Work Text:
Мэйсон всегда говорил Лиаму, что анализ не его сильная сторона.
Несмотря на это, Лиам всё равно надеялся, что в католической школе, где утро начинается и заканчивается молитвами, а каждый доклад должен включать в себя строчку о вашей любви к богу, последней из его проблем, учитывая проблемы с контролем гнева, вражду с точными науками и бисексуальность, станет сверхъестественный послушник сатаны.
Но, конечно же, Мэйсон должен был быть прав, как и всегда.
Лиаму приходится резко отпрыгнуть оттуда, где он сидел, прислонившись спиной к алтарю. Каменный пол под его ногами дрожит, словно от землетрясения, свечи и исписанные молитвами листы падают, разлетаясь, с ходящего ходуном стола. Он поднимает голову, надеясь, что его жизнь не закончится под упавшей церковной балкой, но что-то у его ног начинает светиться, и он опускает взгляд. В полу медленно прорезается трещина, являя теплое свечение, будто от костра, и темно-черную руку, резко зацепившуюся за край обрыва.
Отлично.
Он, у церковного алтаря в ночь полнолуния, готовится потерять сознание, потому что, новость, но оказалось, что вера в бога всё-таки необходима для жизни в интернате, которым управляет католическая церковь, иначе всевышний пошлет вам наказание, как будто до этого их вам не хватало. Внезапно в планы Лиама на этот вечер добавляется путешествие в геенну огненную вместе со злобным, но довольно симпатичным парнем, стоящим прямо перед ним. Симпатичным парнем из-под земли. Лиама определенно ждёт ад.
Парень-демон потягивается и выгибает спину, будто он просто долго не мог ее размять, а не горел заживо тысячелетиями. На нем только потрепанный кусок серой ткани, обернутый вокруг талии и свисающий до середины бедра, что абсолютно не скрывает его отлично сложенного тела. Значит, во владениях сатаны есть спортзал. Это хорошая новость. Может, Лиам отличится и даже получит стик для лакросса.
От ступней до колен ноги демона черные, как и руки от локтей до кончиков пальцев, будто он рылся в грудах угля. Лиам мог бы принять его за бездомного, если бы не пара смущающих деталей, выглядывающая из его коротких вьющихся волос. Пара рогов. Это плохая новость. Лиам не может вспомнить, есть ли пресс и настолько чистые зеленые глаза у демонов на старинных церковных фресках, но вот рога он узнает. Хотя эти, в отличии от смешных маленьких рожек карикатурных бесов, имеют округлую форму, как у баранов, и серый окрас, переходящий в черный ближе к острым концам, располагающимся на уровне подбородка, выглядят как работа искусного скульптора, и, ну, находятся на реальной голове реального демона.
Существо, закончив свою своеобразную разминку, наконец, замечает его и приподнимает брови. Тоже довольно ухоженные для того, кто только что вылез из-под земли.
– Кто тут у нас? – парень слегка тянет Лиама за ворот рубашки, чтобы тот поднялся. Он не уверен, в какой момент упал, но теперь, очевидно, не имеет права выбора, даже если демон не прилагает особых усилий, поэтому медленно встает.
Лиам опускает взгляд на свой воротник, когда чужая рука отпускает его. Ткань слегка серая в том месте, где демон ее касался. Мальчик громко сглатывает. Ну, если он умрет сейчас, вряд ли их прачка сможет убить его снова. Хотя Лиам, видимо, очень мало знает об устройстве мира, поэтому загадывать не стоит.
Он переводит взгляд за спину демона, чтобы проверить, что стало с трещиной в полу, откуда тот вылез. И есть ли возможность, например, вернуть его обратно. Не то чтобы у Лиама сейчас найдутся силы делать хоть что-то, кроме попыток пережить ступор ужаса, но всё же. За чужой спиной, впрочем, уже ничего нет. Пол абсолютно цел и, как будто ему назло, даже немного блестит в лунном свете. Ему когда-нибудь вообще повезет? Демон прослеживает его взгляд и ухмыляется.
– Ну, кажется, я задержусь, – он делает паузу, осматривая мальчика напротив, и его взгляд останавливается на именной вышивке на жилетке. – Данбар.
– Лиам, – зло поправляет он, уставший уже слышать обращение по фамилии биологического папаши на каждом шагу здесь.
Демон ухмыляется ещё сильнее:
– Хорошо, Лиам, – хотя, может быть, стоило задуматься, насколько хуже станет ситуация теперь, когда очень реальный и очень горячий демон знает его имя.
И он только что назвал его горячим? Очевидно, не хуже чем она уже была.
– Боже, – обреченно выдыхает Лиам, не подумав, и сразу же переводит испуганный взгляд на чужое лицо.
Демон сверкает на него глазами:
– Ну, почти.
Лиам так влип.
От попыток вспомнить хотя бы одну молитву, способную сейчас спасти ему жизнь, его отвлекает звук шагов в коридоре, на который демон поворачивается, прислушиваясь. Лиам решает, что это отличное время делать ноги. Иди прочь, Сатана, и все такое.
***
Размышления о том, как объяснить маме свой внезапный приступ галлюцинаций и не попасть после этого в психиатрическую больницу, очень утомляют. Лиам считает, что утро вечера мудренее, а создания тьмы, как всем известно, вообще боятся дневного света, поэтому нужно быстрее лечь спать. В следующий раз, когда он сможет позвонить Мэйсону, надо не забыть спросить, что тот знает о демонах и экзорцизме. Мэйсон вряд ли сдаст его куда-то, хотя бы потому что у него нет на это никаких прав. И он уже привык.
Две древние, еле работающие лампы над их с Ноланом кроватями освещают комнату, и Лиам решает дождаться соседа, перед тем как их выключать. Он заканчивает переодеваться в пижаму, когда замечает, что больше не один в комнате. А дверь еще не открывалась.
