Work Text:
* * *
Горит свеча в спаленке, пахнет воском и летом.
— А когда наступает ночь… Выходит рука на охоту. По лесам по полям ковыляет, пальцами железными траву рвет… Орк на дороге попадется — горло орку вырвет, в крови умоется. Хищный волк встретится, что скот режет да к людской крови привычный, — вопьется рука под челюсть, жилу живую сдавит, и останется волк падалью ворон кормить…
Двое мальчишек сидят под одеялом и глаза у них в темноте блестят, как блестит кромка прибоя под звёздами… Слушают.
— Ходит рука, стучится в двери: «Тук-тук! Тук-тук. Тук-тук!» Морготовых прихвостней режет, как коса колосья на исходе лета. Не спрятаться от нее, не скрыться… Да одна беда! Пальцев стальных у нее — пять! Когтей железных — пять! Силы ей дано немеряно! А ни глаз, ни памяти, ни сердца не дадено…
Тихий стук по дереву кровати становится отчётливей, переборчивей: тук-тук-тук-тук-тук… Ежатся сидящие на кровати мальчишки, одеяло натягивают, ближе к матери жмутся.
— Позабыла рука, для чего сковал ее колдун искусный, для чего заклял ее огнем да водой… Все позабыла, в крови купалась, к крови привыкла, кровью жить начала. Лишь помнит только — свет был когда-то, ясный да яркий! Так и рыщет она, рука стальная, так и ищет она свет, сердце да память потерявшая… Не различает она, кто перед ней — орк поганый, волк зубастый или человек смертный да эльда светлый. Все ей едино, у всех кровь одна, красная… Тук-тук. Тук-тук. Ту-у-ук… Тук-тук-тук!
Добралась рука до мальчишек, за пятку одного ухватила, под мышкой второго защекотила! Смеются мальчишки под одеялом, брыкаются… И смеётся Эльвинг, дочь Диора и Нимлот, княгиня Гаваней Сириона.
— А теперь спать! Спать, Элероссе. Спать, Эллерондо. Спите, птенчики мои.
* * *
Темно в спаленке, а за окном — крики и отсветы красные да тревожные.
— Где они?! Где дети?!
— А Эльвинг? Что с ней?
— Всё. Всё с ней, брат… Дети где?
— Здесь они, в спальне заперлись…
Двое мальчишек сидят под одеялом и глаза у них блестят слезами.
— Тук-тук-тук! — стучит сталь по дереву. И в голосе за дверью сталь: — Открывайте! Немедленно!
Мальчишки хватаются друг за друга и молчат. Они — сыновья Эарендиля-морехода и Эльвинг, дочери Диора, они не будут просить милости. Их бабушка самого Моргота победила!
— Откройте! — и в этом голосе сталь, только она дрожит сильнее. — Не бойтесь!
И снова стук в дверь, лязгающий, металлический:
— Открывайте!
Дрожат мальчишки, и дрожит неурочное зарево в восточном окне, разливается, прямо как закат — в западном, что на море выходит.
— Ломайте.
— Но, брат, мы их совсем перепугаем!
— Ломайте. Во дворе уже постройки занялись. Ломайте. Ну же!
Бах!
Трещит дерево пол сильным плечом, но дверные косяки ставили мастера и так просто дверь не выбить.
Бах!
Тщетно.
— Отойдите. Я сам.
Тишина такая глухая, что по ушам бьёт. И мальчишки переглядываются — судьба играет шаром их жизни, из одной ладони в другую перекидывает.
Бах!!!
Трещит, поддавшись, дерево. Скрипит жалобно, проломившись, добрый светлый ясень, и в проломе, в острых обломках, шевелится она. Шевелится, пальцами стальными перебирает.
Рука.
Дикий мальчишеский вопль проходится наждаком по коже, и все на мгновенье замирают. А когда дверь окончательно слетает с петель…
— Нет!!! — смертельно раненым зверем кричит темноволосый эльда и бросается к окну, за распахнутыми створками которого горит закат и бьют — внизу, у скал, волны. — Нет! Нет, нет, не-е-ет!
Его крепко держит, не позволяя упасть, другой, с темно-рыжей растрёпанный косой. Держит стальной рукой.
И в глаза рыжему эльда лучше не смотреть.
На железные пальцы падает серый чаячий пух.
* * *
Когда на палубу Вингилотэ падает белая чайка с ярким камнем на шее, Эарендиль изумлён. И счастлив — когда вслед за ней, неумело лавируя в восходящих потоках, рядом с матерью садятся два каныша — вставшие на крыло птенцы чайки.
* * *
P.S. В Эндоре Элрос и Элронд вернулись, когда Война Гнева была в самом разгаре.