Chapter Text
— Хазан, киса! — кинулся к ней с распростертыми объятьями фотограф. — Ты все хорошеешь. Я бы с удовольствием снимал тебя, а не этих, с позволения сказать, моделей!
Хазан, рассмеявшись, откинула назад блестящие черные волосы.
— Дорогой Умит, ты всякий раз говоришь мне это при встрече.
— Готов биться об заклад, что не я единственный.
Хазан, по существу, постоянно получала комплименты. Работая помощником начальника отдела рекламы фирмы «Дога Косметикс», она имела в своем распоряжении всевозможную косметику, но не это было главным.
Природа щедро наградила Хазан: большие темные глаза, тонкие черты лица, красивая кожа, иссиня-черные волосы. У нее была стройная фигура и длинные стройные ноги, которые отлично смотрелись в короткой юбке. Она, нисколько, не заносилась своей красотой, но привыкла к тому, что красивая внешность помогала ей в общении с людьми.
Умит поспешил к моделям, которые должны были демонстрировать новую серию фирмы «Дога».
— Думаю, получится хорошо, — сказал он ей, уходя. — Камера отлично передаст все цвета помады, румян и пудры.
— Я надеюсь, что это так. Всем нравится наша новая серия.
Умит понизил голос.
— Я слышал, что в рекламной кампании были большие ошибки. Судя по всему, вы воспользовались услугами не того рекламного агентства.
— Шшш! — прошептала она, оглядываясь. — Ты же знаешь, Умит, что я не выдаю секреты.
— Изюмительная, об этих секретах знает весь Стамбул. «Севим» — плохое агентство, чего Догу не хочет признавать, поскольку выбрал его. Хотя, однозначно, этого не афиширует. Он уже пытался свалить всю вину на тебя?
Хазан прижала палец к губам, но Умит говорил правду. Догу Унал, глава рекламного отдела, раньше настаивал на «Севиме», но теперь попытался уйти в тень. Хазан яростно противостояла его попыткам свалить всю вину на нее. Догу скоро должен был уйти на пенсию, и она хотела занять его место. Она понимала, что и говорить, что слишком молода для такой должности, но кто не рискует, тот шампанского не пьет!
Наконец, съемки закончились. Модели, визажисты, парикмахеры заспешили к выходу. Умит упаковал пленки.
— Можно довезти тебя домой? — спросил он Хазан.
— Нет, спасибо. Я только что купила новую машину. Это мечта всей моей жизни.
— Какая скука! Тебе разве никогда не мечталось о ком-нибудь более теплом, чем машина?
— Ты имеешь в виду мужчину? — спросила Хазан, усмехнувшись. — Зачем? Машины лучше. Они никогда тебе не перечат, все можно делать, по-своему. Пока!
Съемки затянулись допоздна, и на улице было уже совсем темно. Но даже в темноте ее новая машина выглядела великолепно. Прежде чем сесть за руль, Хазан восхищенным взглядом окинула изящные линии. Спору нет, стоимость этой машины превышала ее финансовые возможности, зато в ее жизни появилось, ни с чем не сравнимое, чувство уверенности в себе. Однако, что касается мужчин, Хазан в разговоре с Умитом немного слукавила. Вот уже три месяца ее возлюбленным является красавец-банкир Синан Бозтепе. Он ей нравился, но она не была в него влюблена, может быть, потому, что он ценил ее только за внешность, не интересуясь человеческими качествами, и это заставляло ее думать, что он видит в ней лишь символ своего общественного статуса.
Она вспомнила Бетюль. У этой девушки была неброская внешность, но золотое сердце. Однажды, на правах старой дружбы, она откровенно сказала Хазан:
— Знаешь, почему я иногда ощущаю превосходство над тобой? Потому что ты неблагодарная.
— Неблагодарная? — удивилась Хазан. — Что ты имеешь в виду?
— А то, что, будь у меня твоя внешность, я бы знай, только Бога благодарила, а не размышляла о том, кто и за что меня любит.
Не успела Хазан сесть за руль, как по мобильному телефону ей позвонил Синан.
— Только что закончили, — сказала она. — Еду домой.
— Поужинаем вместе?
— Не сегодня, — угрюмо отказалась она. — Мне еще нужно написать отчет.
— Тебе действительно нужно было идти на эту съемку сегодня? Неужели нельзя было остаться дома, чтобы написать этот отчет?
— Не исключено, что и так. Но я хотела убедиться, что все пройдет как следует. Мне же нужно доказать, что я справлюсь с этой работой.