Уже знакомый демон скептически смотрит на него с дальнего конца его кровати своими бледно-зелеными глазами. Проклятье.
Теперь на нем чёрные брюки, являющиеся частью их школьной формы, но все еще нет ничего, что могло бы прикрыть его торс, и никакой обуви. Лиаму интересно, что с утра подумает случайный ученик, лишенный пары штанов. Если это, конечно, хоть немного реально, а не просто ему чудится. Возможно, он сам кого-то ограбил, чтобы поддерживать свои фантазии. Лиам знает, что сумасшедшие могут такое сделать.
Руки демона скрещены на груди, и черные пальцы медленно постукивают по предплечью. Лиам не двигается. Может он и не верит в бога, но идея быть осторожным с рогатым парнем из ада определенно звучит разумно, даже если у него такие красивые глаза. И брови. Мэйсону стоит им гордиться.
– Ты что, просто собрался спать?
Лиам оборачивается к небольшому зеркалу на тумбочке у кровати, оттягивая нижние веки, будто это поможет ему понять, насколько он еще вменяем. Его глаза просто немного покраснели из-за недосыпа, кончики волос влажные, поскольку он только что умылся, и ему скоро понадобится стрижка, но в остальном все как обычно. Наверное, все это просто ему снится, а он тут уже поднял такой шум.
Только через несколько секунд он понимает, что комната, отражающаяся в его зеркале, пуста. Он крутит зеркало из стороны в сторону, но, кроме него и мебели, в нем ничего и никого не отражается.
Он разворачивается с улыбкой на губах, но
нет,
демон всё ещё здесь.
И он злорадно ухмыляется, пока лицо Лиама принимает привычное недовольное выражение.
– Ничьи другие глаза и уши и никакие зеркала, малыш, только ты, – довольно тянет он голосом, от которого в затылке Лиама слегка гудит, а по телу бегут мурашки. От страха, конечно.
Чистого ужаса, потому что возможность того, что он просто сошел с ума, теперь усиливается, а не потому, что голос выдуманного демона такой притягательно низкий и хриплый (и, возможно, нереальный). В общем, осталось только выяснить, насколько опасно иметь галлюцинации в виде сатаны, обучаясь среди религиозных фанатиков.
– Ну, тогда пошёл ты, – кидает Лиам, решив, что обычная игра разума вряд ли утащит его в ад за грубость, когда Нолан, наконец, возвращается в комнату.
Лиам переводит взгляд на другого мальчик. На нем та же пижама, что и у всех учащихся и самого Данбара, полотенце перекинуто через руку, глаза испугано устремлены на него, а голос едва громче шёпота.
– Хей.
Лиам расслабляется, понимая, что напугал парня, просто стоя в одиночестве в их комнате и хмурясь в пустоту. (Или говоря с самим собой в одиночестве, но Лиам очень надеется на толщину стен в этом интернате).
– Привет, – он кивает, выключает свой светильник, и залезает под одеяло, пиная демона по (очень реальному) бедру, чтобы заставить того подвинуться, – спокойной ночи.
Нолан медленно кивает в ответ и выключает единственный оставшийся источник света. Он ложится в постель и засыпает, не подвергаясь нападению надоедливого демона на свои лодыжки.
Лиам завидует.
***
– Слушай, Лиам.
Парень поднимает голову на звук своего имени, но единственный, кто в столовой смотрит в его сторону, это его новоприобретенная галлюцинация, с которой он не может поддерживать диалог, пока вокруг так много свидетелей. Давайте честно: вспышки агрессии и школа-интернат? Ладно. Но галлюцинации в форме демонов? Шоковая терапия - это то, без чего он отлично обойдется в своей жизни.
Все утро, после тирады о том, что пялиться на спящих людей это странно, он избегал рогатой катастрофы как мог в надежде на то, что она исчезнет сама собой. Только один раз он был близок к провалу, когда демон облокотился на плечо монашки, с которой Лиам говорил, а та никак не отреагировала и испугалась, что мальчик стал злобно изучать что-то у нее за спиной. Но они все и так уже смотрели на Лиама, будто он топит котят по вечерам и хочет предать их всех огню, так что ничего страшного.
– Да, Лиам, – демон подходит к нему сзади и опирается руками на спинку стула. Теперь чужой рот находится слишком близко к его уху, чтобы его можно было игнорировать с прежней лёгкостью, но Лиам игнорировал бога целых 17 лет до поступления в эту школу, а потом ещё полгода после этого, так что он справится. Остальные парни за длинным столом едят молча, как будто бог действительно против разговоров во время еды, и они все в это верят. Было бы легче отвлечься от чужой болтовни в помещении, где слышно не только чавканье и стук посуды, но ничего.
– Даже если меня не видит никто кроме тебя, это не помешает мне развлекаться. А ты, – он толкает Лиама щекой в висок, от чего его голова немного качается в сторону, и Нолан перед ним испуганно вскидывается, – не можешь просто не обращать внимания на того, кто буквально выбрался из ада на твоих глазах.
Это звучит в точности как план, которого Лиам только что решил придерживаться, поэтому он довольно кивает сам себе и продолжает есть.
Нолан выглядит ещё более напуганным, чем обычно, а их одноклассник рядом с ним, Гейб, раздражённо приподнимает бровь.
– Данбар, ты в норме?
– Конечно, – отвечает Лиам с полным ртом еды, еще раз кивая. Он ничего не слышал о запрете на кивки в католических школах. Что если он молится в уме? Это, кстати, правда так: он очень молит бога или кого угодно, ответственного за надоедливого демона, отцепить уже его от Лиама.
Он мельком косится на подозрительно затихшего беса, который в свою очередь подозрительно изучает хмурого Гейба. Он отвернулся, Лиам чувствует холод его рога своим виском, и ему хочется отстраниться, но покрытая адской сажей рука опускается на его шею, и демон уже совершенно не шепотом произносит ему на ухо:
– Да он хочет тебя трахнуть.
