Work Text:
Блуждает море под песками.
Знойное солнце не щадило ни живых ни мертвых. На дворе стояло обеденное время. В забитое потными телами пространство таверны в Караван-рибате ввалился уставший до смерти секретарь Академии. Проклиная про себя пески пустыни, проникшие в сапоги и провоцирующие зуд мокрых стоп, молодой господин просочился сквозь толпу к стойке. Девушка со смуглой кожей и курчавыми цвета шоколада волосами “мило” улыбнулась гостю.
— Чего изволите, господин? – От её слов смердило фальшью.
Конечно, подобное отношение не было сюрпризом для аль-Хайтама. Он вполне был готов к подобной напускной вежливости, как и к тысячи взглядов от людей пустыни. Они проклинали его глазами, кто-то был смелее и делал это вслух. Почтенный кадр академии с удовольствием бы покинул данное заведение, даже больше – вовсе не посещал, обошёл за версту. Но нужды организма игнорировать не было сил. Последние пару часов он еле ноги переставлял, до дома точно бы не дотянул.
— Воды, уважаемая госпожа. – Какой любезный секретарь.
Ни один мускул не дрогнул на молодом лице девушки. Она скоро налила воды в глиняную чарку, не постыдившись пролить вдоволь мимо сосуда. Чтобы был предлог содрать с проклятого в несколько раз больше положенной суммы. Аль-Хайтам и не собирался спорить. Его мысленные способности затупились измором солнца и долгосрочной работы. Так что на данный момент он не мог противостоять даже ребёнку.
Спасительная жидкость проникла в рот аль-Хайтама за долю секунды. Он даже не почувствовал вкус, не понял, что проглотил. Пар, кажется, шёл из-под наушников.
— Три тысячи моры, господин.
“Непотребная наглость!”
Выпустив разгоряченный воздух из лёгких, секретарь потянулся к карману с кошельком. Лучше пусть у него отберут все сбережения, чем он сгинет на пол пути к Академии. Скорее бы избавиться от всех телесных неудобств, ощутить себя вновь человеком!
Но удача, кажется, сегодня полностью его игнорировала. Пустынник, стоящий рядом, показательно пихнул секретаря широким корпусом. Подрагивающие бледные пальцы не удержали кошелёк, и всё его содержимое со звоном оказалось на полу, под стопами других посетителей, под прилавком и чёрт знает где ещё. Всё-таки потасовки, видимо, не избежать.
Аль-Хайтам вскипел, но лицо его оставалось безучастным и расслабленным. Он выпрямился, призывая оружие, Свет Лиственного Разреза. Глаз Бога показательно сверкнул зеленым.
— Советую собрать всё своими грязными руками, пока не поздно. – Со всем оставшимся самообладанием сообщил секретарь, располагая лезвие меча параллельно своему бедру.
— Грязными? – Явно оскорбленный наёмник совершил твёрдый шаг в сторону учёного. — Ты мозги растерял, прихвостень академии?!
Лязганье металла заставило толпу затихнуть. Мало того, что недоброжелатель был на голову выше, так и сил противостоять нападению было, как як наплакал. Аль-Хайтама поспешно прижали к стене, изувеченной ветхими и свежими ранами от изогнутых клинков. Свет Лиственного Разреза бряцнул об пол, владелец оружия, скрипя зубами то ли от досады поражения, то ли от пронзающей боли в области живота, выплюнул пару ругательств вместе с мутной кровью.
Как гром в ясную ночь, возник мужской голос.
— Остановиться. Сейчас же.
Следом в набитое телами пространство проник силуэт. Движения осторожные, но уверенные. Орудие гостя скрипело по плитке, раздвигая в стороны золотистый песок. Никто не успел разглядеть взмах, совершенно беззвучно был совершен удар, отправивший наёмника в нокаут. Зеваки мигом отскочили, распуская круг, образовавшийся возле драчунов. Теперь всем было видно и гостя, и учёного, и товарища, ловившего звёздочки и пускающего слюни.
— Только тебя здесь и не хватало, генерал махаматра. – Аль-Хайтам слабо прыснул, глотая сгустки крови, чтобы не выглядеть ещё жалобней.
— Меня здесь и не было бы, секретарь. Но Вы совершили проступок. Следуйте за мной.
Не жалея нарушителей спокойствия, махаматра подхватил раненого учёного одной рукой, наёмника без сознания – другой, и оперативно вывел обоих из толпы. Дитя песков был передан страже при первой возможности. Но и этого времени было достаточно, чтобы рана аль-Хайтама усугубилась.
Сайно не стал утруждать себя озвучиванием дальнейших действий, да и пребывающему в судороге секретарю это было ни к чему. По пути в ближайший госпиталь махаматра позволил нарушителю перевести дух всего раз.
И на растерзание лекарям одного не бросил. Способствовал любому процессу, делал больше, чтобы пациент скорее был в состоянии трезво на него взглянуть.
— Будет тебе уроком, нарушитель. – Первое, что услышал аль-Хайтам от Сайно, сидящего подле постели.
Это была лучшая палата. Всё потому, что песка на камне не было совершенно, да и окно выходило на южную сторону. Ещё белье было белоснежным и источало запах мыльного гриба. Хайтам шевельнул пальцами ног и не ощутил песка в складках. Истинное блаженство.
— Не растягивай удовольствие. Ты доставил мне кучу трудностей. И должен был уже давно предстать перед судом.
Аль-Хайтам вновь отыскал глазами неподвижный силуэт Сайно. Своими жилистыми плечами тот загораживал солнце.
— Судом? – Собственный голос для владельца оказался незнакомым. Видимо сгустки крови и длительное двухдневное молчание дали свои плоды.
— Верно. Судом.
Сайно поднялся со своего места и бесцеремонно сорвал покрывало с нарушителя. Слава Архонту мудрости Хайтам был обнажен лишь по пояс. Но от пытливого взгляда махаматры, проходящего дотошно по всему торсу, становилось немного неловко. Учитывая, что в подобной ситуации ученый впервые. Славно, что контроль эмоций у аль-Хайтама был на высоте, это позволило ему не потерять лицо перед давней симпатией.
