Chapter Text
В Хоукинсе с лета 1985 года, несмотря на непрекращающиеся разговоры о том, что город проклят, всё было тихо и относительно спокойно, пока вечером 21 марта 1986 года, в последний учебный день перед пасхальными каникулами, в трейлере Мансонов не обнаружили тело Крисси Каннингем.
Племянница хозяев, которая нашла тело, всполошила половину трейлерного парка, когда с диким криком сбежала с крыльца и заколотила в ближайшую дверь. Сьюзан Харгроув то ли спросонья, то ли с похмелья ничего не поняла, а вот ее пятнадцатилетняя дочь Максин соображала быстро: девочка сразу вызвала полицию и умело отваживала не в меру любопытных соседей до приезда шерифа.
Сейчас двадцатилетняя Эдди Мансон, ученица выпускного класса Хоукинс-хай, крупно дрожа, сидела на диване в гостиной Харгроувов и давала показания исполняющему обязанности шерифа Пауэллу.
— …Я вчера вернулась позднее, чем обычно, потому что кампания затянулась. Я веду школьный кружок настольных игр со второго года старшей школы. Да, я давно готовила эту игру и понимала, что она займет несколько часов, но всё несколько вышло из-под моего контроля, шеф. Понимаете, игроки бросают кубик, и это всегда немного непредсказуемо. Но, с другой стороны, мы специально выбрали день накануне каникул, чтобы не переживать, что завтра занятия. Так вот, я вернулась домой позже, чем ожидала, открыла дверь… и увидела…
Мансон закрыла лицо руками и начала тяжело дышать. Пауэлл не выносил женских слез, особенно свидетельских. Впрочем, он пока не был уверен, что перед ним просто свидетельница.
— Она… Крисси… лежала на полу, вся изломанная, а ее лицо… Боже, я никогда не смогу его забыть, и глаза… Они не просто пустые, их не было! Господи Иисусе, кто мог сотворить с ней такое, ее же все любили! А еще… они знали, понимаете? Что я приду поздно, что дядя на смене, что тетушка уехала на Пасху к друзьям в другой штат. Кто-то хочет меня подставить…
Шериф Пауэлл с сомнением оглядел девушку, но даже он не мог не признать, что в честной схватке против главы группы поддержки Хоукинс-Хай, тренированной и спортивной девицы, у той не было никаких шансов — правда, оставалась еще нечестная, но вскрытие покажет наличие или отсутствие в организме Кристины Элизабет Каннингем запрещенных веществ.
Ростом едва ли выше пяти с половиной футов, тощая и неуклюжая, Эдди Мансон сжалась на диване, обхватив себя руками и завесив лицо спутанными волосами. Слегка протрезвевшая при виде полиции Сьюзан Харгроув заварила ей найденный в глубине шкафа травяной сбор, пахнущий сеном и скотным двором, но девушка к нему не притронулась, и чай стоял на тумбочке возле ее локтя, распространяя миазмы, навевавшие шерифу мысли о детстве, проведенном на ферме.
До сей поры на Мансон у полиции Хоукинса ничего не было, за исключением пары нарушений комендантского часа, пары школьных стычек с однокашниками и знания об общем флере неблагонадежности. Третий год в выпускном классе, школьный клуб настольной игры, адептов которой называют сатанистами, игра на гитаре в сомнительной группе, да и помилуйте — разве может девушка носить такую одежду: с черепами, монстрами, на несколько размеров больше и почти исключительно мужскую? Однако дольше допрашивать ее в чужом доме не было никакого смысла, для задержания оснований не было, да и за окном уже начинало светать.
— Хорошо, мисс Мансон, мы вас поняли, — Пауэлл по-королевски обозвал себя «мы». — Постарайтесь не уезжать из города. К сожалению, до осмотра криминалистами ваш трейлер будет оцеплен, вам есть где остановиться на пару дней?
— Да, у родственников. Могу я войти внутрь, чтобы взять необходимые лекарства?
О, нет, так ты у меня и пойдешь топтаться по месту преступления.
— К сожалению, мисс Мансон, это запрещено правилами. Скажите, что вам необходимо, и я вам вынесу.
— Окей, шеф. Мне нужен кетамин — лежит на кухонной столешнице, кажется, рядом с тостером. Если к нему необходимо предъявить рецепт, то он либо там же, либо на зеркале в гостиной — тетушка боится, что я его потеряю.
— Вам показаны настолько серьезные препараты? — вряд ли происхождение кетамина было незаконным, раз девчонка так прямо и даже нагло просила полицейского вынести ей таблетки, но он всё равно должен был спросить.
