Chapter Text
— Значит так, команда, расклад такой: какие-то новые головорезы ворвались в Музей Искусства и Рамок. Наша задача: отобрать, что бы они ни украли, прежде чем они это заберут и… сделают… что бы они ни собирались с этим сделать!
— Да, мы уже это знаем. Почему ты говоришь это так, будто мы не знаем?
— Лично мне напоминание не помешало. Спасибо, Лео!
Лео адресовал улыбку своему любимому младшему брату и проигнорировал то, как Донни закатил глаза. Все четверо сидели на крыше прямо через улицу от упомянутого музея и следили за черными выходами.
— Но почему мы на крыше? — Раф сидел сбоку и не отводил взгляда от здания. — Ты не хочешь начать изнутри?
— Я подумал, что если и устраивать заварушку, то вне музея, чтобы мы не попереломали там всё… опять.
— Как минимум в этот раз никто не склеил нас всех воедино.
— Донни, это было всего один раз! — Раф разорвал зрительный контакт и выпрямился, чтобы зыркнуть поверх головы Лео. — И в итоге мы показали себя как блестящая команда!
Лео открыл было рот, чтобы возразить, но его оборвал пронзительный вой сигнализации, и самая дальняя от них дверь распахнулась, и прочь по переулку ринулись три фигуры в накидках.
— Нам пора! Вперед, команда! — он подскочил на ноги, оголяя катану.
— Подожди, а у нас есть план? — снова Донни. Лео услышал, как раскрываются и разогреваются турбины его боевого панциря.
— План такой же, как и всегда, Донни: надрать задницы плохим парням и спасти день!
— Это скорее настрой на победу, чем план, ииииии он улетел.
Лео слышал конец этого предложения за мгновение до того, как портал за ним захлопнулся. Он выпрыгнул в переулке прямо перед носом у воров и с улыбкой направил катану на них.
— Ладно, бросайте, что бы вы там ни украли. Я хотел бы закруглиться побыстрее, в моей любимой пиццерии полцены на чесночные узелки, а они закрываются где-то через час или типа того.
Он никогда не видел этих ребят (мальцов? просто этих?) раньше; все трое ниже него, в темных балахонах до земли с высокими воротниками и в широкополых шляпах, бросавших тени на их лица. Он предположил, что это йокаи, учитывая, что чуть раньше Донни уловил магические флуктуации, но кем они были и за чем явились, оставалось загадкой. Не то чтобы это было важно; они их остановят, а остальное выяснят потом.
Все трое развернулись как один и кинулись в обратно в переулок, но его братья уже спустились с крыши, и Раф преградил им путь.
— Раф обожает чесночные узелки! Так что отдавайте штукенцию, и никто не пострадает.
Один из закутанных ответил тем, что приблизил руку как лицу и подул на свою ладонь, и секундой позже переулок утонул в гнилостном дыму, прямо как из их собственных дымовых бомбочек, но в разы более вонючем. Лео расслышал гортанный звук, который издал Донни, а громкое «Иуууууууу!» Майки отразилось от стен окружающих зданий.
В считаные секунды дым рассеялся, и Лео сощурился, пытаясь сквозь невыносимое жжение в глазах разглядеть оппонентов. Те разделились: один проскользнул мимо Рафа и понесся дальше по переулку, второй почти завернул за угол, а последний…
Лео задрал голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как третий полетел прямо на ту крышу, с которой они только что слезли. В свете окон, мимо которых он пролетал, в его руке что-то блеснуло золотом и янтарем.
О да. Это должна быть та самая штукенция.
— Раф, налево! Донни, Майки, догоните того, который побежал назад! — все трое мгновенно рванули, куда сказано, а Лео снова махнул катаной, подняв голову. — А я займусь этим.
Один скоренький портал спустя он снова был на крыше, в паре шагов от фигуры в плаще. Он был быстр, но Лео был уверен, что он быстрее, и рванул за ним, готовясь атаковать.
— Ну вот почему так нужно все усложнять? Теперь мне придется… воу!
Фигура сделала выпад свободной рукой, и дунул ветер такой мощи, что Лео сбило с крыши, как воздушный змей в шторм. Он едва успел схватиться за край, и к тому времени, как он смог влезть обратно, фигура перелетала на следующую крышу.