— Выходит, я тебя сегодня не увижу? — удивленно спросил Синан.
— Давай завтра.
— Я тебе позвоню, — ответил он и бросил трубку.
Ей надо было позвонить еще в несколько мест. Взяв с собой телефон, Хазан закрыла машину и зашла в кафе за углом. Заказав чай, она набрала первый номер. В кафе Хазан пробыла примерно полчаса. И когда она вышла, то увидела полицейскую машину на некотором расстоянии от своей машины и здоровенного полицейского, пытавшегося успокоить шофера грузовика.
— Это ваша машина? — спросил ее полицейский.
— Да.
— У меня на вас жалоба.
— На меня?
Хазан изобразила неподдельное изумление.
— Замечу попутно, у меня тоже есть дом, — сердито сказал водитель грузовика. — Мне хочется разгрузиться и вернуться домой как можно скорее, если вы не возражаете.
— Да, извините. Как я не подумала! — Она улыбалась водителю. — Сейчас отъеду.
Ее улыбка и сияющие глаза, как всегда, произвели неотразимое впечатление.
— Если не возражаете, госпожа, — пристыженно сказал шофер.
— Далеко не уезжайте, — предупредил полицейский. — Мне надо сказать вам несколько слов.
Немного отъехав в сторону и освободив дорогу грузовику, Хазан обернулась и еще раз извинилась перед шофером:
— Надеюсь, вы меня простите.
— Да… я немного погорячился. Не обижайтесь, госпожа.
— Ну что вы.
Она склонила голову, зная, что это ей очень идет. Шофер перевел дух и чуть не проехал мимо ворот.
— Здорово у вас вышло, госпожа Хазан… — хмыкнул полицейский.
— Откуда вы знаете мое… А, привет, сержант Челик. Теперь я вас вспомнила. Мы уже с вами встречались.
— И не раз, — подтвердил он.
— Ну, тогда не придирайтесь. Я ведь никого не задела и совершенно трезвая. Можете достать свой прибор и проверить.
— Минуту. Ваши права, пожалуйста.
Хазан протянула ему права.
— Ну, так как насчет проверки трезвости? — спросила она.
— Всему свое время.
— Как подумаешь, сколько воров вы могли бы поймать за это время, а вы почему-то не хотите, чтобы я быстренько дунула в ваш прибор…
— Госпожа Хазан, — стиснув зубы сказал он, — не надо мне указывать. Это я должен сказать вам: «Дыхните, пожалуйста, сюда». А вы должны мне ответить: «Да, сержант!» Не ведите себя как пастух с непослушной овцой.
Она посмотрела на него широко раскрытыми от обиды глазами.
— Я действительно так себя веду? Извините, пожалуйста.
— Теперь подуйте в трубку, — выдержано сказал сержант Челик.
Она дунула, он внимательно посмотрел на кристаллы, хотя оба прекрасно знали, что результат будет отрицательным.
— Я никогда не пью за рулем, — прямодушно сказала Хазан. — И вообще не пойму, зачем вы тратите на меня время.
Он исподлобья посмотрел на нее. Увидев огонь в его глазах, она улыбнулась. Сержант глубоко вздохнул.
— Я должен оштрафовать вас за создание препятствия….
— Но вы же не будете этого делать, не так ли?
— Уезжайте, — сказал он. — И не давайте мне больше повода.
— Спасибо!
Хазан послала ему воздушный поцелуй.
— Вот этого не надо. Или я вынужден буду привлечь вас к ответственности за попытку подкупить полицейского.
Он повернулся и пошел прочь, но вдруг что-то остановило его и обернулось.
— Госпожа Хазан!
— Да, сержант?
— Один совет, осторожней со своими чарами. Когда-нибудь вам попадется мужчина, который не поддастся им.
— Таких нет, — ответила она.
— Вы обязательно наткнетесь на такого. Хотел бы я на это посмотреть.
Он посмотрел на нее и сел в машину.
Его слова напомнили Хазан о матери, она часто говорила ей то же самое, видя, как дочь, подрастая, очаровывает мужчин направо и налево — начиная с собственного отца. В семье существовала легенда о том, что Эмин Зеки Чамкыран не особенно хотел иметь детей, но с момента рождения дочери подпал под ее чары.
Хазан помнила сияющие от обожания глаза, когда он поднимал ее на руки.
— Подожди, вот вырастешь, будешь настоящей покорительницей сердец. Ребята встанут в очередь.