— В двенадцать я попала в автомобильную аварию, сломанные тогда рука и нога до сих пор периодически болят, особенно в межсезонье, — Мансон снисходительно посмотрела на Пауэлла и тряхнула головой. — В первый раз я не смогла закончить школу именно потому, что больше трех месяцев из-за болей была неспособна писать. Еще вопросы?
— Вопросов нет, а если возникнут, мы обязательно их зададим, — все-таки эта девчонка чем-то неуловимо раздражала. — Хотя нет, один все-таки есть. Ваше полное имя — для протокола?
— Боадикка. — Пауэлл непонимающе нахмурился, и Эдди тяжело вздохнула, повторяя по буквам: — Б-о-а-д-и-к-к-а. Чертовы неграмотные хиппиБоудик (к)а — кельтская королева-воительница первого века нашей эры, возглавила после смерти мужа восстание против римлян; была очень популярна при королеве Виктории, т.к, по одной из версий, ее имя происходит от слова Bouda — победа. Кроме того, являлась одним из символов борьбы суфражисток за избирательные права.. И да, если вас не затруднит, прихватите еще с сушилки несколько пар трусов.
***
— Она врет, — без предисловий начала Макс, появившись на пороге дома Хендерсонов в минимально приличное для визита субботним утром время. Заснуть после ухода полицейского и Эдди ей так и не удалось, зато было достаточно времени, чтобы примерно понять, что же на самом деле произошло ночью. — Она точно пришла домой раньше.
— Кто «она», Мейфилд? Ты досматриваешь десятый сон? — Дастин спросонья не соображал, стоит ли пригласить Макс войти или, наоборот, попросить ее подождать, пока он переоденется, и обсудить всё на улице. Макс закатила глаза и выдохнула. Дастин медленно сглотнул: в глазах приятельницы он прочитал желание убивать.
— Хендерсон, у тебя же орут новости. Про тело в трейлерном парке слышал? Так вот, жертва — Крисси Каннингем, а тело нашла Эдди Мансон, которая по какой-то причине соврала полиции.
— Да с чего ты вообще взяла, что Эдди сказала неправду? — взвился Дастин. — Она хорошая, она бы не стала убивать Крисси, тем более что они типа дружили.
— Ой, Дастибан, о своей любви расскажешь кому-нибудь другому. Я не говорю, что это Мансон убила Крисси Каннингем. Я хочу сказать, что она явно что-то видела. А еще незадолго до того, как она к нам прибежала, мигал свет. Там точно случилось что-то, чего полиция попросту не оценит, — Дастин на протяжении ее монолога открывал рот всё шире и шире, и Макс не отказала себе в удовольствии шлепнуть его по подбородку.
— Мейфилд, ты не могла сразу начать с главного? — что Макс всегда ценила в Дастине, так это способность быстро соображать и так же быстро переходить от размышлений к активным действиям. Однако сталкинг она ему так и не простила. Лукасу да, а Дастину нет, такой вот парадокс — или нет? — Нам срочно надо ее найти, она же теперь тоже в опасности.
— Самое опасное место пока всё равно трейлер, а он теперь — место преступления. Ей не разрешили в нем оставаться.
Зато разрешили забрать кетамин — Макс своими глазами видела, как Пауэлл, весь перекосившийся, будто его заставили съесть жабу, принес Эдди из трейлера упаковку таблеток и несколько полосатых девчоночьих трусов. Тогда она подумала, что, если бы когда-нибудь ей потребовались бы кумиры среди знакомых, Эдди Мансон определенно могла бы попасть как минимум в лонг-лист.
— Так где она, Мейфилд? Не делай вид, что ты не в курсе, ты просто нагнетаешь, — Дастин, наконец-то определившись, махнул рукой, приглашая девочку пройти в сторону его комнаты. Миссис Хендерсон, завороженно глядящая в экран телевизора, на приветствие почти не ответила.
— Я реально не знаю, дебил. Мансон сама сказала, что не может оставаться в трейлере, тем более что там все в полицейской ленте. Поживет у родственников.
— У нее нет родственников, кроме дяди и тети, — голос Дастина из-за двери в его комнату звучал приглушенно, — она сирота, переехала в Хоукинс, когда ей было двенадцать.
— Троюродный брат, — Макс торжествующе ткнула в выходящего из двери Дастина пальцем. — Там родство, правда, сильно дальше, но мистер Мансон называл его двоюродным племянником.
— Мэйфилд, если ты знаешь его имя и адрес, я съем свою бейсболку, — хмыкнул Дастин, надевая поверх футболки рубашку. Макс торжествующе выпрямилась.