Еще один портал — и теперь Лео появился перед ним, на расстоянии вытянутой руки.
— Хватит тебе бушевать. Хех, понял? Потому что ветер… ааай!
В этот раз Лео подлетел в небо и оказался закручен в бешеном вихре собственного торнадо. Он стиснул зубы, чувствуя, как разлетелись от ветра его губы и щеки, как ветер нещадно мотает его и поднятый им мусором из стороны в сторону. Он зажмурился, защищая глаза, и понадеялся, что панциря будет достаточно, чтобы все его внутренности остались внутри.
Он боролся против буйного ветра, парой секунд спустя сумел выхватить катану и открыть портал прямо над собой. Инерция торнадо ввинтила его в окно портала штопором, и на крышу он вылетел лицом.
— Ауч.
Мысль, что братья не видели этот совершенно неэлегантный кульбит, дала сил, и он поднялся на ноги. Быстрая проверка подтвердила, что лицо осталось в общем-то целым, а зубы на месте, так что он оставил мысль о падении и сосредоточился на музейном воришке.
Он заметил фигуру в тот момент, когда она слетала с крыши соседнего дома. В этот раз Лео открыл портал так, чтобы схватить его в прыжке.
— Вам вниз? — усмехнулся он, цепляясь за полу балахона, и оба стремительно полетели к земле.
Падение состоялось с плюс-минус восьмого этажа. Не то чтобы у Лео была хоть секунда, чтобы рассмотреть. Он сгруппировался, готовясь к приземлению, когда воришка вывернулся, выставил вперед руку и послал такой штормовой ветер, что их подкинуло обратно в воздух. Их беспощадно крутило и мотало, и Лео цеплялся за балахон что было сил.
И тогда воришка пнул его с поразительной силой; впрочем, куда сильнее его поразила устремившаяся навстречу земля.
Он попытался открыть еще один портал, но нисходящий поток выбил из него весь воздух и лишь ускорил падение. Всё, на что ему хватило времени — повернуться к земле спиной и скрутиться, защищая голову, прежде чем он вмазался в мостовую с такой силой, что бетон под ним звучно затрещал.
Он очень надеялся, что к этому не примешивался треск его панциря.
Лео застонал, лежа в кратере размера и имени себя, и пытался подвести предварительные итоги. Оружие вылетело у него из рук и разлетелось в разные стороны. В ушах стоял дикий звон, и он уже догадывался, что конечности назавтра превратятся в один огромный синяк, но ничего не сломано. Ну, не непоправимо, хотя бы.
«Бывало и хуже, — подумал он, силясь сесть и проигрывая. — Я справлюсь. Нужно… просто…»
Он сумел подняться всего на пару сантиметров, когда очередной порыв ветра толкнул его назад (он реально начал от этого уставать), и вор мягко приземлился рядом. Из такой уязвимой позиции казалось, что незнакомец нависает над ним. Вор протянул руку, в которой болталась штукенция, (кулон, кулоны — всегда плохой знак) и направил этот огромный янтарь прямо на него.
— Из этого здания идут просто бешеные импульсы мистической энергии, — сказал Донни ранее, на крыше, — так что давайте просто предположим, что чего бы они ни хотели, это не к добру.
У Лео сложилось предчувствие, что он сейчас на собственной шкуре узнает, что может эта штука.
Он попытался снова, но пришибивший его к земле неумолимый ветер было бы нелегко перебороть, даже если бы его руки и ноги в данный момент не были как желе. Он стиснул зубы и снова напрягся, пытаясь вскочить, или выдать крутой прием ниндзя, или сделать хоть что-нибудь, но он уже знал, что погиб.
Как будто в подтверждение этому, фигура начала говорить дребезжащим, давно не использованным по назначению голосом.
— Никто тебя да не увидит.
Никто тебя да не услышит.
Никто тебя да не коснется.
Янтарь засиял. Плохой, плохой, очень плохой знак.
Лео вытянул руку так далеко, как только мог, прерывисто дыша от боли. Катана была в паре сантиметров от его вытянутых пальцев — если бы он только… мог…
— Душа, вырванная из плоти, вовек да не вернется.
Сияние янтаря затопило его, застилая всё вокруг, и Лео закричал.