Суп, только что оказавшийся во рту Лиама, с шумом отправляется назад в тарелку.
Нолан дергается, чуть не падая со стула. Демон смеется, и Лиам серьезно обдумывает, что ему грозит за драку с воздухом на глазах у учеников церковной школы.
***
На последнем уроке в этот день Лиам как раз заканчивает проваливать очередной тест по математике, когда демон снова решает достать его. Лаконичного "отвали" Лиама в ответ на ботинок, прилетевший из ниоткуда ему в лицо, демону не хватает. Зато монстр теперь обут, и, возможно, когда-нибудь они доберутся до рубашки. Кто из его соучеников теперь лишился еще и обуви, его не особо волнует, потому что все здесь очень неприятные люди и заслужили издевательств демонов (или галлюцинаций) больше, чем несчастный Лиам.
Дева Мария и ее карапуз нежно взирают на него со стены над меловой доской, когда он смотрит на висящие рядом с ними часы. С другой стороны от них Иисус висит уже распятый, вот вам и метафора времени. А ему просто хочется уйти пинать мячи в окна на перемене.
Нужно ли вообще знать математику, чтобы тебя наградили непорочно зачатым священным ребенком? Ну, сейчас у Лиама есть шанс только на антихриста.
– Хочешь сказать, что ты можешь решить всю эту чушь, – указывает он на лежащий перед Лиамом тест, – но не можешь поверить, что я на самом деле существую?
Лиам трёт щеку костяшками пальцев, скептически осматривая скопище цифр и букв на листе бумаги, и думает, что вообще-то нет. Решить всю эту чушь он тоже не может.
Демон вздыхает и зависает в воздухе рядом с окном так, будто он тоже сидит на стуле и наблюдает за видом на церковный двор вместо решения контрольной.
– Моё имя Тео.
Лиам поднимает брови, смотря сначала на него, а затем на остальных детей в классе и учителя, гадая, кто мог спросить демона его имя. Галлюцинации у твоих галлюцинаций — это уже как-то совсем плохо. Демон пожимает плечами:
– Просто говорю. Твое имя я знаю, так что это честно.
Лиам все больше уверяется, что полуголый бес – плод его воображения и сексуальной неудовлетворенности. Кто еще, кроме его собственного мозга, сможет наделить адское отродье чувством справедливости? Возможно, ему стоило серьезнее относиться к чтению библии. Или реже падать на голову во время тренировок по лакроссу.
Тео вырывает его из мыслей, воруя со стола тест и вслух объясняя Лиаму, насколько впустую он потратил целый час своей жизни. Спорить он не собирается не только потому, что его оппонента, скорее всего, не существует, но и потому, что тот прав.
***
Спустя день невидимых для остальных подножек и толчков локтями в совершенно неподходящих для этого местах, Лиам чистит зубы с тремя другими мальчиками и одним рогатым придурком в ванной комнате. Тео сидит на свободной раковине слева от него, и Лиаму очень хочется посмотреть на его лицо, когда он грохнется на пол, сломав её.
Он не падает только потому, что все эти мышцы просто фарс, и он даже ничего не весит. Лиам разочарованно чешет живот, приподняв подол пижамной рубашки. Его штаны ему немного малы, потому что никого здесь не волнует, если одежда тебе не по размеру. Ты либо носишь то, что дают, либо повторяешь участь парня, чьи штаны просто пропали посреди ночи. Лиам хихикает и замечает странное шевеление со стороны Тео, но не оборачивается, продолжая чистить зубы. Ему вообще стоит перестать обращать внимание на людей с рогами, заверяет голос Мэйсона в его голове.
Ему не удалось поговорить ни с ним, ни с родителями сегодня. Служащей, обычно благосклонной к нему и его желанию воспользоваться единственным телефоном в школе, наверное, кто-то донес о его странном поведении, поэтому Лиам не в настроении. Он не собирается рассказывать маме, что его мозги снова играют с ним злые шутки, только теперь страшнее, и одному господу богу с ними не справиться. Но он хочет спросить, как у них с Дэвидом дела, как там Мэйсон и могут ли они приехать в гости на выходных, взяв его с собой. Он просто соскучился. И уже выдумывает себе воображаемых друзей, потому что никто здесь не тянется с ним поговорить.
Когда Лиам почти заканчивает, Нолан уже выходит за дверь, неловко спотыкаясь. Из тех, чьи сердца ещё бьются, в комнате остаются только он и Гейб. Второй парень ополаскивает рот и, обернувшись, изучает лицо Лиама в режущем белом свете туалета. Тео, где-то в глубинах комнаты, играет в русского шпиона, не издавая звуков ни для других, ни для Лиама. Могут КГБ уже забрать его обратно? Одного дня в такой компании вполне достаточно для преломления человеческой воли.
– Что-то случилось? – спрашивает Лиам у Гейба и слышит, что Тео рядом с ним снова куда-то движется, и теперь кажется, что он чуть ближе. Может у него чесотка. Или он готовит кровавый ритуал, и они все скоро умрут.
Гейб пожимает плечами, чуть не роняя на пол полотенце, перекинутое через одно из них, и резко придвигается к нему.
Лиам обычно готов к дракам, к тому, что на него резко кинутся с кулаками или ударят головой в нос, к резким выпадам соперников на поле для лакросса и ударам учительской книгой по столу прямо перед его лицом, когда он пытается поспать на уроках.
К тому, что его талию медленно обнимет чужая рука, а чья-то грудь прижмется к его собственной, он обычно не готов.
