Work Text:
Как тебе спится под сотней этих ненавидящих взглядов?
Ночь приносит прохладу и тишину, ночь щедро рассыпается звездами в бархатном небе, укутывает город чёрным плащем. Дазаю Осаму же эта чертовка сегодня не приносит ничего, кроме кошмаров. Старые знакомые образы вновь тревожат разум раскаленной иглой, вытягивают из него остатки жизненных сил. Будь ты хоть самым прославленным гением в этой стране, от призраков прошлого все равно убежать не сможешь.
Мужчина вздыхает и открывает глаза. Потолок измазан кляксами фонарного света, за окном ещё даже нет намёка на рассвет. Голова болит. Состояние привычное, но оттого не менее неприятное. Что ему виделось в этот раз?
Он не хочет вспоминать, однако картинки сами всплывают в памяти. Смазанный силуэт, горькая усмешка, выстрел. Руки навсегда запомнят тяжесть оружия, пальцы навсегда пропитаются запахом пороха. Чужие слова проступают под закрытыми веками выженными символами.
"Как тебе спится под сотней взглядов тех, кого ты убил?"
Он уже не помнит лица того, кто это сказал, честно говоря, не помнит даже, было ли это наяву или все случилось в очередном кошмарном сне по милости нахалки-судьбы. Да и какая разница, если это терзает его вполне по-настоящему, впивается в плоть каждым иероглифом, заползает в уши зловещим шёпотом.
Как тебе спится? Как тебе спится?
Из-за возни под боком Дазай по привычке замирает, подавляя вспышку желания скользнуть пальцами под подушку, чтобы нашарить там холод пистолета, или хотя бы предупреждающе сжать горло нарушителя спокойствия. Но Осаму лишь скашивает взгляд набок, наблюдая, как мальчишка прижимается к нему в поисках тепла. Ацуши-кун ворочается во сне. О, знал бы ты, Накаджима, сколько людей страшились хотя бы прикоснуться к гению Портовой мафии, а ты беспечно устраиваешь ладонь у него на груди, доверчиво открываешь собственное сердце.
Глупый, глупый, глупый.
Осаму приобнимает парнишку в надежде не потревожить и вслушивается в его спокойное дыхание. Слабое подобие улыбки расцветает на губах. Не той, которая приклеивается к нему в начале каждого дня, дурашливая и полностью искусственная, а искренняя. Настоящая. Как и все эмоции, рождённые из взаимодействия с этим человеком.
Накаджима, словно ощущая кожей эмоциональный раздрай(или, может, носом? Большие кошки ведь хорошо чуят!), прижимается теснее, заключает в крепкое кольцо объятий - и как у него получается, худой ведь, как щепка! -, сопит едва ли не в самое ухо. Осаму касается невесомо губами светлой макушки. В пору рассмеяться, ведь Дазай, экс-мафиози, хитрый лис и в целом ужасный человек ощущает, как от этого становится спокойнее, как ослабляют свою хватку дурные мысли, как когтистые лапы кошмаров трусливо жмутся по углам в страхе перед тигром. Кто из них в этом случае влюблённый глупец, скажите на милость?
Как тебе спится?
Призраки прошлого все ещё вьются чёрным пологом над головой мужчины, сыпят проклятиями и обещаниями самых страшных пыток в аду. За столько лет ставшие буквально родней, они не хотят покидать свою жертву так просто. Но за чужим сладким сопением их почти не слышно. Возможно, Осаму не заслуживает такого хорошего отношения, возможно, все это приведёт к ещё одному плачевному финалу, которого они всеми силами постараются не допустить. А пока существует лишь тепло любимого человека и несколько часов до рассвета.
С этой мыслью Дазай Осаму закрывает глаза и проваливается в сон.