Под взором изучающих теплых глаз на напряженном животе горела бледно красным рана. Плоть удерживали умелые стежки нитками, что, как по волшебству, растворятся через пару дней. Синяк же в середине чрева, ранее раздутый и пунцовый, теперь болезненно отливал фиолетовым и салатовым.
— Изнеженный учёный. – Короткий комментарий без злобы, но с долькой раздражения. — Отправляемся через несколько минут. – Никакой жалости. Но аль-Хайтам и не стал поднимать восстание.
Дорога в Академию проходила большую часть пути в полном взаимном молчании. Секретарь всё же вспомнил, в чём успел провиниться, раз случай перешел в жесткие руки матр. Вернее, в цепкие лапы самого генерала.
Умышленное подделывание последнего доклада о стране красных песков. Таким образом секретарь передал скрытую информацию в зашифрованном виде и, конечно, учел все риски. Даже великий ум способен позабыть о собственных деяниях стоит солнцу напечь головешку, а телу изголодаться по прохладе и влаге сумерских лесов.
Один вопрос нашел свой ответ. Другой оставался открытым, что приставуче прилип к сознанию.
— Неужели все кадры настолько загружены работой, что подарило генералу махаматре дело не для его рук? – Только разговор поможет аль-Хайтаму разобраться с привлекающими тайнами.
— Не для моих рук? – Сайно, ступающий позади, немного приблизился к спутнику.
— Я всего то нарушил правило о подделывании работы. Но, к удивлению, подобная мелочь коснулась вышестоящего лица.
— Знаешь, но делаешь. – Сайно недовольно качнул головой. — Это меня не касается. Мне сказали – я выполняю.
Аль-Хайтам остановился и оглянулся через плечо, смакуя колкость в мыслях.
— Раз генерал махаматра такой непреклонный исполнитель,то он и мою просьбу выполнит? – Легкая улыбка дотронулась до тонких губ секретаря. Не было в ней ни радости, ни доброжелательности. Холодная, как родник в непроходимой лесной чаще. — Отпусти меня.
— Мы опаздываем. – Сайно нарочно пропустил мимо ушей всю занимательную реплику Хайтама, подталкивая того под локоть и заставляя шагать дальше.
Вновь разговоры сошли на нет, но и дальнейшие обменивания звуками были ни к чему. Город Сумеру показался через пару километров. Там же, где крона дерева, укрывающая Академию, возникла из-за холма, генерал передал ученого удивленным стражникам.
— Не нагружайте меня больше работой “не для моих рук”. – Все, что оставил аль-Хайтаму Сайно после их короткой встречи за долгое время. Аль-Хайтаму было позволено только молча наблюдать, как такой морозный силуэт, обтянутый теплого оттенка смуглой кожей, отливающей бронзой в объятиях лучей солнца, умеренно удалялся обратно, в края раскаленной сыпучей земли.
Действительно ли работа досталась случайно?
𝌀
Прошло достаточно дней, чтобы дела аль-Хайтама пришли в норму и жизнь его вернулась в прежнее размеренное русло. Ему сделали выговор и сократили жалованье на три последующие месяца в качестве наказания, но это совершенно не смущало секретаря, ведь бытие продолжало приносить желанный комфорт. Нарушали спокойствие в терпимой порции только его назойливый сосед и матры, теперь более явно следившие за каждым вздохом.
Особенно карикатурно стражи смотрелись в стенах Дома даэны, ведь моментально бросались в глаза и ошарашивали юных учёных. Аль-Хайтам понимал эти чувства. В неопытные годы он сам испытывал нечто подобное, когда впервые дышал с матрами одним воздухом. Первая встреча со стражами знаний была переплетена с первым созерцанием Сайно.
Тот только вступил на пост генерала. Пылкий, страстный, ещё не обточенный опытом, с нежностью во взгляде, которая растворилась и спряталась глубоко в сердце с годами.
Они не говорили, только откровенно пялились друг на друга из разных уголков библиотечного зала бесконечное количество минут. Зеленому аль-Хайтаму доставляли неудобства эти интенсивные сжимания в груди и судороги в пальцах, еле удерживающие учебники. Он то бледнел, то вновь еще пуще краснел, но не мог сбежать от теплых глаз.
По итогу аль-Хайтам всё же удрал, когда заметил, что страж стал медленно приближаться, ступая по начищенному полу босыми стопами. Это было слишком. Говорить с ним было бы невыносимо. Сердцу стоило умолкнуть!
𝌀
— Эй! Хватит строить из себя дикого вепря. Тебе помочь мне тяжело? – Возмущался в пол силы Кавех, маяча перед носом у отбывающего в храм книг и знаний аль-Хайтама. Секретарь уже предвкушал, как погрузится в тишину, избавившись на время от сверлящих возгласов соседа.
— Я вполне ясно дал понять, что не желаю в ближайшее время возвращаться в пустыню. И раз я вепрь, то в пустыне существовать не способен.
— Это ОЧЕНЬ важно!
Их перепалка длилась всю дорогу до дверей Академии, привлекая к себе внимание разношерстного общества. Но договориться им все же удалось: аль-Хайтам идет с Кавехом в экспедицию, а второй в свою очередь не беспокоит соседа две полные Луны.
— Вот так бы сразу! – Заключил Кавех, пожимая ладонь соседу. — Тогда увидимся завтра рано утром у северного выхода из города. И не вздумай снова опоздать, отлеживая свои бока лишние минутки! — С этими словами архитектор поспешно удалился, сверкая удовольствием.
Только аль-Хайтам посчитал, что покой на несколько часов ему обеспечен, как рядом возник Сайно. Он подкрался в своей манере: бесшумно, за секунду слепился из воздуха.