Его разрывали на куски, кожу снимали с мяса, кости вырывали из сухожилий. Его сердце, легкие и все его органы сгребли и отбросили, ребра выломали одно за другим. Такой боли он еще не испытывал. Он представлял, что подобное с ним сотворил бы Крэнг, если бы его не спасли, и, возможно, его так и не спасли, и эти пара месяцев, проведенные с семьей, были лишь приятным сном, подаренным ему умирающим мозгом. Мгновение уюта, прежде чем его разорвут в клочья.
— Раф! — кричал он, или только думал, что кричал, потому что его голосовые связки выдернули и скормили черной бездне неба. — Донни, Майки, папа, кто угодно, пожалуйста…
И так же резко, как это началось…
Все закончилось.
— … ео?! Лео?!
— Лееееоооо!
Лео застонал и приподнял голову в ответ на зов братьев. Он чувствовал себя слабым, будто проснулся от глубокого сна. Пустым взглядом оглядев проулок, он на секунду задумался, что он делает тут, на земле, и тогда воспоминание вернулось.
Точно: стычка, его пришибли к земле, и затем этот тип использовал на нем… что бы это ни было. И свалил с этим. Лео снова застонал и провел ладонью по лицу; он очень, очень надеялся, что хоть это не выпустит зло, тоже жаждущее уничтожить Землю.
А зная его удачу, так наверняка и будет. Ну, хотя бы никто из плохого будущего его об этом не предупреждал… пока что.
— Лео! Где ты?!
— Судя по трекеру, он на следующей улице.
— Отлично!.. Стоп, трекеру? Донни, ты нацепил на нас трекеры?!
— Эм… неееееет?..
Лео фыркнул, садясь и разминая плечи. Ну да, Рафа не было с ними, когда они подняли эту тему впервые… потому что Раф был в плену из-за его прошлой ошибки.
Вина с готовностью поднялась в груди, и Лео глубоко вдохнул, чтобы постараться затолкать ее поглубже, пока она его не захлестнула. Всё будет хорошо, всё будет хорошо. Сейчас его братья придут, они перегруппируются и пойдут за этим йокаем по следам, и все будет хорошо.
Черт, подумал он, вставая, ему не терпится отправиться в погоню. Ничего не было сломано в падении — по-хорошему. Кроме небольшой дезориентированности, он даже не чувствовал себя плохо. Похоже, окупались все эти тренировки, если он смог пережить такое падение и чувствовать себя огурчиком.
Эта мысль поддержала его, на лице расцвела самоуверенная усмешка. Да, никаких проблем — все просто прекрасно!
— Эй, ребят, я здесь! Вы чего так долго, тащитесь как черепахи! Хе-хе.
Все трое завернули за угол, Майки впереди всех. Лео сразу понял, что у них дела обстояли не лучше: хвостики банданы Майки подпалены, у Донни на лице копоть, а Раф насквозь мокрый.
Но все они были в порядке, все целые, на первый взгляд не особо ранены… и смотрели на него с того конца переулка взглядами, в которых с каждой секундой все четче проступал ужас.
Лео непонимающе обернулся.
— Ребят? Что не так? У меня что-то на лице?
Они не ответили, и он быстро оглянулся через плечо, подозревая, что там окажется какой-нибудь жуткий монстр, но едва он осознал, что там никого нет, они уже бежали к нему.
— Лео?! Лео!
Майки кричал, и Лео содрогнулся от того, как перепуганно звучал голос младшенького. Врожденная потребность утешить его прошибла со всей силы, и Лео шагнул вперед, приглашающе раскрывая объятия и улыбаясь, давая понять, что всё хорошо.
— Эй, Майки, что случилось…
Майки не раскрыл объятия в ответ.
Майки пробежал сквозь него.
У него глаза полезли на лоб, он мог лишь наблюдать, как Раф и Донни проделали то же самое — прошли прямо сквозь его пластрон, даже не вздрогнув. Они его не видели, и что куда важнее, они не могли его почувствовать, и он их тоже, он вообще ничего не почувствовал.
Ледяной ужас сковал его, когда Лео обернулся к невообразимой картине.
Он сам, лежит прямо там, где проснулся. Тело безжизненное, и неподвижное, и избитое, и переломанное, и его братья собрались вокруг, в панике зовут его по имени и протягивают к нему руки.
«Это плохой сон».
