Work Text:
Тоби был раздражающей маленькой дрянью, словно в насмешку посланной Джейкобу небожителями. Впрочем, вряд ли этого сукиного сына послали палладу ОЗА с Небес. Скорее уж откуда-то из проклятых мест, откуда авейра обычно и вылезали.
Тоби был слишком громким.
Слишком много улыбался.
Слишком пристально смотрел подёрнутыми слепой пеленой глазами, подмечая малейшее движение.
Слишком нагло выражался, бросая вызов своему хозяину, как будто бы не осознавал, что его жизнь была закольцована в ошейнике, туго обхватывающем шею.
Тоби был слишком.
Джейкоб знал, что достаточно натянуть невидимый поводок, прищёлкнуть невидимым хлыстом зарвавшегося авейру, чтобы угомонить и подчинить, но раз за разом откладывал эту идею, сжимая зубы и отпуская навязчивое желание стереть усмешку с лица Тоби. А тот, будто бы чувствуя эти метания, растягивал губы в белозубой улыбке и спрашивал:
– Что-то не так, командир?
Он произносил звание так, словно оно было какой-то их общей тайной. Немного тянул гласные с придыханием, как будто бы катал на языке каждую букву. Джейкоб хмурился, беззвучно выдыхал, опуская взгляд в очередной отчёт, который требовал его внимания, и отвечал классически-небрежное:
– Заткнись.
Если бы этот приказ мог остановить авейру, который, нагло развалившись, занимал кресло напротив Джейкоба, жизнь стала бы проще. Но Тоби не был тем, кто делал что-то проще.
И от этого или от огромного количества работы у Джейкоба часто ломило виски, отдавая тупой болью в затылок. В такие дни он предпочитал запираться в кабинете, обложившись бумагами и выгнав вездесущего Тоби за дверь. Обычно авейра безусловно пользовался странной привилегией, отправляясь на поиски сомнительных, по мнению командира, занятий. Джейкоб абсолютно не хотел знать, на что тратит его персональная гончая свои свободные часы.
Тоби и так занимал слишком много места в его жизни, совершенно не ассоциируя себя с домашней зверюшкой, коей, по большему счёту, и являлся. У домашних животных хотя бы было одно привлекательное качество: их можно было усадить на колени и погладить.
Джейкоб упорно отгонял от себя мысль, что подобное качество могло бы быть и у Тоби, было бы желание.
Желания Джейкоб научился отгонять от себя задолго до того, как в его жизни появился раздражающий авейра. Уж в этом паллад ОЗА был профессионалом.
Как и в доскональном изучении бумаг и отчётов, которые попадали на его стол с завидным постоянством. Джейкоб педантично раскладывал их на стопки: "срочное", "может подождать" и "заставить переписать, сделав выговор". Последняя часть, к сожалению, являла собой жалкое трехстраничное зрелище. Выговоров не хотелось никому.
Ужасно болела голова.
Это Джейкоб осознал, когда прошло несколько часов, а за окном сгустились сумерки. Духота, предвещающая грозу, раздражала и мешала сосредоточиться, а работе, казалось, не будет ни конца, ни края. К счастью, никто не ломился в кабинет со срочными донесениями, что уже давало надежду, что паллад сможет разобраться с ворохом бумаг и отдохнуть.
Спустя еще несколько десятков минут, когда Джейкобу начало казаться, что боль отступила, дверь кабинета внезапно распахнулась. Тоби беззастенчиво заглянул внутрь, улыбаясь и спрашивая:
– Эй, командир, можно?
Джейкоб ощутил, как немного притупившаяся головная боль яркой вспышкой хлестнула по вискам от голоса авейры. Неугомонный засранец стоял на пороге его кабинета, как будто бы пришёл поболтать с очередным дружком о погоде.
– Слышал, сегодня пасмурно, – не дождавшись ответа, снова произнёс Тоби, заходя в кабинет и прикрывая дверь. – Пахнет, как перед дождём. Душно.