Гейб не отводит от него взгляд, и его пальцы делают что-то определенно неправильное, приподнимая рубашку Лиама и касаясь его кожи. От талии к его ногам и шее бегут мурашки, когда он настороженно замирает. Его мысли замедляются и становятся вязкими как мёд, конечности тяжелеют. О, он знает это чувство. В прошлые разы оно приходило, когда отец поднимал на маму руку, перед тем, как он сам набросился на одноклассника в бывшей школе, перед тем, как уничтожил новую машину своего школьного тренера и перед тем, как полгода назад разрушил собственную комнату, когда узнал, куда его отправляют учиться. Лиаму очень хорошо знакомо это чувство. Он зол.
– Не надо, – он наградил бы себя за то, что его голос в эту минуту не звучит как рык. Он просто говорит. Чеканит каждое слово.
– Почему? – Гейб поднимает вторую руку, в которой держит зубную щётку, и большим пальцем убирает пряди волос, упавшие Лиаму на лоб.
Лиам задерживает дыхание. Его ногти впиваются в ладони. Он, черт возьми, в ярости, а парень напротив него принимает это секундное замешательство неизвестно за что, не понимая, как близко он сейчас находится к смерти. Найденная неизвестно где, а потом вкрученная в люстру ванной комнаты, лампочка несколько раз зловеще мигает. Гейб приближается своим лицом к лицу Лиама, незахваченная в плен рука которого уже готовится вырубить урода, когда их обоих окатывает ледяной водой из отлетевшего от раковины крана.
Громкий визг металла и Гейба распространяется по всему помещению, пока Лиам оторопело моргает.
– КАКОГО ЧЁ–
Гейб отпрыгивает и захлопывает рот, когда на шум в комнату вбегает несколько монахинь и учеников, а Лиам может только тяжело дышать, продолжая мокнуть под струями воды. Лужа под их ногами неминуемо растет, и тапочки уже можно выжимать. Тихий смех Тео сзади него перетекает в приятный шёпот:
– Не благодари.
Лиам кидает мимолетный взгляд в его сторону и медленно расслабляется, разжимая руки. С плеч будто падает многотонный груз. Он больше не злится. Когда Лиама выводят из ванной, он не может перестать смеяться, прикрывая рот ладонью и смахивая с лица мокрую челку. Иногда его горячая галлюцинация не такая уж бесполезная, осталось только найти ей кофту помешковатее.
***
Если бы кто-то сказал Лиаму, что он будет сидеть в церковной библиотеке по собственной воле, то он бы предположил, что имеются в виду его обычные прятки от администрации. Но нет, он сидит здесь и листает книги. К тому же эти, так называемые, прятки два дня назад привели к тому, что ему приходится находиться в библиотеке в свой единственный выходной с книгой в руках и в абсолютном одиночестве. Тут, конечно, есть Тео, но у него только одна функция – раздражать Лиама, поэтому он не считается.
Собственно говоря, он пришел к выводу, что демон на самом деле реален, поскольку Лиам точно не ломал кран в ванной комнате, но они с Гейбом абсолютно точно промокли с головы до ног. Так что теперь он занят попытками отправить Тео обратно в ад/преисподнюю/церковный погреб или откуда там он вылез. И вам могло бы показаться, что найти информацию об избавлении от нечисти в церковной библиотеке – пустяковое дело, но Лиаму, конечно, не везет, и здесь нет книг вроде «1000 и 1 метод экзорцизма», «Изгнание демонов для чайников» или чего-то в этом роде. Он ни капли не удивится, если среди миллиардов верующих в прошлом и настоящем, он – единственный, кто удостоился чести быть избитым, отчитанным и облитым водой реальным дьявольским отродьем. Ну, что сказать, спасибо за твою благодать, Господи.
Может, пора бы перестать богохульствовать, теперь, когда он узнал, что рай, ад, ангелы, демоны и их непосредственный создатель действительно существуют. Но ко всему, что он начинает делать, Лиам относится очень ответственно.
Он сидит среди нескольких не слишком устойчивых башен из старых книг, пытаясь не задохнуться от летающей в воздухе пыли и выяснить хоть что-то о своей проблеме. Эта самая проблема скептически осматривает его сооружения и не перестает комментировать, как бесполезно его занятие. Оскорбления математики ему не хватило, но на данный момент Лиаму опять не с чем спорить.
– Что ты хочешь найти здесь, Лиам? – в двести тридцатый раз вздыхает Тео, садясь на стол рядом с ним и опираясь локтем на одну из шатких стопок. Он ничего не весит, но уронить на голову Лиаму несколько тяжеленных книг - вполне в его стиле, поэтому мальчик отодвигает стул чуть в сторону.
– Объяснение, почему ты такой придурок, – пожимает он плечами и возвращается к выцветшим страницам одной из книг.
Его глаза расширяются, когда через несколько минут он слышит открывающуюся дверь, и они с Тео одновременно смотрят на вошедшую монахиню. Ее брови удивленно поднимаются, почти касаясь белого края головного убора, руки сцеплены в замок.
– Мистер Данбар? – она внимательно изучает его лицо и горы книг, некоторые из которых возвышаются над его головой. Лиам надеется, что все действительно компрометирующие рукописи были изъяты и сожжены церковью. Пусть лучше он никогда не вернет Тео назад, чем все монахини и персонал школы будут считать его извращенцем.
– А, эм, я, – Лиам откашливается и улыбается, надеясь, что это поможет убедить ее в очевиднейшей в мире лжи, потому что, по общему мнению его родителей, он выглядит как ангельский ребенок, когда у него в руках нет лома, – Здравствуйте. Я ищу тут кое-что по учебе.
Девушка медленно с сомнением кивает, ещё раз осматриваясь. Она уходит, тихо прикрывая за собой дверь. Тео (как обычно) смеется над ним:
– Ты такой трудолюбивый.
– Заткнись, – Лиам старается не краснеть, потому что, каким бы милым не было его лицо, оно абсолютно не создано для лжи. Но Тео заливается ещё сильнее, и он полагает, что провалился.
Через несколько минут чтения и пинков по чужим лодыжкам Лиам, наконец, находит что-то очень близкое к своей цели. Он читает Тео вслух, потому что больше некому, а демон в любом случае никуда не денется и при наихудшем раскладе просто проигнорирует его.
