Work Text:
— ...Скорее всего, на его место придёт Рауль, — Джуён увлечённо размахивает руками, и Сынмину даже приходится отступить от него на полшага, чтобы не получить по носу, — но это только догадки прессы, после Кубка Короля уже всё ясно будет. Хотя, многие пишут, что на место тренера могут и Почеттино взять, и Тухеля, но это же бред полный, разве нет? А вот Рауль — другое дело, он мадридист до мозга костей, шестнадцать лет за клуб провёл, Кастилью тренирует, если кто и станет новым тренером Реала, то точно он.
Сынмин улыбается, пряча руки в карманы. Он не понимает ничего из того, что ему сейчас с таким энтузиазмом рассказывает Джуён, все эти имена ему совершенно незнакомы, но Джуён выглядит таким воодушевлённым, когда говорит про свой любимый клуб, а его глаза горят таким восторгом, что Сынмин готов слушать его часами. Ему нравится, как Джуён повышает голос и говорит чуть быстрее, проглатывая гласные, когда начинает возмущаться. Ему нравится, как Джуён счастливо вздыхает и смеётся, когда его разговор с испанского «Реала» перескакивает на французский «ПСЖ», о котором Сынмин тоже не знает ничего, кроме того, что там играют Лионель Месси и Серхио Рамос, но Джуён так воодушевлён тем, что его наконец слушают, что от этого в животе начинают ворочаться бабочки.
Джуён вдруг резко замолкает, виновато глядя на Сынмина. Даже чуть замедляет шаг.
— Тебе, наверное, скучно выслушивать всё это, — с грустной улыбкой произносит он, и Сынмин чуть шире раскрывает глаза. Почему Джуён так думает? Он слушал недостаточно внимательно? — Извини, я просто... увлёкся немного.
— Эй, — Сынмину даже приходится вытащить руку из кармана, чтобы схватить Джуёна за рукав пиджака. — Мне нравится. Я, конечно, мало что понимаю, но мне нравится слушать тебя.
«Мне нравится, как горят твои глаза, мне нравится твоя улыбка, мне нравится твой голос, мне нравится, что всё это ты рассказываешь мне, а не кому-то другому, мне нравится, что я сейчас рядом с тобой»... Сынмин с трудом сглатывает каждое слово, вертевшееся на языке, и опускает руку. Джуён внимательно следит за ним, а потом бережно берёт его ладонь в свою, стоит только пальцам соскользнуть с его рукава, и осторожно сжимает.
— У тебя руки снова холодные, — говорит он и тянет Сынмина за собой, возобновляя шаг. Сынмин позволяет ему волочить себя, с задержанным дыханием любуясь тем, как закатное солнце подсвечивает волосы Джуёна. Сейчас они намного длиннее, чем были в начале учебного года — Джуён заявил, что хочет отрастить их ниже лопаток, и Сынмин с горящими щеками думает, что в таком случае он точно умрёт от остановки сердца. Желание протянуть вторую руку, не зажатую железной хваткой Джуёна, и провести по его волосам зашкаливает неимоверно, и он сжимает руку в кармане, пытаясь совладеть с собой.
— Так... — Сынмин неловко прокашливается и в пару быстрых шагов выравнивается с Джуёном, однако тот всё ещё держит его за руку. От этого слабо кружится голова, а пульс подскакивает процентов на тридцать: улица пуста, если не считать чьих-то дремлющих на заборе кошек, поэтому можно не оглядываться по сторонам и расслабиться. — Что там насчёт нового тренера? Разве в чемпионате у клуба настолько плохие результаты?
Джуён смотрит на него из-под полуопущенных ресниц, и тёплое чувство уюта снова медленно растекается у Сынмина в груди. Джуён несмело отвечает ему, будто всё ещё сомневается в искренности его любопытства, но постепенно становится увереннее, под конец возвращаясь к своему возбуждённому рассказу. Сынмин врямя от времени отвечает ему, задавая какие-то несложные вопросы, и он всё ещё не до конца понимает всё обилие футбольной информации, свалившейся на него, но блеск в глазах Джуёна того стоит.
— У меня в пятницу просмотр в «Ульсан Хёндэ», — вдруг меняет тему Джуён. Секунду назад он с воодушевлением рассказывал про какой-то смешной момент, случившийся в одном из Эль Класико, а теперь смотрит на Сынмина с неуверенностью, будто тот сейчас начнёт смеяться, и непонятно чего ждёт. — Ну, я тебе рассказывал, они...