Лео медленно, осторожно подошел, ожидая, когда это видение растает, когда он проснется в собственной кровати и высмеет из себя все это безумие. Но происходящее перед ним осталось цельным и реальным — Раф склонился над его головой, Донни схватил его запястье, паника и страх на лице Майки, на лице Рафа, даже на лице Донни.
— Черт, он не дышит… Донни?
— Не слышу пульс, — тот выпрямился ровно настолько, чтобы напечатать что-то на экране своего предплечья, и снова навис над телом Лео, кладя руки на середину груди.
— Р-ребят? — попытался позвать Лео, но никто не среагировал. Он содрогнулся, наблюдая, как Донни делает ему непрямой массаж сердца — насколько это вообще возможно с их уникальной анатомией — пытаясь запустить сердце, которое, очевидно, не билось. — Ребят, все нормально, я… я прямо тут, ребят, эй, парни, посмотрите на меня!
Никто не посмотрел. Лицо у Рафа было жесткое, глаза не отрывались от рук Донни, он нагнулся поближе к лицу Лео, надеясь услышать дыхание от безответного тела. Майки сел, держа руки наготове, желая помочь, а по лицу у него струились слезы.
— Майки, Майки, не плачь, все хорошо, я здесь, всё нормально, — воззвал Лео, но когда попытался положить руку ему на плечо, она прошла насквозь.
Никто тебя да не увидит. Никто тебя да не услышит. Никто тебя да не коснется.
Лео задохнулся, резко запрокидывая голову, будто с него сдирали скальп. Он больше не мог отрицать: это было реально.
Он стоял здесь, а вот на земле лежало его тело и не дышало самостоятельно. Раф взял его запястье в свою ладонь и внимательно прощупывал. Донни делал непрямой массаж сердца на его груди, прямо так, как Лео обучил его когда-то, годы назад.
— Хочешь услышать что-то забавное? — сказал он тогда с широкой улыбкой на лице. — Нужно давить в том же ритме, в каком играет Stayin’ Alive.
— Это действительно забавно, спасибо, что поделился, — ответил Донни, и это звучало как сарказм, но Донни-Сарказм (На Самом Деле Искренне), а не Донни-Сарказм (На Самом Деле Сарказм).
— Хм, хм, хм, хм, stayin’ alive, — он принялся нервно напевать, огибая собственное тело, чтобы оказаться за Рафом. — St-stayin’ alive, stayin’ alive…
— М-мне показалось, я почувствовал пульс, — дрожащим голосом сообщил Раф. — Но очень слабо.
— О-о-о-о, хвала Великой Пицце в Небесах, — вдохнул Лео, отклоняясь и хватаясь за сердце — или как минимум место, где оно должно быть. Донни остановился ровно настолько, чтобы тоже проверить.
— Н-но он не дышит, — напомнил Майки, и он говорил так испуганно, что у Лео сжалось сердце. Он снова потянулся нему, просто по инерции, но оборвал себя. В чем смысл, пока он вот такой?
Тут раздался знакомый гул, и не что иное, как дрон Донни, приземлилось рядом, неся кейс.
— Раф, — бросил тот, и Раф дернулся:
— Сейчас, — схватил кейс, распахнул и извлек на свет нечто, напоминающее кислородную маску. Не спрашивая, он приподнял голову Лео и пристегнул маску к его лицу. В кейсе также обнаружился небольшой ящичек, и Донни быстро проинструктировал, как его настроить и запустить.
На секунду повисла напряженная тишина, пока все, включая Лео, уставились на его тело, ожидая.
И его грудная клетка поднялась, а затем опала, и поднялась, и снова опала, и Лео облегченно вздохнул.
Ни один из его братьев не выглядел так же спокойно. Раф и Донни искали его пульс.
— Он становится сильнее, — сказал Раф, и его голос прозвучал очень, очень устало.
— Простите, что напугал, — искренне пробормотал Лео, протягивая руку к плечу Рафа, но, как и с Майки, его ладонь прошла насквозь.
— Ну, что теперь? — спросил Майки, не отводя глаз от Рафа. Донни тоже смотрел на него — оба быстро вернулись к сценарию, что лидер у них Раф. У Лео в животе свернулось странное смешение отрицания и облегчения, и он заставил эти эмоции заткнуться и сидеть тихо рядом с виной, пока они его не захлестнули.