– Итак, тут пишут, что демоны – обольстители. Они совращают тебя и, – Лиам с сомнением поднимает взгляд на Тео, который скучающе смотрит в ответ. Он думает о том, как демон вчера практически спас его либо от избиения человека, либо от акта мужеложства в школьном туалете. Пока всё мимо, хотя над обольщением, учитывая слишком обтягивающую белую рубашку, которую он нацепил, ещё стоит подумать.
– Ладно, это… не то. Ты, видимо, просто засранец, – Тео фыркает, – Вот. Пишут, что цель демона - наставить тебя на грех, чтобы ты попал в ад. Ты хочешь затащить меня в ад?
Тео смотрит на него как на умалишенного и вырывает книгу, чтобы прочесть самостоятельно. Их пальцы на секунду соприкасаются, и Лиам чувствует, как теплеют его щеки. Он рывком отворачивается от Тео и очень надеется, что к греховным мыслям, которые, как оказалось, тот может слышать, не относятся сравнения жизни Лиама с эротическими любовными романами, которые читает его мама. Демон слишком драматично закрывает книгу, прерывая смущающий мыслительный поток Данбара, и, презрительно осматривая, вертит ее в руках.
– Я выбрался не для того, чтобы вернуться обратно, и вообще, – закатывает он глаза, – вы все сами туда попадете.
Приходит очередь Лиама закатывать глаза, но он впервые серьезно задумывается.
– А для чего ты выбрался? – он слегка чешет щёку, – У тебя есть незавершенное при жизни дело? Тебя вызвали сатанисты? Или ты просто любишь портить людям жизнь?
Несмотря на язвительность, сейчас ему действительно интересно услышать ответ. Тео несколько секунд молчит, прежде чем сказать:
– Там было скучно, – пожимает он плечами.
– И ты что просто сбежал? Или тебя выгнали, потому что ты жаловался? – Лиам забирает у него книгу в надежде найти что-нибудь о слишком привередливых бесах, которых не смог бы терпеть даже король ада. Но, кажется, он напоролся на единственного в своем роде.
– Пообещал, что совращу монашку, – ухмыляется Тео, сбрасывая какую-то книгу с одной из стопок, та падает, поднимая столп пыли, – наденем на тебя платье для моей миссии?
Лиам хмурится, быстро кидая взгляд на открывшиеся страницы упавшей книги, где изображено что-то похожее на библейские грехи, судя по обилию черно-белой крови. Он уверен, что библиотечные полки ничего такого хранить не могли.
Образ одеяния только что ушедшей монахини всплывает у него в голове уж совсем непрошено.
– А ты хочешь? – он чувствует, как горят щеки, но уверенно поднимает глаза. Не надо думать, что Лиам не привык к стыду и выставлению себя на посмешище, в этом он профи.
Тео как-то слишком задумчиво стучит пальцами по краю стола, на котором до сих пор сидит, и, не моргая, смотрит в ответ. Лиам ухмыляется, возвращая внимание к книге в своих руках. Вероятно, сейчас его мысли хваленому дару Тео все же доступны.
Позже этим вечером Лиам пишет конспект по истории, бросая нетерпеливые взгляды на стоящую на тумбочке стопку книг, которую ему позволили унести из библиотеки. Половина служащих теперь точно уверены, что он ударился в религию, но, учитывая, где он находится, это как раз то, что нужно. Нет, он не вызвал демона, случайно открыв портал в ад прямо в церкви, что вы! Он просто очень любит бога. Как, говорите, вернуть дьявола туда, откуда он явился?
Спустя несколько испорченных его неровным почерком тетрадных страниц, он вдруг смотрит на Тео, сидящего на кровати, скрестив ноги. Он сегодня заставил Лиама пойти смотреть на закат, как будто не мог заняться этим сам, и, как будто, это интереснее чем найти, скажем, телевизор или колу. Лиаму влетело за нахождение вне комнаты в неположенное время, но, может быть, это стоило завороженного взгляда Тео, наблюдающего за садящимся солнцем и розово-оранжевыми облаками. Его, в любом случае, никто не спрашивал.
– А что с твоими руками? – Лиам кивает на книгу, которую Тео опять украл неизвестно у кого и сейчас читает. Главное, чтобы все пропавшие вещи потом случайно не нашли у них в комнате. Последнее, чем Лиам хочет заниматься, – это отгораживать себя и Нолана от тюрьмы. Парень еле справляется с дележкой комнаты с Лиамом, в тюрьму ему категорически нельзя.
Демон перекладывает свою находку в правую руку, а левую поднимает к лицу, рассматривая черную ладонь.
– Что с ними?
– Ты работал на шахте? Чего они такие черные?
Лиам пересаживается из-за стола на кровать, чуть не роняя стул, когда встает, и тянет руку к парню. Тот протягивает свою в ответ, растопырив ладонь. Единственная включенная лампа в комнате мягко освещает их, и тень Лиама ложится Тео на колени. Нолан очень удачно стал пропадать вечерами. Наверное, ищет себе нового соседа.
– Я погиб в пожаре, – задумчиво тянет демон. – Может, пепел остался.
Лиам сама тактичность. Он игнорирует свой явный провал в юмористической карьере, осторожно касаясь пальцами чужой ладони, и, чуть надавив, убирает руку. Он смотрит на серые следы, оставшиеся на его коже, и стирает их другой рукой. Ощущается, как небольшой слой пыли, стертой тобой со стола спустя пару дней после уборки.
– Я вообще не был уверен, что ты был человеком. Что за пожар?
– Мой дом подожгли.
– А где ты жил? – он обтирает пальцы о штаны и полностью поворачивается лицом к Тео, подогнув одну ногу под себя.
