Work Text:
- С вас тысяча вон, - сообщила улыбчивая аджума за прилавком.
Юнги расплатился, подхватил бутылку воды, поблагодарил женщину и вышел из небольшого магазинчика. Звоночек мелодично прозвенел, затихая почти сразу за закрывшейся за спиной дверью.
Мужчина зажмурился от ослепительно-яркого солнца, бьющего прямо в глаза. Тёмные очки он оставил в машине, стоящей неподалёку, но торопиться туда не хотелось. Пусть здесь, за городом, воздух был такой же горячий и пахло нагретым асфальтом и землёй, но дышалось всё равно куда свободнее и легче.
Здесь было тихо. Трасса серой широкой лентой убегала вдаль, к раскинувшимся на горизонте лесам и зелёным макушкам гор. Жужжали пчёлы где-то недалеко, стрекотали цикады в кустах, растущих у магазина, за которым раскинулась небольшая деревенька. Дорога к ней сворачивала чуть впереди и была немного раздолбанной и пыльной.
Юнги улыбнулся. Он хорошо знал эти места, любил их и пусть приезжал не так часто, как хотелось бы, каждый такой раз дарил ему массу прекрасных эмоций. Вот и сегодня. Даже несмотря на то, что в машине спит смертельно обиженный его муж.
Внутри растекаются нежность и тепло от одной лишь мысли о Чимине. Беременном Чимине, который, конечно, обижался и ворчал на него, только Юнги как никто знал, что в любимом омеге говорит упрямство, немного вредный характер и гормоны. Но, конечно, изо всех сил старался загладить свою вину всё равно.
Просто его чувствительный муж заревновал. И не то чтобы Юнги не понимал этого. Ведь он тот, кто буквально готов рычать на любого незнакомого альфу, желающего подойти к Чимину ближе, чем нужно по его собственному мнению.
Новенький сотрудник в их компании - омега возраста Чимина - был личностью раскрепощённой. Иногда даже слишком. Он ни раз пытался подкатывать к Юнги с весьма однозначными предложениями и один раз даже при самом Чимине. Слова о том, что альфа не свободен, его не убеждали. Он лишь беспечно пожимал плечами, мол, что такого-то?
Понятное дело, что Чимин относился к нему с презрением и пренебрежением.
- Я, конечно, могу понять, почему ему так неймётся, - заметил он после их запоминающейся первой встречи. - Такого мужчину, как ты, грех не желать. Но всему же есть предел...
- У человека свои представления об отношениях, - ответил Юнги. - Если ему хочется бегать за несвободным альфой, который в нём абсолютно не заинтересован - законом это не запрещено. Хотя, признаться, у меня уже есть желание зарычать на него.
Чимин улыбнулся томно тогда, облизывая губы и придвинулся ближе, шепча соблазнительно:
- Ох, папочка, теперь я хочу, чтобы ты порычал на меня.
Юнги прокашливается, смущаясь вдруг собственного воспоминания. Жара на улице добавляет градус, и он открывает бутылку, делая пару глотков холодной до ноющих зубов воды.
Обида Чимина относилась вовсе не к странному омеге, который не понимал слова «нет», а к тому, что через месяц после того инцидента Юнги имел неосторожность задержаться на ужине с коллегами. Ничего криминального там не было - просто выпили, поели и поболтали на отвлечённые темы. Но по возвращении домой Юнги вдруг понял, что от него ярко пахнет омегой.
И Чимин почувствовал это тоже.
Срок беременности был ещё не очень большой, животик хоть и стал расти, но спрятать его за оверсайзными футболками и толстовками не составляло особого труда. Зато скачки настроения Чимина уже совершали такой зигзаг порой, что Юнги просто не успевал следить за ним. Благо всё это было мимолётным и чаще из природной вредности его любимого омеги.
Этот раз не стал исключением.
Чимин дулся, поджимал губы, показательно отворачивался от поцелуев, но не вырывался из объятий. Он разговаривал с Юнги будто нехотя, но ловил каждое его движение, пока думал, что альфа этого не видит. И может быть Юнги странный, но его так мазало всякий раз любовью от этого, что он просто не знал, куда себя деть.
Конечно, ему хотелось поцеловать эти вредно поджатые губы, но даже зная, что Чимин лишь показывает характер, он не настаивал и не лез. Оставлял мягкие прикосновения на бархатной коже щёк и за ушком.
Юнги надеялся, что эта поездка вернёт его мужу хорошее настроение, и тот перестанет дуться на него, соскучившегося и всё равно переживающего.
В свой летний домик, который стоял в светлом лесу на берегу небольшого живописного озера, они собирались уже давно. Отменять эту поездку ни у кого не возникло даже мысли, так что они довольно споро собрали вещи и отправились в короткое путешествие, чтобы провести несколько прекрасных дней наедине и вдали от городской суеты.
Чимин заснул почти сразу в приятной прохладе салона, обдуваемого кондиционером. Юнги накрыл его пледом, любуясь спокойным и расслабленным лицом мужа всю дорогу до этого самого магазинчика, в котором он решил купить воды.