— В Хадрамаве поднялись пески. Вы потеряете время, либо погибните. – Генерал был облачен в черную мантию, скрывающую тысячи сантиметров неприемлемой для храма знаний наготы.
Секретарь слегка вздрогнул от неожиданности, но оборачиваться полностью на Сайно не стал. И позволил себе наблюдать из под серебряных прядей на устрашающую многих фигуру пару молчаливых минут.
— Думал, твоя работа – оберегать знания и карать свернувших на кривую дорожку учёных. – Секретарь принял безучастный вид, лениво заскользив взглядом по строчкам раскрытого в ладони художественного произведения.
Сайно шумно выпустил воздух через нос и одним шагом встал напротив аль-Хайтама.
— Ты меня услышал. – Фраза более походила на утверждение, чем вопрос. Но генерал посчитал нужным заполучить полное внимание учёного, так что уверенно скользнул костлявыми пальцами по внутренности книжки.
Аль-Хайтама словно током прошибло, когда их кожа соприкоснулась. Возможно, что Сайно и правда пустил парочку кусачих разрядов. Вцепившись литературу покрепче, ученый выдал короткое: “мгм”. И снова уткнулся глазами в книгу, знания которой все еще скрывала широкая ладонь махаматры. Аль-Хайтам огладил взором каждые выступающие косточки, выразительные острые суставы и налитые вены. Он постыдился собственных действий и мимолетных намерений.
— Я проведу вас. И приведу еще пару человек. – Закончил Сайно, исчезнув так же, как и появился.
𝌀
Экспедиция рассчитывалась быть долгосрочной, поэтому у каждого из участников было по увесистой сумке. Всего собралось пять человек, не считая задерживающегося секретаря. Кавех любезно со всеми познакомился и посеял легкую беседу ни о чем, чтобы скоротать время и побольше узнать о малознакомых лицах, которые находились в подчинении у Сайно.
— Где его носит! Обед уже скоро! — Периодически драматизировал Кавех, обмахиваясь плотной записной книжкой.
Но, как говорится, помяни плесенника, и он тут же вырастет из земли.
Аль-Хайтам явился с заметным даже слепому недовольством и с массивной сумкой наперевес.
— Из-за тебя мы потратили драгоценное время! – Тут же напал Кавех на еле разлепившего глаза соседа.
— Сейчас семь утра. – отрезал аль-Хайтам и ответил на молчаливые приветствия кивком.
Сайно не стал дожидаться, когда оба накудахчутся, так что оперативно сдвинул группу с мёртвой точки. Сам генерал шел впереди, двое матр, Амон и Салиха, следовали чуть позади, учёных решили расположить в середине колонны(к несчастью аль-Хайтама), а самый крупный стражник, Акил, был замыкающим. С ним то Кавех и вел беседы большую часть пути.(к счастью аль-Хайтама).
Группа совершила два привала. Один на холмах Варанары , другой – уже на границе. Проблемы с документами возникли только у Кавеха, что не постеснялся использовать аль-Хайтам, как аргумент, на каждое упоминание соседом об утреннем “опоздании”.
— Мы вступаем на территорию Унута Сетеха . Всем внимательно следить за тем, что твориться под ногами. – Сайно отдал приказ, хмуро оглядев участников.
Наиболее пылко ответила на указания Салиха, шустро встав в начало колонны. Её Глаз Бога анемо стихии, сверкающий на кожанном поясе, позволял ощущать схожую стихию за несколько метров. Хвост группы по прежнему контролировал Акил, ведь его Глаз Бога, гео, позволял замечать любые калебания под стопами. Сайно, как самый внимательный, втисался между учёными.
Нещадное солнце скрыло плотное облако песка, слоняющегося во все стороны. Ветер образовывал вихри, сбивал с ног и тормозил. Но и торопиться было бы глупостью, ведь на каждом шагу подстерегала смерть. Ощущение времени ломалось, да и по усталости отмерить было бесполезно, так как в бурю тело напряглось в несколько раз сильнее, чем в погожие деньки.
— Этот клятый песок уже у меня в штанах! – Жаловался Кавех, плотнее прижимая ткань на голове к лицу. Аль-Хайтам молча его понимал. Желание развернуться росло в геометрической прогрессии.
Пока изнеженные ученые изнывали от погодных условий, Сайно настырно переставлял ноги, утопая в песках, и не ленился тащить этих нытиков за собой.
— Генерал! Пещера впереди! – Сообщила, крича, Салиха.
Договариваться не пришлось, все были согласны на привал. Среднее углубление в скале стало спасением для измученного народа. А для пущей радости в ней была небольшая лужица. Пить из сомнительного водоёма было весьма рискованно, но для омывания ноющие стоп он годился . К радостным товарищам не присоединились только Сайно, оставшийся наблюдать за ситуацией у входа, и аль-Хайтам, которому было достаточно вытряхнуть причину зуда из сапог и не плескаться со всеми в мутной жидкости.
По предположениям Амона, глотать песок им оставалось недолго, цель была близка. Эта новость подняла моральный дух группы ещё пуще, даже аль-Хайтам довольно улыбнулся. Но кто сказал, что это непременно случиться. Отвлекаться не стоило никому.
— Генерал! – Вопль Салихи, несущий все необходимые слова.
Сайно шустро отшвырнул секретаря подальше от входа, а сам принял весь удар на себя. Унут Сетеха ворвался в пещеру острием своей морды, закупоривая наглухо проход. Наделив Алые Пески силой электро, генерал махаматра выпустил ее мощь во врага. Но удар посохом был лишь щекоткой для древнего существа.
— Нужно его спугнуть. – Предложил аль-Хайтам, приготовив к бою Свет Лиственного Разреза.
Дендро стихия наполнила лезвие, владелец поспешил вонзить его в подобие уха у червя, что было ошибкой и победой одновременно. Червь истошно заревел и забился в конвульсиях, тормоша пещеру. Проход был приоткрыт через пару мгновений.