Джейкоб не ответил, пытаясь вчитаться в корявый отчёт одного из подчинённых, который писал, как трубогрыз задней левой лапой. Буквы скакали на строчке пьяными циркачами, а боль с висков плавно перетекала в глаза, мешая воспринимать информацию. Плюнув на попытки разобрать убористый почерк, Джейкоб резко отложил отчёт в стопку "заставить переписать, сделав выговор". С какими же криворукими идиотами периодически приходилось работать...
– Я вот думаю, а не сходить ли нам на разведку в город, а, командир? Мы давно не выбирались, чтобы оценить обстановку, прочесать территорию…
Тоби продолжал болтать, даже не требуя участия в разговоре, а Джейкоб чувствовал, что ещё секунда, и мальчишка имеет все шансы вылететь из окна головой вперёд. Крыльев в качестве загадочной силы у него не имелось, а значит, вероятно, приземление будет чудовищно неприятным. Но может быть это поможет авейре заткнуться хоть ненадолго. Или кляп. Да, это бы тоже было полезно, но под рукой у Джейкоба лежали только стопки документов, которые при всём желании запихнуть в рот Тоби не представлялось возможным. В лучшем случае, их бы выплюнули. В худшем – Тоби умудрился бы усмехнуться и мгновенно принять правила новой игры. Оба этих варианта абсолютно не устраивали Джейкоба, но совершенно по разным причинам.
– Моя мама кстати говоря готовит великолепные…
– Ты можешь просто закрыть свой рот или нет? – не выдержал Джейкоб, резко опуская ладонь на стол, отчего бумаги с тревожным шелестом поднялись и опустились обратно. – И свалить.
Обычно Тоби никогда не затыкался, даже если паллад всем своим видом показывал, что находится в секунде от того, чтобы сжать пальцы аккурат под чёрной лентой ошейника. Но сейчас, к удивлению Джейкоба, авейра чуть ли не впервые послушался приказа, резко прерывая свой рассказ.
Головная боль усилилась, и Джейкоб крепко сжал челюсти, морщась от мерзкого приступа и потирая лоб кончиками пальцев.
– Эй, командир, у тебя что-то болит? Может мне сходить за лекарством? Или я могу…
Джекоб мысленно застонал. За какие заслуги ему досталась самая болтливая гончая на всём континенте? Почему Тоби не был немым?
– Ничего не надо, – ответил он, потирая виски. – Просто не мешайся.
Тоби притих. Это было странно и совсем на него не похоже, но Джейкоб старался не думать о причинах внезапной тишины. Главное, что раздражающая болтовня перестала давить на болезненно обострившийся слух и мешать проверять отчёты. На грани подсознания мелькнула и тут же пропала язвительная мысль: читать отчёты озавцев о пленении беглых авейра, сидя в кабинете напротив другого авейра. Какая невероятная ирония. Ироничнее было только то, что Тоби, который обычно на каждый приказ имел своё бесценное мнение, действительно перестал разговаривать. Возможно, он всё же невыносимо медленно поддавался дрессировке, хотя Джейкоб уже успел смириться с тем, что неоценимые навыки гончей компенсировались его неугомонностью.
Отчеты вновь зашуршали в пальцах.
Спустя час Джейкоб отложил последний документ, потягиваясь до хруста в затекших плечах. Головная боль немного отступила, за окном мерно барабанил дождь. Грозы так и не случилось. Ветер унёс её подальше от города, решив оставить только ливень, который теперь плотной стеной воды заливал улицы, делая всё серым и неприветливым. Джейкоб отвёл взгляд от окна и бросил его на Тоби. Авейра спал или делал вид, что спит, в кресле, подтянув колени к груди и свесив голову на плечо, немного морщась, когда ошейник впивался в кожу под неправильным углом. Джейкоб нахмурился. Будить Тоби, который впервые за долгое время затих и не вызывал желания влепить ему подзатыльник, не хотелось. Кто бы мог подумать, что гончая, этот надоедливый мальчишка, будет выглядеть таким спокойным во сне? Джейкоб не то чтобы часто задумывался об этом (совсем нет, пару подобных шальных мыслей он отогнал от себя ещё давно), но Тоби был… спокойным. Слишком спокойным для существа, жизнь которого зависела от ошейника и контролирующего его рута.