Тео неопределенно взмахивает рукой, склонив голову. Его рога чуть скребут стену. Интересно, похожи ли они на рога животных? Может ему расскажут это, когда Тео согласится показать себя другим людям, и Лиам отдаст его на опыты. Или они могут просто спросить у Мэйсона.
– Где-то недалеко. Но уже прошло много времени, интерната в этой церкви раньше не было.
– А кто поджог? – правила этикета все равно обошли его стороной, можно и разузнать о своем единственном здешнем друге побольше.
Тео молча смотрит на него, будто ожидая, что Лиам извинится, и они замнут этот разговор. Но, как он уже должен был понять, Лиам скорее закопает себя еще глубже, чем исправит смущающую ситуацию, поэтому тяжело вздыхает.
– Церковь, Лиам, – под невнятные звуки конфуза Тео ухмыляется и берет свою книгу обратно, его глаза насмешливо блестят. – Делай уроки.
– Погоди, нет, – Лиам делает вдох и медленно выдыхает, успокаиваясь. Он перебирает пальцами ткань пледа, на котором онисидят, – Ты сказал, школы раньше не было, но церковь была. Ты не так давно умер, ты, типа, знаешь, что такое телефон?
Теперь он обязан узнать больше. Вдруг Тео сожгли за колдовство? Сколько ему тогда сейчас, лет триста? А если он кого-то убил? Ну, конечно, как Лиам не понял этого раньше, иначе чего ему развлекаться в аду?
Демон раздраженно закатывает глаза и прикрывает их книгой.
– Не поверишь, я знаю даже про машины и – только не падай – танки, – тянет он преувеличенно торжественно, но Лиам уже чуть не прыгает, ерзая на кровати.
Тео же понимает, что он буквально путешественник во времени? А что, есть-
– Ты был на второй мировой? – о, демон так попал, пристав именно к Данбару, он даже не представляет. Лиам может написать благодаря нему столько эссе, и это не считая те, уже имевшиеся, что он попросит помочь ему исправить.
– Прекрати вилять метафорическим хвостом,– теперь всерьез негодует Тео, замечая записи в тетради Лиама и осознавая свою участь стать учебником по истории. – Мне было девять, когда она кончилась, я ни с кем не воевал. А в девятнадцать меня сожгла кучка религиозных фанатиков, учи свою ерунду и отвали.
Лиам раздраженно хмурится, сжимая покрывало в кулаках.
У этой истории явно опущена львиная доля драматизма и критики религии, но у него есть вся ночь и куча энтузиазма, чтобы выяснить подробности. Он хватает с тумбы первую попавшуюся книгу и быстро открывает ее, пока Тео не успел наколдовать на страницах какую-нибудь оргию. Корешок хрустит и, к своей удаче, Лиам не находит ничего, кроме странно составленных предложений.
Демон косится в его сторону, и Лиам, смотря в ответ, закидывает ноги сверху на его, скрещенные. Он всегда сидит, облокотившись на изголовье кровати и вытянув ноги, когда читает. Так удобнее всего, и всякие черти не смогут испортить его ритуал, рассевшись на кровати, которая им не принадлежит.
– Перерыв, – бормочет Лиам, усаживаясь. Тео приходится распрямить ноги и свесить их с кровати. Вот так Лиам собственноручно приручает создание из ада. Про него должны снять фильм.
***
Свет полуденного солнца, проходя через высокие окна, ложится на пол и скамьи по обе стороны от прохода, освещая маленькое пространство церкви. Сейчас все на уроках, и пусть Лиам получит очередной выговор за прогул, нет момента идеальнее. Тем более учителя бы сами, скорее всего, платили, чтобы пореже его видеть.
Лиам заканчивает рисовать на полу возле алтаря круг и скептически осматривает его. Это, конечно, очень отдаленно похоже на круг или даже овал: в нескольких местах линия идёт волнами, и закончил он ее слишком рано - поэтому это скорее большая красная капля. Статуя Иисуса за его спиной, когда Лиам кидает на нее взгляд, выглядит тоже не слишком впечатленной, держа свою каменную зеленую накидку. Он снова макает кисть в краску и прикидывает, откуда начать теперь.
– Это что, твоя чёртова кровь?! – раздаётся испуганный крик Тео. Лиам оборачивается и прямо перед спокойным каменным Иисусом видит очень взволнованного демона. Хороший контраст.
– Это краска, идиот, – ухмыляется он, поднося к лицу Тео испачканную строительную кисть. – Испугался?
Демон расслабляет плечи, оценивает его внешний вид и художественный талант и закатывает глаза, вставая с другой стороны капли-круга. Солнечный свет теряется в его волнистых волосах. Одежда, которая вечно или висит на Лиаме мешком или наоборот жмет, сидит на Тео идеально, подчеркивая рельефные мышцы, и это явно проделки его черной магии.
– Оно такое кривое, что я подумал, ты потерял литра два крови и еле стоишь.
Лиам цокает и опускается на колени, отмечая пять точек, по которым дальше будет ориентироваться. Никто никогда не ценит его благих поступков, пора с ними заканчивать.
– Что это вообще, гений?
Да неужели.
– Будем спасать твою душу, – с серьезным видом произносит Лиам, продолжая свою работу.
– Ага, сейчас, – начинает Тео, но резко замолкает, спустя секунду замечая, как парень пытается вместить в то, что он считает кругом, звезду. – Ооо нет, – тянет он, тоже садясь и выхватывая кисть из чужой руки, – этого не будет.
Не надо выхватывать вещи у Лиама из рук, минимум шесть драк за всю его жизнь начались таким же образом. Но бить Тео пока не входит в его план, это подождёт до конца обряда.
Он обиженно съеживает нос, снизу вверх смотря на тут же вставшего демона.
– Хочешь продолжать страдать в мире смертных? – спрашивает он, цитируя почти вызубренную за несколько часов рукопись.