Сделав ещё пару глотков, Юнги возвращается в машину, аккуратно закрывает дверцу, чтобы не разбудить так и спящего Чимина, заводит мотор и аккуратно трогается, выезжая с небольшого пяточка, на котором расположился маленький магазин, на трассу. Под колёсами зашуршали мелкие камешки.
До их летнего дома оставалось совсем немного. Минут тридцать неторопливой езды, потому что спешить было абсолютно некуда. В салоне играла негромко музыка, которую на флешку не так давно скинул Чимин. Юнги отстукивал по рулю пальцами модные популярные мелодии, качал в такт головой, напевал некоторые песни одними губами, если мог вспомнить слова. Настроение у него росло с каждой минутой всё больше. Он думал, что эта поездка была отличной идеей. Чимин, как и сам Юнги, нуждался в отдыхе.
Уже когда они подъехали к домику, Юнги аккуратно стянул с мужа плед. Сложил, забрасывая на заднее сиденье. Выбрался из машины, обошёл её, открывая дверцу на переднее пассажирское, и уже наклонился, чтобы подхватить Чимина на руки, как вдруг его несносный и самый чудесный омега открыл глаза, сонно дуя губы.
- Поцелуй меня, - попросил он негромко.
Юнги улыбнулся. Он всё же взял его на руки, извлекая из машины, выпрямляясь аккуратно. Чимин цеплялся за шею альфы всё это время, ожидая, когда его просьбу исполнят. Юнги же просить дважды было не нужно. Истосковавшись по губам омеги, он прижался к ним нежным долгим поцелуем, пока муж льнул ближе и сопел довольно.
- Прости меня, - пробормотал Чимин, когда поцелуй прервался. - Я мотаю тебе нервы.
- Неправда, - шепчет Юнги, потираясь носом о его щёку. - Ты даришь мне счастье. Самый мой лучший мальчик. И это я должен просить прощения за то, что расстроил тебя.
- Меня бесит тот парень, - вздыхает Чимин, пока его несут в дом. - Скажи Джуну, чтобы он уволил его.
Юнги посмеивается негромко, умилясь с того, что его драгоценный супруг никогда не скрывает своих истинных чувств и желаний.
- Я, конечно, поговорю с ним, но ты же понимаешь, что попытки подката не считаются причиной для этого, - замечает он.
- Понимаю, - омега тычется носом ему в шею. - Просто злюсь. С чего он решил, что имеет право зариться на моего мужчину?!
- Главное, что твой мужчина видит только тебя, любовь моя, - замечает Юнги.
Он опускает Чимина ногами на деревянный пол веранды, когда останавливается у дверей дома. Муж не отходит от него, ждёт, когда альфа достанет ключи и откроет дверь. Но когда Юнги щёлкает замком, Чимин вновь приникает губами к его губам.
- Порычишь на меня, папочка? - с придыханием спрашивает он ему в рот спустя пару минут.
Глаза у Чимина шальные такие, в них любовь мешается с желанием, и Юнги от этого нешуточно кроет.
- Всё для тебя, крошка, - хрипло отвечает Юнги, подхватывая мужа на руки снова, чтобы занести в дом.
Дверь за ними хлопает с такой силой, что звенят узкие окна в пол по бокам от неё.
Что ж, кажется, это будет по-настоящему жаркие выходные.
*
За что Чимин любит это тихое и скрытое от глаз место, так это за то, что Юнги, его любимый муж, следуя своим обещаниям, отключает рабочий телефон, а ноутбук использует только чтобы посмотреть с ним кино вечером или найти на ютубе видео с каким-нибудь вкуснейшим рецептом, желая удивить своего омегу.
Чтобы удивить Чимина - многого не нужно. Он и так каждый раз тает от самого факта, что муж ему готовит. К слову, готовит так вкусно, что недолго разбаловаться и больше не хотеть никаких ресторанов, доставок и даже собственной стряпни. Но Чимин, сколь бы вредным он ни был, прекрасно понимает, что Юнги дома, в городе, готовить практически некогда. И такие дни для них обоих особенные, сравнимые с маленькими семейными праздниками.
Вытянувшись на мягком клетчатом пледе, Чимин с улыбкой подставлял лицо приятному тёплому ветру. Тот играл с листвой над самой головой, пускал мелкие барашки волн по озёрной глади и ласкал кожу, покрывая её мурашками. По-хорошему, нужно было намазаться солнцезащитным кремом, но было лень даже слегка пошевелиться.
Чимин лениво и медленно прокручивал в голове первые два дня в тихом раю на двоих. Было стыдно признаться, но их они провели в постели почти полностью, занятые друг другом, жаркими поцелуями и сладким сном в обнимку. Юнги готовил ему завтраки в постель, обедали они в гостиной на полу, а ужинали снова в постели. И только на самом закате выбирались к озеру, чтобы искупаться в тёплой, словно парное молоко, воде.
Официально отдых в их загородном летнем домике каждый раз выходил лучше любого другого. А сравнивать есть с чем, к слову.