Он будто бы доверял Джейкобу, и от этого становилось не по себе, как и от понимания, на что ещё были способны авейра. Джейкоб помнил, как было неприятно признавать, что заигрывающий с каждой стеной слепой мальчишка по щелчку пальцев превращался в смертоносное оружие с ярко-голубым сиянием в слепых глазах.
А сейчас Тоби, свернувшись почти в клубок, безмятежно спал в кресле человека, который мог превратить его существование в один бесконечный кошмар. Джейкоб имел все возможности. Не хватало только желания. И хотя Тоби раз за разом пытался вывести паллада ОЗА из себя, тот делал всё, чтобы не попадаться на эту уловку. Сдержанность и скрип зубов от почти невыносимой мысли о том, как славно было бы вздёрнуть сопляка за шиворот формы, завести его руки за спину, резко уложить грудью на широкую столешницу и…
– Вы так пристально смотрите, командир, – внезапно произнёс Тоби, не открывая глаз. – Нравится?
Джейкоб почти дёрнулся в сторону. Почти. Если бы не многолетняя выправка, он бы совершенно позорно отвернулся, будто бы застигнутый за чем-то постыдным. Но он приказал себе стоять смирно, отгоняя мысли о столешнице и Тоби на ней. В конце концов, это был его кабинет. И его кресло. И его, небожители побери, авейра!
– Закрой рот, – огрызнулся Джейкоб, чувствуя, как резко обдало жаром щёки. – Тут тебе не комната для отдыха. Проваливай.
Тоби протяжно выдохнул, выпрямляя ноги и всё же открывая глаза. Он словно и не заметил нетерпеливой грубости в требовании Джейкоба. Только медленно поднялся, лениво покачиваясь в разные стороны, прогибаясь в пояснице и разминая шею. Тёмная эластичная форма больше показывала, чем скрывала, обтягивая рельефную спину и плечи, сильные икры и бёдра. Это было неожиданно приятным зрелищем. Приятным настолько, что Джейкоб хрустнул костяшками пальцев, сжав спинку кресла, на котором отсидел всю задницу, разбирая отчёты. Кажется, он серьёзно переутомился, раз Тоби – неугомонный, раздражающий, с настойчивостью лезущий под кожу и в поле зрения Тоби, – казался ему "приятным зрелищем".
– Как ваша головная боль, командир? – тем временем поинтересовался авейра, грациозно обходя кресло, в котором спал пару мгновений назад. – Уже лучше?
– Откуда ты…
– Вы терли лоб. Вот так, – пояснил Тоби, касаясь большим пальцем места между своими бровями. – И громко вздыхали. И слишком часто крутили головой. И…
– Я понял-понял, – перебил Джейкоб, прикрывая глаза и неосознанно потирая лоб. Резко выругавшись, он убрал руку за спину. – Слишком наблюдательный.
– Это полезное качество.
– И болтливый.
– Коммуникабельный.
– Раздражающий.
– Вызывающий яркую эмоциональную реакцию, – широко улыбнулся Тоби. – Дай угадаю, командир: "Пошёл вон"?
Джейкоб мог бы за пару секунд оказаться возле обнаглевшего донельзя авейры, схватить за шею, резким движением впечатать того в стену. Отвести душу, поставить на место, показать, кто тут главный… Но Тоби слишком хорошо его знал.
Поэтому Джейкоб покачал головой, зная, что Тоби это "увидит", и проговорил, чеканя каждое слово:
– Слишком догадливый. Пошёл вон.
Смех Тоби, к сожалению, оказался тоже слишком заразительным.
И Джейкоб никому бы не признался, что беззлобно усмехнулся, когда за авейрой закрылась дверь кабинета. А затем мысленно рыкнул на себя, прогоняя усмешку с лица.
Тоби был слишком.
И, возможно, это было полезное качество.