– Во-первых, если ты перестанешь пинаться во сне, я перестану страдать, – Тео машет рукой в его сторону и капли краски пачкают и так не слишком опрятную одежду Лиама, – во-вторых, ты что несёшь?
Данбар поднимается, пытается стереть красные следы со штанов и, сдавшись, достает из кармана сложенные несколько раз книжные страницы.
– Вот.
– Ты их вырвал что ли? – негодует Тео, как будто не он недавно смеялся над каждой церковной книгой. Он подходит ближе со скрещенными на груди руками и изучает развернутые страницы.
– Лиам, меня не было часа три, где ты взял инструкцию обряда упокоения заблудшей души, банку краски и этот идиотский свитер?
– Это свитер Нолана, – тому, что он идиотский, конечно, не возразишь, – чтобы не запачкать свой. Краска была в чулане, наверное, осталась после ремонта.
– Красная?
– Я не знаю, для чего она была нужна. Может, тут где-то есть сатанинский подвал...
– Лиам. – Тео мягко толкает чужую ладонь своей.
– Ну вот, – Лиам переводит взгляд от стены на его лицо, – я нашел книгу в кабинете литературы. Там про возможность подарить беспокойной душе, то есть тебе, второй шанс на жизнь. Она точно запрещена, думаю, миссис Блейк отобрала ее у кого-то. Или она сама тёмная колдунья. Что объясняло бы- Погоди.
Лиам снова смотрит на церковные скамьи, алтарь, крест, вид за окном и возвращает взгляд на подозрительно молчаливого Тео.
– А ты где был?
– Следил за Ноланом, – задумчиво говорит тот, все еще изучая написанное, а потом вдруг оживленно продолжает, – но ты прав, мы это попробуем.
–Конечно, давай! – Лиам улыбается, резво выхватывая кисточку у Тео из рук, пока тот не передумал, когда понимает, что демон только что сказал, – Погоди, что ты делал?!
– Убирал мусор, – Тео забирает у него листы и читает все еще раз, как будто Лиам не может пересказать их ему наизусть.
Он был очень рад возможности очеловечить Тео, чтобы дать ему дожить положенные судьбой года. А не только заставить его решать тест по математике, когда он лишится магического преимущества перед интегралами. И только потом он его ударит. Все ради отличной драки, в процессе которой никого не проткнут рогами.
Эта книга же именно то, что им нужно! Лиаму ещё никогда так не везло. Еще лучше будет, если вместе с проклятьем Тео, они избавятся и от его собственного – излишней бисексуальной паники в неподходящих для этого местах.
– Ты вообще не это сказал, – Лиам кладет ладонь поверх текста, которым сейчас занят Тео, и заставляет его заняться им. В смысле, посмотреть на него. На Лиама. Посмотреть Лиаму в глаза. Тео в следующее мгновение делает именно это, поэтому Лиам вообще теряется, – Ты хочешь Нолана? То есть, ты за ним следишь? В смысле, зачем?
Тео, кажется, находится где-то в процессе размышления, как ему вернуться обратно в ад, чтобы не слушать этот бред больше никогда. Но слишком поздно, он обречён на превращение в человека, потому что у Лиама есть план, а вот у Тео никакого плана нет.
– Я даже боюсь представить, о чем ты думаешь, потому что вижу бешенство в твоих глазах, но ничего не слышу в твоей голове, – Тео как-то нервно возвращает страницы обратно Лиаму и забирает у него кисть с таким видом, будто это нож, а Лиам опасный убийца.– Я следил, чтобы он тебя больше не трогал. Услышал с утра что-то про "избиение выскочки", ну все на свои места и встало.
– Нолан никогда даже не—
Лиам удивлённо смотрит, как Тео садится и дорисовывает звезду за него, а потом начинает расставлять свечи на каждый её конец.
– Ты про Гейба что ли? – доходит до него.
– Ага, – Тео располагает последнюю свечу на нужном месте и оценивающе смотрит на всю композицию, – да, про него. Без разницы. Нужны спички.
Лиам шумно втягивает носом воздух, возмущённо распахивая глаза. Где это видано, чтобы кто-то защищал его от мудаков? Он не для того со средней школы тренируется бить людей на поле для лакросса, чтобы его считали девой в беде.
Но спички из кармана достает, Тео все равно скоро поплатится.
– Ты же выучил слова, да? – спрашивает он, поджигая по очереди фитили.
Он просто не знает, на что способен Лиам, когда задача действительно важная. Пусть сам подумает. Усыпляющие уроки литературы и пьесы Шекспира о том, как все умерли, это же одно, но молитва, возвращающая кого-то к жизни, - совсем другое.
Лиам уверенно кивает, разглаживая помятые страницы. На всякий случай, он переворачивает рядом лежащую Библию обложкой вниз и убирает церковные записи подальше. Он несколько секунд думает, стоит ли накинуть что-нибудь на глаза Иисусу, но после лицезрения Тео без штанов и рубашки тот уже готов ко всему.
Тео сейчас полностью одет и выжидающе пялится на Лиама, который кивает ему встать в центр пентаграммы. Где у нее центр - вопрос, требующий подробного изучения, но Тео справляется и с этим, поэтому Лиам уверен, что бог сегодня на их стороне, несмотря на прошлые обиды.
Если совсем объективно, за тот показ пресса и дополнительные спецэффекты им могли бы помогать и побольше.
С зазубривание молитвы Лиам вот справился самостоятельно, спасибо большое.
Он, прищурившись, смотрит на Тео и, прочистив горло, начинает произносить первые строчки, для уверенности сжав бумагу в руках. Солнце слепит глаза, его громкий голос заполняет пустое помещение, пламя свечей синхронно колеблется, хотя никакого ветра нет.
Стихотворение очень звучное и ритмичное в отличие от скучных молитв из библии, которые им ежедневно вбивают в головы. Его даже учить было приятнее. Тео начинает улыбаться, хотя до этого был предельно серьёзен. И именно эти два момента должны были с самого начала вызвать подозрение.