Все случилось именно так, как он и предсказывал. Она легко обводила Эмина Зеки вокруг своего маленького пальчика, и так же легко справлялась с любым, кто попадался ей на пути. А почему бы и нет?
От избалованности Хазан спасло доброе сердце и хорошо развитое чувство самоиронии. Тем не менее, двадцать семь своих лет, она прожила в атмосфере всеобщего поклонения.
После школы Хазан закончила курсы косметологии и бизнес-школу, после чего начала работать в рекламном отделе небольшой косметической компании. Она хорошо изучила бизнес и через два года перешла в «Дога» — компанию, которая когда-то доминировала на рынке косметики, но затем потеряла свои позиции из-за устаревшего имиджа.
Это была потрясающая работа. Фирму полностью реорганизовали, все вокруг стало ярким и современным. Помощник начальника отдела рекламы, Хазан оказалась в самой гуще борьбы за место на рынке. Для подростков была создана серия «Храбрая молодость», для более старшего возраста — «Королева» и «Темная луна» для пожилых. Прошло три года, компания закрепилась на рынке, но все сотрудники понимали, что останавливаться нельзя.
Хазан настолько погрузилась в свои мысли, что не заметила, как сильно превысила скорость. Внезапно осознав это, она с ужасом посмотрела на спидометр. Она лишь на мгновение оторвала взгляд от дороги, но этого было достаточно, чтобы вызвать катастрофу. Она пропустила поворот, инстинктивно ударила по тормозам, вцепившись в руль. Автомобиль занесло, он вылетел на тротуар и со страшным стуком во что-то врезался.
Хазан тут же успела остановить машину и выпрыгнула из нее на ходу.
Мужчина, стоя на коленях, протягивал руки к какой-то фигуре, лежащей перед ним. При виде этой неподвижной фигуры, у Хазан упало сердце. Мужчина в отчаянии произносил какое-то имя.
— Вы ранены? — спросила Хазан, опускаясь рядом с ним.
— Нет, я в порядке, — быстро сказал он. — Но вот она ранена. Лэкси! Лэкси!
И тут Хазан увидела, что это собака. Фокстерьер, красивое животное с большой головой и палевой шелковой шерстью, лежало совершенно неподвижно.
— О, черт! — прошептала Хазан. — Что я наделала!
— Она умерла? — сердито спросил мужчина. — Она умерла?
Хазан приложила руку к сердцу Лэкси и тут заметила, что на ней надет знак собаки-поводыря. Она испуганно перевела глаза на мужчину и поняла, что он слеп.
К счастью, Хазан почувствовала под рукой биение собачьего сердца.
— Собака жива, — сказала она, пытаясь собраться с мыслями. — Если мы быстро доставим ее к ветеринару, все будет в порядке. — Она пыталась успокоить самое себя. Неподвижность Лэкси пугала ее. — Оставайтесь здесь, я подгоню машину.
Она открыла перед ним заднюю дверцу. Мужчина встал и осторожно взял собаку на руки. Лэкси слегка заскулила.
— Сюда, — Хазан помогла мужчине добраться до сиденья. — Немного правее, вот так. Давайте я ее подержу, пока вы усаживаетесь.
— Нет, — решительно ответил он и пояснил: — Лэкси не любит незнакомцев.
Но Хазан прекрасно поняла его. После того, что она сделала, он не хотел, чтобы она прикасалась к Лэкси. Она закрыла за ним дверь и быстро села на свое место.
— Скажите, куда ехать.
Он назвал ей своего ветеринара и номер его телефона. Хазан позвонила.
— Мы будем там через десять минут, — сказала она врачу.
— А кто это? — спросили на другом конце провода.
— Как вас зовут? — обратилась она к мужчине.
— Ягыз Эгемен, — ответил он. — Скажите ему, что речь идет о Лэкси.
— Господин Ягыз привезет Лэкси.
Машину Хазан вела почти автоматически. Она старалась ни о чем не думать, иначе ее замучила бы совесть. Ведь она ехала с превышением скорости, и пусть ненамеренно, но сбила собаку-поводыря. Вид Лэкси, привалившейся к хозяину, перевернул ей душу. «Не дай ей умереть!» — молча, молилась она.
Подъехав к ветеринарной лечебнице, Хазан с облегчением увидела, что дверь открыта. Их уже ждали. Лэкси поспешно извлекли из машины и внесли внутрь. Ягыз Эгемен стоял возле машины в полном отчаянии.
