Work Text:
Когда Лайт заходит в зал совещаний, Эл, как обычно, сидит в кресле, поджав ноги, и растерянно оглядывается по сторонам — не как обычно.
Сердце резко и неприятно ёкает, хотя рассудок успокаивающе шепчет, что, если бы Эл нашёл новые улики по делу Киры, он бы делал что-то совсем другое… да просто делал бы что-нибудь! А не таращился по углам, как Саю, которой почудилось, будто по комнате бродит мухоловка.
— Всё нормально? — рискует спросить Лайт, не вполне доверяя самоуспокоениям. И потом, вдруг вездесущая мухоловка пробралась даже сюда.
— Нет, — грустно говорит Эл, и за те секунды, что он собирается с мыслями, Лайт успевает слегка взмокнуть. — Мой пончик. Он укатился.
— Пончик? — подозрительно переспрашивает Лайт, почти уверенный, что это какая-то очередная хитрая проверка.
Эл расстроенно кивает.
— Я просматривал отчёт Мацуды, отвлёкся и выронил пончик, а он куда-то укатился.
— Э-э-э… Какой ещё отчёт?
— Вчерашний. Представляешь, там семнадцать ошибок.
Лайт в глубине души уверен, что это не предел и Мацуда способен на большее, но из вежливости делает растерянно-изумлённое лицо:
— Семнадцать ошибок, надо же! Мацуда обязательно должен всё переделать. Слушай, к слову о пончиках… у тебя же осталась ещё целая коробка, — Лайт терпеливо указывает на край стола, на тот случай, если Эл вдруг забыл, что десерты ему доставляют в промышленных количествах. Между внушительной упаковкой пончиков и развалом папок с документами, оккупировавших стол, притулилась одинокая чашка чая, из которой вместо ложки торчит леденец на палочке и медленно тает в сахарном сиропе.
Эл переводит взгляд на оставшиеся пончики и грустнеет ещё больше.
— Но тот был ореховый, с шоколадной глазурью. Таких тут больше нет.
Помимо воли Лайт тоже начинает озираться.
— Ладно, и куда этот твой пончик укатился?
— Куда-то в сторону.
Предельно ёмко, но совершенно не информативно. Лайт говорит себе, что ни в коем случае не станет ползать по всему залу, пытаясь отыскать в пыли бесполезную пропажу. У него принципы, чувство собственного достоинства и одежда только что из стирки.
— Рюдзаки, — предпринимает он ещё одну попытку решить проблему разговором — недаром у него это всегда отлично получалось, — посмотри, какой тут грязный пол, мы же в обуви все ходим… Неужели ты станешь есть валявшийся где попало пончик?
В конце концов, речь идёт о человеке, всюду таскающем с собой антибактериальные салфетки и держащем любые предметы за краешек!
— Стану, — Эл поднимает на Лайта огромные жалобные глаза и бесхитростно уточняет: — А ты его поищешь?
— Ты предлагаешь мне проползти на четвереньках по всему залу, чтобы вернуть тебе то, чему место в мусорном баке?
— Но он же ореховый… — напоминает Эл с таким видом, будто приводит самый веский довод. Очень хочется верить, что отца на установку камер в доме Ягами он уговаривал более аргументированно.
— У меня вообще-то чистые брюки.
— То есть не поищешь? — догадывается Эл и сникает.
Лайт твёрдо решает ни за что не поддаваться на примитивные манипуляции — ещё чего не хватало! Что ему, заняться нечем, что ли? Впереди маячит возвращение в университет, к которому нужно готовиться, и его часть работы в расследовании никто не отменял. И вообще, нельзя быть настолько беспомощным. Пусть Эл сам встаёт и ищет свой дурацкий пончик, по крайней мере, его джинсы не особо пострадают, даже если валяться в них на улице. Лайт гордо вскидывает подбородок, раздражённо выдыхает через нос и, скрипнув зубами, опускается на колени. Какое счастье, что в зале нет никого из команды расследования. Особенно отца — он точно не заслужил подобного зрелища.
— Ну хоть примерную сторону покажи…
Вопреки опасениям, пол не такой уж грязный и совсем не пыльный, хотя удовольствия от близкого знакомства с ним Лайт всё равно не испытывает. Через пять минут и два синяка от не вовремя возникших на пути кресел он убеждается, что проклятого пончика в зале нет. Либо его тайком сожрала безмолвная и безучастная ко всему Рэм, либо он просочился сквозь пол и сейчас бодро катится где-то по техническим помещениям минус второго этажа, взяв курс на центр земли. Третьего не дано.
— А может, я сам его съел до того, как взяться за отчёт, — задумчиво бормочет Эл и вздыхает. — Да, наверное, так. Спасибо тебе, Лайт-кун.
Он вытаскивает из кипы бумаг несколько разрозненных листков и погружается в чтение, попутно запуская руку в коробку.