— Готовься жевать козырек, Хендерсон. Я знаю имя.
***
В домик неподалеку от Озера влюбленных они приехали, когда уже совсем стемнело: было необходимо дождаться окончания смены Стива и Робин. По дороге Дастин, не замолкая ни на минуту, обсуждал возможности даже таких примитивных баз данных, как архив видеопроката, и Макс хотелось его пристукнуть: его бубнеж пробивался даже через музыку в наушниках.
— Так, каков наш план? — спросил Стив, тормозя на некотором расстоянии от дома, где по их расчетам должна была находиться Эдди Мансон. — Просто заходим и спрашиваем, что случилось?
— Дерьмовый план, — покачала головой Робин, выбираясь из машины. — Мансон не из тех, кто радушно встречает гостей, тем более в такое время. Я думаю, она даже Дастина и Макс пошлет, хотя их она знает лучше, чем нас.
— А ты с ней не общаешься? Вы же одноклассницы, — Стив захлопнул дверь и огляделся. Дом выглядел необитаемым, но вроде бы из одного окна пробивался тусклый желтоватый свет.
— Мы с ней близки примерно настолько же, насколько ты, Стив, — вы же тоже учились в одном классе. Она в выпускном уже третий год, в школе появляется редко, потому что часть предметов ей вроде бы засчитали с предыдущих лет. Предлагаю пустить вперед мелких.
— Мансон, Мансон… — Стив забарабанил пальцами по бедру, — блондинка в очках?
Дастин говорил об Эдди Мансон, восхитительной, бесподобной, потрясающей, самой лучшей ведущей их задротской игры, уже полгода, практически не затыкаясь, но в голове Стива имя почему-то никак не стыковалось ни с каким лицом. Впрочем, после трех серьезных сотрясений мозга меньше чем за два года он иногда радовался, что в принципе способен что-то запоминать, а не пускает слюни в Пеннхёрсте.
— Нет, темноволосая, симпатичная, вечно в мужской одежде не по размеру. Ну же, в прошлом году она должна была ходить чаще! — Робин наморщила нос и бросила на Стива нетерпеливый взгляд.
Стив покопался в памяти и все-таки вспомнил копну темных кудрей, кончик носа, выглядывающий из-под челки, резкие ответы и неизменную кривую улыбку:
— Точно, я сначала думал, что это щуплый пацан…
— Ты чего, Стив, Эдди красивая и очень классная! — искренне возмутился Хендерсон.
Если бы не регулярное и очень теплое общение Дастина с его девушкой из Солт-Лейк-Сити, Стив был бы уверен, что Хендерсон безнадежно сохнет по своему ДанжМастеру — так, кажется, называлась должность Мансон — или ее роль? Правда, в самом начале осени Дастин вроде как собирался познакомить Стива с Эдди, и Стив на короткое мгновение даже был готов согласиться, пока Робин не прокомментировала, что это, должно быть, совсем отстойно, — когда первогодки пытаются помочь тебе наладить личную жизнь. Возможно, он был несколько резок, отказывая Дастину, потому что тот эту тему больше не поднимал и с Мансон его знакомить не пытался.
— Так, надо решить, кто пойдет первым, — Дастин оглядел их маленькую группу. — Толпой нельзя, Эдди не откроет дверь. Вообще вариантов немного — я или Макс.
Макс стянула наушники и вздернула подбородок:
— У вас все равно нет предлога, чтобы искать Эдди, и вы теоретически даже не можете знать, что она тут.
— Но ты бы без нас тоже этого не знала, — возмущенно прошептал Стив, увидев, как Макс подошла к двери домика и уверенно постучала:
— Эдди, открой. Это Макс Мейфилд, твоя соседка. Ты у нас ночью что-то забыла.
За дверью раздались шаги и шуршание. Потом хрипловатый, но хорошо поставленный женский голос отрывисто спросил:
— Ты одна?
— Да, — Макс сделала страшные глаза и замахала остальным, чтобы они хотя бы попытались спрятаться. Робин и Дастин отступили в тень, Стив держался поблизости на случай, если что-то пошло бы не по плану. Дверь открылась на полдюйма, в щели показался блестящий круглый глаз. — Ну же, Эдди, впусти меня…
Мансон завозилась, снимая цепочку, потом приоткрыла дверь — и Макс отработанным за
годы тренировок движением подставила в зазор ногу:
— Нам надо поговорить о том, что случилось в Форест Хиллс. Мы зайдем, ок?
Эдди дернула дверь на себя, но Стив уже помогал Макс держать дверь.