— Живо! На выход! – Рявкнул Кавех, пока сам удерживал стены от триумфального разрушения своей дендро-сеткой.
Когда трое матр оказались в безопасности, а архитектор успешно вышвырнут к ним руками Сайно за шиворот, пещера вновь была забаррикадирована мордой существа. Генерал и секретарь были замкнуты.
— Нам нужен взрыв, чтобы прогнать тварь под пески. – Предложил аль-Хайтам, накидывая план в своей голове.
Сайно молча дожидался инструкций.
— Я расположу зеркала вокруг, тебе же нужно точно попасть по ним. Желательно с максимальной мощностью. – Изложил идею ученый, уже образуя и располагая сияющие ромбы размером с ладонь по периметру. — Сейчас!
Генерал с глубинным рыком метнулся к целям, оголяя когти, пропитанные стихией электро. Вместе они создали бомбы, взрывающиеся от контакта с силой Сайно. Аль-Хайтам не учел лишь то, в познаниях чего был не силен – искусство строений. Ветхие стены пещеры были не способны противостоять подобной инновации. Но от погребения под камнями двоих уберег раскол пола, что случился раньше, чем полость завалило.
𝌀
Тая от боли, аль-Хайтам медленно разлепил веки. Пред взором предстал каменный потолок в километр высотой. Дыра, через которую они провалились ниже, конечно, была наглухо запечатана. Видимо, всю сеть тоннелей, в одной из частей которой несчастные находились на данный момент, пробурил этот бесовский глист переросток.
Секретарь выкашлянул часть пыли, забившей носоглотку, прежде чем приподняться. Позабыть о собственной ноющей спине и гудящей голове поспособствовала нелицеприятная картина: Сайно был по пояс скрыт волунами в два, а то и три раза больше, чем он сам. Аль-Хайтама будто родниковой водой окатили.
Он бросился к лежавшему неподвижно генералу. Камень за камнем, деликатно, словно он обращается не с бездыханной горной породой, а с самым нежным цветком, ученый высвободил тело стражника. С одним из валунов он долго сражался, а именно с тем, что придавил к земле смуглую ногу ниже колена.
“Главное, что сердце бьется, с остальным можно справиться”.
Сайно пришел в себя, когда первая помощь уже была оказана. Настороженно он осмотрел свою ногу, облаченную рваными кусками от знакомых одежд. Самодельная шина была наложена сносно. “Лекаря” нарыть глазами в мрачной шахте было не сложно.
— Аль-Хайтам. – Позвал слабо генерал, собираясь самостоятельно приблизиться к корячимуся над костром товарищу.
Но носитель названного имени встрепенулся и скоро оказался подле стража.
— В первый раз такое серьезное ранение получаешь? Не шевелись. – Речи были пропитаны недовольством.
Аль-Хайтам оперативно перенес Сайно на место, где земля мягче и еще не разведенный костер ближе. После ученый запыхтел старательно над огнем, и делал это достаточное время, чтобы его оппонент успел наполниться возмущением.
— Отдай. – ловким движением Сайно выхватил пару камней из ладоней аль-Хайтама. — В первый раз костер разводишь?
Парочка умелых и уверенных движений(ну и щепотка электро стихии) и костер был разведен. Ученый блаженно выдохнул и подставил закоченевшие пальцы к теплоте.
— Сколько мы здесь? – Вопросил Сайно, осматривая полумрак вокруг.
— Без малейшего понятия. Там, где мы были изначально, не было солнца. После я спустил нас по проходу в это место, так как хотя бы здесь была древесина и источающие свет грибы. Предположу, что это Унут Сетеха затащил местную флору на своей чешуе. – Слова лились водопадом, бесконтрольно вырываясь изо рта секретаря.
Монотонные звуки отражались от стен, устремлялись дальше по туннелям, пока не терялись вовсе.
— Ты начинаешь бредить, ученый. Пора выбираться. – Отрезал Сайно и заерзал на месте, пытаясь подняться.
— Твоя рана. – Напомнил тут же аль-Хайтам, хватая генерала за руку и прибивая чужую ладонь к земле.
Свободной пястью Сайно пихнул ученого в оголенную грудь. Пальцы закололо от холода.
— У тебя не только мозги, но и все тело скоро промерзнет. – Ловко, одним уверенным движением страж сорвал с себя накидку и укрыл ею плечи аль-Хайтама. — Будем меняться. Твой черед.
Указывать генералу махаматре было сродни с самовольным подписанием себе неприятностей в тяжелой степени, но кто сказал, что секретарь академии содрогнется от подобного. Аль-Хайтам поднял волнение, но перед этим наспех собрал уцелевшие пожитки в извращенно восстановленную походную сумку и засыпал чахнущее кострище.
— Не полезу я тебе на спину! – Метался возмущением генерал, миллиметровыми шажками отступая от обезумевшего аль-Хайтама.
— Если не на спине, то поедешь, перекинутым через плечо. Выбирай. — Секретарь также не скупился на недовольство в голосе. За два шага он вновь оказался рядом со стражем.
— Нет. – Рыкнул матра, кривясь от боли, саднящей в перебинтованной ноге.
— Упрямый, как як. – Выдвинул наблюдение ученый, широкими ручищами хватая Сайно и поднимая над землей, как юную госпожу после женитьбы.
Янтарные очи генерала в ту же секунду чуть ли не повылетали из орбит.
— Вольтанутый!
Матра продолжительное время ярко показывал свое несогласие с обстоятельствами. Смело пускал в ход кулаки, широко мотылял здоровой ногой, прыскал словами, как змея ядом. Одним предложением: мешал аль-Хайтаму спокойно перемещаться по проходам.
Эта цепь туннелей и небольших пещер представляла из себя многовековые труды глисты, из-за которой не каждый рисковал совать даже кончик носа в Хадрамаву. Окажись путник один в этих бесконечных и душных ходах под бушующими песками, так еще без одежд и еды, пиши пропало. Прямым доказательством этому заключению служили безымянные могилки, представляющие из себя горки камней, и часто встречающиеся кости людей. Ни воды, ни животных, ни солнечного света.