— Разрешите я помогу вам войти туда? — предложила Хазан.
— Нет, спасибо.
— Но ведь…
— Я прекрасно ориентируюсь здесь, — холоднешенько пояснил он. — Лучшее, что вы можете для меня сделать, это уйти с дороги. А еще лучше просто уйти.
Она отошла в сторону, и он осторожно пошел к двери. Он и вправду хорошо здесь ориентировался. Хазан вошла вслед за ним в залитое светом помещение, посреди которого на столе лежала Лэкси. Ветеринар снял с нее ошейник…
— Говорите, автомобиль? — обратился он к Ягызу Эгемен. — Не знаете, с какой скоростью он ехал?
— Знаю, — вмешалась Хазан и рассказала, как все произошло.
Ветеринар прикусил губу.
— Плохо дело, — сказал он. — Ну да ладно. Сейчас вам обоим лучше подождать снаружи. Я сделаю все возможное.
Ягыз Эгемен подошел к собаке и потрогал ее. В этот момент она проснулась, подняла голову и лизнула руку хозяина. Любовь и доверие между ними были почти осязаемы.
— Все в порядке, старушка, — прошептал он в золотистую шерсть. — Я рядом.
Лэкси нежно облизывала его лицо и слабо шевелила хвостом. Хазан пришлось отвернуться, чтобы скрыть набежавшие слезы.
— Здесь можно где-нибудь привести себя в порядок? — спросила она, и медсестра провела ее в небольшую ванную комнату.
Она вся вымазалась, когда встала на колени перед собакой. Умываясь, Хазан заметила, что у нее дрожат руки. Да, она совершила ужасный проступок, но презрение в голосе слепого мужчины, когда он отверг ее помощь, усиливало ее переживания. Она не винила его, но ей необходимо было поговорить с ним, дать ему понять, что она не такая плохая, как он думает.
Она нашла его в приемной. Ягыз Эгемен сидел, откинувшись к стене и закрыв глаза. Он выглядел моложе, чем ей показалось на первый взгляд, ему было около тридцати пяти, на худощавом лице застыло выражение отчаяния и скорби. Но долго его изучать ей не пришлось, заслышав ее шаги, он тут же выпрямился и напрягся.
— Я ведь просил вас уйти, — хамски сказал он. — Вы здесь никому больше не нужны.
— Но... я несу ответственность, господин Ягыз. Минимально, я должна сообщить вам свое имя и координаты.
Он повернулся к ней, и хотя она знала, что он не сможет ее увидеть, презрительное выражение его лица удивило ее.
— Ну и чем же вы можете помочь, если мой друг умрет? — спросил он почти грубо. — Оживите ее, что ли?
— Ваш друг?..
— Для вас она просто собака. Что вы можете знать о ней? Семь лет Лэкси дарила мне свою любовь и беззаветную преданность. Всю свою жизнь она сдерживала свои природные инстинкты, чтобы в первую очередь помогать мне. С ней я чувствовал себя в полной безопасности. Это честное, теплое существо.
— Мне очень жаль, — запинаясь, пробормотала Хазан.
— Да черт с вами! — взорвался он. — Вам жаль! Вы вылетели на поворот на бешеной скорости — да, я знал, что кто-то мчится как ненормальный, задолго до того, как вы приблизились к повороту. Я слышал это. И Лэкси слышала. Она потому и не вышла на дорогу, но вы вылетели на тротуар, и у нее не было возможности спастись. Она прыгнула между мной и машиной… — Он вздрогнул и замолчал. Хазан с ужасом смотрела на него. — А теперь она, может быть, умрет, — продолжил он чуть погодя. — А вам, видите ли, жаль!
Хазан молчала. Что можно было произнести в ответ на этот всплеск отчаяния и боли?
— Ну что же, продолжайте, — фыркнул он. — Вы же должны сказать речь до конца.
— Какую речь?
— Ну, о том, что вы оплатите все счета от ветеринара. В конце концов, вы же богатая женщина. Машины с таким ходом стоят целое состояние. Из чего следует, вы оплачиваете мои счета и думаете, что сделали все, что могли.
— Нет, — живей ответила она. — Без сомнения, оплачу, но я не настолько бессердечна, чтобы говорить об этом сейчас. Вы сами сказали о счетах. Почему вы не хотите дать мне шанс?
— А какие шансы сейчас у Лэкси?