— Мелкая стерва, ты меня обманула! — Эдди отпрянула в глубь комнаты, выставив перед собой руку с кухонным ножом. Стив оттолкнул Макс к себе за спину и сделал полшага в дом, протягивая перед собой пустые ладони:
— Ну же, Мансон, ты нас всех знаешь, мы не причиним тебе вреда, мы верим тебе. Я Стив Харрингтон, сидел перед тобой на физике в прошлом году… Будь умницей, отдай ножик.
— На химии, — отрывисто поправила Эдди. — Я не ходила на физику. Я знаю, кто вы,
я не понимаю, какого черта вы тут забыли. Копы сказали, что я чистая.
— Но ты сказала им неправду, так ведь?
Эдди выронила ножик, опустилась на пол и разрыдалась.
***
Вечером Крисси опять собиралась зайти за кетамином. Они договорились встретиться после обеих игр, но Каннингем, скорее всего, выйдет из школы в обнимку с уебком Карвером, которого Эдди не переносила, и поэтому она не стала дожидаться подругу и портить себе настроение. День был в целом неплох, и даже из стычки в столовой она вышла победительницей.
Карвер, если ты научишься есть задницей, то голова у тебя отомрет за ненадобностью. Может, пока не поздно, переключишься на американский футбол — там, по крайней мере, голова нужна, чтобы носить на ней шлем.
Она боялась, что из-за Синклера так любовно подготовленная ей кампания развалится, но Хендерсон и Уилер в очередной раз приятно удивили ее, приведя по-настоящему хорошего и — что немаловажно — везучего игрока. Игра закончилась тяжелой, но красивой победой, младшая Синклер, которой досталась вся стервозность, положенная им с братом на двоих, отлично себя проявила, и Эдди не хотелось после такого отличного вечера выслушивать комментарии баскетболистов о ее внешности, внутреннем мире и неразборчивости в половых связях — благо, что им хватало ума не комментировать ее интеллектуальные способности.
О, детки, по-настоящему неразборчивой я бы была, если бы дала кому-нибудь из вас.
Эдди вернулась в трейлер, поужинала холодной лазаньей, оставленной тетушкой, которая с утра уехала на все каникулы куда-то в Миннесоту, порадовалась, что в кои-то веки может насладиться одиночеством, и, дожидаясь Крисси, которая почему-то задерживалась, умылась. Она пока не собиралась спать, но от новой подводки щипало глаза, и она мечтала смыть ее еще с обеда.
Крисси постучала в дверь как раз тогда, когда Эдди мрачно смотрела на темные следы от
косметики на белом полотенце и думала, что тетя ее прибьет: едкая дешевая подводка и тушь из супермаркета растекались от первых капель дождя или слез, а вот смывались и отстирывались на удивление хреново, но на косметику приличнее у девочки из трейлерного парка денег не было. А если бы и были, то она нашла бы им более достойное применение — например, давно хорошо было бы купить новый усилок…
Эдди открыла дверь, и Крисси, как всегда, робко зашла внутрь. Она почему-то стеснялась приходить сюда, но сама Эдди категорически отказывалась бывать у Каннингемов, поэтому ей приходилось смиряться. Хотя Эдди была на пару лет старше, они дружили со средней школы, со смотра талантов, когда Эдди с треском провалилась, а Крисси, пусть и с кучей оговорок и условий, все-таки взяли в команду поддержки.
— Привет, дорогая! Ты знаешь, «Тигры» выиграли, и это был просто потрясающий матч…
Эдди хмыкнула. Оба была готова биться об заклад, что ее игра была еще более потрясающей, но Крисси почти ничего не понимала в ДнД. Одно время она искренне интересовалась, они даже придумали ей персонажа-полуэльфийку, но дальше этого дело не пошло: Крисси начала встречаться с Карвером, и речи о «сатанинских игрищах» больше не шло.
— У меня последние пару дней ужасно болит голова, поэтому можно мне в этот раз штуки четыре, с запасом? — Крисси заискивающе посмотрела в глаза Эдди как будто бы снизу вверх. Эдди помолчала, прикидывая, сколько у нее оставалось таблеток и когда будет уместно снова идти в больницу, не вызвав чересчур много подозрений. Результат ей не понравился:
— Тогда у меня останется всего две таблетки, а раньше середины апреля я всё равно не смогу дойти до больницы. Ну и ты же понимаешь, что первый же доктор не в маразме поймет, что у меня давно ничего не болит, и что мы с тобой будем делать тогда?