Аль-Хайтам отважно и безостановочно прошел где-то четыре версты, после чего упал на колени, лишенный сил. Стук собственного сердца рвал барабанные перепонки, лоб покрыла испарина.
— Твой черед. — Между тяжелыми вздохами и рваными выдохами прохрипел ученый. Подрагивая, как осиновый лист на свежем ветру, которого здесь не хватало, он стянул с себя темную ткань и устроил ту на плечах матры. — Мне бы только…немного… — Его сознание уже наполовину погрузилось в бредовые грезы.
— Спи, сумасброд.
Руки, цвета яшмы, притянули тяжелую голову аль-Хайтама к такого же цвета бедрам. Пропахшие пылью пальцы огладили влажные виски, сбрасывая с тех капельки пота. Сердце секретаря заразилось спокойствием, исходящим от пропитанным им натуры Сайно. Эти пещеры, залитые мраком, который аль-Хайтам терпеть не мог, и безнадежностью, доводили разум до края. Но сейчас одна часть туннеля была заполнена лишь надеждой и порядком. Все благодаря одному человеку.
𝌀
Аль-Хайтам всегда был один, сколько себя помнил. Родители давно покинули его, а со сверстниками находить общий язык не выходило. Мальчишка со взглядом, сходным с ливнем в жаркий день, одаривал всех вокруг молчаливым интересом, но никогда не позволял приблизиться к себе даже на метр. Такие же юные дарования изначально не теряли пылких попыток подружиться с отстраненным одноклассником. Но и те увяли, как цветы на продолжительном и не переменчивом морозе. Учителя не могли порой достигнуть взаимопонимания с юношей, что в таком случае могла сделать неопытная зелень. Верно, только дать аль-Хайтаму пространство, которое тот так ценил. Но кто сказал, что такими были все.
— Эй, ледышка, ты слушаешь меня? – Воскликнул посреди своего монолога мальчишка со взъерошенной копной золотистых волос, кое как собранных хлипкими заколками, и прорехой в месте, где ранее жил молочный клычок.
— Нет. – Сурово ответил аль-Хайтам, не поднимая глаз на одноклассника из параллели. Книги он всегда любил больше, чем людей. Ведь бездыханная бумага умела молчать и не дергаться каждые пять минут. Кавеху бы не помешало поучиться у них этому.
— Ах так! – Еще громче прежнего взвизгнул ученик архитектурного класса. — Тогда я повторю тебе еще разок. – Совсем без обиды в голосе решил Кавех, блеснув зубами и дыркой в них. Он бы оказал медвежью услугу аль-Хайтаму, если бы обиделся и ушел, потому то и решил остаться и продолжать зудеть тому в уши. Какое коварство!
Но хнычащему в душе аль-Хайтаму крупно повезло. Учеников вновь позвали в классы, чтобы продолжить лекции. Единственное, на что юноша не рассчитывал, так это позорно столкнуться с тем, на кого он бесстыдно пялился пару дней назад. А именно на главу матр. Аль-Хайтаму стоило менее резво бежать от надоедливого одноклассника.
— Не ушибся? – Спокойный и ровный тон убаюкивал сознание, а крепко стискивающая предплечье ладонь сочилась искрометной силой.
В первую встречу аль-Хайтам и не заметил, что волосы матры были сродни лунному диску. Из-за столкновения капюшон предательски слетел с головы и более не покрывал длинные, струящиеся волнами пряди.
— Аль-Хайтам! Аль-Хайтам! – Звал одноклассника Кавех, подбегая к двум зачарованным друг другом людям.
Впервые аль-Хайтам застеснялся собственного имени!
Так глупо! Все это глупость! Они и он сам!
— Пусти! – сорвалось с искревившихся губ аль-Хайтама.
Это первое слово, что он сказал Сайно в тот день, когда их судьбы намертво переплелись.
𝌀
— Не отпускай.
— Успокойся. Я не собираюсь тебя отпускать. – Мягкость в голосе Сайно с годами испарилась. Приказной тон встал на место деликатности.
Елейным взором секретарь огладил безмилостное лицо стража. Затем плечи и почти неподвижную грудь. Кончиками пальцев, которыми аль-Хайтам случайно шевельнул, он ощутил ткань накидки.
— Не помню, чтобы мы договорились поменяться. – ученый вновь спрятал глаза под все еще тяжелыми веками. Спать уже не хотелось, но продолжать пялиться на крепкую грудь Сайно было более неловко. А мрак разглядывать не хотелось от слова “совсем”.
— Твое законечевшее до смерти тело я не донесу. И ты горячий, так что мне не холодно. – Объяснился генерал, спеша убрать свои пальцы из волос и от шеи аль-Хайтама.
Сайно ввел ученого в курс событий, которые происходили, пока тот дрейфовал по миру грез. Генерал вел устный счет, поэтому был уверен, что прошло пять часов. За это время спиной он ощутил три толчка, так же какое-то время из левого прохода распространялся эхом рев.
— Стены содрогались сильно. Он бурил близко к нам. – Сделал вывод страж, затылком уткнувшись в сыпучий камень.
— Нам то и нужно наткнуться на него.
Сайно встрепенулся, заинтересованно вцепившись очами в лицо главного мозга в их команде.
— Есть вероятность, что Унут Сетеха сможет доставить нас до своего убежища. В записях было сказано, что над гнездом расположена дыра. – Аль-Хайтам поежился.
— Ты предлагаешь залезь в гнездо древнего существа, воспользовавшись этим самым существом? – Упростил генерал. — Безумство.
— Верно. Всяко лучше поступить так, чем вечность бродить по этим туннелям. Это место сводит меня с ума.
“Я не против провести с тобой вечность. Не важно где.”
Аль-Хайтам заставил себя оторваться от жилистых бедер Сайно. Холод тут же окутал его голую спину. Как только они выберутся, он сразу примет самую горячую ванную. А лучше две подряд!
