Work Text:
Се Лянь прикрыл глаза от полуденного солнца, которое окрашивало все в золотисто-зеленый цвет. Его было так много, что листва на деревьях у монастыря казалась затопленной в этом медовом мареве и напоминала кое о ком очень знакомом. Это случилось в один из таких же жарких июньских дней, когда впереди, казалась, была жизнью длиной в две вечности. Одно из последних ярких воспоминаний о двоюродном брате.
Большой сад во внутреннем дворе замка дышал зноем, и земля под пятнадцатилетним Се Лянем, который прятался здесь, чтобы помедитировать в тишине, ощущалась раскаленным железом. Он похлопал рядом с собой, приглашая Ци Жуна присоединиться, и тому понадобилось всего секунд десять, чтобы решиться.
— Я обыскался тебя, — пожаловался Ци Жун и тут же улыбнулся. Его щеки напоминали еще не созревшие персики.
Сегодня на нем была красивая изумрудная накидка, расшитая мелким бисером, — подарок от тети и дяди. Они специально заказали им с Се Лянем парные одеяния к скорому летнему празднику, и Ци Жун решительно не желал расставаться с ним даже в такую погоду. Он осторожно откинул накидку, чтобы не испачкать ее, и на вопросительный взгляд Се Ляня ответил:
— Что?
— Мы тут надолго, — мягко рассмеялся Се Лянь, — ты будешь как вареный цыпленок.
— Вовсе нет! — залился краской Ци Жун. — Это лучшая одежда для лета! Почему ты не надел свою?
— Одного цыпленка к ужину будет достаточно, — все еще смеялся Се Лянь и слегка увернулся, когда Ци Жун потянулся к нему, чтобы ущипнуть за руку.
Тот только фыркнул и попытался повторить позу, в которой сидел его старший брат. То ли от того, что Ци Жун обладал ужасными манерами, вовсе не свойственными для придворного родственника, а потому никогда не мог даже стоять прямо, то ли потому, что его тело было все еще детским, он завернулся в подобие улитки и упал на горячую траву позади себя.
— Накидка! — спохватился Ци Жун, но выбраться из неудобной позы было не так-то просто. Се Лянь с улыбкой помог ему, чувствуя, как крепко сжали его руку в ответ.
— Повторяй за мной, — сказал Се Лянь, снова усаживаясь, теперь уже напротив, — и все получится.
— Не хочу, — нахмурился Ци Жун, — братец, давай сходим в город? Я видел в одной лавке воздушных бумажных драконов, оставшихся с ярмарки.
— Сначала — медитация, — покачал головой Се Лянь.
— Нечестно! — воскликнул Ци Жун. — Ты ходишь со своими слугами! Я видел! Везде!
Се Лянь удивленно выдохнул.
— Это мои товарищи, не слуги… — он осекся, видя, что Ци Жун мрачно опустил взгляд. — Ну, хорошо. Немного помедитируем и купим тебе этого змея.
— Дракона, — довольным тоном поправил его Ци Жун и послушно повторил то, как сидел Се Лянь, — но там есть и змеи.
Обычно Се Лянь набирался духовных сил, сопровождаемый лишь звуками ветра и птиц, но Ци Жун смог молчать ровно столько времени, которого едва хватило, чтобы отключить все лишние мысли. Поначалу он просто вздыхал и охал, потом, отвлекаясь, дул на пролетающих над их головами стрекоз. Еще мгновение спустя — и на Се Ляня посыпались вопросы:
— Зачем ты этим занимаешься? Как зовут твоего слугу? Ну, того, который повыше. Почему тебя не было вчера за обедом? Я оставил тебе булочку на пару, припрятал в своей комнате. Хочешь, сходим, заберем? Долго еще нам так сидеть?
— Он мне не слуга, — упрямо повторил Се Лянь с непреодолимым желанием хлопнуть себя по лбу, — а булочку можешь съесть.
— Значит, долго, — удрученно вздохнул Ци Жун и даже присмирел. Он выпрямился и зажмурил глаза, все еще бормотал себе что-то неразборчивое под нос, но старался не мешать Се Ляню.
Наверняка придумал в голове целый план на вечер. Се Лянь редко посещал городские улочки в компании младшего брата, если и выходил, то в сопровождении Му Цина с Фэн Синем, или, по совсем особым случаям, ехал в красиво украшенной карете со своими родителями. Хотя как-то он принес с собой гостинец для Ци Жуна — пару игрушечных бабочек с легким деревянным корпусом и воздушными атласными крыльями — и тот еще долго носил его с собой, пока не начала слезать краска.
Ци Жун был шумным и грубым, он всегда громко выражал недовольство и мог грязно выругаться в сторону придворных господ — за это Се Лянь его отчитывал, и иногда он даже слушался — но в душе оставался все тем же ребенком, который цеплялся Се Ляню за руку, чтобы не потеряться в душной толпе из дворца.
— Ну-у-у, за такое ты мне уже должен двух драконов, — захныкал Ци Жун и потер онемевшие конечности.
Се Лянь мягко улыбнулся.
— Хочешь, сочиним про них легенду? — подмигнул он Ци Жуну.
— А можно? — Ци Жун встрепенулся и подполз совсем близко, едва ли не упал к Се Ляню на колени. — Можно я сам дам им имена?
— Если будешь хорошо себя вести, — пытаясь скрыть смех в голосе, ответил Се Лянь.
— Я и так… — проворчал Ци Жун, не желая отодвигаться, — уже целую вечность с тобой медитирую…
— Еще полчаса, — пообещал Се Лянь.