— Мы перенесем его в танк, затем в логово. Стабилизируем и тогда уже поймем, что делать дальше.
— Очки за уверенность, — буркнул Лео.
— Двигать его опасно, — нахмурился Донни. — Мы не знаем, есть ли у него повреждения позвоночника после падения.
— Что еще мы можем сделать? Носилок у нас нет, — Раф легонько похлопал по вентилятору, поддерживавшему дыхание Лео. — Сколько эта штука продержится?
— Минут тридцать-сорок, около того.
— Тогда выбора нет. Нужно поднять его.
— Я знаю, знаю, просто… давай потихоньку.
Раф кивнул, бережно подложил руки под его панцирь, готовясь взять его на руки.
— Донни, берись за голову, Майки — за ноги.
Майки резко подался вперед, на его лице читалось облегчение, что он наконец может чем-то помочь. Он сунул ладони под его бедра, с другой стороны Донни поддерживал его голову, оба ждали знака Рафа.
— Ладно, раз, два, три… подымаем!
Они подняли его медленно, бережно, стараясь не дергать. Раф поменял руки так, что теперь он держал Лео в более жесткой позиции, поддерживая голову, как у младенца-переростка.
— Нам повезло, что ты огромный как бензовоз, правда, здоровяк? — сострил Лео, пытаясь отвлечься от трясучей фантасмагории — как несут его собственное податливое тело. Наблюдать за собственной жизнью от третьего лица оказалось отстойно, он пожелал бы провести это время в отключке.
— Его панцирь выглядит нормально, — заметил Майки, присев для лучшего осмотра, — ни трещин, ни вмятин, ничего такого. Донни, это ведь хорошо, правда?
— Скорее хорошо, чем плохо? Впрочем, я без понятия, что это значит для его внутреннего состояния, — оба взглянули на него, и он поднял руки. — Что вы хотите от меня услышать? Медицина — ипостась Лео, не моя.
— Это определенно точно хороший знак, Донни, я знаю, что ты знаешь, где мой позвоночник, — отметил Лео, но, разумеется, никто не отреагировал. — Ноооо было бы круто, если бы вы проверили меня на предмет внутреннего кровотечения раньше, чем позже.
— Мы осмотрим его внимательнее в логове, — решил Раф, осторожно обходя кратер. — Давайте убираться отсюда.
Он направился дальше по переулку, медленно, чтобы не встряхнуть Лео лишний раз. Глядя на всю бережность, с какой брат нес его тело, Лео почувствовал, как у него занимается дыхание, и не пошел сразу следом за ним. Остался на месте и видел, как Донни последовал за ним, оставаясь поближе на случай, если понадобится его помощь.
Секундой спустя Лео сообразил, что Майки остался на месте; он все еще застыл на корточках рядом с кратером и смотрел в пространство. На его щеках блестели дорожки слез, но он не предпринял ничего, чтобы отереть их, просто пялился в землю под собой.
— Ох, Анджело, все хорошо, — Лео присел рядом и снова попытался дотронуться, даже зная, что это ни к чему не приведет. — Я тут, обещаю. Мы с этим разберемся, — он провел пальцем, пытаясь отереть слезы, даже зная, что не может. — Помнишь, какое главное оружие ниндзя? Ты должен сохранять надежду.
Майки застыл и затаил дыхание. Резко подняв голову, он так стремительно оглянулся, будто искал что-то, что Лео отшатнулся и тоже осмотрелся в панике, ища, какую беду он мог ощутить.
— … Лео?..
Дрожащий голос переключил его внимание обратно к лицу Майки. Он всё еще сканировал переулок широко распахнутыми глазами, но когда он посмотрел в сторону Лео, в его глазах не отразилось никакого узнавания.
Это не остановило Лео от того, чтобы ринуться вперед, хватаясь за недостижимые для него руки брата.
— Ты можешь меня почувствовать? Майки, хей, я прямо здесь, ну же, посмотри на меня! Ты можешь, ты так близок!
Но Майки не взглянул на него снова. Секунду спустя он подорвался на ноги и сделал шаг, будто собирался обыскать переулок, но тут его из-за угла позвал Донни.
Майки засомневался на секунду, с неохотой оглядываясь, но потом отер слезы с лица, повернулся и побежал.
— Иду!