Не слушая возражений, секретарь перекинул одеяние на торс генерала, а самого матру устроил на своей спине, ладонями удерживая тело под ягодицами. Блаженное тепло вновь вернулось, силы напитали тело, распространяясь по жилам вместе с легким возбуждением. Сумка, вернее ее странное подобие, была поручена Сайно.
Ноги понесли секретаря налево, следуя наводке генерала махаматры. Грибов-звезд становилось все меньше, либо те были расплющены и излучали последние крошки света. Это означало, что они наступали на пятки чудищу.
— Кого ты просил тебя не отпускать? – Задал непредсказуемый вопрос Сайно. Он знал ответ.
Руки под его задом заметно напряглись.
— Не понимаю о чем ты. – Довольно очевидный намек, говорящий я-не-хочу-об-этом-говорить-особенно-с-тобой.
— Видя сон, ты просил не отпускать тебя. — Добавил деталей Сайно. Его дыхание то и дело скользило по скулам аль-Хайтама, провоцируя стайки мурашек.
— С чего вдруг тебя интересуют подобные детали обо мне? Мы не в смертельной опасности, да и надежда есть. Не вижу смысла в подобных душевных разговорах. – Ученый очевидно нервничал.
— Твое право. – После Сайно умолкнул, приложившись лбом к плечу аль-Хайтама.
По пути товарищи по несчастью ощутили еще несколько толчков. Их сила содрогала всю полость погрузившегося в темноту туннеля. Пару десятков шагов аль-Хайтам передвигался в потемках. Хоть он и ступал с предельной аккуратностью, но все же споткнулся разок другой. Искрящиеся зеркала из дендро стихии улучшили ситуацию. Правда ученый хотел уберечь силы для возможного сражения с преследуемой ими глистой, не сложилось.
— Он близко.
Для ученого было неожиданностью услышать вновь голос Сайно. Аль-Хайтам думал, что матра уснул.
Через пару мгновений земля под ногами сотряслась. Секретарь успел отскочить назад прежде чем древнее существо возникло сбоку. Оно создавало новый проход.
Аль-Хайтам поставил Сайно наземь и бесцеремонно вырвал сумку у того из рук, оторвал от нее остатки ремешка и исполнил двойной узел в месте разрыва. Подхватив генерала подмышку, он использовал самодельный держатель, зацепив тот об шип подвижного червя. Морда Унут Сетеха была в полтора раза шире, чем туловище, так что размазаться по стенам секретарь и матра не должны были. Но им пришлось плотно вмазаться друг в друга.
Ученый был на грани безумства. Его нервы словно были оголены. Со стороны спины поджидала опасность в виде движущейся стены, со стороны груди – Сайно. Дыхание спирало от происходящего.
Такого необычного рода поездка продлилась незабываемо долго, но цель была достигнута. Существо и впрямь доставило их до своего гнезда. Солнечные лучи беспощадно вонзились в глаза, привыкшие к тьме, но вместе с этим тепло разлилось под ребрами.
— Спрыгивай. – Скомандовал Сайно, хлопнув ученого по груди.
Проникшие в обиталище Унут Сетеха пески чуть смягчили падение. Но генерал смог выпрямиться только с помощью аль-Хайтама, стоило падать не на ноги, а на спину.
Древнее существо выставило бы себя истинным глупцом, не заметив непрошенных гостей в своем пристанище. Дикий вопль рассек воздух.
— Ожидаемый исход. – Выдал комментарий ученый и призвал длинный меч с маленьким клинком в подмогу. — Держись поодаль.
— Мечтатель. – Парировал Сайно, оголяя свой посох.
О пульсирующей боли в ноге пришлось позабыть. Генерал махаматра бросился к Унут Сетеха, пронзая того электро стихией.
Аль-Хайтам не смел уступать и поспешил сделать свой вклад в победу. Призвав зеркала, он усилил огневую мощь, но это для существа было схоже с щекоткой. Правда ученый и не планировал уничтожать чудище.
— Нам нужно использовать его, как лифт. – Крикнул аль-Хайтам, уворачиваясь от ответного нападения противника. Глотать песок ему уже порядком надоело.
— И как это? – Сайно был весь во внимании.
— Делаем то же, что и в прошлый раз.
Совершив пару выпадов и еще немного пощекоча червя, секретарь добрался до стража. Сайно с большим трудом давалось удержание собственного тела на изныващих от боли ногах. Но они были ему ни к чему в воздухе.
Ученый прицелился над местом, где Унут Сетеха по предположениям должен был показать мордашку из земли, и метнул туда зеркальце. Сайно и аль-Хайтам взмыли над землей, притянувшись к дендро осколку.
Существо вырвалось из песков, раскрыв зловонную пасть под ногами членов академии. Оно собиралось извергнуть срывающий кожу ветряной поток.
— Сейчас!
Генералу и не нужно было больше слов, чтобы сподвигнуть к нужным действиям. Сайно использовал остатки электро энергии и спровоцировал небольшой взрыв, который дал телам импульс, направив те вверх. Аль-Хайтам же побеспокоился об их сохранности, создав между смертоносным выбросом анемо и стопами самое широкое зеркало за свою жизнь.
За секунда двое вылетели из гнезда и длительного кошмара. Солнце наконец огладило их истосковавшую по излучению кожу, посеяв тем самым в душе умиротворение.
Они справились.
Впитывая тепло от нагретой земли спиной, аль-Хайтам повернулся к Сайно, лежащего в той же позе. Рваное дыхание слетало с хаотично дергающихся губ. Ученый сам не до конца осознал, что натворил, когда устремился накрыть их собственным ртом.
Но секретарь мигом отскочил, словно током ужаленный.
— Аль-Хайтам? – сквозь хрипотцу процедил Сайно.
— Нечто подобное было в парочке книг. Просто эксперимент.
𝌀
— Ледышка? Ты жив! Я глазам не верю!
