Work Text:
* * *
— Я и не жду твоего одобрения, — бросил Карантир.
Два кубка с вином стояли между ними нетронутые.
Финрод смотрел спокойно и пытливо, как умел, наверное, только он. И свое спокойное и уверенное сомнение выражал словно бы всем собой.
Вот это его спокойствие Карантира нередко злило, и хотелось сказать и сделать что-то, способное вышибить невозмутимого оттуда.
— А если проснется ваша Клятва? — спросил Финрод.
— Я обо всем ее предупредил.
— Поэтому — аданэт? Которая может просто не дожить до того, как это случится?
— Об этом я тоже подумал, — Карантир пожал плечами. — Это не главное.
— Но... Что за цель у тебя была, ради которой ты ее выбрал?
— Какая ещё, к раугам, цель? — спросил он зло.
— Та, ради которой ты шагнул через всю пропасть, разделяющую нас и смертных.
— Это говоришь мне ты? Который жил среди смертных годами и принимаешь у себя во дворце их старого вождя?
— Именно поэтому, — кивнул Финрод. — Я знаю о них много такого, что мне не нравится. О тебе, впрочем, тоже, но беды тебе все равно не желаю.
— Ты меня смертными пугать хочешь?
— Это их впору пугать тобой. Что ты будешь делать, когда она состарится? А когда умрет? Ее старость и немощь будут в твоей памяти насовсем.
— Как и ее молодость.
— А если ее чувства иссякнут?
— Или мои, ты хочешь сказать?
— А не взял ли ты себе забаву, Карнистир? — на этот раз спокойствие Финрода было очень холодным. — На десяток-другой лет, пока она молода и сильна? Потом оставишь ее, дождешься ее смерти — и снова свободен? А потом найдешь ещё одну. И ещё.
Карантир с размаху выплеснул вино в это прекрасное лицо. Щеки его полыхали. По правде говоря, ему хотелось ударить.
— Дед Финвэ, видно, тоже забаву себе брал! — рявкнул он. — Вот только не пойму, кто забава, первая или вторая???
Финрод спокойно вытер лицо, бросил платок обратно на колени. Винные пятна цвели на его светлой тунике.
— Цель, — повторил он.
— Да ты с ума сошел.
— Пропасть между ими и нами я вижу лучше всех нас. Именно потому что знаю их дольше любого из нас. И я чувствую— лишь ради великой цели можно ее преодолеть. Ради чего ты рванул через нее?
— Да к раугам эту пропасть! — закричал Карантир. Под его кулаком задрожал дубовый тяжёлый стол, кубки вздрогнули, вино выплеснулось. — Плевать на нее! Плевать мне на великие цели, я уже взялся за одну! Она ярмом висит на моей шее!
И лицо Финрода тоже дрогнуло.
— Что же ты хотел?
— Ее, — отрезал Карантир. — И жить, а не только бесконечно драться с орками на границах!
— Ты хочешь сказать... Ты просто поддался телесной жажде? И только?
— У тебя нет права допрашивать меня, Финдарато!
— Нет, — согласился тот. — Прости, но очень хочу понять. Неужели ты сделал что-то настолько важное... ради забавы?
— Какая, к раугам, забава? — огрызнулся Карантир. — Я увидел ее в бою!
— И что случилось?
— Она горела изнутри так, как не всякий эльда. Дралась, будто не знала смерти. Ты же знаешь, они слабые, могут сгореть, умереть от обычной раны, но все равно не боятся!
— Не могу себе представить, что ты полюбил смертную.
— Я тоже не мог.
— У тебя будет... Сколько лет? Сорок, пятьдесят? Двадцать — до ее старости.
— Мне плевать, Финдарато. Сколько есть, все мое. Да я могу сдохнуть и раньше нее с нашей жизнью! И в отличие от тебя, незапятнанный наш, меня вряд ли выпустят из Мандоса в срок!
— Мог просто ударить, — сказал, помолчав, Финрод.
— Я пытался сдержаться! И не то, чтобы ты не хотел меня задеть!