Он все же сжалился над братцем и закончил уже совсем скоро, потому что вздохи Ци Жуна ощущались настоящим испытанием. Се Лянь подал ему руку, и тот легко прыжком встал на ноги, осмотрел свое одеяние и, предвкушая удачный веселый вечер, зашагал прочь со двора.
— Должны успеть за угощением, — деловито прикинул вслух Ци Жун, — палатки свернут ближе к полуночи.
Се Лянь кивнул.
Ярмарка, развернувшаяся в прошлые выходные, пропала с улиц города так же стремительно, как и появилась. Казалось, в воздухе еще витает аромат теплой карамели, фруктовых конфет и яичных пирожков, а дети со всех концов столицы — от богатых районов до бедных закоулков — бегают со сладкими бобовыми пирожными в руках. Ци Жун все уговаривал Се Ляня сходить туда вместе, но тот не нашел времени, на что Ци Жун дулся и не желал разговаривать с ним почти четыре дня. Впрочем, он быстро забыл свою обиду, стоило ему увидеть парные накидки.
— Скажи, братец, — заговорил Ци Жун, когда они шли мимо лавочников, — ты возьмешь меня на летний праздник?
— Конечно, — ответил Се Лянь и улыбнулся. Ци Жун и сам знал ответ на свой вопрос, — только не запачкай накидку раньше времени.
— И не подумаю, — скривил губы Ци Жун, — я ее берегу.
Над их головами зажглись редкие фонарики разных цветов. Се Лянь любил теплые осенние оттенки — и в одежде, и в рукояти меча, и в природе. Он сам не знал почему, но всегда с нетерпением ожидал октябрьских дней, когда душа находила спокойствие. Ци Жуну же шел зеленый.
Он даже поймал крупного светлячка и посадил в стеклянную банку, чтобы не было страшно ночью ходить по замку, и тот действительно освещал ему дорогу.
— Ты тоже напоминаешь мне светлячка, — поразмыслив, сказал невпопад Се Лянь.
— В каком это смысле — тоже? — не понял Се Лянь. — Кто еще? Слуги?
— Боже… — засмеялся Се Лянь и подхватил Ци Жуна под рукав, быстро огибая лавочников, торгующих ароматным ужином.
— К какому богу ты обращаешься? — запыхавшись, уточнил Ци Жун, но Се Лянь уже потащил его к огромным бумажным драконам, которые пообещал купить.
Ци Жун не обманул — здесь были и змеи, и драконы, и хищные птицы. Были даже лисицы, умело выкрашенные рыжей краской. Се Лянь раскрыл рот в удивлении и, когда Ци Жун заметил это, только цокнул языком, показывая, что драконы во много раз лучше.
— Чего желаем, молодые люди? — бодро обратился к ним продавец. Увидев Се Ляня, он быстро поклонился ему. — Положили глаз на лисицу?
— Фу… Ни за что… — Ци Жун сделал такое лицо, словно проглотил ядовитую отраву, и указал пальцем на самого большого дракона с угрожающим видом.
Он выглядел таким искусным, что Се Ляню даже почудилось, словно он живой. Длинные усы были аккуратно вырезаны по тонкому краю, хвост легко развевался по ветру, а массивные лапы вцепились в подставку. Неудивительно, что он так понравился Ци Жуну — детской тяге ко всему удивительному не мог преодолеть даже он.
— Ты обещал двух, — сказал Ци Жун, — хочу вот этого и зеленого.
— Как прикажет маленький принц, — развел руками Се Лянь и, пока братец не успел ущипнуть его, достал деньги и расплатился за игрушки.
Ци Жун в сравнении с драконами казался еще меньше, чем был на самом деле. Он сгреб их в охапку, радостно размахивая их хвостами, словно кто-то собирался их у него отнять. Се Лянь снова улыбнулся. За этот день улыбка почти не сходила с его губ.
— Что насчет легенды? — напомнил ему Ци Жун. Бумажные драконы целиком покрывали его с головы до ног, и ему пришлось приподнять подбородок, чтобы разглядеть идущего рядом с ним Се Ляня.
— Сначала нужно дать им имена.
— Одного будут звать… Светлячок.
Ци Жун быстро умолк, а его щеки порозовели.
— Потому что похож на тебя? — ехидно спросил Се Лянь.
— Да! Если я и светлячок, то такой! — Ци Жун пробежал вперед и выпустил длинную шею зеленого дракона из объятий, а та, покачиваясь, угрожающе ринулась в сторону Се Ляня. — С рогами, усами и пламенем из пасти!
— Разве такие бывают? — засмеялся Се Лянь.
— Теперь будет, — серьезно сказал Ци Жун, — а второго я назову… Лянь-Лянь.
Он не стал дожидаться реакции Се Ляня и рванул в сторону дворца. В сумерках драконьи глаза полыхали изумрудным и гранатовым, словно огоньки-фонарики, то взмывая вверх, то наоборот падая. Как в старых сказаниях про ночь, в которую духи празднуют свое возвращение на землю, их Се Лянь читал братцу как будто бы целую вечность назад.
— Тогда начало у легенды будет такое: как-то раз Лянь-Лянь и Светлячок…
— Нет! Светлячок первый!
— Ну, хорошо, — согласился нагнавший Ци Жуна Се Лянь, — как-то раз Светлячок и Лянь-Лянь вернулись в родной город…
Ночь бесшумно опускалась на столицу, протягивая по мостовым длинные тени и зажигая луну в небе. Они то притворялись кошками, то оборачивались фениксами, то вспыхивали двумя невысокими фигурами принцев, споривших о чем-то.