Work Text:
Анго смеётся. Так, как Анго не смеётся вообще. Вскинув нос и целясь своим подбородком в верхнюю полку бара, неаккуратно ведя стаканом и проливая виски. Пиджак мнётся и идёт складками по его спине. Анго смеётся... красиво.
Анго пьян — дело в этом. И Ода тоже: его чуть не сморило в сон ещё час назад, пока Дазай, развалившись на стойке, жаловался на босса. А хозяин всё повторял, повторял, повторял... Возможно, поэтому первое, что хочет сделать Ода, — не спросить «Куда делся Дазай?» или «Который час?», а выдохнуть хриплое «Анго», чтобы поймать на себе этот взгляд, ещё не забывший смеха.
Анго смотрит. С усмешкой, застывшей в золотых искрах полупустого стакана, чьё отражение хмельно бродит в его глазах. Ставит локоть на стойку и подпирает щёку. Губы Анго сходятся вместе — вогнутой линией этой улыбки можно разрезать лист.
— Ода-сан сегодня не с нами, — говорит он, и Ода слышит, как с каждым словом его смех обращается эхом и тонет в глубине лёгких. — Мне хотелось кое-что обсудить.
— Обсудить?
Что-то в нём — в этом бездумно брошенном слове, спутанной чёлке, лице с двухдневной щетиной — заставляет Анго расхохотаться вновь.
— Я соврал, — наконец отвечает он. — Мне просто хотелось поговорить с тобой.
Ода тянет тяжёлое «о-о-о», притворяясь, что что-то понял. Понимания в нём хватает на один неуклюжий поворот кисти, разгоняющий истлевший спирт в его стакане по дну.
— В этом вся беда, — потягиваясь, как залежавшийся кот, говорит Дазай, возникая из-за чужой спины и опускаясь на стул между ними. — Все слова приходится тянуть из Одасаку силой. Я бы сказал, что он хуже заложника. А я знал много, много ребят.
— Он так плох? — спрашивает Анго, больше в шутку, чем в самом деле.
— Он ужасен! — машет рукой Дазай, закатив глаза. — Один раз, после бара, я пытался узнать, где он теперь живёт. Но он просто смотрел на меня, пока это не стало неловким, а потом сказал «карри»!
— Тебе стоит отдать ему должное, — прикрыв глаза, замечает Анго, позволяя улыбке сквозить между губ. — Он ответил на твой вопрос.
Молчание длится всего ничего.
— Я передумал. Вы оба ужасны, — с деланной обидой опрокидывая в себя остатки со дна, кривится Дазай.
— Без нас тебе было бы скучно.
— Это правда, — звучит чей-то серьёзный голос, прежде чем Ода осознаёт, что сказал это сам.
— Одасаку наконец с нами? — вскинув брови, оборачивается через плечо Дазай.
— Тебе было бы скучно, — не давая ему сменить тему, с удивительной настойчивостью продолжает Ода (или, может, пара стаканов виски, что бродят внутри него). — И тебе бы пришлось заниматься рабой в лазарете нашего босса, вместо того чтобы тратить всё своё время с нами.
— Ты его недооцениваешь. К этому времени он бы уже заправлял подпольной больницей. Ода-сан, думаю, мы оказываем на него дурное влияние.
— Похоже на то. Как же сильно ему не повезло встретить нас.
— Это тост! — разворачиваясь на стуле и не давая им продолжить эту игру, прерывает Дазай. — За мою несчастливую жизнь, которую вам удалось испортить...
— Взаимно, — улыбается Анго, ударяясь с его стаканом. — Если что, я всё ещё не простил вам пиджак.
— Анго такой мелочный! Да, Одасаку?
— Анго красивый, — возражает Ода, невозмутимо отпивая из стакана, который успел пододвинуть к нему хозяин.
Молчание затягивается — подозрительно, но не так интересно, чтобы думать о том почему.
— Ну и ну, Одасаку, — устало тянет Дазай, пока Анго прыскает смехом в растопыренную ладонь так, что в щели его тонких пальцев видно, как улыбка становится шире с каждым коротким вдохом.
Анго смеётся, и дело, конечно, вовсе не в том, что он пьян.