— Хотел.
— И не смей говорить, что сожалеешь!
— И сожалею тоже.
Карантир прошипел что-то неразборчивое. Прошел, почти пробежал несколько раз туда и сюда по комнате.
— Умеешь быть безжалостным, добрый Финдарато, — сказал он, наконец.
— Я хотел знать. Что-то подсказывает мне, что все может быть куда серьезнее, чем ты думаешь.
— Это просто союз двух племен.
— Это шаг через пропасть.
— Кто-то бывает первым.
— И собирает беды двух народов на свою голову. Ты способен вовлечь в проклятие ещё один народ. Она — оставить тебя жить в одиночестве с вечной памятью о коротком счастье, годах своего угасания и немощи — и своей смерти.
— Она пытается стребовать с меня обещание потом жениться вновь.
— Что? — потрясенный Финрод стиснул подлокотники кресла.
— Люди часто женятся вновь, если супруг умер или просто ушел, — усмехнулся Карантир.
— Я знаю!
— Я сказал, что это не ей решать.
— Но потом...
— Будет потом, я сказал!
— Ты говоришь как...
— Смертный. Я уже слышал. Не нужно так заботиться обо мне.
Финрод вздохнул.
— Тебя утешит, если я скажу, что приехал не только из заботы о тебе?
— Утешит. Рассказывай. Что это было, ещё один вещий сон?
— И вот сейчас я подумал, — Финрод сделал несколько глотков вина, торопливо и жадно, — не к лучшему ли то, что вас не беспокоят предчувствия о будущем?
— Да уж не выпало пророческой крови, братец внук Индис! Говори уже!
— Мир изменился, Карнистир. Это не один вещий сон... Я вижу их раз за разом. Я вижу дорогу, тяжёлую и трудную, через огромные потери, но ведущую к далёкой цели. Впереди там свет, слабая, но надежда. Даже не могу сказать, какая именно. И я вижу всадника, который, словно безумец, срывается с дороги и мчит по бездорожью, прокладывая новый путь. И я не знаю, что у него впереди, что за цель его увлекла поперек всех путей. Знал только — это кто-то из вас. С красным навершием шлема. И я подумал — проснулась ваша Клятва и зовёт вас. Я приехал к Майтимо говорить об этом, когда пришло твое послание.
— А это всего лишь один сумасброд женился.
— В то самое время, когда пришли эти сны.
— И что с того? Я сам это выбрал, и никого не зову мне подражать!
— Что ты искал, Карнистир? Скажи мне!
— Я ничего не искал! — отрезал Карантир. — Я просто увидел ее! Горящую огнем. Похожую на меня. Какого рауга... Какого ответа тебе ещё надо?!
— Не знаю, — просто ответил Финрод. Казалось, его давила невидимая тяжесть. — Я лишь чувствую это неотрывно. Дорога меняется прямо сейчас, дорога выламывается во что-то новое, и меня это пугает. Что такого ты сделал? Что натворили мы все?
Хлопнула дверь внизу. Послышались шаги и лёгкий шелест, и голос от входа — "Госпожа известит о себе сама!"
Халет терпеть не могла лишних слуг и лишние сложности. А Финрода за спинкой высокого кресла она и не увидела.
— Пугайся, князь нолдор! — сказала она весело. Ее синдарин стал чище и яснее за последние месяцы. — Я так и не кровоточила с самого отъезда. Похоже, затяжелела. Ваши лекари могут узнать?..
Карантир заорал что-то невнятное и схватил ее в охапку.
— Пусти, сумасброд! — захохотала она. Поцеловала крепко.
— Могут, — сказал он после того, как перевел дух. — Иди прямо сейчас.
Прижался щекой к каштановой макушке, постояли так ещё немного.
«Мало времени. Так мало...»
Все мое. Каждый день.
Когда она убежала, Карантир вернулся к столу.
Финрод в кресле крутил в пальцах пустой кубок.
— Двое сумасшедших, — сказал он.
Карантир ухмыльнулся.
— А вот теперь ты понял.