Крисси бестолково и очаровательно улыбнулась в ответ. Иногда Эдди малодушно завидовала ей — отдельной комнате в нормальном доме, дорогой качественной косметике, полной семье и ежегодному отпуску — но потом вспоминала, что комната не дает подруге даже иллюзии приватности, что она боится выйти из дома ненакрашенной, а после отпусков с той самой полной образцово-показательной семьей Крисси переедает, блюет и покупает у Эдди кетамин в разы чаще.
— Но пока-то обстоятельства на нашей стороне, да, Бо? И если у тебя есть травка, можешь добавить пару косяков? Пожалуйста, милая!
Только Крисси было позволено называть ее так — еще с тех времен, когда вместо королевы Хоукинс-Хай Каннингем и предводительницы фриков Мансон были просто две волнующиеся девочки, рассказывающие друг другу о собственных страхах за кулисами шоу талантов. Эдди тогда решила козырнуть полным именем, а Крисси ничтоже сумняшеся сразу же без разрешения сократила его до первого слога — и Эдди не стала поправлять.
Травкой, в отличие от честно добываемого актерской игрой кетамина, она приторговывала редко, но Крисси знала, что несколько самокруток у подруги всегда имеются. Эдди устало кивнула и пошла в свою комнату. Она уже неоднократно говорила Крисси, чтобы та не увлекалась запрещенными веществами, но корона королевы Хоукинс-Хай оказалась слишком тяжела для изящной рыжей головки Каннингем, а то, что к короне прилагался король высшей степени мудачества, не делало ситуацию проще.
Эдди провозилась в своей комнате дольше, чем рассчитывала, потому что тетушка перед отъездом устраивала генеральную уборку с перетряхиванием всех шкафов и заветный пакетик пришлось приклеить к нижней стороне ящика письменного стола, а когда вернулась, обнаружила Крисси неподвижно застывшей у входной двери, с закаченными глазами и не реагирующей вообще ни на что.
— А потом — вы, блядь, ни в жизнь мне не поверите! — она просто поднялась под потолок. А я тупо смотрела на нее и не могла сдвинуться с места, пока ей на моих глазах не переломало все кости, вдавило глаза куда-то внутрь черепа, и только когда я увидела кровь, я, кажется, закричала и смогла добежать до дома Макс, — Эдди, белая, как полотно, сидела на диване и нервно крутила крупные кольца на левой руке. Ее подбородок слегка дрожал.
— На Эдди лица не было, — подтвердила Мейфилд, отвлекаясь от разглядывания собственных ногтей, — еще бледнее, чем сейчас, и всё повторяла «Крисси, Крисси». Ну и я… мы с мамой вызвали полицию, правда, ждали их не меньше часа…
— Эдди, послушай… Мы тебе верим, потому что…
Если бы Эдди лично не видела того, что произошло с Крисси, она бы не поверила в дальнейшие слова Дастина и остальных: про параллельный мир прямо под Хоукинсом, жуткие твари из которого иногда прорывались наружу, про зловещую лабораторию и выросшую в ней супердевочку, порталы и сеть тоннелей, бункер русских и пожар в Старкорте, который был не только пожаром… С другой стороны, все четверо поверили ей сразу и безоговорочно, а это значит, что они уже сталкивались с чем-то подобным раньше.
По правде сказать, и Хендерсон, и Мейфилд, и Бакли выглядели достаточно сумасшедше, когда рассказывали про всё это, и Эдди непроизвольно бросала вопросительные взгляды на Харрингтона, который почти все время молчал и поэтому казался ей наиболее здравомыслящим, а тот только слегка улыбался уголком рта и кивал в ответ. Стиву Харрингтону ей почему-то хотелось верить.
Они проговорили больше часа, за который, впрочем, так и не поняли, что делать дальше, и сошлись только на том, что Эдди остается в домике на озере и по возможности старается никуда не высовывать носа, а остальные начнут искать хоть какую-нибудь информацию о загадочном убийстве и попытаются связаться с той частью компании, которая так некстати оказалась в Калифорнии. И, конечно, заезжают к ней, чтобы рассказать новости.
Эдди провожает их, думая, что вряд ли когда-то могла представить всех этих людей, возможно, за исключением Хендерсона, на своей стороне: рыжую соседку Мейфилд, чудаковатую Бакли из школьного оркестра, но невероятнее всего, безусловно, в компании малолеток и задротов, пытающихся помочь ей, Эдди Мансон, смотрится Стив Харрингтон…
Она давно привыкла, что каждый день Боадикки «Эдди» Мансон — это битва: против одноклассников, родных, стереотипов и предрассудков. Но с недавних пор она бьется не одна.