Лео остался один. Он задыхался, хотя даже не был уверен, что ему теперь нужно дышать. Майки не мог его увидеть, но он смог его почувствовать, и это было неплохое начало.
— Ладно… это хороший знак. Определенно точно доказательство, что я не застряну в таком виде на веки вечные.
Он очень хотел бы, чтобы эти слова хоть сколько-то его подбодрили.
— А нельзя музыку включить или что? Тут слишком тихо.
Просьба Лео осталась без внимания. Его братья были сидели тише, чем когда-либо, пока танк рассекал ночные улицы Нью-Йорка. Раф и Донни сосредоточились на дороге, Майки же сидел скрестив ноги у тела Лео, ожидая хоть какого-нибудь знака, что он проснется.
В какой-то момент, когда они забирались в танк, Лео испугался, что не сможет влезть внутрь, что просто провалится сквозь пол и ему придется бежать за ними пешком. Но он вскарабкался в танк как обычно, даже если не мог взаправду почувствовать пол под своими ногами. И ехать ему ничего не мешало, он не вываливался на ходу. А небольшие эксперименты показали, что он может просунуть руку сквозь стены и инструменты, как и через всё остальное.
Вот некоторые пункты полученных им знаний: он может проходить сквозь стены, но не полы; и физика движущихся объектов на него все еще действует, даже если он стал бестелесным. Донни бы так им гордился.
Он все еще держался за надежду, что как только они стабилизируют его тело, он проснется, и весь этот внетелесный опыт закончится сам собой, но почему-то сомневался, что закончится так быстро. Он опробовал парочку идей, тронул свое тело, улегся в него, но это не дало ничего, кроме давящего угнетения.
Душа, вырванная из плоти, вовек да не вернется.
Лео тряхнул головой; подобные мысли ему не помогут. Он вернет свою душу в свою плоть, сразу же, как поймет, как именно ему это провернуть.
Кстати говоря…
Отбросив мысль внушить братьям мысль развеять этот обет молчания, Лео прошел мимо собственного тела и уселся лицом к Майки. Младший брат сжимал его руку в собственной, и он так хотел ощутить это на самом деле. Взяться за чью-нибудь руку прямо сейчас было бы очень приятно. Обняться было бы еще лучше.
«Сосредоточься, Леон, сосредоточься!»
— Тааак, Майки. Ты собираешься сказать нашим братьям, что ты почти совершенно точно ощутил мое присутствие в этом проулочке своими превосходящими мистическими способностями?
Майки не ответил и не оторвал глаз от его тела. Если он все еще мог его почувствовать, то никак это не показывал.
— Я бы сказал, если бы я был тобой. Это просто идеальный момент, чтобы покрасоваться! — его взгляд зацепился за белые шрамы, расчертившие кожу рук и предплечий Майки. Скорее всего, они никогда не сойдут, и Лео скривился и весь скукожился. — Но если так подумать, у тебя нет никаких доказательств.
Черепаший танк наехал на лежачий полицейский, и там, впереди, Раф что-то прошипел себе под нос. Майки склонился над телом Лео, осматривая его так, будто он мог развалиться на кусочки от малейшей встряски, но, кажется, в нем ничего не изменилось. Хотя бы грудь все еще вздымалась и опускалась, как и должна была.
— И да. Они определенно подумают, что у тебя крыша поехала. Или скажут, что ты просто выдумываешь. Так что я понимаю, почему ты ничего не хочешь им говорить. Правда. Но я также думаю, что тебе стоит сказать им. Просто, ну, знаешь. Чтобы им не пришла в голову уморительная мысль порисовать маркером на моем лице.
Майки все еще молчал, и Лео вздохнул и откинулся на стенку головой (что было бы куда более приятно, если бы он мог об нее реально удариться).
— До этого ребенка не достучаться, — сказал он в воздух. Танк прогромыхал на въезде в логово. Раф припарковался, и братья снова скучковались вокруг него, готовясь снова его поднять.
Лео решил не околачиваться рядом и не наблюдать за этим.
В итоге он оказался в своей комнате, чувствуя себя трусом. Ему стоило бы сейчас быть в их импровизированном медотсеке, выяснять, насколько сильно пострадало его тело. Но уже не в первый раз он предоставил это своим братьям и самоустранился.
Он попытался упасть на свою кровать, но провалился сквозь нее.
