Work Text:
* * *
— Пссс, — раздалось настороженное из куста.
Белег вздохнул. Орков за тем кустом он заметил уже часа три назад, но продолжил сидеть на ветке дуба как сидел, мастеря дудочку. Сидел, готовясь в любой момент уклониться от отравленной стрелы и одним махом снести орочьи бошки... Ну не могли ж они его не заметить?! И что прикажете делать теперь с дудочкой, в которой аж три десятка отверстий, а?
— Пссс! — повторился шепелявый свист. — Псст, псст, пссстт… Кхе-кхе... Кха-а-а! Ёба...
Белег хмыкнул и зашвырнул желудем в глаз вожаку. Улыбнулся в распахнутые удивлением и страхом рожи:
— Ну что, смертнички, вот и я.
Меч чуть слышно свистнул, покидая ножны. Орк-вожак сглотнул и, закрыв от ужаса глаза, безнадёжно прошептал:
— Пссст…
Четыре уродливые башки можно было срубить — Белег наскоро прикинул — в три взмаха. Можно и в два уложить, да один из орков уж больно неудобно стоял, дотянуться сложно.
«Три удара», — решил Белег. Не перед кем тут красоваться. Орки все равно не оценят.
Решил и не ударил.
— Чего «пссст»?
Орк дёрнулся, будто его уже надвое располовинили, открыл один глаз и повторил:
— Пссс… Эльф, шёлк не интересует?
— Шёлк? — поднял бровь Белег.
— Настоящий паутинный! — орк открыл второй глаз и затараторил: — Хороший, качественный! Из самого Ангбанда, не подделка какая. От Матери пауков правнук, родненький! Прямая вытканка! Вон, мамой Оглука клянусь, чтоб ей помереть второй раз!
— Ну прямо правнук самой Унголианты? — хмыкнул Белег, и кончик меча блеснул под самым подбородком орка, едва не царапая серую пупырчатую кожу. — Можно подумать, ты ей свечку держал. Врешь.
— Никак не вру! И свечку не держал! Зачем ей свечка?!
Белег поморщился — страхом от орков несло за версту. Но шёлк… Лютиэнь так радовалась шёлковым тканям, струящимся, как водопад, и блестящим, как брызги под звездами…
— На что меняешь, орк?
Меч, вкладываемый в ножны, зашелестел падающим листом.
Орк выдохнул и потер нетронутый кадык:
— Да это… как обычно… На персики, твоя длинноухость, на персики.
Белег только вздохнул.
Ну да, как обычно. Сложно быть Черным властелином, Падшим Вала, — и любить персики.
Сложно. Сложно всё.
