девочка, и мисс Пенни наклеила сразу две звезды на её безупречную работу, хотя и одной было бы достаточно как знака отличия.
— Пригласи меня, — наконец произносит она. В голосе нет того металла, с которым она велела ему убрать руки когда-то, но действует не хуже — Алекс протягивает ей обе руки, и она вкладывает в них свои.
Они уходят с поляны и возвращаются, мимо озера, в котором нет рыбы, останавливаются под деревом, где Джас совсем маленькой прыгала через скакалку и всегда сбивалась. Дерево всё так же пышно цветёт и роняет лепестки, они тоже как бы танцуют, плавно кружась в воздухе.
Алекс останавливается и своими уверенными тренерскими движениями помогает Джас встать, как нужно, кладёт её руки себе на плечи и обнимает за талию.
— Не сутулься, — с улыбкой просит он и начинает вести. — Повторяй за мной, вот так: раз, два, три, четыре…
— Раз, два, три, четыре… Подожди, я сбилась…
— Это невозможно, ты считаешь лучше меня, — он крепко держит её, не прекращая кружить, от чего в голове перемешались не только все цифры, вообще всё.
Эмоции накрывают Джас с головой, как волна, и воспоминание о страхе, который она испытывала, учась плавать, толкает на отчаянный шаг — она тянется к Алексу и первая целует его, надеясь, что он не сбежит к себе в дом, хлопнув дверью.
Он останавливается, хотя и продолжает обнимать её.
— Извини… я машинально, — шепчет Джас, прежде чем он целует её в ответ, обхватив её голову обеими руками, как будто она — это самое дорогое, что у него есть в жизни.
Она понимает, что Алекс плачет, и тоже обхватывает его лицо, пальцами вытирает щёки.
— Ты что? — испуганно спрашивает Джас. — Что с тобой?
— Ничего… Теперь всё хорошо.
— А меня, по-моему, ноги не держат…
— Значит, надо снова мышцы укреплять. Завтра с утра опять бегать пойдём, — оптимистично заключает он. — Или можно прямо сегодня вечером.
Но ни вечером, ни с утра им уже не до того, чтобы идти бегать.
Летом, в один из тех дней, когда льёт дождь, и на пляже никого нет, Алекс уходит на побережье без неё искать старика, который продаёт морской амулет. Джас за его столом подписывает приглашения на свадьбу своим изящным почерком.