Но слишком поздно, и, когда Лиам слышит, как распахиваются церковные ворота, а затем сразу несколько человек удивлённо вздыхают и кто-то кричит, ему остаётся только в ужасе замолчать и медленно повернуться. Потому что-то какой-то план у Тео все-таки был. А Лиаму стоит впредь лучше думать, перед тем, как верить кому-то, вылезшему из глубин преисподней.
Монахини, святой отец и весь проклятый воскресный хор, по счастливой случайности перенесший репетицию, столпились у входа в церковь и, не моргая, смотрят на него, стоящего перед настоящей чертовой пентаграммой со странными рукописями в руках, читающего молитву звучащую, как призыв духа, в кофте Нолана с крайне подозрительными красными пятнами. Лиам очень благодарен себе за решение не прикрывать ничем лицо Иисуса за своей спиной.
Пока в мучительной звенящей тишине он пытается одновременно придумать объяснение явно не традиционному ритуалу и способ убить бессмертное существо, Тео начинает неудержимо смеяться и трястись. Несколько свечей вокруг него падают, и монашка снова вопит, пятясь назад и чуть не падая. Те, кто думали, что он пироманьяк, наверное, сейчас в восторге.
– Слава сатане! – не так уж громко заключает Тео, но все собравшиеся, будто очнувшись, с криками срываются на бег. Скопище людей, толкающихся и пытающихся обогнать друг друга, поднимает столп пыли у двери церкви и скрывается на улице. Под почти истерический смех демона и крики снаружи Лиам теперь не понимает, опозорился он, поверив Тео насчёт подлинности обряда, или таки навлек на себя тюремный срок.
***
Если бы Лиам знал, что такой ерунды хватит, чтобы отсюда вылететь, он бы устроил это еще полгода назад, когда его только приняли. Кто ж мог подумать, что служителей великой католической церкви так напугает ребенок, читающий перед кривой пентаграммой несуществующую молитву? Не было даже крови и покалеченных людей, в некоторых из его прошлых школ и после уроков бы за такое не оставили.
Даже мама поразилась его изобретательности, хотя клялась, что после поджога школьного талисмана Девинфорда ее ничего не удивит. Это она еще не знает про настоящий призыв дьявола, с результатом которого Лиам, кстати, больше никогда не увидится. Мэйсон никогда не поверит, что какой-то горячий сверхъестественный парень действительно доставал Лиама ежедневно почти две недели.
И нет, он не собирается плакать. Может быть чуть-чуть. Дэвид правильно заметил, пока тащил к машине сумки, его глаза красные, потому что он уже привык к своим одноклассникам и не хочет с ними расставаться. Сколько теперь ему привыкать к новым придуркам? Кто будет ставить ему подножки в следующей школе? А портить его записи в ответ на маленькую чёрточку в чужой тетради? Кто будет выключать свет, пока он моется, пихаться во сне и притворяться, что ему все равно на Лиама, а потом в тайне мазать клеем обувь его обидчиков.
– Куда мы теперь? – внезапно слышит он знакомый надоедливый голос за своей спиной.
Знакомый голос за территорией школы. Он резко оборачивается, почти падая и широко раскрыв глаза.
– Новая школа? – спрашивает Тео, ухмыляясь. Он стоит еще дальше от школьных ворот, чем Лиам, и отлично выглядит для того, кто готов сгореть дотла от этого на месте.
– Что...ты что здесь, – Лиам начинает яростно тереть глаза, но тут же перестает, боясь спугнуть видение, – делаешь?!
– Преследую тебя конечно, – спокойно говорит Тео в ответ на его крик.
Дэвид, стоящий у машины, машет рукой кому-то за спиной Лиама. Он выпрямляется и возвращает лицу непринужденный вид, притворяясь, что совершенно не орал сейчас на воздух и вообще полностью психически здоров. Его мама выходит из здания школы и, подойдя к нему сзади, сочувственно гладит по руке.
– Мы подождем в машине, солнышко, – тихо говорит она и идёт к мужу.
Лиам кивает, поворачивается спиной к родителям, и шепчет, злобно смотря на проклятое здание церкви в последний раз:
– Ты идёшь со мной?
– Конечно, солнышко, – улыбается Тео, засовывая руки в карманы штанов, – я же обещал, что не отстану. А что, – он замечает, как Лиам смущенно сжимает губы и хмурится, – ты думал, что я не могу выйти отсюда? – придурок светится.
– Нет, я, – Данбар пытается отойти куда-то вбок, например, поближе к границе с Канадой, где он теперь планирует скрываться от невероятного смущения, но Тео хватает его за руку.
– Ты соскучился? – злорадствует он. – Ну такой ты милый щеночек.
Лиам даже не собирается смотреть на его полное ехидства лицо. Он найдет библиотеку с открытым доступом ко всем книгам об экзорцизме и хорошей уборщицей, вот что он сделает.
– Отвали от меня, – он дергается и уже явно не выглядит со стороны как нормальный человек. Но кто в такой ситуации останется нормальным?
Так что совершенно не удивительно, что он слышит явно обеспокоенный мамин голос:
– Дорогой?
– Иду, мам! – разворачивается он на пятках и бежит к родителям, которые уже заняли передние сиденья автомобиля. Все его вещи спрятаны в багажник, но несколько сумок стоят в салоне, так что сзади помещается только один человек.
Когда он рывком открывает дверь, Дэвид кидает на него неодобрительный взгляд, намного хуже того, когда администрация школы сообщила им, что их ребенок - сатанист. Тео уже стоит рядом, привычно злорадный и все еще в школьной форме, которую Данбар не наденет больше и под страхом смерти.
– Посижу у тебя на коленях? – тянет демон.
Лиам стремительно краснеет и чуть не ударяется головой, пока садится. Как он вообще мог по нему скучать?