— Она не умрет — я уверена, что она не умрет. В операционной установлено самое современное оборудование, да и вообще ветеринария очень сильно развилась...
— Вы ничего в этом не смыслите, — твердо заявил он. — И словами, которыми вы себя утешаете, Лэкси не поможешь.
— Да, не поможешь, но мне действительно очень жаль. Я просто…
— Я знаю все, что вы хотите сказать. Теперь, пожалуйста, уходите.
— Нет, — с внезапной решимостью заявила Хазан. — Меня все это тоже беспокоит. Я остаюсь, пока не узнаю, как она.
— Ну, да. А то, что я прошу вас уйти, для вас ровным счетом ничего не значит. Вы привыкли делать все, что вам заблагорассудится.
— Вы же ничего обо мне не знаете!
— Я бы сказал, что знаю о вас довольно много нелестного, — ответил он с горьким сарказмом. — Вы очень высокого мнения о себе. Вы ездите с бешеной скоростью, потому что уверены — это пройдет безнаказанно. Ваше лицо выражает нетерпение.
Волна ярости захлестнула Хазан, но она охотно взяла себя в руки.
— Господин Ягыз, я не хочу вас обидеть, но вы не знаете выражения моего лица, — сказала она.
— У вас нетерпение в голосе. Если это еще не отразилось на вашем лице, то скоро появится.
Сколько помнила себя Хазан, с ней еще никто так не разговаривал. Какие бы ошибки она ни совершала, ей все прощалось. Но этот человек был исключением. Ее красота, этот волшебный, безотказный амулет, была для него пустяком.
— Я знаю, вы на меня сердитесь, — начала она снова. — Но я пытаюсь это как-то исправить. Я привезла сюда Лэкси так быстро, как только смогла.
— Да, я рад, что вы не из тех водителей, которые убегают после аварии, — невозмутимо признал он. — Таких много. Но большинство, просто неспособны на то, что совершили вы.
Все казалось безнадежно. Она не могла пробить эту стену непримиримости. Хазан поднялась и вышла из приемной, не в силах больше выносить его гнев и презрение. Уж лучше узнать о судьбе Лэкси на улице.
Вечер был очень холодным, но Хазан не мерзла. Она как будто упала в яму. Было ощущение, что ужасную вещь совершил кто-то другой. Но это была она, и вряд ли она когда-нибудь об этом забудет.
Открылась дверь, на пороге показался господин Ягыз.
— Что вы тут делаете?
— А как вы…
— Я просто не слышал, чтобы ваша машина отъехала, хотя, когда вы вылетели из приемной, я решил, что вы уедете.
— Ничего я не вылетела, — возразила она. — Просто решила освободить вас от своего присутствия.
— Заходите внутрь и кончайте мелодраму, — буркнул он.
Пригласив ее войти, господин Ягыз снова потерял к ней всякий интерес и сидел, зажав между колен руки, уставившись невидящими глазами в пространство перед собой. Хазан поймала себя на том, что смотрит на него украдкой, как будто, он зрячий. Господин Ягыз, понимал все, что происходило вокруг него, и она была уверена: если посмотреть на него в упор, он обязательно почувствует это.
Ягыз Эгемен был красивым мужчиной: высоким, широкоплечим, атлетически сложенным. Его зеленые, яркие глаза вовсе не казались слепыми. Лицо худощавое, подвижное, с большим, четко очерченным ртом. Губы чрезмерно сжаты. Интересно, как он выглядит, когда смеется? Или он никогда не смеется? Неужели горечь настолько завладела его душой, что нет места кротости и радости?
Буквально через несколько минут, Хазан получила ответ на свой вопрос — неожиданно зазвонил его мобильный телефон. Он достал из кармана телефон.
— Да? — И тут же его лицо осветила улыбка. — Привет, клюковка, — дружески сказал он. — Как у тебя дела?
Хазан старалась не слушать, но в тишине приемной это было невозможно. Лицо мужчины было совсем другим, теперь оно светилось любовью.
— Да, в это время мне пора быть дома, — говорил он, — но мы с пошли гулять немного позже, чем обычно… да, она в порядке… я тоже. Нет, без всякого сомнения, не торопись домой… передавай им обоим от меня привет… Пока.
Как только он кончил говорить, лицо его опять омрачилось, надо полагать, ему нелегко было принять веселый тон. Любопытно, а кто эта «клюковка» и почему он так за нее переживает?
В этот момент дверь в операционную открылась и появился ветеринар.
— Вот и все, — сказал он.