— Да какие тут вообще правила?! — проворчал он в пустоту, раздраженно вскидывая руки. Заманчивой показалась идея просто остаться лежать прямо здесь, внутри платформы, но довольно быстро его доняла клаустрофобия, даже если он не чувствовал никакого давления. Так что он выкатился на середину своего вагона с тяжелым «уууууххх» и уставился в полоток.
Раскинув руки в стороны, он пожелал почувствовать кожей холодный металл, поток воздуха из вентиляции, книги комиксов, разбросанные на расстоянии вытянутой руки. Но всё оставалось недосягаемым, как будто он парил в пустоте, а всё, что он видел, было лишь иллюзией.
«Не смей, — попросил он сам себя, уже чувствуя, как перехватывает дыхание, как грудь стягивает тугими ремнями. — Не смей думать об этом, не сейчас».
Так нечестно, ну правда, — ему больше не нужно дышать, но ему пришлось разинуть рот и хватать воздух, как будто он тонул. Он скорчился на боку и свернулся калачиком, пытаясь успокоиться, как будто это хоть раз и правда сработало. Глаза зажмурены, и он уже обычно к этому моменту начинал потеть, но он не был уверен, что сейчас будет так же.
Обычно к этому моменту он звал на помощь, если получалось заставить голос работать, как надо. В первые разы он этого не делал, разумеется. Он переносил свои атаки в одиночку в дальнем темном углу, ненавидя себя каждую секунду, чувствуя себя таким бесполезным, и сломанным, и бесконечно вымученным. Потом однажды его нашел в таком состоянии Майки, а Раф перенервничал и устроил ему выговор, а Донни пригрозил переносным счетчиком сердечного ритма, и так его одиночным страданиям пришел конец. С большего, во всяком случае.
Каждый помогал по-своему. Донни давал четкие ясные указания, как ему успокоиться, и тихо сидел рядом, пока Лео не возвращалась способность снова отпускать шуточки. Майки держал его за руки, гладил по спине и шептал на ухо всякие глупости, которые только мог придумать, пока он не приходил в себя. Раф в моменте вел себя немного по-командирски, он никак не мог перестать волноваться за младших, но впоследствии бесконечно поддерживал, и только в эти моменты Лео не чувствовал себя так, будто каждое его движение измеряют и оценивают.
Но в этот раз к нему никто не пришел. Они пришли бы, если бы знали, и ему пришлось напомнить себе об этом, но они не знали, так что никто не давал четкие инструкции, как дышать, ничьи теплые руки не сжимали его, никто не обнимал его своими огромными ручищами, защищая от всего мира. Он был в собственном доме, вокруг была его семья, и он был так бесконечно одинок.
Из этого состояния его наконец выдернул голос Сплинтера.
— Мальчики, что произошло?! — спросил он, и Лео почти вообразил, что папа пришел прямо к нему, скрючившемуся на полу, а не к безвольному телу на кровати в другой комнате.
Сплинтер не был лучшим по части утешения (он чаще давал братьям самим разобраться), но, когда бы он ни находил Лео в таком состоянии, он оставался рядом, пока не приходил один из его братьев, и напевал старую колыбельную из их детства (и теперь Лео знал, что это главная любовная тема одного из фильмов про Лу Джитсу), и это считалось.
Но сейчас никто к нему не придет. Так что Лео вздохнул, соскреб себя с пола и потащился в медотсек (срезая путь через стены, единственное клевое во всей этой ситуации). Он задумался, как долго пролежал в своей комнате. Когда бы у него ни случалась паническая атака, он терял счет времени, и было слишком легко представить, что братья слишком завозились с ним, чтобы позвать папу. Так что, похоже, ответ равнялся тому времени, сколько заняло у Сплинтера выяснить, что его дети дома и не все в порядке. Что варьировалось от нескольких минут до нескольких часов.
Когда он вошел в комнату, он решил не волноваться об этом. Как будто ему не о чем больше волноваться.
— Мы не знаем наверняка, — говорил Майки, и его голос звучал тверже, чем в переулке. Кроме того, он больше не плакал, за что спасибо провидению, сегодня Лео не выдержал бы вида, как его младший брат плачет над ним. Он стоял в изножье больничной кровати, которую они «позаимствовали» из заброшенного крыла больницы. — Мы думаем, что его снова сбросили с крыши.