На встречу кое как передвигающемуся дуэту метнулся Кавех. Слезы облегчения прыснули из налитых кровью очей, они были слегка припухшими. Соленая жидкость побежала по скулам водопадами, задевая дрожащую линую губ.
— Я уже…я! Я уже думал! – Кавех бесконтрольно сыпал словами, дергая соседа за обрывки штанов.
Вся деревня Аару собралась поглазеть на, казалось, невозможную встречу.
— Я расскажу тебе все, только помоги для начала Сайно. – Мрачно ответил просьбой аль-Хайтам, указав кивком на генерала, сопящего за спиной.
— Конечно-конечно! – Засуетился Кавех.
Выжившим обеспечили медицинскую помощь и требуемый покой. Аль-Хайтам сократил свой рассказ по максимальной возможности, опуская незначительные детали. Все время Кавех безостановочно шмыгал носом, то и дело кидаясь на шею другу, когда упоминались особенно опасные ситуации.
Через пару дней все были разосланы по домам. Кавех уже давно забыл про свою часть уговора, но все равно был ниже гриба, тише ручья, и временно растерял где-то все свои колкости. Аль-Хайтаму хоть и было в новинку подобное отношение от соседа, но возражения не питал.
Когда этот безумец вновь отправился к красным пескам, ведь так и не достал нужной ему вещицы, к секретарю наведался уже не хромающий Сайно. Тигнари был его лечащим врачом.
После совместных испытаний, в особенности битвы с Унут Сетеха, их отношения, казалось, должны были дорасти хотя бы до дружеских, но необъяснимо положение только усугубилось. Точнее так считал аль-Хайтам.
Он молча ругал себя за тот поцелуй после триумфальной победы. Этому сложно найти оправдание.
В гостинную вернуться было еще труднее. Топчась на месте возле кухонного шкафчика, секретарь трижды досчитался до ста и дважды успел переделать чай. Но он все же вышел к гостю с двумя чашками заваренных ароматных трав.
Ученый не умел заводить разговор, особенно с воздыхателем еще с юных лет, так что, усевшись поодаль от генерала, принялся рассматривать янтарного цвета жидкость. На поверхности лежало отражение его печальных очей.
— Посмотри на меня, аль-Хайтам. – Сайно шумно расстался с горячим сосудом, вернув тот на поднос, и полностью развернулся торсом без черной накидки к секретарю.
Нет. Нет. Ни за что . Такое состояние аль-Хайтам точно был не готов демонстрировать суровому махаматре. Ученый прыснул, дернув уголками губ.
— Уваж меня и не разглядывай мою слабость. – Теперь аль-Хайтам упрятал лицо от сидящего рядом Сайно тщательнее, отвернувшись в противоположную сторону от выпытывающих шафранного цвета глаз. Матре надоели эти игры в “кошки-мышки”.
Чашка, покоящаяся секундой ранее в ладонях ученого, с характерным звоном бряцнула об пол, а аль-Хайтам был со скрипом вмазан спиной в сиденье дивана.
— Уваж меня и перестань вести себя, как дитя. Я вижу, что с тобой происходит. – Сайно навис над телом секретаря, как смольного цвета туча над летним полем. Воздух был наэлектризован.
— Бестолково, что видишь. Наблюдение не меняет сути вещей. – И эти слова говорит ученый. (Любовь действительно отупляет?).
В груди аль-Хайтама свербили чувства, выгрызая и уничтожая все его представления о том, чего ему раньше хотелось от жизни, чего ему хотелось в будущем. Он обожал свое личное пространство. (ему нравилось, когда Сайно в его личном пространстве). Ему приятна тишина и спокойствие. (этим несло от Сайно круглосуточно). Он не нуждался в связях между людьми. (хотелось побыть с Сайно). Ему хорошо и в одиночестве. (и с Сайно).
— Что мне делать, аль-Хайтам? – Четко и по делу, так в стиле генерала махаматры.
— Прекрати потрафить. И выпрямись.
Когда оба вновь уселись, соприкасаясь внешней стороной бедер, молчание наполнило комнату. В свое время Сайно ждал ответа аль-Хайтама, теперь черед ученого дожидаться.
Генерал робко избавился от головного убора, расположив тот на низком столике, где остывала одинокая чашка с отваром. Сайно погряз в своих мыслях.
Если прошерстить воспоминания, то ему мало с кем удавалось быть в доверительных отношениях. Тигнари он считал единственным близким другом, которому слепо верил. Аль-Хайтам же не вписывался в эти рамки дружбы. Все, скопившееся за годы по отношению к ученому, было чем-то едва знакомым. Конечно, Сайно доводилось читать произведения о любви, разного жанра и рейтинга, но он никогда не сталкивался с нечто подобным в реальности. Он просто не может отождествить ни одно из описанных чувств. Но любовь имеет множество оттенков и описаний. Одно из них точно должно подходить под ситуацию в душе угрюмого генерала. Даже его сердце способно любить.
Просто у угрюмого матры язык не поворачивался разводить сопливую тему. Достав всю нежность из глубин своей души, он отпил из чашки остатки и прильнул ко рту аль-Хайтама своим собственным. Пальцем генерал приоткрыл чужую сомкнутую линию, чтобы жидкость, смешанная с его слюной, смогла проникнуть в рот ученого. Парочка капель все же пролилась по бледному подбородку. Но Сайно желал пустить в дело все и пошло прошелся языком, слизывая остатки чая.
— Еще. – Сайно имел в виду и губы аль-Хайтама, и ароматный отвар. Но преобладающе хотелось губ.
Через мгновение ученый вновь был примят к мягким подушкам дивана, некоторые из которых разлетелись, пока генерал расположился между бесконечных ног. Ладони машинально огладили всю длину конечностей, обернутых в совершенно ненужную сейчас одежду. Лиловые искорки срывались с огрубевших кончиков пальцев, создавая незабываемые ощущения.