— Сейчас на первом месте в Кей-Лиге, у них есть скауты из Ла Лиги, я помню, — кивает Сынмин, и что-то снова вспархивает в животе, когда глаза Джуёна начинают сиять от понимания того, что Сынмин внимательно вслушивался во всё, что он ему говорил. — Это очень здорово, ты...
Он запинается всего на секунду. Ты молодец, ты самый чудесный, я так горжусь тобой, ты заслужил этого, я люблю тебя.
— Ты молодец, — на второй секунде продолжает Сынмин, высказывая первую мысль и с усилием проглатывая остальные. Джуён неуверенно улыбается и нервно чешет затылок, отводя взгляд куда-то за горизонт, где медленно садится солнце.
— Я бы хотел, чтобы ты пошёл со мной и поддержал меня, — он смеётся, будто пытаясь выставить всё шуткой, и Сынмин выпрямляется, сцепляя пальцы в замок за спиной. Пойти вместе с Джуёном? Провести день с ним? Разве он может от такого отказаться? — Но если ты пойдёшь со мной, то я буду думать только о тебе и не смогу сосредоточиться на игре.
Оу. В груди медленно разрастается горькое разочарование, медленно подползая к сердцу, пока до Сынмина не доходит вторая часть сказанного. А уже после того, как неуверенное и смущённое «буду думать только о тебе» наконец переваривается его сознанием, Сынмин задерживает дыхание и делает осторожный шаг к Джуёну.
— Тогда я буду поддерживать тебя мысленно, — говорит он, стараясь держаться, чтобы его голос не дрогнул. — А после того, как тебя возьмут, мы вместе это отметим, ладно?
Джуён фыркает, закатывая глаза, но Сынмин видит, что он тронут его словами. Он делает ещё один, совсем крошечный шаг вперёд, краем зрения оглядывает улицу, но она всё так же тиха и пустынна. Только рыжая кошка с разорванным ухом лениво вылизывает пузатый бок и изредка косится на них со своим кошачьим недовольством.
— Ты чересчур хорошего обо мне мнения, — на губах у Джуёна всё та же улыбка, но Сынмин видит в его глазах неуверенность и тревогу. Он волнуется из-за открывшейся перед ним возможности и, может быть, слегка боится. Его руки едва заметно подрагивают, когда Сынмин осторожно берёт их в свои, но непонятно от чего: волнение из-за просмотра в профессиональный клуб или же из-за того, что Сынмин стоит к нему так близко?
Сынмин снова оглядывается на рыжую кошку, как единственную свидетельницу их откровенного разговора, а потом воровато целует Джуёна в уголок губ. Смазанный поцелуй, почти не ощутимый, но Джуён всё равно раскрывает глаза невероятно широко и смотрит на Сынмина с изумлением.
— Если, — Сынмин с усилием сглатывает, чувствуя, как от волнения сердце быстро-быстро колотится где-то в горле, — если ты выступишь хорошо, я поцелую тебя ещё раз. По-настоящему.
Рыжая кошка на заборе лениво качает хвостом, будто одобряет его слова. Глаза Джуёна становятся ещё шире, а его дыхание заметно сбивается. Если бы Сынмин присмотрелся внимательнее, он бы заметил, что под тканью тонкой рубашки видно колотится сердце, но он слишком увлечён тем, что рассматривает камни под их ногами, собираясь с духом, чтобы продолжить свои слова.
— А если ты сделаешь так, что тебя возьмут, — на этой секунде Сынмин уже жалеет о сказанном, но слишком поздно: слово не воробей, да и Джуён вслушивается в его слова с необычайной внимательностью, поэтому он с трудом заканчивает, понижая голос до шёпота: — Тогда я... Сделаю немножечко больше, чем просто поцелую.
Джуён ничего не отвечает томительные четыре секунды, за которые Сынмину хочется провалиться сквозь асфальт от стыда и неловкости, а рыжая кошка успевает вылизать до конца своё толстое брюхо.
На пятой секунде Джуён облизывает губы и таким же шёпотом отвечает:
— Тогда мне придётся сделать всё возможное, что меня взяли.