— Вообще-то, я сам портальнулся с крыши в этот раз, специально.
— С крыши?! С какой высоты?
— Ну, то здание, с которого он, похоже, упал, было восемь этажей в высоту. Но судя по вмятине от его приземления, он не просто упал, его туда впечатали силой, — Донни пробарабанил все это, не отрываясь от монитора, над которым он скрючился, параллельно печатая с невообразимой скоростью.
Лео наблюдал, как папа подошел к его кровати, — старался смотреть больше на него, а не на свое растянувшееся на кровати тело. Лицо Сплинтера исказилось болью, он протянул руку, как будто хотел коснуться его панциря, но на середине передумал и отдернулся.
— Он придет в норму, пап, — сказал Раф. Он стоял рядом и тоже не отрывал глаз от тела Лео. — Пара переломанных ребер, трещина в берцовой кости, синяки… ничего такого, откуда нельзя вернуться.
— Вот именно, послушай Рафа! Мне доставалось и похуже, — Лео выплыл на середину комнаты и собрал остатки своих сил, чтобы выдавить улыбку (улыбку, которую они не увидят, но ему было всё равно). — Так что закругляйтесь с этим унылым болотом, живите своей жизнью. Я вернусь в эту кровать быстрее, чем вы думаете!
— Но он не просыпался? — спросил Сплинтер, не обратив на его мнение по этому вопросу никакого внимания. Майки встрепенулся и отвернулся, а плечи Рафа напряглись.
— Когда мы нашли его, у него не билось сердце, и мы не знаем, сколько он там пролежал, — сказал Донни, и честность в его голосе ударила хлеще взрыва бомбы. Лео видел на их лицах, как эти слова вскрыли свежие раны братьев и подарили Сплинтеру новую.
— Донни, — прошипел Раф и пихнул его легонько в плечо. Лео знал, что ни в одном из миров этот тычок не принес бы боли, особенно учитывая, что по большей части пришелся на его боевой панцирь, но этого оказалось достаточно, чтобы Донни провернулся на стуле и посмотрел Рафу в глаза снизу вверх.
— Что?! Мы что, просто притворимся, что этого не случилось? — рявкнул он, повышая голос.
— Нет! Просто… не нужно говорить это так!
— Ну а как ты хочешь, чтобы я это сказал?! — Донни вскочил на ноги, размахивая руками. — У Лео была малюсенькая и совсем не важная остановка сердца?!
— Донни, пожалуйста, можешь не начинать сейчас?!
— Лаадненько, ребята, не надо ругаться из-за старого доброго меня, — Лео встал между братьями, как будто и правда мог их остановить. — Раф, слушай, я знаю, что Донни баран, но ты же знаешь, что он такой только когда на нервах. И, Донтон, просто, правда, не волнуйся насчет всей этой ситуации с сердцем. Я придумаю, как мне вернуться в мое тело, и все будет зашибись!
Неудивительно, но его слова остались неуслышанными.
— Ребят? — это Майки подошел к ним и положил ладонь на руку Рафа. — Мы все волнуемся за Лео, вот и всё. Если мы будем ругаться, мы не сделаем лучше.
Раф мгновенно сдулся, обнял Майки и притянул, и тот немедленно ответил на объятие.
— Он прав. Это никак не поможет Лео, — он протянул руку, предлагая Донни местечко. Донни заколебался, взгляд его метался между их лицами и кроватью, но в итоге он сдался и прижался к Рафу, не протестуя, когда и его обняли. Секундой позже присоединился Сплинтер, втиснувшись рядом с Майки, отчего тот рассмеялся, хотя смех вышел скорее печальный и полный слез, чем веселья.
— Вау, у вас групповые обнимашки, а меня не позвали, — отозвался Лео, отступая. Чем дольше он глядел на свою семью, тем теснее становилось у него в груди. Он никак не мог дотянуться до них и сказать, что он прямо здесь.
Ему пришлось отвернуться, прежде чем его захлестнуло, уйти сквозь закрытую дверь медотсека. Он валандался по логову, тишину в котором разбавляли лишь отзвуки очередного шоу Сплинтера.
— Все в порядке, Леон. Найди способ вернуться в свое тело, и все это закончится. Ну да. Проще простого.
Он очень надеялся, в интересах своей семьи и своих тоже, что не ошибся насчет этого.