- Кажется, я наблюдаю мягкую булочку, которая скоро зарумянится и будет потом хныкать, что ей неприятно, - Юнги опускается на плед рядом, заставляя Чимина вынырнуть из собственных мыслей и приоткрыть глаза. Внимание сразу привлекает поднос, на котором блюдо с нарезанными фруктами и арбузные коктейли, которые даже выглядят освежающе.
Чимин улыбается. Он протягивает руку, чтобы схватить альфу за футболку на груди и притянуть к себе для нежного поцелуя.
- Ты такой заботливый, - шепчет он, прежде чем чужие губы накроют его.
На долгие минуты мир перестаёт существовать. Всё, что имеет значение - они двое. Их жадность друг до друга, которая всё равно не в силах перебить нежность в каждом прикосновении.
- Так говоришь, - выдыхает Юнги, когда всё же отрывается от мужа, - будто тебя это удивляет.
- Нет, просто я обожаю констатировать этот факт, - жмурится с улыбкой Чимин.
Альфа с тихим смешком касается губами кончика его носа.
- Давай, а то у тебя сгорят плечи, ты не сможешь нормально спать, - говорит он. - А потом искупаемся.
Чимин согласно кивает, вытягиваясь перед Юнги и показывая готовность к принятию лёгкого массажа, без которого не обойдётся, конечно. Потому что альфа обожает касаться его.
Как и ожидается, процедура нанесения солнцезащитного крема превращается в до смущающего интимный процесс, заставляющий омегу вздыхать сладко и довольно, кусая губы. Он совершенно расслаблен под сильными руками Юнги, наслаждаясь каждым мгновением. И особенно тем, как тот касается чуть круглого живота, как аккуратно устраивает на нём горячие ладони и целует неторопливо и любовно. Сердце от этого замирает и трепещет взволнованно. Чимин просто не может привыкнуть к такому, как к чему-то само собой разумеющемуся.
- Ты такой красивый, крошка, - бормочет альфа, потираясь щекой о живот, пока Чимин зарывается пальцами в его волосы. - Такой невероятный у меня. До сих пор не верю, что ты случился со мной.
- Это я должен не верить, глупый альфа, - шепчет Чимин. - Это мои слова. Потому что это ты у меня самый красивый, самый нежный, любящий и драгоценный.
Юнги немного хрипло смеётся. По-доброму и светло очень. Чимин знает, что муж сейчас чувствует себя немного неловко, потому что он с трудом умеет принимать такую похвалу. Но это не значит, что Чимин не будет дарить её. Потому что Юнги заслуживает большего. Больше, чем просто слова.
- Я так не хочу возвращаться в город, - говорит Чимин. - Звучит эгоистично, но... там снова будет всё урывками. Будет тот бесящий пацан, которому я однажды выбью зубы, клянусь. Будет куча твоей работы и моё одиночество...
Юнги нависает над ним, смотрит долго в любимые глаза, чуть грустные сейчас. Но потом наклоняется, чтобы коротко чмокнуть самую серединку губ.
- Хочешь, мы останемся тут на всё лето?
- Что? - изумлённо выдыхает омега.
- До самой осени, крошка. Я думал об этом уже давно, если честно. Мне, конечно, придётся работать удалённо, но это будет в гораздо меньших объёмах. Да и Джун согласился, что мне нужно проводить с тобой больше времени.
- Ты серьёзно? - глаза у Чимина невольно наполняются слезами.
- Ага, - Юнги улыбается, снова наклоняется, чтобы теперь расцеловать щёку мужа. - Надо будет ещё только в город за вещами вернуться и закупить продуктов побольше на первое время. А потом можно будет ездить в соседний городок и делать покупки там. Ты, наконец, сможешь спокойно прочитать всю ту кучу книг, что купил. Думаю, здесь, у озера, настроение к этому будет располагать. Так что?
Чимин хнычет, обхватывая шею мужчины руками, и едва не роняет на себя. Он утыкается в его шею носом, закрывая глаза и боясь больше всего, что это всё сейчас окажется сном. Рухнет, возвращая его в реальность, где Юнги постоянно на работе и в делах.
- Да. Кончено, я согласен, Юнги, - шепчет он, стараясь не выдать дрожь в голосе.
Но Юнги знает его слишком хорошо. Потому он нашёптывает ему на ухо успокаивающие нежности, а потом аккуратно садится, потянув омегу за собой. Устраивает мужа на своих коленях и качает аккуратно, будто маленького ребёнка, в своих руках.
- Спасибо, - вздыхает Чимин, успокаиваясь и чувствуя, как счастье заполняет его до краёв, прогоняя неверие и удивление. - Спасибо тебе за всё, любимый.
Он касается своего живота, мягко поглаживая, и улыбается, когда ладонь Юнги накрывает его пальцы. В этот момент он чувствует как никогда остро и ярко - они семья. Не просто альфа и омега, у которых скоро будет ребёнок. Нет. Они люди, которые любят друг друга и эту кроху, что однажды появится на свет, чтобы сделать их союз лишь крепче. И, конечно, чтобы подарить ещё больше любви.