— Что это значит, Сайно? – Хоть аль-Хайтам и не сопротивлялся, но возможность фальшиво возмутиться не упустил.
Оба словно по минному полю ступали, готовясь взорваться в любой момент.
— А на что это похоже? – Страж не спешил откровенничать и опять вмазался в губы ученого.
Сайно безжалостно сминал их, грыз, вылизывал, а руками в тоже время стаскивал темные ткани с груди секретаря. Контраст их оттенков кожи изводил разум генерала махаматры, доводил до края самоконтроль, но его настиг конец, когда аль-Хайтам обнял бедрами талию матры, прижав тем самым их паховые зоны, и протяжно сдавленно простонал. Шарики зашли за ролики. (Они с них слетели).
Мозолистой ладонью Сайно с нажимом прошелся по бледной груди, специально задевая оголенный сосок, и после устремил ее вниз, по напряженному животу, к пульсирующему члену аль-Хайтама.
— Постой. – Подал голос ученый, волосы развратно прилипли к взмокшим вискам волнами.
Сайно замер, словно олень, услышавший шорох. Сердце с опаской ускорилось.
— Я кончу, если ты тронешь меня там. Дай немного прийти в себя. – Объяснил аль-Хайтам, пока подкладывал покоящуюся до этого на полу подушку себе под голову.
Генерал заметно расслабился, как и фибры его души. Аль-Хайтам не желал все обрывать, все в порядке.
— Лучше, пока я успокаиваюсь, поцелуй меня снова. – Ученый раскрыл свои объятия для стража.
Во время, когда их языки жгуче сплетались, Сайно не мог удержаться от скромных толчков в пах аль-Хайтама. Это же не прикосновения рук, верно?
Ладонями ученый дотошно изучал кипучие смуглые мышцы спины, блуждал по плечам, проникал пальцами в ложбинки ключиц. Так прекрасно и крышесносно прикасаться к тому, кого украдкой любишь.
Но аль-Хайтам совсем не постеснялся сжать сочные ягодицы Сайно, провоцируя того шевелить булками, довести до края. Парочка рваных толчков и ученый узрел под веками звезды.
— Ты кончил? – Выпалил, тяжело дыша, секретарь, зарываясь подрагивающими пальцами в растрепанное серебро на голове матры.
— Нет. – Сайно поддался ласке, прикрыв веки.
— Сними с меня штаны.
Страж безоговорочно выполнил просьбу, осторожно стянув испачканную одежду с аль-Хайтама и швырнув ту на пол. Теперь Сайно, учитывая его откровенный для академии наряд, выглядел слишком одетым.
Секретарь медлить не стал, взяв инициативу в свои конечности. Он плотно сомкнул колени и смело перекинул ноги через одно плечо матры, член которого ловко высвободил из пут облегающих шорт и направил, устроив между своими бедрами.
— В атаку, генерал махаматра. – Аль-Хайтам улыбнулся одними губами.
С минуту Сайно находился в растерянности, округлившимися очами пялясь то на лицо ученого, то на место, где его сокровенное спряталось между мощных бледных ног с едва ощутимым светлым пушком.
Но страж скоро собрался и обхватил руками острые коленки аль-Хайтама. Нужно нагнать упущенное время. Толкался он начал размеренно, широко. Бедра секретаря постепенно стали влажными, провоцируя откровенные хлюпанья и срывающиеся с губ Сайно подтверждения, что тому хорошо. Ученый же испытывал небольшой дискомфорт, ведь его член совсем недавно получил разрядку и ссаднил от любого контакта. Но о многом можно было позабыть, узрев бесценное, а именно переполненного возбуждением Сайно, отражение чего цвело на раскрасневшимся лице.
Со временем толчки превратились в хаотичные попытки достигнуть пика. Генерал прекрасно слышал, как из его рта вырывалась пошлость, так что бесцеремонно пристал зубами к нежной коже ученого под коленками, чтобы заглушить собственный разврат. Секретарь ответил на это возмущенным охом. Недовольство компенсировалось дальнейшей разрядкой Сайно. Семя обильно выступило и оказалось полностью на животе и паху ученого, который сразу же раздвинул ноги пошире, пропуская матру в нежные объятия.
И пускай весь мир застынет, как сперма между их животами.
𝌀
— Сайно, я недавно изучил одну тему. Хочу кое-что попробовать.
Генерал махаматра заинтересованно взглянул на ученого, но выражение лица ничуть не изменилось. Такое же холодное и безучастное.
— Что и о чем? – Сайно скрестил руки на коротко вздымающейся груди, когда Хайтам встал вплотную напротив его лица.
Последние пару неделю аль-Хайтам частенько оказывался ну очень близко. Никто и не возражал.
Шафранные очи сконцентрировались на чёртовом кристале в ложбинке свода ключиц. Сайно хотелось сорвать это украшение, которое каждый раз так мозолило глаза и отвлекало.
Из размышлений его, как и воздух из лёгких, выбил неожиданный смачный поцелуй в макушку и короткий комментарий: "тема – нежность". Затем тонкие губы осторожно коснулись напряженных сведенных бровей, спустились к скулам и закончили путь в уголке губ. Каждый поцелуй пришёлся смазанным и неловким. Когда ученый закончил, время замерло.
Мгновение взаимного молчания давило. Сайно решил покончить с этим:
— Ты профан в подобных вещах. Плохо читал. – Хоть голос и прозвучал сдавленно, генерал просто не смог сдержать колкости.
— Тогда покажи мне, как будет верно, чтобы я смог с тобой согласиться.
Сайно нервно взглотнул. Как будто он разбирается в подобных нежностях. Они оба как младенцы, совсем не знают, как делиться лаской.
С большим трудом генерал смог поднять глаза на назойливого учёного.
— Заноза. В. Заднице. – процедил матра сквозь плотно стиснутые зубы.
На подобное назывательство аль-Хайтам ответил широкой улыбкой.
Он так счастлив.
И Сайно не проигрывал ему в этом.